ЭПИЛОГ.
- Я считаю, что ты и здесь будешь только путаться под ногами.
Хорсен стоит в шаге от меня и обводит недовольным взглядом моё лицо. На фоне белой формы его шрам кажется темнее и придаёт лицу жёсткости. Я смотрю в удивительно красивые серые глаза Павла и не могу отделаться от чувства, будто я их уже видела.
- Вы грубы оттого, что ведёте многолетнюю войну, или оттого, что одиноки? - беззлобно спрашиваю я.
Павел смотрит на меня с секунду и устало вздыхает. Он проводит рукой по седеющему ёжику волос и останавливает её на шраме.
- Думаешь, я стану откровенничать с марионеткой? - в приказном тоне сказал Павел.
Я искоса посмотрела на мужчину. Его взгляд скользил между деревьями вверх по реке, в том направлении, где был Горд. Губы Хорсена изредка искажались, как при судорогах, а кадык беспокойно ходил вверх-вниз.
- Если вы недовольны властью на Севере, почему сразу не выбрали Юг?
Павел повернул голову, а его лицо на секунду всё покрылось морщинами. В глазах отразилось открытое нежелание, словно мужчина что-то старательно скрывал. Может, это просто вошло в привычку - ненавидеть Кая и всех, кто рядом с ним? Может, это просто внешнее выражение тех эмоций, за которые легче спрятаться, чем объяснять то, что на самом деле думаешь? Ведь Павел - верный товарищ Вита, а последний - один из немногих, кто не боится открыто поддерживать Кая. Не просто же так между Хорсеном и Ривинсоном крепкая как партнёрская, так и дружеская связь. Стал бы Павел больше десяти лет терпеть Кая, только чтобы выступать на одной стороне с Витом? Сомневаюсь.
- Мне кажется, что вы не из тех, кто идёт у кого-то на поводу, тем более если этот кто-то - действительно такой жуткий монстр, каким все представляют Кая.
- Почему ты думаешь, будто я не считаю его таковым? - отчеканил Павел. - Я не раз открыто говорил об этом.
- Говорить - это одно, но вы же на его стороне, правда? Мне кажется, вы бы не стали служить под началом Кая, если бы в глубине души действительно видели в нём чудовище.
Хорсен только хмыкнул. Я поправила ремень автомата и уже хотела уйти, как мужчина сказал:
- Из-за Делона я был разлучён со своей семьёй. До трагедии я служил в разведке Пандоры. В одном деле Нил выставил меня предателем, и только благодаря ходатайству некоторых особ мне удалось избежать несправедливого наказания. Я не успел объясниться с женой, и она до сих пор думает, будто я перебежчик. Наверное, она никогда не говорила обо мне сыну. Я покинул Горд и отправился к границам, навсегда забыв о карьере и семье. Когда начался весь ужас, последующие события позволили мне восстановиться в звании. Теперь у меня есть возможность отомстить Делону за обман, а может даже встретиться с семьёй. Поэтому я сейчас здесь.
- Учитывая мрак дней трагедии, вы уверены, что ваши близкие...
- Да, - перебил меня Хорсен. - Не хочется признавать, но в некотором смысле ты права. Я не стал бы идти за Каем, будь он тем, кем его принято считать. Тем не менее из всей четвёрки к нему я отношусь хуже всех. Но я часто обращался к Ли за помощью, и он смог достать сведения о моей семье. Они всё также живут в Горде - мать и сын, вдвоём под её фамилией Гарднер.
Павел крепко так сжал зубы, что даже у меня свело скулы.
- Жаль только, - процедил Хорсен, - что они в неведении, да и сын пошёл в наёмники. Нет ничего хуже формировать отряды Севера и думать, что один из моих солдат убьёт моего же сына.
Я вполуха слушала последние слова Павла. Странно: Гарднер - такая знакомая фамилия. Я нахмурилась: я не помню, чтобы в моём наборе был кто-то с такой красивой фамилией. Где я могла её слышать?
- Леон! - я стукнула себя по лбу.
Хорсен побледнел и почти слился с формой.
- Что ты сказала?
- Леон Гарднер, - повторила я. - В Академии мы были знакомы. У него такие же красивые графитовые глаза, как и у вас.
Павел не успел ничего ответить, так как раздался взрыв. Со стороны Горда повалил дым, а солдаты Севера оживились среди деревьев. Этот отряд - один из четырёх, окружавших столицу на случай, если всё пойдёт совсем не по плану. Голова сразу же наполнилась приказами с разных сторон: я узнала тягучий голос Шамиля и плавный, словно мелодия, Итана. Кая среди них не было.
- Это разве входило в план? - я смотрю на клубы дыма.
- Нет, совсем нет, - бросил Павел и двинулся к солдатам. - Живо расформируйтесь по территории. Они нас ждали. Готовьтесь к бою. Цид, за мной.
Мы спустились в низину и укрылись под огромными корнями многолетнего дуба. В миг повисла такая тишина, что можно было расслышать крики людей Горда.
- Вот они, - одними губами прошептал Павел.
Солдаты были в чёрно, но я не разглядела блеск змеи. Вместо неё в глаза бросались алые жилеты и чернота. Крепче сжав оружие, я лихорадочно думала: тёмная форма? На снегу? Либо они полные идиоты, либо они очень уверены в силах. Им не нужен эффект неожиданности, так как они уже знают о своей победе.
- Это не наёмники и не обычные солдаты Делона, - Павел передавал данные, и в его голосе проскользнуло беспокойство. - Здесь Серова, повторяю, здесь Серова. Они нас ждали.
Перед военными снег таял, а почва чернела. Огонь полз впереди солдат, расчищая им дорогу и выдавая форму Севера. Мои глаза бегали по стройным шеренгам, но я всё не могла найти Серову. Где же она?
