19.1
— ДА КАКОГО ХУЯ, ОФИЦЕР?!
громкий крик Абэ Каору оглушил сидящих за стеклом допросной. парень вскочил на ноги, опрокидывая стул с громким грохотом.
Тсукаучи Наомаса, сидящий напротив, сжал пальцами переносицу:мальчишка уже битый час заставлял его нервничать своим агрессивным поведением. беловолосый сначала рвал и метал, у Тсукаучи волосы на голове дыбом встали, стоило ему увидеть побитых младших по званию и обнимающего Ватанабэ Руми парня, а руки задрожали.
— ТЫ ПРЕДЛАГАЕШЬ МНЕ СИДЕТЬ СЛОЖА РУКИ, КОГДА ЧАСТЬ МОЕЙ СЕМЬИ В ПЛЕНУ У ЗЛОДЕЕВ?!
Наомаса вздрогнул.
— держите себя в руках. я всё понимаю, Абэ-сан, — он нахмурился и подался вперед, упираясь локтями в стол. — но...
Абэ перебил тихим, почти что разбитым(Тсукаучи слышал голоса разбитых семей, ему есть с чем сравнивать) голосом и осел на коленки:
— да ни черта ты не понимаешь, офицер. Мира, она же... она же...
голос Каору совсем стих. по допросной раздались тихие всхлипы, сменяемые рваным дыханием парня.
у Наомасы сердце сжалось, стоило ему взглянуть на глаза Абэ, полные слёз. мужчина бросил взгляд на людей за стеклом с боку, глубоко вздохнул и поднялся с места, аккуратно задвигая стул. он сглотнул тугой ком в горле и направился к выходу.
— я позову вам врача, Абэ-сан. ваши родители ожидают вас снаружи.
дальнейший крик Каору не дошел до его ушей, но Тсукаучи четко понял, что это было какое-то проклятие в его сторону.
***
Ватанабэ Руми поставила букет цветов в голубую вазу на тумбе и тяжело вздохнула, расправляя пальцами голубые лепестки.
— мам, я так волнуюсь за Миру.
мама Руми, полусидящая на койке, прикрыла глаза:
— всё будет хорошо, зайчик. Мира сильная девочка.
Руми покачала головой, отворачиваясь от тошнотворно пахнущих цветов, и медленно прошагала к окну. ночной город за окном начал раздражать, а вот свет в окнах манил теплотой воспоминаний — Руми пыталась отогнать леденящую душу ностальгию и тоску, заполоняющую сердце.
— я понимаю твои чувства, зайчик. сейчас не время вешать нос.
Ватанабэ-младшая шмыгнула носом и поспешно стерла слезы с глаз.
— мам, я скучаю. когда ты вернешься к нам?
старшая слегка неловко хмыкнула и ее слабая улыбка отразилась в окне:
— не знаю, зайчик, не знаю. ты же знаешь...
Руми перебила, слабо качая головой:
— знаю:врачи делают всё, что могут.
в помещении повисла звенящая тишина.
Руми кусала губы, пытаясь сдержать не прошенные эмоции: мама в больнице и поправиться неизвестно когда, Миру похитили, Каору – до сих пор в полицейском участке на допросе. уставшую и напуганную Ватанабэ повели в другую допросную, где она чуть не упала в обморок от эмоций и неаккуратно брошенных фраз полицейского, и только это помогло ей выбраться из лап правоохранительных органов.
— не плачь, зайчик. всё будет хорошо.
Руми шмыгнула носом, угукнула и вытерла глаза рукавами, направляясь к выходу.
— Руми, не плачь. иди успокойся, отдохни. я буду тебя ждать.
— мам, ты только дождись, ладно? — в плаче прошептала Руми. она понимала:маме осталось не долго. — дождись меня, хорошо?
— не разводи сырость. дождусь, зайчик, я дождусь. обещаю.
девушка сморгнула слезы и кивнула, пальцами проводя под глазами в попытке стереть размазавшуюся тушь. сглотнуть тугой ком в горле не удалось даже после того, как она покинула палату.
***
— Ру, я узнала у знакомых, что в районе Камино ошивается мужчина, очень похожий на Оониши.
Ватанабэ Руми выложила на стол четыре фотографии мужчины в капюшоне. Каору задумчиво погладил подбородок.
— в последний раз его видели часа два назад. с ним, вроде бы, еще кто-то был.
— Мисаки?
Руми пожала плечами:
— не уверена. скорее всего, что да.
Абэ покачал головой, выпрямляя затекшую поясницу. он слегка морщит нос от легкой боли, касается пальцами глянцевых фото и оборачивается на друга, сидящего за столом, передавая их ему. от черно-зеленых строк на компьютере начинает свербить в глазах.
— Отто пытается отследить камеры, — пояснил он, видя вопросительный взгляд Руми.
— а у тебя что? узнал что-то? — девушка подалась вперед, опираясь ладошками на стол.
— Аояма как-то связан с ними, — прошептал Каору, приблизившись к лицу блондинки. ему снова пришлось согнуться над столом.
