ГЛАВА 30.
Яков в тяжёлом сознании и уже трое суток не приходил в себя. Его нашли под завалами мебели в одних из апартаментов. Рома получил две пули в грудь и теперь находился под опекой Софы. Вся семья Новак перебралась в Люмьюен и активно помогает медицинскому персоналу ухаживать за ранеными. Итан, Шамиль и Ева разбираются с бардаком и переформировывают силы. Я невнимательно слушаю Ада, пока лифт несётся к верхнему корпусу, где располагается госпиталь. Сквозь стёкла рассматриваю безрадостный пейзаж. Центральный небоскрёб завалился на своего соседа, сваи которого чудом выдержали удар. Верхние этажи представляют собой чёрное пятно на фоне заснеженного города. До сих пор чувствуется запах гари, а кое-где видны вспышки оборванных электрических проводов.
- Жесть, - протягивает мальчик, когда лифт зависает напротив центра небоскрёба, куда попал снаряд.
Да уж. Я смотрю на стеклянные коридоры, соединяющие небоскрёбы друг с другом. На один из таких мне и довелось упасть. Неужели мне правда сказочно везёт?
- Этель!
Кор окрикивает меня и машет рукой. Он лучезарно улыбается и громко смеётся над тем, что ему сказал Миша, пока я к ним шла. Новак неожиданно дружелюбно посмотрел на меня и хлопнул по плечу своей лапищей.
- Рада видеть тебя в таком... настроении, - говорю я, обращаясь к Мише.
- Просто мы наконец-то дома, - фыркает он и подмигивает. - Пойдём, поможешь нам, а потом мы покажем тебе весь Люмьен.
- А у нас есть на это время?
- В этом городе можно найти что угодно, даже время, - отвечает Кор и вручает мне тяжёлую коробку.
Это очень необычно. Очень. Мужчины не вписывались в синеву медицинских этажей, но прекрасно вписывались в их атмосферу. Закатав рукава толстовки, Кор помогал переносить больных, говорил с каждым, кто к нему обращался, а смех был слышен отовсюду, куда бы Меркулов не пошёл. Софа пронеслась мимо меня, протараторив слова благодарности и дав тысячу мелких поручений. Пока я убирала окровавленные бинты, Миша развлекал молодых ребят - почти все они были обслуживающим персоналом. Они смотрели на Новак, как на Санта Клауса или какого-то такого сказочного персонажа, да и сам он был похож на здорового деда: огромный, заросший бородой, во всём кожаном и с тяжёлыми цепями на шее. Но вопреки грозному виду, на каждого он смотрел тепло и по-доброму. Не было больше той злобы и ненависти, которые я видела в Содоме.
- Госпожа, - слабо позвали слева.
Я непонимающе осмотрелась. Это был тот юноша, который привёл меня к Каю на стеклянный балкон. Он горбился, даже когда лежал, и выглядел таким сухим, словно осенний опавший лист. Его белое лицо ярко контрастировало с голубой подушкой, будто облако на небе. Он шевелил обескровленными губами и не сводил с меня глаз.
- Госпожа, - шепелявил юноша, - пожалуйста, побудьте со мной.
Я опустилась на край постели. Мои уши разгорелись, словно я была свидетелем чего-то постыдного. Парень судорожно и громко глотал, шмыгая носом. Его волосы почти все обгорели, так что остались кое-где торчать уродливыми клоками. На лице никаких повреждений не было, и сейчас оно не скрывало своей юношеской красоты.
- Я рад, что с вами всё в порядке, - так тихо прохрипел парень, что мне пришлось наклониться.
- С тобой тоже всё будет хорошо, - я накрыла его ладонь своей.
- О, нет, - тяжело рассмеялся юноша и поморщился. - Со мной точно не будет всё хорошо.
Парень натужно захрипел и сжал мою руку.
- Я позову... - начала я.
- Не надо, - шепелявил он. - Силы госпожи Ольховски мне не помогут. У меня отбиты и разорваны внутренности, а способности госпожи не рождают новую селезёнку на месте старой.
Он умирает. Он попросил меня провести с ним последние минуты. Я никогда не видела так близко смерть, а сейчас она по кусочку снедает человека рядом со мной. Я крепче сжала руку парня и поглаживала его по запястью.
- Так как же тебя зовут? - тихо спросила я.
- Рири, - с трудом улыбнулся юноша. - У меня много имён, но это моё самое любимое.
- Красивое.
Рот Рири искривился, а всё его тело свела судорога. По-настоящему мы беспомощны только перед смертью, а остальное - так, промежуточные варианты. Я не могла отвезти глаз от парня, который дышал всё тяжелее и тяжелее.
- Госпожа, - торопливо зашепелявил он, - я знаю то, что знаете и вы. Не верьте злым языкам. Я давно знаком с госпо̜́дами Содома, и никто не относился ко мне лучше, чем они. Они жестоки, но честны. Берегите их для себя и себя для них.
