Наследница Хаоса: Осколки падающих звёзд

Тьма не только поглощает, но и творит. Я — её дитя, её наследие.

Альтергроуд

Город постепенно погружался в хаос и разруху. Чума продвигалась всё глубже, разрывая привычные устои, как будто сама земля поддалась болезням, разлитым в воздухе. Камилла окутала Восточное Королевство густым туманом хаоса, и теперь не было выхода. Магический барьер превратил этот некогда величественный край в ловушку — никто не мог ни сбежать, ни войти.

Под воздействием тьмы менялась даже природа. Деревья гнили прямо на глазах, их когда-то зелёные листья почернели и падали, как пепел, раздуваемый ветром. Река, некогда прозрачная и полная жизни, покрылась тёмной плёнкой, а рыба, плавающая на поверхности, распадалась в гниющие куски. Воздух густел, становясь тяжёлым, насыщенным запахом тлена и смерти. Ветер, который ещё недавно приносил свежесть, теперь приносил холодный шёпот смерти.

Люди, оставшиеся в городе, были заперты в этом кошмаре. Их лица стали тусклыми, как будто с каждым днём их силы истощались вместе с их надеждами. Местный кузнец Томас каждую ночь молился о спасении своей семьи, но его жена уже начала кашлять, а дети стали бояться собственного дома. Дочь Анна, обладающая магией исцеления, пыталась лечить мать, но её заклинания были непредсказуемы — однажды она вызвала огненный шторм, испепеливший половину их дома.

— Мама, — шептала Анна, дрожа, — я больше не могу... Моя магия ведёт себя странно...

Тем временем тьма стала не только врагом физическим, но и магическим. В городе магия больше не была спасением. Заклинания отказывались подчиняться воле магов. Простейшие защитные чары не срабатывали, а те, что должны были исцелить, вызывали побочные эффекты: одна целительница, пытавшаяся изгнать болезнь из тела больного, лишь ускорила его превращение в монстра, отчего по улицам стали бродить уродливые фигуры, издающие нечеловеческие звуки.

По всему городу распространился страх. Люди шёпотом передавали слухи: «Чума - это предзнаменование Хаоса». Они видели в этом не просто болезнь, но проклятие, насылаемое кем-то могущественным. И, хотя никто не знал точно, виновата ли в этом Камилла, её влияние было повсюду. Она чувствовала их боль, их страдания питали её, и ей было всё равно на то, сколько жизней будет поглощено чумой.

Даже маги, которые до этого момента верили в свою силу, столкнулись с настоящим ужасом. Магические школы были закрыты, их архивы опустошены в попытке найти способ противостоять чуме. Но всё было тщетно. Магия больше не подчинялась законам, на которые они опирались столетиями. Заклинания, призванные создавать барьеры, создавали лишь всплески хаотической энергии, разрушающие всё вокруг. Энергетические сети, проходящие под городом, начали трескаться и взрываться, вызывая неконтролируемые магические бури.

Всё вокруг указывало на приближающийся конец. Люди оставались в своих домах, боясь выйти на улицы, где некогда знакомый мир превращался в место, поглощённое страхом и отчаянием.

Самаэль и Деллин сидели на крыше полуразрушенного дома, где остатки жизни в городе дрожали под тяжестью надвигающегося хаоса. Воздух был густой и плотный, как будто сам город дышал болезнью, и только их дыхание нарушало тишину. Монстры, некогда бывшие людьми, брели по улицам, их искажённые тела скрючивались в болезненных движениях. Самаэль бросал на них мрачные взгляды, едва сдерживая гнев.

Он украдкой посмотрел на Деллин. Её лицо было в тени, но даже так он видел кровь на её губах, след от удара Камиллы, которой не понравились её попытки помочь умирающим. Её нос всё ещё кровоточил, хотя она старалась держаться, пряча боль за сжатыми губами.

"Она не заслуживает этого", думал Самаэль. Он был готов броситься на Камиллу тогда, защищая свою жену, но лишился одного пальца, и эта потеря, кажется, была ничтожной по сравнению с тем, что могло случиться.

— Мы не можем оставаться здесь, — голос его был хриплым, и он чувствовал, как дрожь сковывает его руки. — Деллин, нам нужно что-то сделать. Уйти или... я не знаю.

Она подняла на него усталый взгляд, в котором был не только страх, но и беспомощность.

— И что мы сделаем, Самаэль? — прошептала она, осматривая город, где теперь каждый угол скрывал угрозу. — Здесь нет выхода. Камилла не отпустит нас. Альтергроуд теперь как клетка, и каждый, кто здесь остался, обречён.

Самаэль стиснул зубы, отвращение к Камилле разгоралось в нём сильнее с каждым днём. Он вспоминал, как она изменилась: её жестокость не знала границ, и страх перед ней проникал глубже, чем чума, охватившая город.

— Я не могу сидеть сложа руки, — сказал он, глядя на собственный изувеченный палец, будто сам момент того, как он его лишился, снова промелькнул перед глазами. — Я не позволю ей причинить тебе боль.

Деллин слабо улыбнулась, но эта улыбка была полна горечи. Она знала, что ему было трудно, зная, что он потерял ради неё. Его героизм касался её сердца, но она боялась за него больше, чем за себя.

— Твои слова мне дороги, — прошептала она, коснувшись его руки. — Но Камилла сильнее нас обоих. Я видела, что она делает с теми, кто осмеливается ей противостоять. Ты думаешь, я не боюсь за себя? Но я боюсь больше за тебя, Самаэль.

