Самый трудный выбор
Присутствием демона на небесах теперь было никого не удивить, но в ослепительно белом кабинете темная фигура смотрелась бы вызовом. А с гласом божьим следовало не спорить, а договариваться — точнее, убедить его, что это именно компромисс. Поэтому перед входом Кроули щелкнул пальцами, смягчая свой облик и переводя его в оттенки серого.
— Не ждал тебя здесь увидеть, — голос Метатрона звучал нарочито нейтрально, но взгляд был холодным и настороженным.
— Я и сам не ждал себя здесь увидеть, — Кроули пожал плечами. — Но хочешь ты того или нет, ради ритуала нам придется сотрудничать. И ты ведь тоже в этом заинтересован, не так ли?
Метатрон чуть нахмурился, но кивнул:
— Говори.
— Для ритуала нужна Кисть. А она сейчас у Леонардо…
— Я уже дал ему доступ в Белый Сад! — в голосе прорезалось раздражение, от нейтральности не осталось и следа.
“Как его коробит сама мысль потерять контроль, — с усмешкой отметил про себя Кроули. — Отлично. На этом и сыграем”.
— Ну, скажем так, ты дал ему “подстричь кусты”. А он рассчитывал на более существенные изменения. — Демон чуть качнул головой.
— Сад — это образ порядка, — с нажимом произнес Метатрон.
— Именно, — спокойно согласился Кроули. — Но порядок этот, увы, мертв. Идеально выверенный, безопасный, настолько совершенный, что зубы сводит. Посмотри, Белый сад пуст и никому не интересен. Леонардо знает, как вдохнуть в него жизнь, — Демон чуть подался вперед и, стараясь, чтобы голос звучал как можно более доверительно, предложил: — Дай ему допуск, но пусть делает все под твоим контролем. Так ты соблюдешь условия сделки, и он будет вынужден отдать Кисть.
Слово «контроль» очевидно попало в цель: Метатрон будто даже выпрямился в своем кресле. Идея явно его зацепила, и Кроули, закрепляя успех, продолжил так же серьезно:
— Вся загвоздка в том, что Леонардо должен отдать Кисть добровольно. Она сейчас здесь с ним в раю… и он пронес ее через ад. Значит, его душа с ней уже неразрывно связана.
— Вот как! — В голосе Метатрона зазвучала неподдельная заинтересованность. — Теперь понятно, почему именно он первым прошел Петлю… — пробормотал он себе под нос.
— Ну да. Он гений, — Кроули усмехнулся и негромко добавил: — Пусть приносит пользу. Каждый шаг пройдет у тебя на глазах — ты увидишь, что меняется, и сам решишь, что стоит оставить.
Метатрон долго смотрел исподлобья, словно выискивая в словах Демона скрытый подвох, но похоже не нашел, и наконец, прикрыл глаза, явно представляя, как Белый Сад преображается под его руководством.
Кроули едва успел сдержать усмешку. Подвох разумеется был: столкнуть в моменте Метатрона и творящего Леонардо. Увидев своими глазами все изменения, глас божий уже не сможет от них отказаться.
“Хммм… А что, если задействовать еще и Песок…”
***
Еще в прошлый раз Михаил оценила, что в Аду больше не было тронов и огненных факелов — в Зале Совета стояли удобные кожаные кресла, расставленные вокруг массивного стола, изогнутого подковой. Но сегодня ей впервые пришло в голову, в чем именно состоит преимущество — в этом новом пространстве казалось проще прийти к согласию.
Михаил невольно вздрогнула: лицо Люцифера больше не напоминало маску. И она поспешно отвела глаза, слишком явно ощутив, как ей хочется разглядывать его внимательнее.
В памяти всплыл тот миг у статуи, когда она назвала его Самаэлем. С тех пор мыслей о нем было больше, чем Михаил могла себе позволить.
Люцифер спокойно выслушал новости о ритуале и возможном участии в нем Адама, но потом решительно покачал головой.
— Метатрон ведет игру, — коротко сказал он. — И я не позволю втянуть в нее сына.
— Разумеется, Метатрон всегда играет в свою игру, — голос Вельзевул звучал ровно, но твердо. — Но ведь речь идет о том, кто способен остановить войну… Возможно, стоит сказать Адаму и позволить ему самому решить.
— Нет, — резко отрезал Люцифер. — Это будет не выбор, а принуждение. Он просто не сможет отказаться, и ты это понимаешь.