Я не стала отвечать. Рири искренне смотрел в мои глаза, и я просидела с ним долгие часы непрерывных судорог. К закату ко мне подошёл Кор. Он закрыл глаза умершему и убрал мою руку с его.
- Это ужасно, - не поднимая взгляда, сказала я.
- Я знаю, - Кор вёл меня сквозь ряды раненого персонала и солдат. - Это из-за чудовищной ошибки командования. Итан и Кай предсказывали, что сразу же после переворота будет предательство, но к их словам отнеслись халатно. Не захотели поставить на границы действительно проверенных людей. Крысы есть везде, и здесь их оказалось больше, чем все думали. Солдаты Делона прошли воздушную защиту так легко, потому что их кто-то пропустил. Оглянись вокруг: из раненых только официанты и рядовые. Ни одного богача. Большая часть свиты улетела на кораблях Делона.
Я вспомнила стычку с Мартой и Косперски и то, как они приняли меня за другую. Значит, это что-то вроде спасательной операции элиты Севера, которая вильнула хвостом, как только хозяин сменился. Мы вышли из больничного отделения к пожарной лестнице.
- Куда мы идём? - Кор быстрее меня на целый лестничный пролёт, и потому я легла на перила, чтобы увидеть его лицо.
- Не трать время на вопросы, - отмахнулся Меркулов и скрылся за дверью.
Я поспешила за ним и ахнула от того, где оказалась. Появилось ощущение, будто я попала в какое-то священное место: здесь было тихо и печально, словно на похоронах всеобщего героя. Помещения переходили из одного в другое, создавая иллюзию бесконечности. На стенах сплошным рядом висели фотографии людей, а под ними, за стеклом, лежали какие-то вещи.
- Это Этаж памяти, - тихо, почти шёпотом начал Кор. - Здесь фото жертв ужасной трагедии. Конечно, нельзя запечатлеть всех, но люди очень старались сохранить память о своих товарищах, погибших так трагично в чужой борьбе за власть.
Мужчина подошёл к одному из снимков, и я нерешительно встала позади него. На фотографии была девочка лет двенадцати. Она улыбалась так робко и нежно, что даже я ощутила странное фантомное смущение. Сбоку я нашла её имя: «Агния Ришар». Ниже, за стеклом, лежал серебряный браслет: такой короткий, что не оставалось сомнений - он мог украшать хрупкое запястье только этой девочки.
- Здесь вещи, найденные при трупах, - продолжил Кор, - маленькие частички, хранящие воспоминания об умерших. Пойдём.
Мужчина уверенно шёл вглубь этажа, а я разглядывала случайные фото. Вскоре помещение немного изменилось: стены стали темнее, а свет холоднее.
- Эти секции посвящены военным, - сказал Кор. - На той стене третий справа.
Я вздрогнула, поймав твёрдый взгляд Кор. Он уверенно кивнул и отвернулся, давая мне свободу. Я почему-то отчаянно не хотела идти к указанному месту, но сделала усилия. Папа был таким же, каким я видела его в семейных альбомах. Короткий ёжик волос придавал жёсткости лицу, и тем не менее из-за легкой и хитрой ухмылки оно не теряло своего шарма. Серые глаза немного щурились, а от их кончиков к вискам разбегались морщинки. Отец выглядел одновременно молодо и зрело, и эта обманчивость внешности подкупала вместе с красотой. Я опустила взгляд на стекло, но за ним ничего не оказалось. Сердце больно кольнуло: неужели при папе не было ни одной вещи, которая несла бы в себе память?
- Пустые окошки под фотографиями солдат - не редкость, - мягко сказал Кор позади меня. - Но я думаю, здесь другой случай. Просто частичка твоего отца хранится у другого человека.
- Так ты знаешь... - задумчиво пробормотала я.
- Трудно было не заметить, как Кай оберегал цепочку с кольцом, - Кор поравнялся со мной и устремил взгляд на фото моего отца. - Эта вещь стала для него по-настоящему ценной.
Неожиданно Меркулов поднял мою руку и показал кольцо на безымянном пальце.
- До меня не сразу дошло. Первый раз я обратил внимание на твоё кольцо перед делом в Аросе. Я тогда впал в ступор, потому что не понял, почему вещь Кая на тебе. А потом...
Кор покрутил пальцем у виска, словно показывая поток мыслей.
- Итан заметил раньше ваши кольца. Он и догадался, где стоит искать фамилию Цид.
- Никогда не хотели мне рассказать? - бессмысленный вопрос сам собой сорвался с губ.
- Рассказать что? - Кор пожал плечами. - Что ты и без нас знала? Да и это был разговор ваш с Каем, и посторонние лица там ни к чему.
Меркулов повернулся и искренне улыбнулся мне. Взгляд мужчины был таким светлым и тёплым, что и мои губы невольно дрогнули в ответной улыбке.