Он посмотрел на неё, его глаза сузились от боли. Он не привык быть в такой ситуации, когда всё вокруг рушилось, а он ничего не мог изменить. Даже собственная сила казалась ему ничтожной перед лицом разрушений, которые сеяла Камилла.

— Деллин, я не могу видеть тебя страдающей. Я должен что-то сделать. Но что? — его голос дрогнул, и он сжал кулаки. Боль в месте отрезанного пальца была глухой, но резала его сознание.

Деллин посмотрела вниз, её голос стал тихим, почти неразличимым.

— Даже стены имеют уши... — она встревоженно оглянулась по сторонам, словно ощутила незримое присутствие, словно сама тень Камиллы могла появиться в любой момент. — Мы не можем здесь говорить. Я... я боюсь, Самаэль.

Он внимательно всмотрелся в её лицо, где тревога искрилась, смешиваясь с болью. Боль за него, за себя, за весь этот погибающий мир.

— Ты боишься меня потерять? — спросил он мягко, хотя ответ был очевиден.

Деллин кивнула, с трудом проглотив комок, застрявший в горле.

— Камилла забирает всё, что ей нужно. Она уничтожит нас, если мы не будем осторожны. Ты ведь видел, что она сделала с другими... — её голос задрожал, воспоминания о других жертвах Камиллы всё ещё преследовали её. — Я не могу потерять тебя. Ты - всё, что у меня осталось.

Самаэль ощутил, как внутри него вспыхнула волна чувства — чувство, которое редко проявлялось в такие моменты, но которое накатывало с каждым днём всё сильнее. Он хотел защитить её, любой ценой, но каждый шаг, каждая попытка что-то изменить казалась напрасной.

— Мы найдём выход, — наконец сказал он, его голос был тихим, но в нём звучала твёрдая уверенность. — Мы должны.

Но Деллин не ответила, просто ещё сильнее сжала его руку, словно не могла позволить себе отпустить его. Она поняла, что единственный способ спасти их с Самаэлем, и всех остальных, кто ещё жив, — это найти способ спасти Камиллу, вернув её к тому, кем она была раньше. Но был только один, кто мог бы пробудить её чувства, кто мог бы проникнуть в её тёмное сердце и разрушить силу Хаоса. Себастьян. Лишь его любовь, та скрытая и запертая в глубине, могла быть ключом к её спасению.

— Себастьян... — тихо прошептала она, надеясь, что Самаэль не услышит.

Только он.

Деллин ощущала нечто глубже, чем страх или ненависть к Камилле. Это была странная, необъяснимая связь, которая жила в ней с того самого дня, как она впервые встретила её. Камилла была больше, чем просто воплощение Хаоса; она когда-то была человеком, и Деллин была уверена, что эта часть Камиллы всё ещё где-то внутри. Именно эта мысль держала её на грани между надеждой и отчаянием. И чтобы спасти Камиллу, нужен был Себастьян.

Самаэль размышлял о Солнечной Долине — месте, где, по его надеждам, всё ещё оставались другие бескрылые ангелы. Если бы ему удалось добраться туда и объединить оставшихся, они могли бы дать бой Камилле, уничтожив наследницу Хаоса и освободив этот мир. Эта мысль была для него светом в темноте, тонкой ниточкой надежды, которая держала его в здравом уме. Однако Самаэль не знал ужасающей правды: все ангелы в Солнечной Долине уже давно мертвы, уничтожены той же силой, что захватила Камиллу.

Самаэль осторожно взял Деллин за руку, его взгляд скользнул по её лицу, полному боли и усталости, но в её глазах он видел ту силу, которая всегда заставляла его двигаться вперёд. В этот момент он осознал, насколько сильно боится её потерять.

— Я люблю тебя, — тихо произнёс он, его голос дрожал, но в нём звучала уверенность.

Деллин прижалась к нему, и когда их губы соприкоснулись, мир вокруг на мгновение исчез. Это был момент, в котором они нашли друг друга, несмотря на весь окружающий хаос.

Однако этот момент продлился недолго. Деллин почувствовала внезапный холод, который пробежал по её телу, исходящий от Самаэля. Она слегка отстранилась, чтобы взглянуть на него, и увидела нечто ужасающее. Его тело начало меняться — тёмная энергия, словно чёрный дым, завивалась вокруг него, а спина вдруг напряглась, будто что-то должно было прорваться сквозь кожу.

Самаэль застонал от боли, когда его крылья, те, которые он потерял так давно, начали медленно восстанавливаться. Но это были не светлые крылья ангела, а чёрные, испещрённые кровавыми прожилками, демонические крылья, которые свидетельствовали о том, что с ним произошло нечто ужасное.

— Самаэль? — прошептала Деллин, её голос дрожал. Она попыталась отступить, но он удержал её за руку, сам ещё не осознавая, что происходит.

— Я... не понимаю... — его голос был хриплым, полным страха и непонимания. Но глаза его потемнели, а выражение лица стало чужим.

Тьма, которую Камилла распространяла с каждым днём всё дальше, словно нашла новый сосуд. Хаос, поглотивший этот мир, теперь проник в самого Самаэля, меняя его изнутри. Он становился чем-то другим — чем-то, что могло стать угрозой для Деллин.

Она знала, что он всё ещё борется, пытается сохранить контроль, но как долго это продлится? Холод заполнил её сердце, когда она поняла, что любимый человек может стать её врагом.