Поиграем
Михаил нашла Иешуа в Зоне Покоя. Здесь всегда стояла особенная тишина, словно бы созданная для размышлений. Мягкий свет струился из большого окна и ложился на длинный стол. Мессия сосредоточенно выводил карандашом линии, вокруг лежали десятки набросков. Михаил стало любопытно, но разглядывать было неловко. Она лишь успела заметить, что это портрет — человеческое лицо.
— Рад видеть тебя, Михаил, — он поднял голову и тепло улыбнулся.
— Хорошо, что ты уже вернулся, — Верховная облегченно кивнула. — У нас много новостей. Скарпель мы нашли. Кроули вот-вот должен получить от Леонардо Кисть. Оказывается, они с этим художником были хорошо знакомы. Так что все инструменты у нас собраны. Но… Метатрон нашел книгу с более полным Пророчеством, и, похоже, ритуал может провести только Адам.
— Люцифер уже знает? — обеспокоенно спросил Иешуа.
— Знает. И разрешил Адаму решать самому, хочет он этого или нет, — Михаил кивнула. И тут же смутилась, заметив, как едва заметно дрогнули уголки губ Мессии: похоже, он уловил в ее тоне больше восхищения поступком Люцифера, чем ей хотелось бы признать. Верховная поспешно опустила глаза.
Некоторое время слышался лишь шелест страниц, которые Иешуа складывал в аккуратную стопку.
— И что решил Адам?
— Мальчик сразу согласился. Он сейчас здесь. Я оставила его с Мюриэль… — Михаил подняла глаза и через паузу добавила: — Тебе стоит заглянуть к Метатрону. Раньше я не замечала этого, но он всегда вел свою игру. — Она передернула плечами, вспомнив, как легко Глас Божий сломал Гавриила и Рагуила ради «всеобщего блага».
Иешуа чуть склонил голову.
— Ты права. Метатрон никогда не раскрывает все карты. Но не думай, что Адам — пешка. Его не так-то просто сломать. Вспомни, он выстоял против самого Люцифера. — Он на миг задумался и добавил: — Я сам поговорю с ним. Подготовлю.
— Спасибо, — облегченно выдохнула Михаил. Ее взгляд вновь скользнул к аккуратно сложенным рисункам.
— Тебя не было несколько дней…
— Я был на Земле. Был уверен, что события в Лондоне не закончились. Что те, кто охотился за демонами, теперь начнут искать и ангелов. Я решил поговорить с теми, кто принимает решения, пока нам нечем остановить войну.
Михаил напряглась, но он продолжил с улыбкой: — Мы долго беседовали. Я открылся и объяснил, что происходит. Да, это не остановит войну — не все от них зависит — но точно притормозит. Что ж, некоторые люди все же достаточно выросли, чтобы понять и не впадать в крайности: не видеть в нас ни угрозы, ни объектов поклонения. Чувствовать себя равными. Я так долго это искал.
Ошарашенная Михаил сначала не знала, что на это сказать, потом невольно еще раз перевела взгляд на рисунки.
— Как хорошо, что ты нашел… — тихо произнесла она.
— Ну а я рад видеть тебя такой живой.
***
Мюриэль и Адам вышли из Парадного Зала, и в коридоре наткнулись на Эрика. Демон чувствовал себя уже намного лучше и вернулся к работе. Вот и сейчас в руках у него красовалась внушительная стопка бумаг.
— Привет, — улыбнулся он и как-то очень по-особенному глянул на Мюриэль. — А я вот в ваш Земной отдел…
Адам пронаблюдал, как лицо ангела радостно осветилось, а следом засияло и лицо Эрика, и быстро сообразил, что будет лучше оставить парочку наедине.
— Давай дальше я сам, — предложил он и хмыкнул. — Здесь же со мной ничего не случится.
Мюриэль смущенно и благодарно кивнула, и парень быстро двинулся по коридору — было даже интересно прогуляться по Небесам без сопровождения.
Правда, он немного заблудился в одинаковых белоснежных залах и, когда во второй раз прошел мимо стены с красивым закатом, придумал чередовать повороты: налево, направо, и вскоре оказался в длинном пустом коридоре, в конце которого была большая двустворчатая дверь.