- Я вижу, кольцо теперь на другом пальце, - Кор отпустил мою руку. - Значит, к какому-то выводу ты наконец-то пришла.
Рядом с Меркуловым я чувствовала, будто ко мне в ладони спустилось солнце. С этим мужчиной так тепло, ясно и спокойно, и потому неудивительно, что ему везде найдётся место, везде найдётся тот, кто ему искренне рад.
- На самом деле, - Кор немного тряхнул головой, - я привёл тебя сюда поговорить не об этом. Знаешь, залы памяти были созданы для почитания. Это не то место, которое жертвами напоминает о врагах, нет. Это то место, которое предупреждает о последствиях страшных необдуманных действий. Люди здесь - жертвы человеческой жадности и гордыни.
На этих словах в секцию вошли две фигуры. Девочка лет пятнадцати вела под руку женщину, укутанную в чёрный платок. Последняя шла неторопливо, горделиво выпрямив плечи и подняв голову. Она с тоской оглядывала портреты, а когда её взгляд достиг нас, то в нём мелькнуло удивление. Девочка, напротив, насторожилась и покосилась на женщину, оценивая её реакцию. Пару секунд дама смотрела на нас, а потом кивнула, а её взгляд отразил понимание и печаль.
- Каждый из нас что-то потерял в ту ночь, - смотря вслед паре, сказал Кор. - И это понимают куда больше людей, чем ты можешь представить.
- О чём ты?
- Ненависть к Каю и его... кхм... коллегам можно встретить только в верхушках общества. Они им не доверяют, но вынуждены с ними сотрудничать и им же подчиняться. Только там внизу, - Кор посмотрел себе под ноги, - на улицах Севера люди симпатизируют этим персонажам. Никто никогда не скрывал настоящего положения дел от людей, и в их сердцах рождалось понимание. Тогда, пятнадцать лет назад мы были детьми, в руки которых дали удивительные силы, мало контролируемые и разрушительные. Да, к сожалению, отпечаток трагедии навсегда будет на Кае, Роме, Шамиле и Итане, но ничего бы не случилось, не будь Линге алчным до власти человеком. И если первые сразу же признали свою вину, то Джин до сих пор строит сказки о своей непричастности.
- Миша постоянно твердил, что их ненавидят все вокруг, - тихо сказала я.
- Ему хочется в это верить, но из-за собственной злобы он порой не видит реальности. В мире правда много ненависти, но наивно думать, что вся она - только из-за Кая. Да, люди ненавидят, но не только его: они ненавидят неизвестность, вечный страх, смерть. Такая обстановка на Юге: народ понимает, что что-то не так, но из-за вознесения культа наёмников боятся открыто выражать сомнение. Здесь, на Севере, люди научились смотреть свысока своих чувств. Теперь они выбирают, а не их. Государственный переворот и главенство Кая - всё это не было подстроено. Его действительно выбрала армия, хотя он и не хотел такого исхода. Но если всё выходит так, то...
Кор замялся и покраснел, словно мальчик на первом свидании. Его глаза были серьёзны и в то же время полны хрупкой надежды. Собравшись с мыслями, Меркулов уверенно начал:
- Послушай, Этель, Кай не верит в то, что сможет влиять на массы в положительном ключе, не применяя ни способностей, ни физической силы. В то, что за ними добровольно могут пойти, не верят и Рома, и Шамиль, и Итан. Я хочу сказать... я хочу сказать, что за все пятнадцать лет они никогда не выступали открыто перед людьми. Они думают, что их слова - пустой звук, думают, будто им нечего сказать. Это не так. Люди ждут и очень давно. Они хотят слышать тех, за чьи тени прячутся командиры войск. Они хотят слышать каждого, и теперь и тебя, и Еву.
Ну это что-то слишком неожиданно.
- И что же я могу им сказать? - не скрыв усмешки, говорю я.
- Не надо, - вдруг резко осадил меня Кор, и его глаза полыхнули, - недооценивать своего влияния. Ты думаешь, твоё эффектное появление на площади Горда кто-то забыл? Ты думаешь, что в Академии так легко закрыли глаза на девушку, которая заявилась с Лангом не в своём обличии? Думаешь, сейчас они не догадались, что это была ты, и не ломают голову: как же так вышло? Или здесь, на Севере, думаешь, что о тебе нет слухов? Подстилка дьявола - это самый идиотский слух, при том пущенный в богатых кругах. Но в городах часто говорят о девушке, которая очевидно дорога Каю. Ты можешь стать его голосом, голосом Ромы, моим голосом. Этель, ты чувствуешь людей, и одно то, что ты стала частью Содома - уже о многом говорит.
- И что же мне рассказать людям? - больше у самой себя спросила я.