- Отступаем, повторяю, отступаем.
Но куда? К Горду, где нас встретят наёмники? Они зашли к нам в тыл незаметно, а это значит ни приборы, ни люди, оставленные специально для этого, их не заметили, а последние уже мертвы. Солдаты белыми пятнами передвигались по снегу, которого теперь оставалось всего ничего. Мы отступали к реке: местность была холмистой, и сейчас мы оказались прямо на ничем не защищённом склоне.
- Поднять оружие! - рыкнул Павел.
Солдаты сменялись: когда последние ряды бежали, первые их прикрывали огнём, и наоборот. Но вражеские силы не открывали стрельбу в ответ. Они всё наступали и наступали - не было слышно даже приказов. Только огонь становился всё ярче и быстрее, почти догоняя солдат Севера. Я бежала за Павлом и как могла приглядывалась. В чём дело, почему выпущено столько пуль, но ни один солдат не упал на землю? Я остановилась всего на секунду и успела разглядеть: очертания военных смазывались, чем ближе они подходили. Это происходило из-за циркуляции воздуха прямо перед ними. Марта создавала им неуязвимую воздушную защиту, которая не пропускала пули. Я обернулась к реке: солдаты бежали к ней, но как только первый из них ступил в воду, она вспыхнула. Невозможно. Даже если они готовились к нашему приходу, надо непрерывно сбрасывать что-то в реку, чтобы постоянно был слой воспламеняющегося вещества. Огонь полыхал так, что слепило глаза. Вот теперь солдаты Делона вскинули оружие и начали стрельбу. Передо мной проносились кадры, словно в кино: это даже не походило на бой, это был обычный убой животных, в роли которых сегодня выступили войска Севера. Возможности бежать не представлялось. Я обернулась на крик: солдата отбросило по пояс в реку, и он пытался выползти на берег и потушить горящие ноги. Я бросилась к нему, как лицо обожгло огненной волной. На месте солдата в миг оказались обугленные кости, и я в ужасе отшатнулась. Где-то рядом слышался вой Павла:
- Живо в реку, уходите под воду! Горит только верхний слой!
Повернувшись, я различила в глазах Хорсена сомнение, но это был единственный шанс на спасение. Солдаты прыгали в реку, но некоторые от испуга всплывали раньше времени, и тогда их охватывало пламя. Но если бы они не вынырнули, задохнулись бы в толщине ледяной воды. Павел схватил меня за плечо и почти сбросил в реку, но в ту же секунду его ноги вспыхнули, как спички. Вражеские солдаты бежали на нас стеной, и я выставила автомат вперёд, пустив очередь. Пули не просто замерли в воздухе - они с невероятной отдачей полетели обратно. Я прокусила губу, когда мне обожгло бок. Павел катался по прожжённой почве не в силах потушить огонь. Где же Серова, где она? Я вновь подняла оружие, но меня оглушил удар в лицо. Я рухнула, а нечеловеческое давление воздуха вжимало мою голову в почву. Земля попадала в нос и рот, и я буквально задыхалась ею. Так же резко, как всё началось, сильные руки оторвали меня от земли и заставили встать. Я тяжело дышала и отплёвывалась грязью. Передо мной в мерцающей белой форме стояла Марта. Сейчас при свете дня я разглядела множество рубцов на её лице: все они были ровными, одинаковыми и глубокими, словно кто-то вымерял каждый по линейке. Волосы на голове заметно поредели, а ярко-красные губы потеряли свою правильную форму, став искажёнными.
- И снова ты, - сладко пропела Марта, и её голубые глаза наполнились неподдельной злобой. - Сколько раз придётся тебя убивать, чтобы ты наконец сдохла?
- Ты уж постарайся.
Я сплюнула грязь в лицо Серовой и с силой ударила затылком о грудь того, кто меня держал. Марта заревела, а я продолжала брыкаться. Эта идиотка так ослеплена мной, что совсем позабыла о Павле. Воспользовавшись ситуацией, Хорсен распорол ножом ноги солдат, которые прижимали его к земле, оттолкнулся кровоточащими конечностями и свалился в пламя реки.
- Ах ты дрянь! - Марта набросилась на меня.
Девушка била моё лицо, а солдат крепко держал тело, не давая мне осесть на землю. Обжигающие удары напоминали огонь, к помощи которого Марта так любила прибегать - не забыла и сейчас. Серова схватила меня за волосы и потащила с пламенной стене.
- Не только моему лицу придётся страдать, - прошипела Марта, толкая моё тело в огонь.
Я упёрлась пятками в землю и брыкалась. Воздуха резко перестало хватать, и я почти упала в пламя, пока не раздалось отрезвляющее:
- Отставить.
Марта сильнее стянула мои волосы, но толкать в огонь перестала. Я с трудом открыла глаза, чтобы найти того, кто говорил. Ростом с Кая и держится похоже: холодно и властно. Тёмно-алые волосы спадали на лицо, и мужчина чуть откидывал голову, чтобы их убрать. Фиолетовые глаза мельком скользнули по мне и вернулись к Марте.
- Это та девушка, которую Катара оставил в живых? - спросил мужчина, остановившись перед нами.
- Да, - резко ответила Серова. - Она...
Звонкая пощёчина быстро заткнула девушку. Я уставилась на руку мужчины, которая наполовину состояла из металла и которая так легко сжала лицо Серовой.
- Не смей отходить от моих приказов, - бросил мужчина и оттолкнул Марту от себя.