Заинтригованный Адам быстро преодолел коридор, распахнул тяжелые створки и замер на пороге в изумлении. После стерильности Канцелярии Небесный сад практически сбивал с ног обилием красок и запахов, так что парень даже не сразу понял, что он здесь не один. Невдалеке под кронами деревьев стоял мужчина в белом хитоне. Прямо перед ним расположился мольберт, но незнакомец скорее напоминал не художника, а какого-нибудь мага из детской сказки, как их обычно изображают: с длинными волосами и внушительной бородой. Словно в подтверждение мыслей Адама, мужчина стремительно взмахнул рукой, и воздух перед ним заискрился. Но нет, это было не обыденное волшебство, менялось само пространство, он словно добавлял к нему легчайшие мазки: сухая травинка, чуть пожелтевший лист, выбившийся из дорожки камень.
Парню захотелось подобраться ближе, ему было интересно взглянуть на мольберт, но вдруг появилась еще одна фигура — облаченный в ослепительно белый костюм мужчина с короткими седыми волосами. Он тоже с жадностью следил за действиями художника, но при этом досадливо кусал губы.
Адам невольно тихонько хмыкнул, не очень понимая причину такой реакции. С новыми деталями сад становился намного правдивее.
А из тени деревьев вышел еще один. Он тряхнул рыжими волосами, и парень улыбнулся — узнал Кроули. Адам уже совсем собрался к нему подойти, как Демон негромко проговорил:
— Метатрон, пора доставать Песок.
Слова были обращены к седовласому. Ого, значит вот он какой — Глас Божий… Адам сразу вспомнил, что Иешуа говорил о разногласии в руководстве Небес. Метатрон не хотел никаких изменений, пытался сохранить прежний строгий порядок и небольшая часть ангелов его поддерживала. Хм, интересно, а что здесь делает Кроули? И кто этот странный маг-художник?
Седовласый достал из кармана небольшой кисет, и, едва ослабла тесьма, белые песчинки рванулись наружу, взметнулись в воздух… неожиданно потянувшись к рукам Демона.
— Нет… — пробормотал Кроули, пытаясь спрятать за спину руки, но Песок уже коснулся его ладоней. — Сады Семирамиды, версия два-ноль? — Губы Демона изогнулись в усмешке.
Он покачал головой, потом поднял правую руку и поднес пальцы к самым губам. Легкий выдох, и невесомые песчинки, искрясь, разлетелись в разные стороны.
Адам выдохнул вместе с Демоном, сердце гулко застучало в груди. Парень не столько видел, сколько чувствовал, как изменения в пространстве пошли на совсем тонком уровне — менялись не цвета — оттенки, нюансы запахов, даже влажность и температура.
Кроули больше не противился чудесному песку, действовал в унисон с тем художником. Они бережно добавляли в окружающий мир легкие штрихи несовершенства.
Адам покосился на Метатрона. Тот стоял молча, жадно ловя взглядом каждый новый штрих, при этом явно кривясь от возмущения. Очевидно, красота, рождающаяся руками демона, казалась Гласу Божьему оскорбительной, но, отказаться от нее было выше его сил.
Метатрон настолько стремительно решил покинуть Белый Сад, что Адам едва успел отпрянуть в сторону, изобразив, что только-только подошел к дверям.
Глас Божий остановился, холодные глаза внимательно оглядели парня. И немедленно потеплели.
— Здравствуй, Адам, — проговорил он довольным тоном. — Как удачно, что ты уже здесь! Я — Метатрон.
— Ооо… рад встрече… — вежливо улыбнулся Адам, старательно притворяясь, что до этого даже не представлял, кто перед ним стоит.
— Пойдем, нам нужно с тобой о многом поговорить. — Метатрон повел его в свой кабинет.
— Садись, — Глас Божий указал на кресло для посетителей. Сам же устроился за большим столом, сложив перед собой ладони. — Я объясню все подробно, чтобы ты понимал каждый шаг. Ты же уже слышал о Пророчестве? — спросил он, наклонив голову на бок. Голос его звучал очень доброжелательно, но в тоже время по-деловому.
— Да, — Адам серьезно кивнул. — И я бы хотел помочь. — Он старался не оглядываться по сторонам, чтобы не выдать, насколько ему здесь не по себе. Все выглядело таким же безжизненным, как и бесконечные небесные коридоры, но почему-то по спине пробежал озноб.
Метатрон удовлетворенно кивнул.
— Ты особенный, Адам. — проговорил он со значением. — Мир стоит на грани, и ты можешь вернуть ему равновесие.
Особенный? Слово Адама неприятно кольнуло. Взрослые обожали так говорить, когда очень хотели, чтобы он сделал так, как им было нужно. Школьный учитель вот так же твердил ему, какой он «особенный», так что «обязан вести себя соответственно и показать результат». Парень еле удержался, чтобы не скривить губы.
Похоже, Метатрон уловил возникшее напряжение.