— Но он уже доказал, на что способен, — возразил Асмодей. — Вспомни Армагеддон. Тогда он сделал выбор, и сделал правильно. Да еще так, как никто не ожидал.
Люцифер сжал подлокотники кресла. В зале сгущалось напряжение.
Михаил не вмешивалась в спор, с изумлением наблюдая, как Вельзевул и Асмодей спокойно и твердо говорили Королю неприятную правду. Это производило впечатление. Хастур же, сидевший чуть в стороне, молчал, но выражение лица его ясно говорило, что он полностью согласен с коллегами.
Наконец, Люцифер поднял руку.
— Я услышал ваше мнение. Оставьте нас с Михаил, нам нужно поговорить.
Князья покинули помещение. Некоторое время Михаил с Люцифером сидели молча. Верховная первой нарушила тишину:
— Ты боишься, что Метатрон использует его. Я думаю о том же.
Король вскинул глаза:
— Я слишком хорошо знаю методы Метатрона, чтобы отдать в его руки Адама.
— Но ведь ты не сможешь вечно скрывать от него пророчество, — она развела руками. — Рано или поздно он узнает. Разве не лучше, если он услышит его от тебя?
Люцифер опустил взгляд. Пальцы барабанили по столешнице, словно внутри у него шел спор.
— Если я скажу ему, он воспримет это как свой долг, — глухо произнес он. — А долг — это уже не выбор.
— Люцифер, если ты промолчишь, ты лишишь его уже самой возможности выбора, — Михаил вздохнула. Она уже на собственном опыте знала, как может дорого стоить свобода, но в этот момент отчетливо поняла, как может быть иногда сложно дать эту свободу тому, кто тебе дорог…
Они долго смотрели друг на друга, понимая, что больше не осталось ни прошлого, ни разделения, ни войны.
— Ты… — начал он, но осекся, как будто слова неожиданно показались ему слишком опасными. Она отвела глаза.
— Тебе просто нужно немного подумать, — Михаил постаралась, чтобы голос звучал спокойно, но сердце ее билось слишком часто. Что именно он не решился договорить?
***
Хастур так задумался, что не заметил, что ноги сами привели его к кабинету Асы. Он замер, еще не решив, стоит ли входить, но дверь вдруг распахнулась, и сама Аса вышла в коридор.
— Ты как раз вовремя, — кивнула она. — У нас очередной нарушитель. Пойдем, сделаем внушение.
Они зашагали рядом. Аса бросила на него быстрый, внимательный взгляд:
— Чего такой мрачный?
— Есть новости о ритуале, — Хастур недовольно передернул плечами. — Погоди, я должен тебе рассказать. — Он остановился, и она встала рядом. — Я был у Люцифера, когда пришла Михаил. Метатрон считает, что провести ритуал может только Адам. Нашел еще какое-то пророчество… что-то о Творце, познавшем и Добро и Зло, который предотвратит войну.
Аса покачала головой.
— Думаю, Люциферу это вряд ли понравилось.
Хастур хмыкнул.
— Он не хочет взваливать такое на пацана... Только тот ведь все равно рано или поздно узнает.
— И ты сказал мне? — Она чуть приподняла бровь, словно проверяя, понимает ли он, какой шаг только что сделал.
— Сказал, — буркнул он, нахмурившись. — Потому что если мы опять начнем играть в молчанку, то все это скоро закончится.
— Вот оно как… Ты наконец-то научился говорить вслух, что думаешь? — протянула Аса с легкой усмешкой.
— Ну давай, ерничай в свое удовольствие, — раздраженно отмахнулся Хастур. — Я просто не хочу ждать, пока все это тут рухнет. Мне оно слишком нравится! — выпалил он.
Они стояли посреди коридора, и тишина вдруг стала слишком осязаемой. Хастур не мог отогнать странное чувство, что именно рядом с Асой он может позволить себе быть таким честным.
— Тогда нам стоит держаться вместе. — Она улыбнулась и вдруг тронула его за локоть. — Мне тоже это все слишком нравится.
Слово «вместе» прозвучало неожиданно сильно. Хастур хотел было отшутиться, но так и не смог, в горле вдруг пересохло.
— Ну… — он кашлянул. — Если ты… не передумаешь…
— Не передумаю, — ответила она так легко и спокойно, будто раньше обдумывала этот вопрос и уже успела принять решение.
И именно в этот момент дверь за их спинами чуть скрипнула, из проема показался Адам. Он остановился, переминаясь с ноги на ногу.
— Простите… Я не специально, — он чуть улыбнулся. — Просто… в общем, я слышал. Вы говорили обо мне.
