Глава 30. Эхо из прошлого.
Тени хранят больше света, чем кажется.
От лица Камиллы
Темница была пропитана сыростью и холодом, казалось, будто сама тьма окутывает меня плотным коконом. Холодные каменные стены, казалось, дышали в унисон с моими страхами. На запястьях тяжким грузом висели браслеты, блокирующие мою магию. Их металлическая поверхность была гладкой и непреклонной, словно символизируя мою неспособность противостоять судьбе. Я тщетно пыталась избавиться от них, но они оставались неподатливыми, напоминая о моём нынешнем положении пленницы.
В этой изоляции мне оставалось только отдаваться размышлениям, которые, подобно водовороту, увлекали меня всё глубже в пучину воспоминаний. Я вновь и вновь прокручивала в голове картины разрушений, которые оставила позади, и каждое воспоминание словно наливалось тяжестью на сердце. Лица людей, чьи жизни были разрушены, стояли перед моими глазами, но особенно остро в памяти всплывало лицо девочки Евы, которая в самый тёмный момент смогла пробудить во мне искру человечности. Её невинность была как луч света, пронзающий тьму, в которой я пребывала.
Перед глазами мелькали образы, словно видения из другого мира. Я видела людей, которых уничтожила, города, ставшие руинами. Эти галлюцинации были настолько реальны, что казалось, будто я снова переживаю те моменты. Я знала, что их вызывает Кхорн, бог хаоса, который всё ещё пытался удержать меня в своей власти.
Каждое видение было как удар по сознанию, заставляя меня сомневаться в собственном разуме. Я слышала голоса, которые шептали о хаосе, о разрушении, о том, что это моя судьба. Но в глубине души я понимала, что это не так. Я не хочу быть инструментом разрушения. Я хочу найти выход из этого мрака.
Я смотрела на свои запястья, на браслеты, которые удерживали меня, и думала о том, как освободиться. Но пока они оставались на мне, у меня не оставалось другого выхода, кроме как бороться с собственными мыслями и видениями. Каждый день в темнице становился испытанием, но я знала, что должна выстоять. Ради себя, и ради того света, который пробудила во мне Ева.
Эти видения, это безумие — я должна была их преодолеть. Я должна была найти в себе силы, чтобы вырваться из темницы, из-под власти Кхорна и вновь обрести свободу, которой лишилась.
Внезапно мою голову пронзила острая, невыносимая боль. Казалось, будто она разрывается изнутри, и я не могла удержать стон, вырвавшийся из груди. Мир вокруг меня начал кружиться, теряя свои очертания, и я почувствовала, как почва уходит из-под ног. Я закрыла глаза, надеясь, что это поможет утихомирить бурю внутри, но, открыв их вновь, поняла, что что-то изменилось.
Темница осталась прежней, но одновременно с этим всё было иначе. Я ощутила странное чувство, будто нахожусь между мирами, в пустом и безграничном пространстве, где время застыло. И вот передо мной возникло создание, от одного вида которого кровь стыла в жилах.
Кхорн, бог хаоса, стоял передо мной во всей своей устрашающей мощи. Его облик был одновременно величественным и ужасающим. Массивное тело, покрытое чёрной бронёй, сверкало в неверном свете, будто поглощая его. Голову венчала морда пса, злобная и грозная, с горящими глазами, полными ненависти и презрения ко всему живому. Из зубастой пасти вырывался горячий пар, словно дыхание адского огня.
Шлем, увенчанный черепами, словно трофеи, напоминал о его силе и жестокости. Каждый череп был немым свидетелем той боли и разрушений, что он принес в миры. Они висели на шлеме, как зловещие украшения, и казалось, что из их пустых глазниц за мной наблюдают души тех, кого он погубил.
Кхорн стоял неподвижно, но его присутствие заполняло всё пространство, давя на меня, словно тяжёлая тень, которую невозможно игнорировать. Я смотрела на него, ощущая, как страх и решимость борются во мне. Это было не первое наше настоящее столкновение лицом к лицу, и я знала, что должна найти в себе силы противостоять ему вновь, несмотря на весь его ужасный облик и власть, которую он держал надо мной.