Девушка отпустила меня и отступила за спину. Я настороженно смотрела на мужчину, который теперь переключился на мою персону. Я не могла отвести глаз от выведенных клыков по линии подбородка и скул. Это, да и вся внешность мужчины абсолютно сбивала с толку и заставляла страх циркулировать по венам. Кто он такой? Его форма была такой же, как и у остальных солдат: чёрная основа и тяжёлый алый жилет. Правда, на его плече, в отличие от других, была нарисована золотая птица. Мужчина подошёл ко мне вплотную и занёс руку. Я только вскинула голову и неожиданно для себя прищурилась от светлого неба. Удара так и не последовало.
- Сейчас она мне не нужна, - бросил мужчина.
Воздух вокруг меня пропал, и я потеряла сознание.
***
Я очнулась в стеклянной камере. Тело ныло, а кожа на лице неприятно стягивалась. Вокруг меня была рассыпана земля, а белая форма превратилась из-за этого в серую. Я повернула голову, и оттого она рассыпалась осколками боли. Только одна из стен была прозрачной: та, которая позади меня. В соседней камере посередине стояло операционное кресло. Мужчина на нём был без сознания, а от его тела к потолку шли десятки металлических проволок. Я не могла разглядеть лица лежащего, зато сразу узнала того, кто стоял рядом. Алые волосы горели ярче в искусственном свете, а фиолетовые глаза внимательно следили за оборудованием. Жилета не было, и я разглядела на груди формы очередную золотую птицу, которая закрывала своё тело крылом.
Послышался скрежет, и одна из стен раздвинулась. В проёме возникла хрупкая фигура, и, когда она сделала шаг вперёд, я узнала в ней Нину. Пепельные волосы были собраны в высокий хвост и как будто стягивали всю кожу лица: скулы и нос девушки заострились, придавая ей хищнический оскал. Глаза цвета чёрного кофе встретились с моими.
- Вставай, - стальным голосом проронила Миник, и моё сознание немного пошатнулось.
Независимо от моей воли, ноги подняли меня в воздух и понесли вслед за девушкой. Под влиянием гипноза я не замечала, где иду. Опомнилась я только тогда, когда оказалась в помещении с непонятными свисающими с потолка шлангами.
- Прими душ и переоденься. У тебя три минуты, - проронила Нина и привалилась спиной к дверному косяку.
Форма упала на пол, и ледяные потоки воды нещадно захлестали по коже. Сжав плотнее зубы, я, подчиняясь чужой воле, натянула на своё посиневшее тело лёгкий костюм: футболку и широкие брюки по икры. Я прищурилась, и Нина встрепенулась:
- Без фокусов, иначе вовсе лишу тебя разума.
Девушка долго не сводила с меня взгляда, и казалось, будто она борется с желанием что-то сказать. С одной стороны, Нина держалась легко и беспечно, как и на Ингениуме. С другой, её зубы так сильно сжимались и выдавали скулы, что складывалось впечатление, будто каждое действие она совершает через силу. Мои босые мокрые ноги громко шлёпали полу. Я не знала, сколько и куда мы шли. Перед глазами не было чёткой картинки, но вскоре мой взгляд сфокусировался на стальной двери. Холодный кафельный пол жёг босые ноги, а тело дрожало от прохлады коридора.
- Вперёд, тебя ждут, - проронила Нина.
Тело снова подчинялось мне, и я, не спеша открывать дверь, обернулась на девушку. Под её глазами пролегли тёмные круги, а форма кутала фигуру до самого подбородка. У меня возникла навязчивая мысль, что Нине есть что скрывать под плотной одеждой, но я не стала что-либо говорить. Не встречаясь со мной взглядом, Миник жёстко сказала:
- Открой.
Не желая этого, я потянулась к дверной ручке и вошла. Это оказался со вкусом обставленный просторный кабинет. За широким столом расположилась пара мужчин, а на креслах в центре сидели Линге и Косперски. Белый цвет стен слепил глаза, и я прищурилась, не спеша делать шаг вперёд.
- О, дорогая Этель! - Джин оторвался от позолоченной чашки и облизал губы. - С возвращением!
Я не могла разобраться в своих чувствах, но, к моему глубочайшему удивлению, мне было слишком спокойно. Может, они опоили меня антидепрессантами? Я чуть откинула голову и молчала. Джин поправил очки и встал:
- Проходите, что же вы заставляете людей ждать, - поторопил профессор. - Нам ещё столько нужно успеть.
Я не двинулась с места. Кто-то вошёл в кабинет, и открытая дверь подтолкнула меня в спину. Снова этот с фиолетовыми глазами. Смотрит на меня, словно учёный на детали будущего изобретения.
- Что ж, все в сборе! - Линге быстро переключил внимание с меня на вошедшего. - Прошу к столу.
Тяжесть металла хорошо чувствовалась через тонкую ткань футболки. Мужчина, смахнув алые волосы со лба, ненавязчиво подталкивал меня к центру комнаты, и мы одновременно опустились в кресла напротив Линге и Косперски.
- К сожалению, осталось совсем мало времени на беседу, - удручённо сказал Джин и отпил из кружки. - Для начала разберёмся с вашими вопросами, они наверняка у вас имеются.
Линге снял очки и потянулся к салфетке в ожидании моего ответа. Я наблюдала за его движениями, а потом посмотрела на Никиту. Он держался спокойно и отстранённо. В его глазах цвета не сменяли друг друга, как это бывало в напряжённые моменты, на губы легла расслабленная полуулыбка. Интересно, кто же всё-таки прав, Итан или Кор: Никита враг или друг?
- Кто этот человек? - я наклонила голову к незнакомцу, который вообще не обращал на нас внимания, перелистывая какие-то бумаги.
- Задаёте стратегически важные вопросы, учёба в Академии не прошла мимо вас, - улыбнулся Джин. - Это Дэй Хига, союзник Юга. Вас впечатлила подготовка его войск?
- Не заметила её на фоне сил Серовой, - я пожала плечами.
