Глава 48. Сломлена.
Элизабет открыла глаза от слепящего света. Белый потолок встретил ее бегающими по его глади солнечными зайчиками. С усилием оглядевшись, девушка узнала спальню. Их с Драко спальню.
Моргнув, она попыталась встать, но почувствовала самую сильную в мире боль, лишь пошевелив пальцем правой руки. Громко выдохнув, Хартс собрала все силы в кулак и, закусив губу, чтобы не закричать, встала. Посмотрев в большое настенное зеркало-дверь в гардеробную комнату, она нахмурилась, часто и громко дыша от боли. На ней была одна лишь футболка Драко, доходившая до колен. Лишь кинув взгляд на свои руки, а затем и на шею, брюнетка занервничала: приток адреналина дал новый рывок сил, она стянула кофту и, глядя на свое тело, уронила ее на пол. Вся в порезах, ссадинах и синяках, с красным следом от удара на лбу и растрепанными волосами смотрела она сама на себя.
— Лиззи?...
Черноволосая медленно повернулась на голос, не в силах вымолвить ни слова. Малфой, в ту же секунду подошедший к девушке, осторожно обнял ее, слегка прижимая к себе. Гладя ее по затылку, он зашептал:
— Моя маленькая девочка, тебе очень больно, да? Ты сильно испугалась? Прости меня, родная, я прошу тебя. Я не смог уберечь тебя, стать достаточно сильным, чтобы быть твоей опорой. Я не смог уберечь тебя от всей этой грязи, но этого больше не повторится, солнце, слышишь? Все будет хорошо, ты слышишь меня?
Элизабет, ничего не говоря, смотрела в пустоту. Из ее глаза одиноко скатилась слезинка. До потрясенного разума медленно доходила суть происходящего. Больше не было больно, она забыла о том, что видела в зеркале мгновение назад — Драко. Драко был рядом.
— Прости, — тихо проговорила она дрожащими губами, — прости меня, Драко.
— За что, Лиззи? Ты ни в чем не виновата.
— Я сделала тебе очень больно. Я сделала тебе очень-очень больно, — соленые слезы ручьем текли по щекам, обжигая поврежденную кожу. Хартс не могла поднять рук и обнять его в ответ, все, что она могла — неподвижно стоять, оперев голову о его плечо.
Прилив сил был не вечен, потому тело Элизабет в один момент навалилась на Драко, теряя опору. Парень, осторожно присев, взял ее на руки и положил на кровать. Взяв с тумбы вату и чуть смочив ее водой из лежавшей там же миски, он промакивал каждый порез, открывшийся от резких движений.
— Я запачкаю простыню, — проговорила Лиззи, жмурясь от боли.
— Боже, о чем ты думаешь? Забудь обо всем этом. Будет нужно — я куплю все простыни этого мира. Ты только оставайся здесь, хорошо? Никуда не пропадай, я прошу тебя, — выдохнул парень, осторожно обрабатывая рану за раной, — я позвоню Северусу и скажу, что ты пришла в себя, хорошо?
— Кто знает, что я здесь?
— Я, Тео, Блейз, Северус и мама с папой.
Ничего не ответив, Элизабет закрыла глаза, отворачивая голову стискивая зубы.
— Еще немного, принцесса, потерпи. Совсем немного...
Драко смотрел на нее. На вымученную, уставшую, выстрадавшую. Наконец, вытерев каждую царапину, парень обратился к ней, но замер: уснула. Достав из кармана телефон, блондин посмотрел на обои — с них ему улыбалась во все тридцать два зуба Элизабет Хартс. Ее лицо освещало солнце, отчего в кадре ее глаза были зажмурены. Блики играли на темных волосах, губах. Малфой фотографировал ее, когда видел красивой. Так, за пару месяцев у него скопилось почти полсотни тысяч снимков. Потому что она была красивой всегда.
— Она пришла в себя, — прошептал юноша и сбросил трубку. Его до глубины души ранили такие явные отличия, причем, не во внешности — в человеке. В восприятии, реакции. Даже словах и голосе. Она была другой.
— Ну здравствуй, — услышала Элизабет, лишь только открыв глаза. Повернув голову, она увидела сидящего напротив дядю. Пижама, в которую, видимо, одел во сне Драко, чуть задевала неприятно ноющие раны.
Она молчала, смотря мужчине в глаза. Тот отвечал тем же, не меняясь в своем суровом лице.
— Объяснишься?
— Нет, — коротко сказала девушка, не отводя взгляда.
— Ты вообще представляешь, что я пережил? Как я измучился не спать ночами, ты представляешь? А если бы мы не успели, Элизабет? Если бы Драко не подкинул жучок?! Что бы я делал, если бы мне пришлось хоронить и тебя, ты об этом подумала? Ты — эгоистка. Высшей степени эгоистка. Если бы мы не спасли тебя?! — Яростно вылохнул он, наклонившись и придвинувшись к племяннице вплотную.
— Я... Я не просила. Не просила помощи, — сквозь непрерывающуюся боль ответила Хартс, мужественно продолжая зрительную схватку.
— Ты еще смеешь мне так отвечать?! — Вспылил мужчина, повышая голос.
Дверь распахнулась, но резкое «Вышел вон, Малфой!» обратило действие вспять.
— Не защитит тебя твой Ромео. От кого угодно, но не от меня, слышишь? — Сквозь зубы выплюнул мужчина, — твой транспорт со всем оружием там, где ты не найдешь его ни в жизнь. Ты никуда не выйдешь, никуда не поедешь и даже вилки в руки без моего ведома не возьмешь, поняла меня? Я не слышу!
Она стиснула зубы, ничего не говоря. Сверкнув глазами, девушка раздула ноздри.
— Ладно обо мне, старике, не подумала, но ему это за что? — Вдруг перешел на гневный шепот Снейп, указывая пальцем на дверь, — он чуть с ума не сошел, я уже собирался его на принудительное класть! Не ест, не пьет, не спит — одна только Элизабет Хартс у него в голове. Искал, везде искал: в интернете, на телевидении, в газетах и сводках; объездил все бараки, все руины, всп озера и реки; не прекращал ни в дождь, ни в ветер, ни в солнцепек. Чем ты отплатила ему? А? Толкнула в грудь и бросила с оставленным тобою трупом, даже не обернувшись? Этого он заслуживает, скажи-ка мне, борец за справедливость?
Девушка скривилась, невольно поморщив подбородок. Едкое чувство вины защипало с еще большей, новой силой, пробивая из глаз совсем непрошеные слезы.
Мужчина, шумно вздохнув, пересел на кровать, осторожно — словно ребенка — приподнял ее и прижал к своей груди.
— Ты у меня вроде уже умная, взрослая девочка, а поступила словно дитя малое. Больше никогда так не делай, хорошо? Никогда.
Элизабет плакала, ничего не говоря. Ей было стыдно. Больно. Гадко. От самой себя, от своего поведения, от поступков.
— Я ужасна, дядя. Я чудовищна и ужасна.
Северус поцеловал ее в макушку, поглаживая по голове.
— Ты не ужасна, Лиззи, нет. Ты не чудовище, ни в коем случае. Ты просто сломлена, моя девочка. Просто сломлена...