Кхорн, стоявший передо мной, излучал зловещую мощь, и от его взгляда, полного огня и гнева, казалось, не было спасения. Его присутствие давило на меня, как тяжкий груз, и я ощущала, как воздух вокруг сгущается, становясь почти осязаемым.
— Камилла, — заговорил он, и его голос, звучавший словно грохот далёкого грома, эхом разнесся по пустому пространству. В каждом слове чувствовалась ярость и разочарование. — Ты вновь подвела меня. Столько сил было вложено в тебя, и всё ради чего? Ради страха перед какой-то маленькой девочкой?
Я старалась не отводить взгляд, хотя каждое его слово было словно удар, проникающий в самую глубь моего сердца.
— Её невинность... её сила пробудила во мне то, что я думала навсегда потеряла. — ответила я, стараясь сохранить твёрдость в голосе, хотя страх сковывал меня.
Кхорн издал звук, похожий на рык, и его глаза вспыхнули с новой силой.
— Невинность? Сила? Эти слабости не для тех, кто служит мне! Ты должна была сеять хаос, а не поддаваться жалости и состраданию!
— Я больше не могу игнорировать то, что чувствую, — продолжила я, пытаясь объяснить ему то, что сама до конца не понимала. — Я не желаю больше быть инструментом разрушения. Я хочу обрести свободу.
Его смех, холодный и безжалостный, разнёсся эхом вокруг.
— Свободу? Ты действительно думаешь, что сможешь освободиться от моей власти? — он сделал шаг вперёд, и я ощутила, как пространство вокруг задрожало от его гнева. — Ты принадлежишь хаосу, Камилла. И от этого не сбежать.
Я стояла перед ним, зная, что это мгновение — решающее. Внутри меня боролись страх и решимость.
— Может быть, я и не могу сбежать от того, что было, но я могу изменить то, что будет. — сказала я, осознавая, что эти слова - мой вызов. Вызов, который я бросала своему прошлому и самому Кхорну.
Кхорн замер, его взгляд был словно пламя, готовое поглотить всё живое. Я знала, что борьба будет нелёгкой, но впервые за долгое время я почувствовала, как в груди разгорается огонь надежды. Я была готова бороться за свою свободу и за право выбрать собственный путь.
Голова вновь пронзительно заболела, и я вновь оказалась в холодной темнице, той самой, где всё началось. Реальность стремительно вернулась, и я ощутила, как тяжесть окружающего мира нависла надо мной. Я сидела на полу, прислонившись к сырому камню, и размышляла о нашем разговоре с Кхорном. Слова, сказанные в том пустом промежутке между мирами, отозвались эхом в моём сознании, заставляя задуматься, действительно ли я была права.
Желание убивать и разрушать всё ещё таилось внутри, как тёмная тень, готовая вырваться на свободу. Но сейчас я могла его контролировать, удерживать в глубине души, словно запертое чудовище. Я цеплялась за это ощущение контроля, как за последнюю соломинку спасения.
Однако внезапная волна эмоций нахлынула на меня, сокрушая все барьеры, которые я пыталась воздвигнуть. Я вспомнила своих родителей, и осознание их гибели обрушилось на меня с нестерпимой силой. Это я убила их, в порыве ярости, в момент, когда хаос полностью овладел мной. Боль от этого воспоминания была такой, будто тысячи ножей пронзили моё сердце.
Я хотела кричать, разорвать душу, вырвать сердце из груди, лишь бы не чувствовать эту невыносимую боль. Слёзы обжигали мои щеки, и я понимала, что, несмотря на все усилия, эта утрата останется со мной навсегда. Боль, вина и сожаление — они были частью меня, и от них не было спасения.