Лицо Линге дрогнуло, но тихая усмешка Дэя вернуло ему прежнюю безмятежность.
- Её самодурство значительно затрудняет мою работу, - сказал Хига и потянулся к кружке.
Я искоса разглядывала мужчину. Удивительно: он критикует главные силы своего союзника в моём присутствии. Между бровями Линге пролегла глубокая морщина, но Джин не решился ничего возразить. Интересно. Что же это за союзник, которого боятся? Раздался тихий скрежет, когда металлические пальцы подняли фарфоровую кружку. У Дэя только руки такие или всё тело? Да и сам его голос странный: звучный, словно обработанная до идеала запись.
- И это все ваши вопросы? - вновь сказал Линге. - Вы не поинтересуетесь о вашей дальнейшей судьбе? Или о судьбе тех, с кем пришли?
Я потупила глаза в стол и молчала.
- Жаль, что господин Меркулов не в том состоянии, которое помогло бы нам вас разговорить, - продолжал Джин.
Кор? Меня пробил холодный пот: тот мужчина в соседней камере. Это Меркулов. А остальные? Сколько прошло времени с разгрома нашего отряда?
- Вы хорошо контролируете эмоции, - заметил Линге. - И всё же мне жаль, что Академия потеряла такого наёмника, как вы. Как всё иронично выходит: судьба мотает вас из стороны в сторону, заводя под флаг предателей и бросая обратно к нашим ногам. С одной стороны, вы позор для змеи Академии, который хочется скорее стереть, с другой - шанс для Юга. Как бы мне ни хотелось подписаться под вашим расстрелом, я уничтожу вас по-другому и перед этим вы ещё пронесёте долгую службу под моим началом.
- Зачем вам вся эта война? - спросила я. - Чего вы хотите? Разве вы не видите, как власть ускользает из ваших рук?
- На Севере рассказывают подобные сказки? - рассмеялся Линге, и его плечи истерично задёргались. - Этель, всё как раз наоборот. Это власти Севера теряют преимущество в этой войне, и тот факт, что господин Катара теперь занял главный пост их земель, играет мне как нельзя на руку. Что он проповедует, когда каждый солдат под его властью молится о скорой смерти Кая? Вы правда думаете, что я не смогу справиться с тем, кого сам же создал?
- Пятнадцать лет назад не смогли, - я считаю свои вздохи и по-прежнему пялюсь в стол.
- Пятнадцать лет назад, - подал голос один из мужчин за столом, - мы позволили Линге отступить. Сейчас совершенно другая ситуация, и в этот раз мы не намерены пассивно наблюдать со стороны. Война скоро закончится, но перед этим на поле боя столкнуться такие силы, рядом с которыми способности Катара покажутся пылью.
- Не торопитесь с такими заявлениями, - глумясь, вставил Дэй.
Второй раз на замечание Хига никто не посмел возразить.
- И что же вы хотите со мной сделать? - дёрнув плечом, наконец спросила я.
- Для начала разыграть представление, - Линге забросил ногу на ногу и откинулся на спинку кресла. - Далее вы вряд ли запомните события, так что я не собираюсь тратить время на объяснения. Видите ли: это игра в монстров. На Севере чудовищем выставляют меня, на Юге - господина Катара и остальных щенков с удивительными способностями. Даже госпожа Ольховски не раскрывает в полной мере свой потенциал и впустую растрачивает те силы, которые я ей подарил. Удручающее зрелище моих многолетних трудов. Сколько бы кто ни говорил, но я не повинен в тех грехах, которые на меня сваливают. У меня есть неоспоримое доказательство - господин Косперски. Я открыт перед Никитой с его детства, он как никто лучше знает положение дел, и, как вы видите, он ничем не скован. Если Север правдив в своих заявлениях, то почему человек, который видит ложь, до сих пор не ушёл от меня? Более того Косперски во многом сам планирует все операции, направленные против заговоров Севера. Думаете, он бы не встал на защиту своих друзей детства, будь они действительно правы?
- Очень трогательно, но есть ли у вас что-то или кто-то ещё, кроме Косперски? - я встретилась глазами с Никитой. - Что может быть ненадёжнее человеческого слова и человеческой верности?
- Помните, что под эту категорию попадаете вы и ваша липовая преданность Северу, которую я сотру в считанные секунды, - потеряв на миг самообладание, рявкнул Линге.
Слюна брызнула Джину на воротник, а руки до скрипа сжали подлокотники кресла. Глаза профессора на секунду вспыхнули, и я узнала в этом пламени отражение безумства. Такой же блеск я видела во взгляде психа в Аросе.
- Пора начинать, - нарушил тишину Никита и встал. - Что вы можете сказать?
Последние слова предназначались Хига. Дэй бросил бумаги на стол и встал следом за Косперски.
- Меркулов не представляет для меня интереса, - только и сказал мужчина, выйдя первым.
Что он с ним сделал? Я обернулась на дверь, но в проёме уже была Нина. Тело вновь отказалось от моей воли, неся меня туда, куда угодно Миник. Здесь было сыро и темно: скудный свет пробивался сквозь решётку сверху. Где-то вдалеке слышался гул, и я не могла разобрать, люди это или техника. Привыкнув к мраку, я заметила очертания человека.
- Кор, - я узнала его, подойдя ближе.
Лицо Меркулова было обескровлено, а губы почернели. Волосы на висках сбрили, и на коже виднелись свежие рубцы. Такая же футболка, как и на мне, была порвана на груди. Из дыр виднелись трубки, воткнутые в тело мужчины. Глядя на Меркулова, я схватилась за бок. Как я могла не заметить: в том месте на боку, которое задела пуля, сверкала штанга. Металл был одинакового качества, как и на руках Хига. Я коснулась штанги, и она замерцала, рассекая мрак помещения.
