Глава 38
Глава 38
Тонкие, витиеватые лестницы опутывали всё пространство, словно чёрные лозы. Они тянулись вверх, в стороны, переплетаясь между деревьями, теряясь в густой листве, как сеть, сплетённая временем. Воздух наверху был плотным, пах сыростью и терпким, почти металлическим запахом сизой листвы.
Каэрис остановился, огляделся. Дома Стригоев едва угадывались в свете луны. Дома висели высоко, между ветвями, напоминая лачуги или коконы — сплетённые из сухих веток, корней и старых, почерневших лиан. Некоторые дома были обвиты мхом и опавшей листвой спрятанные от чужого взора.
— Куда нам идти? Я не черта, не вижу в этих зарослях, — пробормотал Зерхаэль, придерживая обессилевшего друга, оглядываясь в полумраке.
— Туда, — тихо ответил Каэрис.
Он поднял руку и указал вперёд. Среди сизой листвы и переплетённых лиан едва проглядывалась грубая постройка — тёмный силуэт, спрятавшийся в кроне.
Когда они приблизились, постройка стала виднее. Её стены были сплетены из толстых, почерневших веток и обвитых старыми корнями, будто лес сам держал её, не позволяя рухнуть. Вход представлял собой овальную арку без двери — просто провал в темноту, откуда тянуло холодом и металлическим. Это оказалась кузница.
Внутри было просторно, неожиданно высоко — сводчатый потолок уходил вверх, теряясь в переплетении балок и затянутых паутиной связок. Здесь и правда когда-то ковали: по углам виднелись остатки кузнечного инструмента — перекошенный наковальняный стол, обгоревшие меха, валяющиеся, как мёртвые звери. Стены были вросшими — корни прошили их насквозь, заместив гвозди и связки. В углу темнел старый очаг, полуразрушенный, но ещё пригодный.
— Разожги огонь, — сказал Каэрис, не оборачиваясь, голос у него был тихий, но резкий, как щелчок ветки под ногой.
Тайрин замер.
— А это не опасно?.. — спросил он, глядя в темноту за их спинами. — Вдруг кто-то увидит — свет, дым...
Каэрис на мгновение замолчал, будто прислушиваясь к лесу, потом медленно обвёл взглядом тени под потолком.
— Не бойся. Люди не заходят в этот лес, — сказал он. — После Чистки они боятся даже говорить о нём вслух.
Тайрин кивнул, подошёл к очагу. Под его руками зашуршали сухие ветви, тонкие обломки коры. Он сложил всё аккуратно, раздувая пламя, пока оно не вспыхнуло слабым, тёплым светом. Пламя отразилось в глазах Каэриса, вырисовывая на его лице резкие тени.
— Эй, мне тут помощь нужна, — раздался голос позади.
Зерхаэль склонился над Варсеном. Его крылья чуть распластались, дыхание сбилось. Он держал друга под плечи, а рубашка Варсена снова темнела от крови.
Каэрис огляделся. В дальнем углу кузни, почти скрытая под слоем пыли и старыми мешками, виднелась низкая койка. Он шагнул туда, откинул в сторону хрупкие, пересохшие ткани, и вытер ладонью пыль — густую, серую, как пепел. Под ней оказался старый, продавленный матрас, но ещё прочный.
— Сюда, — коротко сказал он.
Вместе с Зерхаэлем они осторожно уложили Варсена. Тот был бледен, как зола, губы сжаты в тонкую линию, а дыхание стало прерывистым. Матрас сразу начал темнеть от крови, но теперь хотя бы была опора.
— Я поищу травы. Или хоть что-то — мази, настои... — тихо сказал Каэрис, уже направляясь к дальним ящикам и полкам.
Он обернулся.
— А ты сними с него рубаху и промой рану. Осторожно
Он перевёл взгляд на Тайрина:
— За кузней должен быть источник. Найди его, наберёшь чистой воды и вскипяти. Есть старая котелок вон там, возле стены.
Мальчишка кивнул, уже бросаясь к выходу, но Каэрис его остановил:
— Подожди.
Тайрин замер.
— Если что-нибудь услышишь... или увидишь там, снаружи... — Каэрис замолчал на мгновение, прищурился — Не обманывайся. Кроме нас здесь никого нет.
Тайрин сглотнул и молча исчез за порогом, оставив за собой шорох и темноту.
Каэрис медленно двигался вдоль стен. Его пальцы скользили по покосившимся полкам, по треснувшим кувшинам, по завязям старых мешков. Пыль висела в воздухе тугими хлопьями, как будто кузня выдыхала всё, что в ней оставалось. В углу он нашёл плетёную корзину, почти развалившуюся от времени. Под сваленными сухими тряпками — завязанный кожаный мешочек. Он развязал его осторожно. Внутри хранились тускло пахнущие травы, сухие, ломкие, но ещё годные. Возможно.
Позади послышался голос Зерхаэля, глухой, чуть раздражённый:
— Что ты имел в виду... когда сказал Тайрину быть внимательным? Ты же сам сказал — здесь никого нет.