- Расскажи, почему ты осталась. Расскажи, почему решила быть в тени «злодеев», а не в первых рядах наёмников. Ты удивительный пример, ведь тебя никто насильно здесь не держал, так? Расскажи, за что ты полюбила Содом. За что ты полюбила Кая. Почему пошла за ним, почему стала рисковать всем, ради спасения какой-то шайки мерзавцев, по мнению многих. Честность - вот та монета, которой можно подкупить любого. И честности в тебе хватит на целую Пандору, если не больше.
Кор подался ко мне, а надежда в его глазах всё крепла. Я удивлённо смотрела в лицо Меркулова, которое словно светилось.
- Почему ты об этом просишь? Я тихо восхищаюсь твоей добротой, хотя и считаю её... в какой-то мере слабостью. Но именно за твою доброту, Кор, ты любим всеми. Я заметила, как к тебе относится Кай - холодно, но мягко, не как к остальным. У вас словно... совсем другая связь.
Кор грустно улыбнулся и опустил взгляд. Его веснушки потускнели, а плечи поникли.
- Да, другая. Всё началось в клинике. Я же говорю, что каждый из нас что-то потерял той ночью. Что-то, кого-то, себя. Но я всё же не был для Кая тем, кем стал Никита. И если пятнадцатилетняя трагедия - тёмная история, то история этих двоих - ещё темнее.
Кор уходил от ответа и хмурился, и я быстро отвела взгляд.
- Я прошу об этом, потому что хочу лучшей жизни для них, - запоздало ответил мужчина. - Среди прочих привилегий у них нет самой главной - возможность иметь мечту. Я хочу сделать это за них.
Весьма альтруистично. Интересно, Кай назвал бы Кора идиотом? Но сейчас мне стыдно думать о таком. Я смотрела на Меркулова, который задумчивым взглядом обводил фотографии. А ведь он прав...
- Только не думай категориями Кая, - словно прочитав мои мысли, сказал Кор. - Он любит развивать этот конфликт о злодеях и героях. Только смысл здесь не в ярлыках, а в людях. За секунду до того, как стать героем, человек не задумывается, что следующий поступок принесёт ему это звание. Не задумывается и о том, что его действия кто-то назовёт жертвой, да ещё бесполезной. Человек просто поступает так, как считает нужным. Просто хочет помочь, защитить, спасти. Это выходит неосознанно, механически и в то же время согласно душевному порыву. Сломя голову мы бросаемся грудью за тех, кто нам бесконечно дорог самой жизни, и нам совсем плевать: назовут ли нас потом героями или нет. Жизнь, конечно, ценная штука, но и в ней есть вещи, куда ценнее: друзья, семья, любовь. Их стоит только найти, а дальше всё выходит само собой.
- Для кого-то ценнее жизни власть, деньги или признание.
- И к чему это приводит? - Кор сжал кулаки. - Такие люди несчастны сами и делают несчастными всех тех, кто встречается на их пути к цели. Такие люди скупы и жалки. Несмотря на внешнее амплуа властителей мира, - мужчина повернулся ко мне, - я ни разу не замечал в Кае или Итане, Роме или Шамиле той самой скупости. И ты тоже. Подумай над моими словами.
Я в последний раз подняла глаза к портрету своего отца. В его серых глазах я старалась найти одобрение своих действий, но разве можно просить совета у мертвецов, верно?
***
- Разве тебе можно курить? - вырвалось у меня, как только я зашла в маленькую комнатку с ужасно низкими потолками.
Рома, вальяжно развалившись на узкой кровати, безмятежно затягивался сигаретой, выпуская струи дыма в потолок. Его глаза были затянуты пеленой наслаждения, но от моего вопроса они только закатились.
- Я с истерикой выбил себе отдельное место не для того, чтобы соблюдать все предписания врачей, - передразнил меня Ланг и сделал пару затяжек.
Я с трудном протиснулась между стеной и постелью и оглянулась в поиске стула.
- Садись либо на кровать, либо на пол, - Рома похлопал по месту рядом с собой.
Я насторожена села на краешек постели, а мужчина хмыкнул. Бинт с головы он неаккуратно стянул на бок и закрыл им один глаз, словно это пиратская повязка. Мужчина был без одежды, так что я видела его перевязанную широкую грудь. Она лениво вздымалась и натягивала бинты. Золотистая кожа потускнела в бедном освещении комнаты, зато глаза не потеряли прежнего огня.
- Ты хорошо выглядишь, - прищурившись, говорю я.
- Твоя любезность не знает границ, - Рома выдохнул дым в мою сторону. - Сколько уже прошло? Почти трое суток? И тебе, и мне было достаточно и времени, и помощи Ольховски в восстановлении.
Рома казался странно задумчивым, что на него совсем не походило.
- У тебя уже были такие ранения? На грани жизни и смерти.
- Нет, - нахмурился мужчина и зажёг новую сигарету. - Опыт, конечно, необычный, но не сказать, что без него я бы не справился.