— Давай без громких слов. Я просто тебе покажу. — Он достал книгу с подпаленными краями. Обложка оставляла на пальцах следы золы.
— Здесь подробно описан весь ритуал, — Глас Божий раскрыл книгу. Страницы пахнули дымом и старой бумагой. На развороте Адам успел прочесть заголовок: О возвращении благодати. — Мы собрали необходимые небесные Инструменты: Скарпель, Кисть, Песок Плодородия, Огниво, Сферу Жизни. Каждый из них несет в себе часть силы творения. Если расположить их в правильном порядке у Древа Познания Добра и Зла,— он указал пальцем на соответствующие строки в книге, — «огонь соединит крупицы плодородия с основой жизни; перо ляжет справа, клык — слева»… все это даст возможность открыть Врата.
— Для возвращения благодати? — уточнил Адам.
— Все верно. Благодать вернется в этот мир и остановит войну, — Метатрон улыбнулся. — Но есть одно условие: нужен тот, кто проведет ритуал. И это — ты, Адам. Без тебя ничего не получится. Видишь ли, — голос его зазвучал еще доверительнее, — Всевышняя одарила тебя большим, чем кого-либо еще. Ты несешь в себе и свет, и тень. Это делает тебя сильнее, но нужна рука, что подскажет тебе, куда эту силу верно направить.
Он говорил гладко, убедительно. Текст ритуала звучал так безопасно, словно инструкция к набору паззлов. Но у Адама внутри незримо росло ощущение, что главное Глас Божий старательно обходит стороной. Слово «возвращение» так и мерцало у парня перед глазами.
— Ты не думай, что тебя оставят одного, — мягко продолжал Метатрон. — Мы рядом, мы поможем. Как и с Армагеддоном… Было предопределено, чтобы ты сделал определенный выбор. И теперь тоже предопределено: все произойдет так, как Она задумала.
Адам вздрогнул. Слова обожгли, словно он получил пощечину. Предопределено? Внутри все буквально поднялось на дыбы. Тогда, на Земле, он выбрал САМ. Осознал, что поступает неправильно. Он в самом деле мог уничтожить все одним щелчком и возродить заново, но понял, что ему дорог именно этот мир, пусть и такой неидеальный. И, чтобы не говорил сейчас Глас Божий, это был собственный выбор Адама.
«В этот раз, пожалуйста, иди осторожнее», — тихо прошелестело у него в ушах. И парень медленно успокоил дыхание. Если все заранее расписано, зачем Она это ему сказала? Это же лишено всякого смысла. Нет, похоже, Метатрон затеял какую-то свою игру. Хорошо, давайте-ка в нее поиграем.
Адам поднял самый ясный взгляд, на какой только был способен.
— Главное сейчас предотвратить войну! — с самым серьезным и решительным видом проговорил он.
Уголки губ Метатрона дрогнули в довольной улыбке. Он закрыл книгу и встал.
— Давай облегчим тебе путь. Чтобы в нужный момент ты не сомневался и все сделал правильно.
Он взмахнул рукой. И будто тяжелая холодная ладонь опустилась парню на голову, пригибая к полу. Голос Метатрона звучал неторопливо и размеренно, слова втекали в уши, пытаясь вплестись в мысли Адама.
— Ты сделаешь, как нужно… В нужный час — верные слова, верные действия. Инструмент служит замыслу. Ты — инструмент, Адам.
В висках у Адама зазвенело. Хотелось встряхнуть головой, освободиться, сбросить ощущение холодных тяжелых пальцев, но он заставил себя сидеть неподвижно, только мысленно повторял: «В этот раз — осторожнее», не давая чужим словам заполнить свою голову.
Нужно было притвориться, что у Метатрона все получилось. “Считай, что переписал меня! Посмотрим, что именно ты собираешься сделать”.
Взгляд Адама слегка затуманился, губы тронула расслабленная улыбка. Глас Божий выглядел очень довольным. Парень выждал еще немного и сделал вид, что очнулся, похлопал глазами.
— Тебе все понятно, Адам? — Метатрон снова благостно улыбался.
— Все понятно, — Адам послушно кивнул. — И теперь уже совсем не страшно.
— Ну вот и славно. Будем готовиться к ритуалу.
Белый свет в коридоре показался Адаму еще холоднее и безжизненнее, чем раньше. Стены выглядели странными картонными декорациями. Адам завернул за угол, не удержался и щелкнул пальцами, раскрашивая первый же большой зал лазурными морскими волнами. Осторожнее. Он непременно будет осторожнее, но как именно, решать будет сам.