Каэрис не сразу ответил. Он поднял из корзины стеклянный пузырёк, в котором что-то плеснуло — вязкое, мутное. Поднёс к огню, разглядел осевший осадок. Потом, не оборачиваясь:
— Никого живого.
Он положил пузырёк на стол и продолжил перебирать травы.
— Но в этом лесу... слишком много осталось после тех, кто пришёл сюда с факелами и цепями. После тех, кто сжигал дома прямо в кронах. Кто вешал тех, у кого не было сил сопротивляться.
Он поднял голову, встретился взглядом с Зерхаэлем. Глаза у него были спокойные, но тёмные — как стоячая вода.
— Здесь произошло много плохого. И не всё ушло вместе с дымом.
Каэрис ещё раз прошёлся по углам кузни, проверил ящики под верстаком, заглянул за рухнувший шкаф, где мрак становился почти вязким. Но всё было пусто. Сухие корешки, прогнившие бинты, да пыль.
Он выпрямился, выдохнул медленно.
— Ничего. Ни настоек, ни снадобий. — пробормотал он себе под нос.
Он взглянул на Варсена — тот лежал тихо, бледность на лице почти слилась с серым светом. Зерхаэль сидел рядом, молчал, склонившись, будто прикрывая его собой.
Лес снаружи был иной. Молчаливый, плотный. Сквозь кроны пробивался лунный свет, но он не освещал — только очерчивал силуэты: ветви, лианы, деревья, что тянулись вверх, словно цеплялись за небо.
Тайрин стоял у края тропы, где тонкая, почти заросшая дорожка вела вниз — к источнику. Он уже наклонился к воде, наполняя котелок. Вода была холодной, прозрачной, в ней отражались ветви над головой, кусок луны — и его собственное лицо.
Шорох. Слева. Лёгкий, как шелест перьев.
Он сжал зубы.
Ничего. Никого. Только лес. Только я.
Но звук повторился — теперь выше. Над ним. Как будто кто-то шагнул по ветке, легко, неслышно. Он набирал воду быстрее. Дыхание стало неровным.
— Быстрее... просто возьму и уйду... — шептал он себе, стараясь не смотреть в стороны.
Но взгляд всё равно скользнул вниз — на гладь воды.
И он увидел лицо.
Нечёткое, будто сотканное из дыма. Лицо — не его. Длинные тёмные черты, закрытые глаза. Уголок рта чуть дрогнул, словно в насмешке.
Тайрин резко вдохнул, качнулся вперёд — и едва не рухнул в источник, захлебнувшись ледяным страхом.
— Осторожно. — Чей-то сильный хват перехватил его за плечо. — Говорил же: не обманывайся.
Его ладонь всё ещё держала Тайрина, удерживая от падения.
— Я... я ничего... — начал было юноша, но голос сел.
Каэрис ничего не сказал. Только посмотрел на воду. Там было только отражение луны и деревьев. Больше — ничего.
— Возвращайся, — тихо сказал он.
— А ты? — тихо спросил Тайрин, оглядываясь на Каэриса.
— Поищу лекарства, — коротко ответил он. — Ну же, иди.
Тайрин медленно кивнул, прижал к себе котелок и скрылся в темноте между корнями, оставив за собой только шорох шагов. Каэрис выждал немного. Прислушался. Лес вновь замер. Затем он шагнул прочь от тропы, вверх, туда, где среди ветвей темнели дома.
Он поднимался по скользкой лестнице, обвитой мхом. Первый, что он нашёл, провис под тяжестью лет: стены потрескались, перекрытия крошились под ногами. Внутри — пусто. Только сломанные подвески и гнездовые ложа, в которых ещё можно было почувствовать тёплый запах перьев.
Во втором — не лучше. Разрушенный потолок, дыра в боковой стене, через которую лунный свет ложился узкими полосами, как плети. На полу валялись чьи-то детские украшения — бусы из высохших семян и перьев. Каэрис осторожно поднял одну из них, провёл пальцами — и опустил обратно.
Он добрался до третьего дома — лачуги, притаившейся ближе к стволу, почти сросшейся с древесиной. Внутри пахло гнилью.Каэрис вошёл.
И замер.
Свет луны проникал только через узкую щель в стене, но его хватило. В дальнем углу, между распавшимися корнями, лежали тела. Три. Может, больше. Сухие, давно обескровленные, скрюченные. Перья, превратившиеся в прах, кожа, натянутая на кости, как старая ткань. И копья. Чёрные, без оперения, вонзённые прямо в грудные клетки. Не охотничьи — армейские. Людские.
Каэрис медленно опустился на одно колено. Прикоснулся к древку одного из копий. Тот самый металл что сковывал сейчас его руки.
Он провёл взглядом по мёртвым лицам. У одного был амулет на шее — символ защиты. У другого — выбит клык. Все были без крыльев. Срезаны. Как у него. Каэрис прикрыл глаза и прошептал старую молитву. На полке у стены он заметил старую коробку. Внутри — потрёпанные свёртки с травами, два флакона и стеклянный пузырёк с вязкой тёмной жидкостью. Всё покрыто плесенью, но некоторые вещи ещё могли пригодиться.
Он забрал всё, что казалось целым, и вышел обратно в ночь