- Я бы сильно расстроилась, если бы ты умер, - я шуточно ударила кулаком Роме по ноге.
Брови мужчины удивлённо взлетели вверх, и он направил проницательный взгляд своих тёмно-медовых глаз прям мне в душу. Я вздрогнула, ведь как часто я видела такой же взгляд от Джея. Они многим похожи и ещё большим различаются.
- Мне кажется, твой ушиб при падении недооценили, - цокнул Рома. - Говоришь всякие бредни, брр.
Я ухмыльнулась. В это время дверь открылась, и в комнату вошёл Кай. Он замер на пороге, переводя режущий взгляд с меня на Рому и обратно.
- Она сама пришла, - поднимая руки, открещивался Ланг. - Что вообще вас всех понесло ко мне?
Кай остро улыбнулся. Я заметила в его руках какой-то предмет, впрочем, он сразу же полетел в Рому. Последний резко приподнялся на кровати, попутно выругавшись, и быстро поймал снаряд.
- Где ты его достал? - удивлённо спросил Ланг.
- Скажешь спасибо Садиру, - ещё острее улыбнулся Кай. - Он выражает к тебе явную симпатию.
Я непонимающе смотрю на предмет, который Рома вертит в руках.
- Ты что, - перехватив мой взгляд, говорит Ланг, - никогда не видела манго? Разве Юг не славится своей необычной и искусной кухней? Его же часто запекают и используют с мороженым как десерт.
- На Юге часто перебои с поставкой продовольствия. Выбор среди фруктов достаточно бедный. Люди делают шедевры из того, что есть, - пожала я плечами.
- Делиться я не буду, - Рома прижал манго к себе и неодобрительно покосился на меня.
Я улыбнулась, в это время дверь снова распахнулась. Кай сделал шаг ко мне, чтобы пропустить входившего, и моя голова почти упиралась в его пах. Замечательно, потрясающие параметры комнаты.
- Я просил отдельную палату ради того, чтобы курить, а не чтобы ко мне заходил каждый второй! - запричитал Рома, глядя в дверной проём.
Я не вижу вошедшего из-за Кая. Запрокинув голову, я смотрю, как он расплывается в кошачьей улыбке и делает движение бёдрами вперёд. Я резко отворачиваюсь, пряча за рассыпавшимися волосами покрасневшие щёки.
- Отлично: все здесь, - раздался голос Шамиля. - Не придётся объяснять по несколько раз одно и то же.
Ли втиснулся с другой стороны постели и повернулся к нам, подняв руки, словно дирижёр перед оркестром:
- У нас есть сутки, чтобы подготовиться к визиту в Горд. В этот раз солдаты Делона были непривычно хорошо подготовлены, и, хотя мы ожидали предательство, последствия оказались серьёзнее, чем предполагалось. Атака на Люмьен вывела из строя тебя, - Шамиль небрежно махнул на Рому, - и Якова - двух самых дурных и безбашенных людей из нашей кампании. Тем не менее мы не можем упустить шанса нанести ответный удар, пусть даже без вас.
Ли пронзил Кая взглядом своих почерневших глаз и с придыханием, словно пропустив слово «извини», сказал:
- Этель отправится с нами.
- Она выразила вполне ясное желание остаться в Люмьене и отойти от всех военных дел, - спокойно ответил Кай, и его тон явно давал понять, что разговор окончен.
Он имеет в виду тот разговор перед появлением наёмников. Мысли лихорадочно проносились в голове: разве я не забирала те слова обратно? Или Кай просто решил всё за меня? Шамиль сделал глубокий вдох и прикрыл глаза.
- Я понимаю, - устало сказал Ли. - Но я не могу так рано её отпустить, и ты прекрасно это знаешь. Этель, я доверяю тебе, а это дело слишком серьёзное, чтобы заменять тебя на другого, да ещё и после таких событий. Я делал расчёты, всё должно пройти гладко. Подумай сам, Кай: твоё появление отвлечёт на себя всё внимание солдат. Войска защищены, но я не думаю, что препарат дошёл до обычных жителей, а значит, Делон бросит значительные силы на их защиту. Лаборатория окажется реально доступной, и на нашей стороне эффект внезапности.
Повисла гнетущая тишина, полная электричества. У меня заложило уши, и я совсем не ожидала, что услышу голоса Кая и Ромы в унисон:
- Нет.
Прищурившись, Кай скептически посмотрел на Ланга, который отрешённо качал головой.
- Ты никуда не пошлёшь её, тем более в эпицентр всех событий, - оскалился Рома. - Хватит.
Теперь все ошарашенные взгляды были направлены на Ланга.
