Наследница Хаоса: Осколки падающих звёзд

Когда свет исчезает, остаётся лишь тьма, но даже тьма умеет говорить на языке боли.

Альтергроуд

Тьма в комнате была густой, как вязкая жидкость, окутывающая Лайлу с каждым днём всё сильнее. Замок на двери оставался незыблемым, а все её попытки колдовать заканчивались неудачей. Магия хаоса оказалась слишком мощной, чтобы её можно было взломать или как-то обойти. Лайла устала от бессильных попыток, но внутри неё бушевали другие, более страшные чувства — страх, беспомощность и, самое болезненное, чувство полного одиночества.

Она не знала, сколько дней прошло с тех пор, как Камилла оставила её здесь. Может, это была неделя, может месяц, но время стало расплываться в однообразных темных стенах, замкнутых в четырёх углах. Иногда казалось, что комната сужалась, угрожая раздавить её своим давлением. Лайла с каждой секундой всё сильнее ощущала это удушье, от которого невозможно было скрыться.

Магия, которую она пробовала, исходила от неё слабой, непослушной. Призрачные искры света возникали на кончиках её пальцев, но тут же исчезали, словно хаос, впитавшийся в воздух комнаты, поглощал всё. Даже её собственная сила — ангельская, чистая — здесь была бесполезна, обескровлена этим местом. Иногда Лайле казалось, что предметы в комнате перемещаются. Она уверенно клала книгу на стол, а потом находила её в другом углу. Но, возможно, это была просто игра её изнуренного ума. Тени, которые появлялись на периферии её зрения, становились всё явственнее, шепчущие голоса будто бы проходили сквозь стены.

Лайла сидела на полу, обхватив колени руками, и пыталась вспомнить, как звучал голос Самаэля. Он был для неё якорем в этом мире, и каждая минута, проведённая взаперти, выжигала в ней остатки надежды. Она думала о брате, о том, что он, возможно, уже погиб или остался где-то там, на свободе, борясь с той же безысходностью, с которой боролась и она.

Иногда приходили мысли о том, что она могла бы просто сдаться. Пустить внутрь хаос, что царил снаружи, позволить ему поглотить её, уничтожить остатки личности. Но в тот момент, когда подобные мысли появлялись, Лайла сжимала кулаки, вспоминая о том, кто она такая и через что прошла ради выживания. Её мысли перескакивали на Камиллу — ангела, ставшего орудием хаоса, и Лайла задавалась вопросом, как долго можно бороться, прежде чем сдаться.

Сидя на холодном полу, в окружении теней, Лайла мечтала о свободе, но с каждым часом, проведённым взаперти, её вера ослабевала.

Когда надежда покинуть комнату почти угасла, Лайла услышала за дверью шорох. Её сердце сжалось, подумав, что это очередные иллюзии, которыми уже давно мучил её собственный разум. Однако шорох усиливался, стал отчётливее и вскоре превратился в громкие удары. Лайла замерла, прислушиваясь к голосам, проникающим сквозь глухую стену. Один из них был до боли знаком — голос Кэрри, слишком запомнившийся ей после всего, что та сотворила с ней в своих подземельях. Её сердце вновь учащённо забилось, но не от радости или надежды, а от тревожного предчувствия.

Другой голос, мужской, был незнакомым. Он звучал резко и настойчиво, но в нём не было угрозы, как если бы этот мужчина привык командовать или контролировать ситуацию. Лайла, пребывая в тумане своих мыслей, слышала, как Кэрри что-то крикнула, но смысл слов дошёл до неё только спустя мгновение. "Отойди от двери!" — повторила Кэрри с той же холодной настойчивостью. Лайла, медленно приходя в себя, молча подчинилась. Её ноги сами по себе отнесли её вглубь комнаты, подальше от массивной двери, закрывавшей её в этой темнице.