- Не трогай это, - прохрипел Меркулов и схватил мою руку.
В ту же секунду тело пронзила такая боль, что я согнулась по полам. Горло душили спазмы, и меня тошнило желчью. Я зашлась кашлем, упав на пол и содрав левую щёку о неровный камень. Приступ длился около двух минут, за которые я почти выплюнула внутренние органы наружу. Я с трудом поднялась на колени. Кор тяжело дышал и смотрел на меня. На его левом глазу образовалось бельмо, и мужчина мучительно щурился.
- Что случилось? - выдавила я из себя и снова легла на пол.
- Расчёты Шамиля в первый раз оказались неверными, - Кор слабо улыбнулся и положил руку мне на плечо.
Я вспомнила утро в лесном особняке, когда за мной приехал Ли. Тогда на кухне Софа спряталась за надёжную спину Меркулова, а он тепло обнял её в ответ. «Меркулов не представляет для меня интереса», - сказал Дэй. Они теперь его убьют?
- Твои силы... - начала я.
- Не могу ничего сделать, - опередил меня Кор. - Они что-то сделали с моим телом, не могу...
Меркулов схватился за горло и покачал головой. Собравшись с силами, он продолжил:
- Ещё не конец. Итан где-то рядом. Самое худшее только впереди. Мы станем приманкой.
Я поймала взгляд Кора и убедилась, что он и сам не верит в сказанное. Они не придут. Меркулов ничего не сказал о Кае, но я не хочу спрашивать. Ни он, ни Итан, ни Шамиль не станут вновь идти напролом, и ради чего? Спасения двух людей? Горд полон солдат и мирных жителей, а сегодняшнее дело не предполагало такие жертвы. Момент упущен: Вит и Кай хотели вмешаться в выступление, а не идти в лобовую войсками на войска. Тем более проникнуть в лабораторию под Академией сейчас точно не удастся. Всё оборвалось на корню. Но почему? Не может быть, чтобы Делон и Линге настолько просчитали шаги, точно нет. Кто-то предал Север, рассказав о предстоящем деле.
- Крыски жмутся друг к другу?
Марта в сопровождении двух солдат Хига стояла в дверном проёме. Прежде, чем дверь задвинулась, я встретилась взглядом с Ниной. Её глаза всего на секунду показали ту ненависть, которую я видела на экзамене и которая была направлена на Серову. Нина быстро отвернулась, и двери сомкнулись.
- Вы представляете очень жалкое зрелище, - цокнула Марта, и я почувствовала приторный запах её духов. Меня снова затошнило. - Ползите в центр комнаты, пора выступать.
Кор тяжело вздохнул и встал на дрожащие ноги. Я шла впритык за его спиной, чтобы успеть поймать мужчину, если его тело подведёт. Марка скривилась, но ничего не сказала. Пол загудел и начал поднимать нас вверх. Решётки раздвигались, и природный свет ужасно бил по глазам. Одежда совсем не защищала от холода, и я сразу же промёрзла на зимнем ветру. Поток воздуха ударил мне в ноги, и я вновь рухнула на колени. То же самое произошло и с Кором.
- А вот и они, - словно в продолжение какой-то речи сказал Линге.
Его голос прокатился над толпой, и я с ужасом оглянулась. Забавно: это была та самая центральна площадь Горда, где люди кричали на меня «ведьма». Она оказалась заполнена простыми гражданами вперемешку с солдатами. Толпа была такой плотной, что я не видела асфальта под её ногами. Люди, не попавшие на площадь, заполняли уходящие от неё улицы. Уже смеркалось, и с соседних зданий бил мощный столп света от прожекторов. Я тяжело дышала и всё вертела головой. На помосте перед толпой были только я, Кор и Марта. Я искала глазами Линге, но всё тщетно. Ха, он здо́рово боится, раз выступает не лично.
- Почему они не связаны? - выкрикнул кто-то из толпы.
Марта взмахнула рукой, и к помосту с разных сторон площади побежали ручейки воды. Змеясь, они кружились вокруг Серовой, а потом набросились на нас. Схватив запястья, вода становилась плотнее. Она стягивала руки за спиной и стремительно замерзала. Я не сдержала крика, когда лёд прожёг кожу и чудовищно сдавил кости. Мне казалось, что замерзает не только вода, но и моя кровь в скованных местах. Толпа беспокойно зашепталась, а откуда-то раздались восхищённые возгласы. На удивление, во мне крепла злость, и я вскинула голову. Я ждала продолжение речи Линге, но её не последовало. Ну и что дальше? Тишина на площади нарушалась редкими выкриками из толпы. Я пригляделась к людям: военные казались озлобленными, а вот мирные жители не скрывали страха. Они с волнением смотрели на помост, некоторые пробивались в конец, чтобы быть подальше от нас.
- И что же дальше? - заорала я.
Стало так тихо, что можно было расслышать свист ветра. Я почувствовала, как Марта подалась ко мне.
- Заткнёшь мне рот? Но вам же нечего скрывать, разве не так? - рявкнула я.
Серова остановилась. Её губы опустились вниз, словно она с трудом сдерживала ругательства. Мои щёки вспыхнули от злости. Эти люди даже не знают, как реагировать на представление. Они могут стать расходным материалом, если Линге думает, что Кай действительно заявится так в открытую, только чтобы спасти нас. Как же плохо он его знает.
- Что вы смотрите на нас? - я обернулась к толпе. - Вы понятия не имеете, кто мы и что сделали. Или нет? Повторите мне мой приговор, а то я опоздала на его оглашение.
- Ты предала Академию и подставила своих товарищей под удар.
Молодой парень с перевязанной головой стоял в первом ряду и показывал на меня рукой.