- Вам всё это не надоело? - неожиданно тихо и смертельно устало спросил мужчина. - Я хочу, чтобы глупая бессмысленная война поскорее закончилась. А чего я не хочу, так это отправлять на неё женщин. Я знаю, что мир давно изменился, знаю, что девушки могут постоять за себя не хуже мужчин - и ты не раз это доказывала, - Рома бросил взгляд на меня. - Но... Короче, у меня плохое предчувствие. Оставь её в тылу или отправь в запас, но не смей ставить в первые ряды.
- Очень странно, - угрожающе начал Шамиль, - что те, кто всегда твердил о равнодушии и контроле над своими чувствами, теперь позволяют брать им над собой верх.
- Да что с тобой, Ли? - огрызнулся Рома и откинулся на подушку. - Как будто ты сам не сомневаешься в тех словах, с которыми зашёл. Твои расчёты не для нас - они для самого тебя. Ты отчаянно пытаешься убедить себя в том, что в Горде всё пройдёт успешно, ведь ты миллион раз всё перепроверил и перепредположил.
Ли поджал губу и прищурил один глаз.
- Что, разве не так? - горячился Ланг. - Ты ни разу не посмотрел ей в глаза, как только сюда вошёл. Ты совсем с ума сошёл? Что ты будешь делать тогда, когда она не вернётся? Что, возьмёшь на себя такой груз?
- Ты вспомнил об этом грузе только сейчас? - Шамиль скрестил на груди руки. - Мы больше десяти лет несём его на своих плечах, а ты понял это только сейчас? Только сейчас до тебя дошло? А ничего, что раньше мы проворачивали тысячи таких операций, и нередко в них были жертвы? Это тебя не трогает?
- А тебя? - Рома вздёрнул подбородок. - Это нормально, что нам плевать на тех солдат, имена которых мы впервые увидим в отчётах о потерях. Но ведь сейчас всё по-другому.
- Она такая же, как и мы, - тихо сказал Шамиль. - Я должен отправить туда Итана и Мишу, но уберечь её?
Они говорили так, словно меня и Кая здесь не было. Я подняла голову, но Катара так же, как и я, с удивлением наблюдал за перепалкой Шамиля и Ромы.
- Тогда отправь туда Софу! - не выдержав, рявкнул Ланг. - Раненые есть всегда, а её силы буду как никогда кстати! Что ты заткнулся? Разве Ольховски не такая же, как и мы? Разве она не проходила военную подготовку? Она может постоять за себя не хуже тебя, так отправь и её тоже!
Плечи и шея Шамиля напряглись, а сам он был похож на грозовую тучу, которая вот-вот разразится молниями. Впрочем, Рому несло так, что Ли не успевал даже рот открыть.
- Ты всегда ставил её в очерёдность, которая никогда не подвергалась опасности. Ты думаешь, что никто из нас этого не замечал? И даже когда Ольховски требовалась на передовой, никто из нас не отдавал приказы нарушить тот порядок, который ты установил! Дойдёшь своим умом, почему так происходило? А теперь ты отправляешь Этель в жопу к дьяволу, свято веря, что всё обойдётся? Тебе не кажется, что что-то явно изменилось с тех пор, когда она впервые с нами выходила на задания? Не кажется? Посмотри тогда на него, - Рома махнул рукой на Кая, - и...
Последние слова Ланга заглушил громкий хлопок дверью. Шамиль тенью вылетел за пределы комнаты, оставив после себя колоссальное напряжение. Я никогда не видела Ли таким... не знаю. Он был сам не свой. Обычно спокойный, сдержанный и скрытный, сегодня он казался взволнованным и потерянным. Я посмотрела на Кая, на лице которого отразилось искреннее непонимание. Что с ними со всеми происходит?
- Вдохновляющая речь, - холодно сказал Катара спустя минуту, - но ваши истерики мне нужны в последнюю очередь. Я в состоянии сам разобраться с внутренними стычками, и твоё заступничество мне ни к чему.
- Да пошёл ты, - беззлобно огрызнулся Рома и принялся вертеть манго в руках.
Я на секунду зажмурила глаза, и в то же время Кай уже вышел, естественно, ни с кем не попрощавшись. Я молча наблюдала за тем, как Рома по-прежнему вертит измученное манго, иногда сдавливая фрукт. Лоб мужчины нахмурился, а щёки смешно втянулись.
- Что? - Рома тряхнул головой и до хруста сжал кулак. - Считай, что я бы тоже сильно расстроился, пробей бы тебе кто-нибудь голову. Всё, а теперь проваливай.
Ланг махнул рукой в сторону двери. Замечательно: за то время, что я была здесь, я сказала пару предложений. Всё внимание перетянула на себя эта дурацкая перепалка между мужчинами. Впрочем, я заходила сюда больше убедиться, что Рома по-прежнему остался тем наглым и заносчивым человеком, усмешку с губ которого не сможет стереть сама смерть.
- До скорой встречи, неудачник, - бросила я через плечо.
- Береги задницу, неудачница, - полетело мне в спину.