И вдруг — взрыв. Стена, которая казалась незыблемой и вечной, рассыпалась в облаке пыли и грохоте. Взрывная волна отбросила Лайлу назад, но она устояла на ногах, едва удерживая равновесие. Воздух наполнился ослепляющим светом и запахом гари. Когда пыль улеглась, Лайла увидела две фигуры на пороге — Кэрри с довольной улыбкой, словно разрушающая сила доставляла ей истинное наслаждение, и рядом с ней стоял мужчина, его тёмные глаза внимательно изучали её.

Но Лайла не успела по-настоящему осознать свободу — её сердце сжималось от ощущения, что она лишь переместилась из одной клетки в другую. Кэрри не пришла спасти её. В её глазах сияло что-то зловещее, а улыбка была слишком довольной, как у хищника, наконец загнавшего добычу в нужный угол.

— Ты ведь не думала, что всё так просто? — холодно спросила Кэрри, и в её голосе сквозила насмешка, как будто она наслаждалась этим моментом.

Лайла бросила взгляд на молодого человека, который сопровождал Кэрри. Он стоял в тени, молча, словно погруженный в свои мысли, но его пронизывающий взгляд не отрывался от Лайлы. Он изучал её, как если бы хотел понять каждую мысль, каждый страх, спрятанный глубоко внутри. В его присутствии она ощущала странную смесь тревоги и какого-то неизведанного любопытства. Но времени на раздумья не было. Кэрри с силой схватила Лайлу за локоть и потащила её к выходу.

Покидая комнату, Лайла лишь на мгновение остановилась, чтобы осознать это хрупкое ощущение свободы. Но оно было мимолётным. Она знала, куда они направляются, — в Тёмный лес. Опять. Лес, где каждый шорох мог стать последним звуком, где воздух был пропитан страхом и ужасом тех, кто осмелился туда войти. Лайла чувствовала, как холодный ветер из прошлых воспоминаний поднимается в её душе, обжигая остатки её уверенности.

Мужчина молчал. Его шаги были лёгкими, почти бесшумными, как тень, и он двигался с такой грацией, будто был призраком. Однако его молчание было неестественным, гнетущим, и от этого оно ещё больше поднимало волну беспокойства в Лайле. Она знала, что он не просто наблюдатель, что за его молчаливым присутствием скрываются тёмные мотивы.

— Мне нужна Деллин, — внезапно прервала тишину Кэрри, её голос звучал чётко, словно она давно обдумала каждое слово. — Чтобы её получить, придётся шантажировать Самаэля.

Лайла непроизвольно напряглась, услышав его имя, её сердце болезненно кольнуло. Самаэль...

Кэрри продолжила, не замечая или намеренно игнорируя реакцию Лайлы:

— Ему придётся выбирать: любимая жена или любимая сестра.

Эти слова заставили Лайлу замереть. Кэрри снова использовала жизни людей, как фишки в игре, лишая их свободы выбора и поставив их в ловушку. Но то, что Лайла знала о Камилле, заставляло её чувствовать холодный страх и отчаяние. Самаэль был в центре этой грядущей трагедии.

По дороге Лайла ощущала смерть в каждом шаге. Камилла разрушила этот мир не только физически, но и духовно: стены замка казались дышащими мраком, и тени на стенах были живыми свидетельствами страданий. Даже люди, которых она видела, больше не были живыми в полном смысле. Их сердца ещё бились, но души уже давно принадлежали хаосу. Лайла заметила, что магия, которую они использовали, больше не была их собственной — она была пропитана тьмой, словно отравленная.

Её взгляд задержался на одном мужчине, у которого глаза были пустыми, как у куклы, а магия вокруг него дёргалась неестественными волнами, то подчиняясь его приказам, то выходя из-под контроля. Страх перед хаосом витал в воздухе, как вездесущий яд, заражая всех вокруг.

Не выдержав молчания, Лайла решилась спросить:

— Зачем тебе Деллин?

Кэрри повернулась к ней с той же холодной, хищной улыбкой, которая её всегда отличала.

— Скоро узнаешь, — ответила она так, будто этот ответ должен был объяснить всё, но Лайла почувствовала только ещё больший страх от этой неясности.

Кэрри не раскрывала своих карт, и каждая её тайна была ловушкой.

