In This Darkness

— Лиззи? — Проговорил Драко, стоя на лестнице.
Девушка, держащаяся за дерную ручку у входа в дом, замерла. Глубоко вздохнув, она обернулась.
— Я не хочу и не буду никуда уходить. Я просто хочу выйти из этого дома, — прошептала черноволосая, сглатывая.
— Прости, но ты же знаешь, что сказал Северус. Тебе еще нельзя появляться на людях, пока не заживут все раны, ты должна оставаться дома, — парень осторожно подошел к ней, смотря сверху вниз.
— Я не могу здесь, мне душно, мне тесно. Я хочу...
— Я тоже много чего хочу, Лизз. Я тоже, но сейчас не время. Посмотри, опять одна от твоих постоянных лишних движений открылась...
Малфой, проведя пальцем по вновь закровоточащей ране на шее Элизабет, наклонился и коснулся ее губами. Повторив это действие несколько раз, он выпрямился, обнял брюнетку и прижал ее подборок к своему плечу.
— Потерпи немного, Лиззи. Мы это переживем, ты же знаешь, — убеждал юноша и себя, и ее.
— Хорошо, — ответила она, оторвалась и двинулась на второй этаж.
Драко, глядя девушке вслед, поджал губы. Резкость, черствость, даже какая-то ироничная жестокость — все, что он ощущал от нее последнее время. Он знал, что раздражает ее своей гипер-опекой, но по-другому было нельзя. Сейчас нужно перетерпеть, чтобы потом все стало хорошо. Сил у него уже не было никаких.

Элизабет проснулась от прикосновений. Кто-то водил пальцами по ее руке.
— Я так соскучился, Хартс, — прошептал парень в самое ухо, переведя ладонь с ее руки на живот.
Поглаживая кожу, сплошь усыпанную только-только затянувшимися порезами, он замер.
— Ты совсем меня не любишь...
— Ложь, — прошептала Лиззи, повернув голову.
Встретившись с девушкой взглядом, Драко тяжело задышал: что-то подобное он ощущал только-только влюбившись в нее. Не контролируя себя, блондин склонился, накрывая губы Элизабет своими. Рука сама проникла под футболку, блуждая везде, где представится возможным. Отпрянув лишь на секунду, Малфой осторожно стянул с нее верх, потом оставил без водолазки себя. Оставляя дорожку поцелуев от шеи к талии, беловолосый приподнял голову. Стянув с Хартс низ, он погладил ее по бедру.
— Дать руку? — Шепотом спросил он, смотря лежащей на спине Элизабет в глаза.
     Та кивнула, протягивая ладонь. Сплетя их пальцы, парень опустился.
— Драко, — застыла она на выдохе, опустив вторую руку на его голову. От этих ощущений довольно легко отвыкнуть, оказывается.
     Поднявшись, блондин навис сверху, дыханием обжигая кожу ее ключицы.
— Как будто в первый раз, — усмехнулся он, водя руками по ее телу.
     Элизабет обвила шею Малфоя руками, чуть выгнув спину. Легкое покалывание от потревоженных ран прошло по всему телу. Из дрожащих губ вырвался шумный, надрывистый выдох. Прикрыв глаза, черноволосая слегка запрокинула голову.
Драко корил себя за несдержанность и думал, как так можно? Грязная похоть завладела его разумом. Но была ли эта похоть? В слиянии с Элизабет Хартс он не чувствовал никакой грязи и мерзости — любое взаимодействие с ней ощущалось как познание чего-то прекрасного: это было даже выше, чем искусство. Он замирал, наклоняясь все ниже, чтобы отчетливо слышать ее неровное, громкое дыхание. Чтобы чувствовать жар от него на своей коже, прижимать ее ближе, сливаться с ее телом.
Поглаживая ее шею, парень едва касался губами ее приоткрытого в полустоне рта, утыкаясь кончиком носа в бархатную щеку. Он ее обожал, боготворил, превозносил выше чего-либо в этой Вселенной.
— Я твой раб, Элизабет Хартс, я — ничто в сравнении с тобой, — выдохнул Малфой, целуя девушку.
Она, оторвавшись, оттолкнула блондина. Секунду посмотрев в его глаза, девушка осторожно перевернулась на живот, опустив голову на левую щеку. Беловолосый навис сверху, прижимаясь к ней. Он оставлял поцелуи на плечах и спине, обхватив ее запястье ладонью. Запустив руку между матрасом и Элизабет, он приподнял ее, прижимая ближе к себе.
— Скучал, любимая, — проговорил он ей в самое ухо.
Ответа не последовало. Лишь надрывистые, манящие выдохи. «Интересно, о чем она думает?», — пронеслось в голове Малфоя, уткнувшегося носом в ее шею. Раз на раз не приходится — то ее лицо с субтитрами, то в жизнь не поймешь, что на уме. Приподнявшись, он осторожно поцеловал Элизабет в щеку.
     Она закрыла глаза, иногда жмурясь и закусывая нижнюю губу. Драко. Как же давно она не чувствовала обжигающее тепло его тела.
     Застонав, парень остановился, сливаясь с черноволосой в поцелуе. Свалившись рядом, он заглянул девушке в глаза.
— Ты совсем уже не любишь меня, Лиззи, — проговорил он, усмехнувшись и столкнув их носы.
— С чего ты это взял? — Проговорила она, не отводя взгляда от сверлящих ее глаз.
— Ты не хочешь видеть меня, быть со мной. Пытаешься уйти отсюда любыми способами.
— Я не не хочу видеть тебя, я не не хочу быть с тобой. Я просто хочу выбраться из заточения, — Хартс опустила ладонь на его щеку, чуть подавшись вперед и касаясь его губ своими, — я очень люблю тебя, Драко. Лишь по этой причине я не покончила с собой в ванной, пока была заперта в этом доме.
— Я останусь здесь с тобой, Лиззи. Я никуда не выйду до тех пор, пока не сможешь выходить ты. Я сделаю все, что хочешь, только скажи: одного прошу — не дай мне больше ощутить твоего отсутствия. Ни физического, ни морального.
— Я постараюсь.
    Драко смотрел ей в глаза и понимал, что уже не будет так, как раньше. Все произошедшее оставило в ее памяти такой огромный отпечаток, что видение мира изменилось навсегда. Придется знакомиться с новой Элизабет Хартс, уживаться с ней. Самое сложное он уже сделал — он ее полюбил. Остальное придет само. Должно прийти само. Ведь если бы Малфой ее не любил, все не было бы так сложно: боль бы не тяготила его мыслей. «Никогда не думал, что буду страдать из-за девушки. Особенно из-за этой», — грустно усмехнулся он в мыслях.
— Я буду рядом, солнце. Что бы ни случилось, я буду рядом, — прошептал он, оставляя поцелуй на ее лбу.