Аса напряглась, Хастур ощутил, как сердце ухнуло в пятки.
— Что именно ты слышал? — его голос прозвучал резче, чем хотелось.
Адам поднял глаза и пожал плечами.
— Все. Про ритуал. Про пророчество. И про то, что отец не хочет на меня это взваливать.
Хастур выругался про себя, представив себе реакцию Люцифера, а парень между тем серьезно продолжил:
— Я, наверное, понимаю... Но это моя жизнь… мой выбор! Если есть шанс остановить войну, я хочу его использовать. — На этих словах глаза Адама решительно вспыхнули.
Аса бросила короткий взгляд на Хастура.
— Ладно, — медленно кивнул тот, очень ясно осознавая на что именно сейчас подписывается. — Если так решил, то пойдем и скажем это Люциферу.
Аса одобрительно кивнула.
— Вместе, — добавила она так буднично, словно это было очевидно.
Адам перевел взгляд с одного на другого и вдруг улыбнулся:
— Спасибо.
Сложно было понять, как отреагирует Король. С момента возвращения Хастура, Люцифер стал намного уравновешеннее и спокойнее. Только вот вопрос был весьма болезненным, и Хастур фактически проболтался… Но в самом-то деле, не отправлять же парня разбираться совсем одного.
Аса первой развернулась в сторону Зала Совета.
— Ну что тянуть, идем!
Демон хмыкнул, мысленно собрался, и они с Адамом двинулись за ней следом. Чем ближе они подходили к массивным дверям, тем крепче у Хастура зрело весьма непривычное ощущение: будто он впервые за долгое время сделал что-то по настоящему правильное.
***
— Втроем? — с усмешкой спросил Король приподнимая бровь, когда в Зал Совета один за другим зашли Адам, Хастур и Аса. Несложно было догадаться, что произошло и, главное, что сейчас последует. Михаил обернулась, вздрогнула и снова обеспокоенно повернулась к Люциферу.
Хастур опустил голову.
— Это я… — признался он. — Не удержал язык, а Адам услышал.
Аса спокойно добавила:
— Но он все равно рано или поздно узнал бы.
Люцифер задержал на них взгляд. Хастур выглядел виноватым и растерянным, но ведь пришел, не сбежал.
Он перевел глаза на сына. В груди вдруг сжалось в тугой комок. А Адам сделал шаг вперед.
— Отец, я хочу попробовать. Это реальный шанс остановить войну. — Он не спрашивал, но и не требовал. Его сын просто в очередной раз сам принял решение. Слова же прозвучали так просто и при этом оглушительно, что в зале все замерли и боялись вдохнуть.
Люцифер молчал дольше, чем собирался. Разумеется, хотелось только одного — закрыть сына от всего мира. Свободу легко требовать для себя. Но как же трудно дать ее тому, кого ты хочешь защитить, потому что риск будет его, а боль — твоя.
Михаил чуть прищурилась, и Люцифер краем глаза уловил в ее взгляде не только облегчение, но и понимание той цены, которую Король сейчас собирался заплатить.
Он даже не стал спрашивать Адама, уверен ли он. Видел — уверен. Медленно кивнул в ответ сыну.
— Твой выбор.
Адам молча наклонил голову.
Хастур шумно перевел дух, словно ждал вспышки, но ее не последовало, а Аса закусила губу и положила ладонь ему на плечо.
Люцифер откинулся в кресле. Внутри было странное сочетание пустоты и почему-то еще облегчения.
***
Михаил ушла поговорить с Иешуа и попросила Мюриэль пока устроить Адаму экскурсию. Он шел рядом с ней и то и дело вертел головой, с изумлением разглядывая безупречно белые коридоры Небесной канцелярии, одинаковые двери кабинетов и своды залов. Если бы не встречающиеся по пути живые, улыбающиеся ангелы, все показалось бы жутковато стерильным.
— Слушай, у вас тут… ну, как в больнице, — наконец, немного смущенно заметил он.
Мюриэль улыбнулась.
— Это порядок. — Она запнулась, потом вздохнула и добавила: — Хотя, наверное, ты прав. Слишком много порядка. — Улыбка на миг погасла, но тут же вернулась, уже более мягкая. — Но у нас постепенно все меняется…
Они прошли зал, где на стене кто-то изобразил закат, а в следующем коридоре по краям панелей шел нежный зеленый орнамент, похожий на листву.