Тёмный лес был таким же мрачным, как и в памяти Лайлы: тёмные ветви тянулись, как руки, пытаясь поймать случайного путника, густая тьма висела между деревьями, пряча опасности. Но что-то изменилось — монстров стало меньше. Казалось, что сама природа леса умирала, как и всё вокруг. Лайла не могла понять, что случилось, и эта тишина вызывала в ней тревогу.

Мысли снова вернулись к Самаэлю. Он был готов ради неё на всё, даже свергнуть Небеса. Это вызвало у Лайлы короткую улыбку — память о его преданности согревала её сердце. Но улыбка исчезла так же быстро, как и появилась, уступая место тревоге. Ведь теперь Самаэлю придётся выбирать между двумя дорогими ему людьми: женой и сестрой. Этот выбор заставлял её сомневаться в его поступках. Какую сторону он примет? Выберет ли он Лайлу или пожертвует ей ради Деллин?

Лайла остановилась на краю озера и, наконец, вдохнула влажный, тёмный лесной воздух. Лес давил на неё своей мрачной атмосферой, но озеро казалось ещё более пугающим — его гладкая поверхность была настолько чёрной, что отдавала глубокой пустотой, в которую невозможно заглянуть. Кэрри шагнула вперёд, её тёмные глаза сосредоточились на воде, и она медленно подняла руку. В тот же миг в воздухе повисло напряжение, а озеро ожило. Вода начала дрожать, как будто кто-то бросил в озеро невидимый камень, заставляя рябь расходиться в стороны.

Лайла смотрела с удивлением и страхом, как волны плавно расступились, показывая не просто пустоту или хаос, а отражение... Самаэля. Она невольно охнула, прижав руку ко рту. Он был другим. Самаэль, которого она знала, всегда был воплощением света, но то, что предстало перед ней, изменило его до неузнаваемости. Его когда-то светлые волосы теперь стали тёмными, словно лесной мрак окутал их, а голубые глаза, сияющие небесной ясностью, почернели, как бездонная пропасть. Лайлу больше всего поразили его крылья. Они вернулись. Но не те белоснежные крылья, которые она когда-то видела. Теперь они были чёрными, словно окутанные самой смертью.

Страх и паника охватили Лайлу с новой силой. "Что с ним случилось?" — эта мысль лихорадочно билась в её сознании, словно птица, пытающаяся вырваться из клетки. Она понимала, что перед ней был Самаэль, но он уже не был тем, кого она знала. И ей было страшно. Страшно за него, страшно за себя, страшно за весь этот мир.

Кэрри, не обращая внимания на потрясённую Лайлу, начала говорить, привлекая внимание Самаэля. Он повернул голову к ней, и их взгляды встретились. Тьма его глаз встретила спокойный, почти удовлетворённый взгляд Кэрри, и между ними повисло напряжение. Лайла заметила, как челюсти Самаэля сжались, но ещё больше она была потрясена, когда его глаза переместились на неё.

Он посмотрел прямо на неё, и Лайла почувствовала, как в груди что-то ёкнуло. Самаэль... Он был здесь, но в его взгляде не было того тепла, той искренности, которую она знала. Теперь в его взгляде было что-то совсем другое — тёмное, холодное, как ледяной укол в сердце. Лайла отвела взгляд, не выдержав этого беспокойства, которое внезапно окутало её, словно хищный зверь, готовый схватить свою жертву.

— Зачем ты снова забрала её? — голос Самаэля, низкий и холодный, прорезал тишину леса, как удар ножа. Он не звучал как голос того человека, которого Лайла знала и любила.

Кэрри, видимо, наслаждалась ситуацией. Её губы изогнулись в хищной ухмылке, и она подошла ближе к воде, словно играя с тёмной силой, что окружала Самаэля.

— У меня есть условия, — её голос был спокойным, но в нём чувствовалась угроза. — Ты должен выбрать. Деллин или Лайла.

Лайла вздрогнула, услышав своё имя. Она знала, что выбор будет сложным для него, но сейчас ей было ещё страшнее. Сможет ли он выбрать?