Темница окутывала меня своим холодом и тишиной, когда вдруг вдалеке послышались шаги. Я напряглась, ожидая увидеть очередного стражника или, возможно, кого-то ещё, кто пришёл удостовериться в том, что я по-прежнему здесь. Но когда дверь тяжело скрипнула и отворилась, я увидела фигуру, силуэт которой выделялся на фоне мерцающего света факелов.
Мужчина вошёл в камеру, его лицо скрывал капюшон, но его энергия была до боли знакомой. Она пробуждала во мне воспоминания, которые я не могла чётко распознать. Сердце забилось быстрее — это чувство было одновременно пугающим и обнадёживающим.
— Кто ты? — спросила я, стараясь удерживать голос ровным, хотя внутри меня бушевала буря.
Он не ответил сразу, остановившись на пороге, словно оценивая обстановку. Его присутствие казалось мне странно успокаивающим, хотя я не могла понять, почему.
Я вглядывалась в его фигуру, пытаясь распознать хоть что-то знакомое. Внутри меня всё переворачивалось от ощущения, что я должна знать этого человека. Его энергия, словно эхо из прошлого, вызывала воспоминания, которые я не могла чётко уловить, но которые были частью меня.
— Твоя душа знает. — сказал он, и я почувствовала, как мои внутренние стены начинают рушиться под натиском его слов. — Я здесь, чтобы помочь тебе, даже если будет казаться, что это не так.
Когда мужчина медленно снял капюшон, я затаила дыхание. Сердце на мгновение остановилось, а затем забилось с новой силой, когда я увидела перед собой лицо, знакомое и родное, несмотря на все прошедшие годы. Передо мной стоял Кристиан — человек, которого я думала, потеряла навсегда.
Его глаза, в которых горела та же энергия, что и в прошлом, встретились с моими. Я ощутила, как что-то внутри меня дрогнуло, словно старая рана, которую я пыталась залечить.
— Кристиан... — только и смогла вымолвить я, едва справляясь с эмоциями, нахлынувшими волной. Он был тем, кого я никогда не ожидала увидеть здесь, в этом мрачном месте.
— Да, это я. — ответил он, и в его голосе звучала мягкость, от которой становилось легче. — Я искал тебя, Камилла. Искал очень долго.
Его слова окутали меня теплом, и я почувствовала, как страхи и сомнения отступают, уступая место надежде. Кристиан всегда был тем, кто поддерживал меня, кто видел во мне не только тёмные стороны, но и то доброе, что я сама не всегда могла разглядеть.
— Но как ты здесь? Почему? — вопросы вырвались из меня, и я шагнула к нему, словно проверяя, действительно ли он настоящий.
— Я узнал о том, что произошло, и не мог оставить тебя одну. — объяснил он, и в его глазах я увидела искреннюю заботу. — У нас есть шанс изменить всё это. Я знаю, как.
Снаружи послышались какие-то шорохи. Кристиан повернулся и вышел из темницы, оставив меня одну, а я ощутила, как реальность вокруг начинает расплываться. Его появление было настолько неожиданным и нереальным, что я начала сомневаться в его истинности. Неужели это была всего лишь галлюцинация, плод моего воспаленного сознания, жаждущего хоть какого-то утешения?
Внутри меня вновь начала расти тьма, словно дремлющее чудовище, готовое вырваться на свободу. Я чувствовала, что контроль, который мне с трудом удавалось удерживать, вскоре может быть потерян. Страх, что я вновь стану орудием хаоса, сжимал грудь ледяной хваткой.
И в этот момент я вспомнила маленькую Еву. Её образ — яркий и светлый — всплыл в сознании, словно маяк в бурном море, и я попыталась понять, как эта незнакомая девочка смогла пробиться сквозь толстую стену моего внутреннего мрака, когда никто другой не смог.
Ева... в её глазах была какая-то необычайная мудрость и невинность, которая затронула струны моей души. Она не боялась меня, не осуждала, а просто была рядом, с детской непосредственностью принимая меня такой, какая я есть. Может быть, именно её чистота и искренность стали тем ключом, который открыл во мне ту часть, что я давно похоронила под грузом вины и тьмы.