— Красиво, — серьезно оценил Адам. — Я тоже помогал отцу в Аду с изменениями. У вас хоть свет нормальный. А там были факелы, представляешь? В двадцать первом веке! — Он усмехнулся и покачал головой. — Только лучше бы использовать более теплый свет.
— Более теплый? — в глазах Мюриэль зажглось любопытство.
Адам задумался, как проще объяснить:
— Ну смотри, солнечный свет желтый, он кажется живее, теплей. А лунный — холодный, белый.
— Значит, теплый приятнее глазам? — оживленно подхватила она.
— Верно, — согласно кивнул Адам.
Они дошли до высоких двустворчатых дверей. Мюриэль открыла их, и Адам шагнул в Парадный зал.
Сначала все показалось таким же безжизненно-белым, но взгляд сразу потянуло к окнам: огромным, от пола до самого свода. За ними медленно проступали очертания города с башнями и мостами, сияющие мягким серебряным светом.
— Ух ты! — выдохнул он. — Это что за город?
— Серебряный город, — с особой мечтательностью сказала Мюриэль. — Зал показывает его далеко не всем. Чаще тут — панорамы Земли или просто облака.
Адам прижался ладонями к прохладной поверхности окна.
— Серебряный город… — повторил он, завороженный переливами и мягким свечением, и вдруг отчетливо ощутил, как вокруг что-то неуловимо меняется.
— Он… как будто дышит, — произнес парень, прислушиваясь к ощущениям.
— Дышит, — тихо повторила Мюриэль. Но голос ее изменился. Он стал чуть глубже, увереннее, как будто за ее словами появилась большая сила.
Адам обернулся. Она все так же стояла рядом, но смотрела уже по-другому. Слишком глубоко, слишком внимательно.
— Красиво. Но разве не кажется тебе… что чересчур безупречно?
Вопрос прозвучал так неожиданно, что Адам моргнул.
— Что?
— Все, что слишком идеально — мертво. Ты ведь тоже это видишь.
Парень замер в недоумении.
— Кто… ты?
— Скажем так, я давно хотела с тобой поговорить. Хорошо, что мы наконец встретились, — она слегка улыбнулась.
И глядя в эти неожиданно мягко залучившиеся теплом глаза, Адам почувствовал, как сердце на миг замерло, а потом зачастило.
— Всевышняя... — шепнул он.
Она медленно кивнула, улыбка так и не сходила с ее губ.
— Расскажешь мне, каково это — жить на Земле?
Адам пожал плечами.
— Мне нравится, — он невольно хмыкнул, вопрос показался ему забавным. Но потом он осознал всю его глубину — буквально все на Земле создавалось под Ее руководством… Понятно, почему Она спрашивает! — Там интересно! Очень, — искренне сказал он, а потом посмотрел на сияющий за стеклом город и вдруг оживился. — Кажется, я понял! — он снова обернулся к Ней. — На Земле ведь тоже очень красиво, но там оно настоящее.
— Настоящее, — повторила она, явно с удовольствием пробуя слово на вкус. — А как твой отец?
Переход был весьма неожиданным, но все же понятным. Адам на мгновение задумался, как сказать. Ее голос звучал спокойно, но он отчетливо понимал, что Ей важно, что именно он сейчас ответит.
— Все очень быстро меняется. И ему… сложно, но он делает. — Адам опустил взгляд и усмехнулся. — Он не говорит, но я знаю, он меня любит. Но у этого есть и обратная сторона: теперь он за меня боится.
Она кивнула.
— Иногда самый трудный выбор — позволить другому идти своей дорогой. — Теперь Ее голос зазвучал намного серьезнее.
Адам поднял голову.
— Это про отца? — уточнил он.
— Это про всех, — ответила Она, снова тепло ему улыбаясь. — Просто запомни: свобода не дается легко. Ее тяжело просить, еще тяжелее — отдавать. И всегда приходится отвечать за последствия. Радостные или горькие.
Некоторое время они молчали, пока Адам размышлял над тем, что Она сказала. Мягкий серебристый свет по-прежнему заливал зал.
— Последствия… — Адам нахмурился.
— Да. Они будут всегда, когда выбираешь свой путь. Я вижу, что у тебя хорошо получается. — Она вдруг замолчала, а потом негромко добавила: — Только в этот раз, пожалуйста, иди осторожнее.
Мюриэль заморгала, словно проснулась, посмотрела на Адама растерянно: — Я… я что-то сказала?
Адам посмотрел на нее долго, а потом ласково улыбнулся.
— Да. И очень важное.