***
В княжеском зале царил романтический полумрак, а в целом все напоминало лабораторию, случайно переселившуюся в гостиную. На столе горой лежали AR-очки, рядом — исписанные листы бумаги и колбы с пульсирующим светом вперемешку с бокалами и пустыми, и полными бутылками вина и виски.
Кроули только что рассказал им последние новости. Песок он сразу вернул Вельзевул (Асмодей мог только представить себе, как она была счастлива), а вот Кисть продемонстрировал своим компаньонам. Держать в руках чужой инструмент было странно и даже волнительно. Интересно, кому именно она изначально принадлежала? Никто из них этого, увы, не знал.
Но главное — все Инструменты наконец нашлись. Осталось дождаться сигнала от Михаил и Иешуа — они сейчас выясняли, какая именно роль уготована Адаму, — и можно было проводить ритуал.
Пока же компаньоны воспользовались затишьем и занялись возвращением демонической идентичности.
Кроули полулежал в кресле, закинув ногу на ногу. На носу у него красовались AR-очки, и он то и дело щелкал пальцами, поправляя что-то в настройках.
— Запах, звук, ощущение… хм… даже вкус.
— Вкус? — приподнял бровь Рафаил, по его губам скользнула улыбка. — Пожалуй. — И аккуратным почерком добавил новый пункт в лежащий перед ним список.
— Хоть за что-нибудь зацепиться, — Кроули покрутил головой, разглядывая зал через линзы. Наконец он удовлетворенно кивнул, снял очки, схватил стакан с виски и опрокинул его в рот одним глотком. — Никогда не знаешь, где выстрелит.
— Я начинаю просто с разговора, а через него уже выхожу на эмоции, — сказал Рафаил.
— Похоже, пора Люциферу ввести ставку штатного психолога, — хмыкнул Кроули. — Или ты все-таки задействуешь свечи и вино?
Асмодей прыснул и едва не подавился виски.
— Кроули! — Архангел тоже невольно заулыбался, откидываясь на спинку кресла. — На самом деле, это оказалось весьма интересно, — продолжил он. — Сегодня успел побеседовать с Шакс…
Демоны переглянулись.
— Ну смейтесь, смейтесь, — все еще улыбаясь, Рафаил покачал головой. — А вы знаете, чем она занималась раньше?
— Удиви нас! — Асмодей накрыл ладонью архангельские пальцы, расслабленно лежавшие на поручне кресла.
Рафаил едва заметно улыбнулся, проследив взглядом этот жест, и специально сделал паузу:
— Змеями.
Удивить удалось. Повисла тишина, а потом Кроули протянул:
— А Вельз не говорила, что Шакс была из ее отдела… Но охотно верю, — он кивнул.
Асмодей выпрямился в кресле:
— И что она вспомнила? — с любопытством спросил он.
— Движение, — задумчиво протянул Рафаил. — Скольжение, изгибы. Сказала, что всегда любила змей за то, что они бесшумные и стремительные.
— К змеям у меня особое уважение, — Кроули чуть поморщился. — Хотя облик этот свой я не люблю. — Он глотнул виски, взял со стола AR-очки и снова завертел их в пальцах.
Асмодей салютнул ему стаканом:
— За змей.
В этот момент открылась дверь, и в зал вошел Азирафель. На секунду он задержался на пороге, скользнув взглядом по расслабленно сидящей компании.
— «За змей»? — произнес он с удивлением и подошел ближе.
— Ангел, ты всегда появляешься в самый подходящий момент, — довольно протянул Кроули, жестом приглашая его устроиться в соседнем кресле.
— О, в этом я даже не сомневаюсь, — улыбнулся Азирафель и вопросительно приподнял бровь. — Весьма интересный тост, князь…
— Шакс сегодня вспомнила, как сотворяла змей, — вместо него пояснил Рафаил.
Ангел чуть вздрогнул.
— Выходит, ваша идея сработала. Расскажете?
— С удовольствием, — пообещал Асмодей. — Но предупреждаю, у нас все гениальное рождается где-то между бокалом вина и парой очков.
Азирафель рассмеялся, принимая бокал из рук Кроули. На миг их взгляды встретились — желтые глаза смотрели чуть насмешливо, но очень тепло.
Рафаил уже собирался перейти к делу, но дверь снова приоткрылась, и в зал заглянул Джим.
— Надеюсь, не опоздал?
— Совсем нет, — ответил Рафаил. — Как раз вовремя. Мы собирались обсудить, как лучше наладить работу с демонами.
Джим устроился рядом с Азирафелем, и оба приготовились слушать.