- Я помню тебя и то, как тебя слушались тени, - продолжал он.
- Они слушались не меня, а Кая Катара, о которого так боятся власти Юга, - огрызнулась я. - Вы даже не знаете, кто ваш враг.
- Зато ты многое узнала в его постели! - крикнули из середины.
Я ухмыльнулась. Меня должны держать на прицеле, чтобы обезвредить в случае чего, так почему сейчас никто не вмешивается? Сколько они позволят мне говорить? Марта заметно нервничала позади, но ничего не делала. Интересно. Я мельком взглянула на Кора и на секунду растерялась. Он горделиво улыбался, завалившись на бок и силясь держать глаза открытыми.
- А вас не напрягает тот факт, что я вообще туда попала? - я вскинула голову и выпрямила плечи. - Меня зовут Этель Цид, и Кай Катара оставил меня в живых вопреки всем рассказам о его грехах. Я служила верно под знаменем змеи, пока меня не начали подозревать в том, чего я не совершала. И тот человек, который должен различать ложь, именно в ней меня и обвинил. Здесь на Юге вы существуете в вечном страхе и даже не подозреваете, как свободно и легко живут люди на Севере под началом «ужасных монстров», по словам вашего многоуважаемого профессора.
Лёд начал сильнее сдавливать мои руки. Я сжала зубы, только больше злясь:
- Те люди, которых вас учат ненавидеть, стали великими не благодаря силе, подаренной профессором. Они стали таковыми благодаря своему уму, заслужив авторитет среди солдат и верхушки власти. Они доказали на деле свою гениальность и могущество, а не пустыми словами, как это делает Линге. Они никогда не прятались за спинами подчинённых, как прячется профессор за спинами наёмников. И если вы до сих пор верите, что солдаты Делона действительно призваны для того, чтобы защищать, то вы не больше, чем кучка идиотов.
Я почувствовала, а не услышала, хруст левого запястья. Я закричала, а толпа начала стремительно отступать от помоста. На глазах выступили слёзы, и я не сразу увидела тьму, обнявшую меня. Я обернулась, но Марты уже здесь не было. Всё-таки они думают, что он придёт. Я посмотрела на людей, среди которых нарастала паника. Они толкались, пятясь от помоста, а солдаты, наоборот, спешили к нему. Кор попытался подняться на ноги, но ничего не вышло. Туман клубился возле нас, но пока не бросался на людей. Я глубоко вдыхала мрак, позволяя ему течь вместе с моей кровью. Я чувствовала его бессилие и спокойствие, боль и отраду. Кай сходил с ума, и я понимала его безумие. Он не придёт, потому что он не герой. Он не станет подставлять сотню человек ради одного. Это неразумно. Это глупо. Это жертва, которую он так не любит. Он сделает всё по-другому, но он не выступит сейчас. Они его только разозлят, но не спровоцируют.
- Он не придёт, - тихо сказала я, а потом закричала, срывая голос. - Не придёт, слышите!
В эту же секунду в прожектора ударили молнии, и площадь поглотили сумерки. Платформа под нами стала опускаться, а Кор завалился на меня. Его губы покрылись пеной, и он тяжело дышал. Что же делать? Лёд в мгновение превратился в воду, и я поскользнулась, пытаясь подняться.
- Ты, - рыча, на меня бросилась Марта.
Я втянула голову в плечи, но Серова не успела добраться до моего лица. Её тело с противным хрустом влетело в стену от удара Дэя. Я в ужасе уставилась на руки Хига, которые потянулись к моей шее. Мужчина легко оторвал моё тело от пола и, сделав пару шагов, вдавил его в стену.
- Почему Катара оставил тебя в живых? - спросил Дэй.
Его фиолетовые глаза были так близко ко мне, что я заметила их неспешное движение. Зрачки медленно шли, словно стрелка на механических часах.
- Не он, - Дэй надавил на шею, и я с трудом договорила, - а его силы.
Хига опустил меня на пол, но всё ещё держал за шею. Я взглянула на Кора, который свернулся калачиком. Марта без сознания лежала у противоположно стены, и так вышло, что в дееспособном состоянии были только я и Дэй.
- Что вы сделали с ним? - я попыталась подойти к Меркулову, но Хига снова сжал мою шею.
- Отобрал его силы, а без них он умрёт, - ответил Дэй, скользнув по Кору взглядом.
Я дёрнулась, и Хига почти сомкнул руку на моей шее. Целой рукой я вцепилась в его металлическое запястье.
- Ты сможешь ему помочь в том случае, если убьёшь.
- Из всех присутствующих он последний, кто заслуживает смерти, - выдавила я на последнем воздухе.
Дэй резко повернул голову ко мне, отпустив мою шею. Его лицо изменилось, а в глазах мелькнуло понимание. Но, когда двери раздвинулись, он вернул себе самообладание.
- Ты сказал, что она чиста! - взревел влетевший Линге.
- Так и есть, - бесстрастно ответил Хига.
- Как тогда она связалась с ним?! - гневно продолжал профессор. - Они перекрыли наши каналы связи и сняли всех снайперов! Её бред снимали и транслировали в других городах!
Джин бросился ко мне, но Дэй преградил ему путь:
- Не забывайте обязанности сторон и держите себя в руках, господин Линге, - всё также бесстрастно сказал Хига. - Себя и своих подчинённых, если дорожите их жизнью. Вы гарантировали мне целостность материала, а это, - Дэй схватил меня за левую руку, показывая запястье, - выходит за рамки допустимого.
Материал? У меня перехватило дыхание. Двери раздвинулись, и двое солдат волоком потащили Кора по полу. Не подумав, я шагнула к нему, и Дэй резко сжал сломанное запястье, выворачивая его. Я схватилась за его плечо, из последних сил сдерживая крик.