***
Правое плечо тянет после тренировки. Я с силой зажимаю место ранения, чтобы унять мерзкий зуд. Софа советовала дать нагрузку плечу, но не предупреждала о таких раздражающих последствиях. Злясь на это, я быстро иду по широким коридорам Искры - так называется ряд этажей, отведённых для тренировки солдат. Их корпуса располагаются в сети подземных помещений, о которых рассказывал Ад. Я удачно лавирую между попадающимися солдатами, но не успеваю остановиться, когда на меня из-за угла выскакивает маленькая девочка. Она ударяется о мои ноги и невольно отшатывается, падая на пол. Я протягиваю ребёнку руку, и мы обе удивлённо друг друга рассматриваем. У девочки каштановые волосы чуть темнее моих и красивые большие глаза такого зелёного цвета, как трава после дождя.
- Прости, - вырывается у меня. Откуда вообще здесь ребёнок? - Ты не ушиблась?
Девочка хватает мою руку и быстро поднимается на ноги. В другой ладони она держит красную повязку с нарисованным созвездием. Я видела такую же повязку у Вита на приёмах. Это что-то типа отличительного знака высших чинов, который они показывают в особых случаях.
- Всё хорошо! - весело говорит девочка и задирает голову, чтобы заглянуть мне в глаза. - Что ты здесь делаешь?
Девочка принялась теребить края футболки, но так и не отвела взгляда. Её губы немного приоткрылись, как часто бывает у детей, а глаза наполнились любопытством. Девочка была одета в обычный спортивный костюм, очень похожий на вариант военной формы. Может, она такой же ребёнок, как и Ад? Но я не помню, чтобы он говорил, что и девочек записывают на службу.
- Ригель! - рявкнули за моей спиной, только я открыла рот.
Девочка надула губы, а я скорее обернулась. Меня буквально пожирали глаза того командира... пора бы узнать его имя. Он смотрел так, словно был готов оторвать мою голову. Даже после истории с пытками Грифа, которые устроил Кай, этот мужчина не был настолько радикально настроенным.
- Зачем ты убежала? - строго спросил он, не сводя с меня глаз.
- Папа, почему ты злишься? - девочка выбежала из-за моей спины и схватила отца за руку, потянув к себе. - Смотри, какая она красивая! Ты говорил, что девочкам нельзя носить форму, но почему она здесь?
После этого вопроса взгляд мужчины стал ещё злее. Кажется, он проклинал тот день, когда я родилась.
- Она просто заблудилась, Ригель, - постепенно голос мужчины смягчался, и он, наконец, посмотрел на дочь.
- Неправда! - надулась девочка. - Я вижу, что ты врёшь! Когда-нибудь я стану такой же, как ты и как она!
- Пойдём, - мужчина устало прикрыл глаза и поднял девочку на руки.
Одной ладонью она радостно махала мне на прощание, а другой обнимала отца за шею. Мужчина не оборачивался, но даже так я чувствовала на себе его тяжёлый взгляд. В раздумьях я почти не помнила, как добралась до нужной двери. Апартаменты Кая здесь были скромнее, чем в Содоме: всего один этаж, ха. Ад возился с музыкой в своей комнате и даже не обратил на меня внимания. Нацепив желтые очки и такие же жёлтые наушники, он остервенело тряс какую-то коробку, которая при этом жалобно хрипела. Конечно, я с радостью не задавалась вопросом, почему живу именно с Каем. Хотя, по словам Ада, он почти не бывает здесь - новая должность отнимает слишком много времени.
Завернувшись в полотенце после душа, я посмотрела на себя в зеркало. В память врезался взгляд этого командира. Тогда, в коридоре он смотрел на меня так же, как люди обычно смотрели на Кая и Итана: с бессильной злобой и страхом. С другой стороны, я не замечала за ним такого в прошлые встречи: в первый раз его взгляд был строгим и одновременно сожалеющим. Может, тогда он думал, что я жертва, а теперь видит во мне такого же монстра, как и в Кае? Я тихо выхожу из ванны, минуя свою дверь. Комната Кая здесь куда проще: одна постель, стол, заваленный бумагами разного размера и красками, и зеркало в полный рост рядом. Прикрыв дверь, всем телом ощущаю пустоту и холод. Крепче прижимая к себе промокшее полотенце, шагаю к столу и роюсь в красках. Найдя чёрный цвет, сажусь перед зеркалом. Пальцем провожу линию посередине лица. На левой части рисую кривую страшную ухмылку и закрашиваю полностью веки. Правую оставляю нетронутой. Смотря на отражение, я передумываю и дорисовываю на чистой части линию от глаза до середины щеки, словно дорожку от слёз. Да, художник из меня ещё хуже, чем хозяйка.
- Зачем ты это сделала?
Плечи вздрагивают, а правое снова начинает ныть. Я хватаюсь за него и пачкаю ключицы краской. Кай стоит в двух шагах от меня и смотрит как на полную идиотку.