— Вам двоим придется провести часть опросов, — спокойно начал объяснять Архангел. — Важно помнить: здесь не нужны вопросы «в лоб». Лучше, чтобы демоны вспоминали не действия, а ощущения. — Рафаил выделил последнее слово голосом. — Спрашивайте не «что делал», а «что чувствовал». Какой был запах? Какой звук? Что радовало, а что раздражало? Все это быстрее откликается в памяти. Вот, я написал список примерных вопросов. — Он выдал каждому по листку. — Но импровизация приветствуется. Нам нужна база, чтобы потом завести ее в AR-очки.
— Звучит как игра, — задумчиво произнес Джим, а глаза его тем временем азартно блеснули.
— Скорее как прием у психотерапевта, — вставил свою шпильку Кроули.
— Вот именно, — Рафаил чуть улыбнулся и посмотрел на него. — Ты ведь тоже не просто так вспомнил…
Рыжий демон быстро отвел глаза.
— В общем, задача простая: не вытянуть сведения, а создать атмосферу, в которой воспоминания приходят сами. Начните с тех, кто готов говорить.
— Полагаю, мы справимся, — спокойно проговорил Азирафель.
Джим же вдруг внимательно уставился на Асмодея, развалившегося в кресле.
— Мы можем поэкспериментировать прямо сейчас…
— На мне? — князь приподнял бровь и показал на себя.
— Хорошая мысль, — кивнул Рафаил. — Ты ведь тоже не восстановил способности, а изучил заново.
— Хотите сделать меня объектом эксперимента? — князь усмехнулся и тряхнул головой. — Не возражаю, но только если эксперимент окажется интересным.
— Окажется, — хмыкнул Кроули, устраиваясь поудобнее в ожидании зрелища. — Давайте, покажите класс. Не все же мне за всех отдуваться.
Азирафель немного замешкался, но все же серьезно посмотрел на Асмодея и сформулировал первый вопрос:
— Подумай, пожалуйста, что ты… чувствовал, когда создавал людей?
Асмодей откинулся в кресле, задумался.
— Чувствовал? Хм. Честно говоря, чаще всего — азарт. И… восторг. Знаешь, когда удается довести форму до совершенства… — он замолчал, в самом деле вдруг ощутив отголоски тех чувств.
— Полагаю, ты сначала рисовал эскизы? — продолжил явно ободренный успехом Азирафель. — Помнишь под пальцами текстуру пергамента?
Асмодей перевел взгляд на руку, сжал кулак, потом потер пальцы. Подушечки слегка покалывало. Да… они помнили ощущения от пергамента. Князь прикрыл глаза.
— И запах… — мягко подхватил Джим. — Когда ты придумывал форму…
— Запах… да. — Асмодей мечтательно улыбнулся. — Глина, воск. Я использовал их для первых набросков. — Он внезапно вздрогнул и резко открыл глаза. Произнес ошарашенно, уже совсем без иронии: — Вот это странно. Я ведь и правда многое помню. Как, оказывается, все просто!
— Именно так это и работает. Не факты, а ощущения, — Рафаил посмотрел на него очень ласково.
— Что ж, эксперимент удался, — признал князь. Он чувствовал себя сейчас очень странно и неуверенно, поэтому попытался перевести все в шутку. — В следующий раз мы продолжим уже с тобой, Рафаил, и чур я сам выбираю темы, о которых ты будешь меня расспрашивать.
— Уверен, темы будут… очень познавательными, — не смог удержаться от замечания Кроули. Азирафель тихо коснулся его плеча, но он беспокоился напрасно, и сам князь, и Рафаил оба уже смеялись.
— А знаете, — вдруг подал голос Джим, — для тех, кто не захочет разговаривать, можно и правда превратить это все в игру.
Азирафель удивленно обернулся к нему. А Кроули моментально подался вперед и щелкнул пальцами.
— Если встроить в очки систему отклика, то все это будет фиксироваться само. Демоны играют, а база данных заполняется. Никто даже не заметит, что их «опрашивают».
— И процесс пойдет в разы быстрее, — подхватил Рафаил.
— Гениально, — удовлетворенно кивнул Асмодей. — Мы их развлечем — и одновременно соберем материал для масштабного чуда.
Кроули поднял руку со стаканом виски.
— За новое рекламное лицо кампании «Вспомни себя». Только не забудьте оба надеть ваши костюмы.
Асмодей тихо выругался сквозь смех. Ну разумеется, костюмы. Он не успел ничего сказать, как Рафаил уже очень вкрадчиво произнес:
— Прости, мы еще тебя за них не поблагодарили.