- Уведите её, - в приказном тоне обратился Хига к Линге. - И потрудитесь мне объяснить некоторые моменты.
Моя камера не пустела. Я с ужасом прислонилась спиной к стеклу.
- Здравствуй, Этель.
Мама стояла посреди камеры. Такая же безупречная в безупречном костюме, с безупречным макияжем и безупречной укладкой. Её карие глаза потемнели и обрели жёсткость. Губы украшала вежливая, но холодная улыбка, которая стала чуть шире после её слов.
- Почему ты смотришь на меня, как на чужую? - мама сделала шаг ко мне, поправив выбившуюся прядь волос.
- Тебя тоже здесь держат? - выдавила я, оглядывая женщину с ног до головы.
- Нет, - мама скривилась от отвращения и снисходительно посмотрела на меня. - Всё, что с тобой произошло, меня не касается. Тебе исполнилось 18, ты не под моей ответственностью. Как только ко мне пришли представители господина Линге, я написала отказ от тебя и провела процедуру разрыва связей.
Мама цинично улыбнулась, а я прищурилась. Звучит как заученный текст. Но меня успокаивает то, что мама никак не похожа на пленницу: её внешний вид говорит сам за себя.
- Тебе не сделают больно?
- Я высококвалифицированный специалист, у меня огромный опыт в постройке укреплений военного времени, - резко начала женщина и гордо вздёрнула подбородок. - Я выбрала своё место в этой стране и останусь ему верна. Я нужна господину Линге и приношу ему огромную пользу, так что странно было бы причинять мне боль. Мы не в средневековье, когда пытки стояли в почёте.
Раздался писк, словно разом придавило сотню мышей. Мама сразу же изменилась в лице и бросилась ко мне.
- У нас есть окно в три минуты, - женщина крепко прижала моё тело к своему, и я глубоко вдохнула запах роз и крепкого кофе. - Мне приходится разыгрывать этот спектакль, чтобы поддерживать роль циничной матери.
Мама обхватила моё лицо руками и заботливо гладила щёки, на которых уже проступили синяки. Внутри меня всё перемешалось, и я не могла собраться с мыслями.
- Я знаю, что ты ничего не понимаешь, - быстро начала женщина. - Не трать время на вопросы. Перед тем, как пришли люди Линге, один человек связался со мной и объяснил, что следует делать, чтобы на время сохранить себе жизнь и не дать им возможность манипулировать тобой. Я прошла эту глупую процедуру разрыва связей, ха-ха. Как будто мать легко может забыть своего ребёнка после дешёвых психологических и юридических махинаций.
Мама изящно взмахнула рукой и бросила взгляд на часы. Её идеальные брови нахмурились, а губы дрогнули.
- Я знаю, что ты пошла в Академию ради меня. Но я также знаю, что больше мысли о моём спасении тебе нравился бег по лезвию ножа. Этель, прошу тебя, не вини себя за тягу к безумным вещам. Это ты, и я меньше всего хотела, чтобы ты продавала свою личность в обмен на липовую безопасность от Линге.
Мама на миг замолчала, а потом, пряча улыбку, спросила:
- Значит, Кай Катара?
На моих глазах выступили слёзы, и я кивнула. Мама мягко улыбнулась и погладила меня по голове.
- Война ни для кого: ни для взрослых, ни для молодых. Мне жаль, что на тебя свалился такой груз. Этель, ты видишь в людях то, что они старательно скрывают - это твоя сила. Если ты выбрала его, значит, всё это не зря.
Что «всё это»? Что здесь происходит?
- Я люблю тебя, Этель. Наше время с тобой вышло. Прости.
«Наше время с тобой вышло», - эти слова ещё долго будут преследовать мою душу, открывая новый смысл. Мама замахнулась и с силой ударила мне по лицу. От неожиданности я отступила и схватилась за щёку. В следующую секунду женщина исчезла за зеркальной стеной. В камере сразу стало так пусто, что свело живот. Я забилась в угол и подтянула к себе колени. Левая рука безвольно волочилась по полу. Я тяжело дышала и не хотела больше находиться в реальности. Прикусив зубами футболку, я зажала повреждённое запястье между коленами и отключилась от боли.
***
Голова кружилась от голода. Я открыла глаза и уставилась на своё отражение. Волосы стали выжженной соломой и потемнели. Под глазами пролегли красные круги, а обе щеки посинели. От середины нижней губы к подбородку шла красная линия, очень похожая на шрам. Отражение сверкало, и я нахмурилась. От левого запястья и до пальцев кожу покрывал мягкий светящийся металл. Чуть ниже локтя было отверстие, через которое насквозь проходила проволока, устремляющаяся к краям необычной повязки. В отражении я наблюдала, как в камеру входят два солдата и поднимают меня на ноги. Я запрокинула голову, смотря на лампы: я в другом помещении, хотя клетка по внешнему виду та же самая. Догадки подтвердились, когда меня вывели на улицу. Бетонный забор, сверху овитый колючей проволокой и проводами, которые, непременно, наэлектризованы, делал местность похожей на тюремную территорию. Забор, конечно, высок, но горы за ним ещё выше. Красиво. Эти громады так близко к нам, что захватывало дух. Из-за утреннего тумана я видела только подножие и склон - верхушка надёжно скрылась за облаками.
- Вперёд, - меня толкают в спину, и я ступаю на заледеневший снег.