- Я хотела нарисовать тебя, - подняв голову, тихо говорю я.
Мужчина выгибает бровь и смотрит на меня с насмешкой. Я не разделяю настроения Кая и снова поворачиваюсь к зеркалу.
- Как зовут того военного, который был рядом с тобой и Витом во время переворота?
- Вега Честертон, - Кай опустился за мою спину и потянулся к мокрым волосам. - Его род очень древний и почитаемый. Он и пару его верных людей чудом сбежали из Горда, чтобы отстоять справедливость на Севере. В честь его семьи на флаге этих земель есть звёзды. Это такая традиция в роду Честертонов: каждому члену даётся имя звезды или созвездия.
Мужчина рассыпал волосы по моим плечам и одёрнул от них руки. Я встретилась с его холодными глазами в отражении зеркала.
- Я наткнулась на его дочь, а потом и на самого Вегу.
- Уверен, для него встреча была безрадостной, - ухмыльнулся Кай. - Он старательно оберегает свою семью от военных дел. Сейчас обстановка накалилась, времени на родных у солдат стало меньше, вот родственники некоторых сами приходят сюда. Вега меньше всего хотел, чтобы кто-то из его близких пересёкся с нами, а раз ты наткнулась на его дочь, то...
Мужчина пожал плечами.
- И после этой встречи ты решила попусту растратить мои краски?
Я не могла объяснить, что хотела передать этим рисунком. Немного подождав, Кай поднялся и взял со стола ещё баночки и кисточку. Сев прямо перед зеркалом, мужчина легкими движениями наносил краску на лицо. Я придвинулась ближе и выглянула из-за его плеча.
- Я понимаю, что ты хотела сделать, - почти под конец работы начал Кай. - Тебе не хватило умений и цветов. Глупо делить мир только на белое и чёрное. Глупо делить мир на плохое и хорошее. Смысл не в том, какой мир по своей сути, смысл в том, как мы его воспринимаем.
Кай обернулся ко мне. На его правой щеке расположились сожжённые стволы деревьев. Мужчина закрыл глаз, и я увидела на веке красное солнце. Почва под деревьями была полна зияющих дыр и шипов. На левой же части лица царила ночь. На веке примостилась луна, и её холодный свет падал на щёку. Внизу по-прежнему чернели голые стволы, но сейчас они терялись на фоне тьмы. Что действительно привлекало внимание, так это рассыпанные по небосклону звёзды.
- Люди думают, будто свет - их помощник, который обнажает ту правду, что все жаждут узнать. На самом же деле он показывает мирскую грязь, вот и всё. Чем дольше смотришь, тем меньше видишь. Во мраке же сияет действительно то, чему суждено сиять от рождения. Это первозданная красота, которая открывается не всем. Это не значит, будто во мраке пейзаж, окружающий тебя днём, меняется.
Кай провёл кисточкой мне по губам, а его глаза потемнели. Он остро улыбнулся и закончил:
- Так устроен мир. Звёзды теряются на фоне людской злобы и алчности, но всё же находятся и те, кто способен разглядеть через завесу ненависти сущность некоторых неоднозначных вещей.
Я склонила голову к плечу. В глубине души зародилось мерзкое чувство, предвещающую близкую беду. В голове пролетели слова Ромы и сводки с границ. Я снова вспомнила Шамиля, который был сам не свой, и его излишнюю уверенность. Резко в сознании отчётливо прозвучали слова Кая, будто бы каждый раз во время близости я боюсь, что этот момент больше не настанет. У меня перехватило дыхание, и я испуганно заглянула Каю в глаза. На его лице отразилось замешательство, но я точно знала, что он чувствует меня. Одновременно мы подались навстречу друг другу. Я отчаянно хваталась за плечи Кая, оттягивая свитер и пачкая красками его фарфоровую кожу. Одной рукой мужчина с силой сжимал мою талию, а другой крепко держал затылок, не давая увернуться. Наш поцелуй был бешеным, неаккуратным и болезненным, но таким жизненно необходимым и искренним, что сердце пропускало череду ударов. Полотенце давно спало, и Кай оставлял неровные линии цветов на моём теле, изучая каждый его изгиб. Я хотела больше: больше мужчины, больше его обжигающего холода, больше болезненных поцелуев, от которых остаются синяки и кровоточат губы. Но я знала, что этому скоро придёт конец, и только схватила Кая за руку, когда он стремительно поднялся на ноги.
- Никита как-то сказал, - я не узнала своего голоса: он был металлическим и до жути уверенным, - что ты всегда понимал всё, раньше остальных. Во мне ты увидел своего соперника, а значит, я достойный противник не только тебе. Я передумала: я больше не хочу быть такой, как вы. Я хочу быть чем-то большим. Я изменю реальность, и впредь люди перестанут видеть чудовищ в тех, кто ими не является.