Босые ноги обжигает холод. Это разве не порча материала? Или Хига настолько хорош, что в идеале восстановит тело? Солдаты продолжают толкать меня в спину, а я только энергичнее стараюсь упираться. Впрочем, мои попытки выглядят жалко. Я замечаю на снегу капли крови и прослеживаю, куда они ведут. У стены в десяти шагах напротив меня стоит Кор. Я вижу, как сильно дрожат его ноги. Если бы не человек рядом, на которого опирается мужчина, он бы упал. Мой рот открывается в безмолвном крике, когда я узнаю в этой фигуре свою мать. Она одета в строгий стальной костюм, и её деловой вид едва ли вписывается в это ужасное утро. Последний толчок - и солдаты стремительно отступают от меня. Я оборачиваюсь: за моей спиной на приличном расстоянии стоят Линге, Хига и Миник. Я чувствую приближение чего-то неотвратимого и безобразного и пытаюсь броситься к ним, но мои ноги словно вмёрзли в заледеневший бетон. Нина уже завладела моим телом, но разум пока не трогает. Во мне поднимается буря, я пытаюсь бороться с гипнозом, и тогда Миник хмурится, но узы никуда не пропадают. Они становятся только крепче. Один из сопровождающих меня солдат возвращается и грубо вкладывает в мои руки пистолет.
Внутри меня что-то взрывается. Глаза заволакивает пелена слёз от гнева и бессилия. Я верчу головой, отчаянно ища спасение. Косперски, Косперски... я бы умоляла его, будь Никита здесь. Но его нет. За мной наблюдают лишь безумный профессор, его расчётливый союзник и ещё одна марионетка, опечаленная и жестокая.
- Поднять оружие, - заученно произносит Нина.
Я с ненавистью смотрю на свои дрожащие руки, которые поднимают пистолет. Я встречаюсь глазами с Кором. Мужчина слабо улыбается и тянет руку вперёд.
- Всё в порядке, - Кор выдавливает из себя слова. - Ты переживёшь это, слышишь?
Я стискиваю зубы и борюсь изо всех сил. Руки дрожат сильнее, замирая в воздухе и целясь мимо Меркулова. Волна забвения становится сильнее, почти душит, отбирая по крупице мой самоконтроль.
- Всё хорошо, - говорит Кор, когда я навожу пистолет на него. - Всё хорошо. Я ни в чём тебя не виню.
Слёзы бегут по щекам. Здесь стоит Кор, который всегда и ко всем был добр. Кор, который готов отдать всего себя в борьбе за справедливость. Кор, который никогда не отворачивался от тех, от кого отказался весь мир. Кор, который всегда и всё понимал. Как же я хочу поменяться с ним местами.
- Выстрел, - монотонно продолжала Нина.
Но ничто не нарушило тишины. Я напряглась так сильно, что чувствовала, как капилляры лопались в глазах. Я смотрела на мягко улыбающегося Кора и не позволяла своим пальцам спустить курок.
- Остановитесь, - безнадёжно и глухо попросила мама, зная, что никто ей не внемлет.
- Вы не можете подчинить её даже при помощи гипноза? - послышался требовательный голос Хига.
Всё это было в другой реальности. Глубоко в себе я боролась своими силами против чужих способностей. Пистолет в руках дрожал, но пальцы всё ещё не нажали на курок.
- Выстрел, - повторила Нина.
Я не сдалась. Меня просто поглотила чужая воля. Выстрел эхом прокатился по стенам и устремился в горы. Голова Кора запрокинулась назад, а на груди в области сердца расцвело алое пятно.
- Поднять оружие.
Это круги ада. Я кричала, срывая голос, но снаружи не издавала ни единого звука. Мама, опустившаяся вслед за Кором на землю, поднялась после повторного приказа Нины. Она ничего не говорила, не улыбалась, как Меркулов. Женщина была испуганна, но не сломлена. Мама твёрдо смотрела мне в глаза, пряча в своих сожаление.
Я кричу так сильно, но мир меня не слышит. Я кричу, кричу, кричу, надеясь, что меня услышит Кай. Я обращаюсь к самым своим тайным страхам и кошмарам, один из которых происходит сейчас наяву, когда я целюсь в хрупкую фигуру своей копии. Я кричу так сильно, так остервенело повторяю его имя, зову его тьму, так отчаянно прошу, прошу, прошу. «Помоги мне, помоги, помоги!» - кричу я, пока палец тянет курок на себя.
- Выстрел.
Тихий вздох. Кровь на серебристом цвете. Застывшее лицо мамы. Нечеловеческий крик. Никогда не думала, что смогу так закричать. Меня поглощает тьма ненависти. Я ненавижу себя: ненавижу свои руки, которые по-прежнему держат пистолет, ненавижу ноги, которые по-прежнему держат меня, ненавижу глаза, которые видели всё, что я сделала. Ненавижу весь мир. Ненавижу Кая, потому что он не убил меня во все те разы, когда мог и должен был. Ненавижу Кая, потому что он не спас меня от этого. Ненавижу Косперски, которого здесь не было и которого я не могла молить о спасении. Ненавижу каждого, кто вышел в это утро. С криком вся эта ненависть вырывается наружу. Всё вокруг чернеет так быстро, словно небо взорвалось, оставив после себя непроглядную тьму. Солдат спешит ко мне, чтобы схватить, но я выбрасываю вперёд руку, вкладывая в этот жест ненависть и отчаяние. И тогда туман, повинуясь мне, превращается в десятки чёрных смертоносных игл, которые вонзаются в тело солдата.
Я кричу только сильнее. С последним криком ненависть исчезает, оставляя после себя жуткую бездну. Всё вокруг затягивает тьма, и я, обессиленная, падаю в её объятия. Мрак заботливо укрывает меня, желая спрятать от мира, но, к сожалению, мир меня находит. Металлические руки поднимают меня, крепко прижимая к себе. На задворках сознания я смотрю на мир, поглощённый тьмой.
- Теперь ты сможешь, - тихо говорит Хига.
В последнюю секунду обещаю себе, что убью его первым.