он кивнул на поднятые в удивлении брови Ватанабэ, тяжело вздохнул и выпрямился, придвигая к себе стул. девушка явно пыталась осмыслить сказанное — Юга связан с «Лигой Злодеев»? Каору видит, что она нахмурилась и коснулась ногтями собственного бедра, и позволяет провести пару минут в напряженном молчании.
Отто тяжело вздохнул, неожиданно хрустнув шеей, и снова заклацал по клавишам.
— подожди, — хмурится Руми. — Аояма... его родители же без причудны? как тогда...
— верно мыслишь. только вот, — Каору садится на мягкую поверхность стула и откидывается на спинку, закидывая ногу на ногу. — нашей звездочке он об этом не рассказал.
— намекаешь, что он...
Каору перебил с наигранным безразличием:
— да.
они молчат. Каору следит взглядом за меняющимися эмоциями на лице подруги слегка прищуренным взглядом. Руми — у нее в глазах читается — начинает разочаровываться.
— готово, — резко откинулся на спинку кресла Отто. — отследил я вашу «Красную Нить».
Абэ торопливо поднялся со стула, подлетая к столу. Руми подлетела за секунду, всматриваясь в черно-белое изображение.
— и че это?
— и то это, — передразнивает парнишка, потянувшись рукой к принтеру. он вытаскивает из него листок, протягивая его Абэ. — вся информация.
Каору принимает его и кончиками пальцев чувствует слабое тепло, исходящее от листка. он делает два широких шага назад, снова садится на стул и вгрызается взглядом в черные строчки, ища ответ на свой вопрос. Руми молча подскакивает к нему, вставая за плечом, и тоже читает.
— кстати, в интернете есть что-то про программу, дарящую причуды детям... — намекает Отто, поворачиваясь к ним лицом.
— ссылку в инсту скинь, — щелкает пальцами Каору и косит взгляд на Руми:она склонилась слишком низко, опаляя его щеку дыханием. закатив глаза, парень чуть отвел голову в сторону, возвращаясь к листу.
ребята переглядываются, обмениваясь эмоциями на лице.
они оба, не сговариваясь, вылетают из комнаты.
***
Айзава выглядел слишком хмуро.
Он смотрел на очередную сводку новостей по телевизору, снова отвлекаясь от прочтения бумаг в руках. По телику снова крутили повторы с утра, поднимали тему пропавших учеников и повышенный процент преступности в Аояме(токийский квартал в северо-восточной части специального района Минато).
— по поводу пропавших учеников самой популярной академии «UA» нет ни комментариев учителей и администрации, ни информации про их поиски, — заученным текстом говорит ведущая, заставляя Шоту напрячься.
Кровавый Король, расправляющий галстук у зеркала, оглядывается. Хизаши Ямада, сидящий на кресле с боку, нервно мял собственные пальцы.
— двое похищенных подростков – Бакуго Кацуки и Мидзуно Мира – до сих остаются в опасности. Ровно через пятнадцать минут состоится пресс-конференция «UA».
Айзава тяжело дышит и опускает руку с зажатыми с ней листами, роняя их на пол.
Они в строгих костюмах, готовятся к пресс-конференции в учительской. Айзава гулко сглатывает и откидывает голову на спинку дивана, сжимая пальцами переносицу.
— Айзава, — тихо зовет его Мик.
— я знаю, не нужно.
В помещении снова повисла тишина, прерываемая голосом ведущей из телевизора.
Влад понимает и Ямаду, и Айзаву — что Мира, что Кацуки им не чужие. Кровавый Король прекрасно помнит ясную улыбку Миры, раздраженные крики Кацуки и их перепалки: для всех тайна как они смогли найти общий язык. Он – грубый хам, а она – вроде бы добрая девчонка.
Только вот «доброй девчонкой» она была в окружении знакомых и друзей, на публике она была «язвой», но, сука, харизматичной. её любили за колкие ответы, независимость, юмор и внешность. «#МиМама» — МираМама. «Она та, ради которой мужчины встают на колени, а девушки становятся лесбиянками». Мира скептически относилась к парням, всегда «сама», «сама» и «я сама», даже платила всегда сама, не позволяя тратить на нее деньги. Ямада на это обижался.
Бест Джинс часто комментировал её поведение на публике, высказывался отрицательно, но Мира лишь закатывала глаза и кидала колкий ответ, слегка прицокивая языком.
Влад уверен, что сейчас Мира и Бакуго в порядке:они могут дать отпор. У нее сочетание двух самых удобных причуд, ей даже напрягаться не надо, а Бакуго сам по себе сильный противник. Влад уверен, всё хорошо.
— напомним:вечером на летний лагерь «UA» было совершено нападение, в результате которого были похищены двое учеников – Бакуго Кацуки, победитель спортивного фестиваля, и популярная среди подростков модель Мидзуно Мира.
Ямада щелкнул пультом, выключая телевизор. Он закрывает лицо руками, локтями утыкаясь в колени, и тяжело вздыхает. В помещении повисает звенящая тишина.
Влад снова отворачивается к зеркалу, переставая теребить галстук на шее.
«что я делаю не так?»
Мысль в голове Айзавы Шоты сильно ударяет его по вискам. Волнение за дочь стягивало в узел низ живота, заставляя коленки дрожать. Он не мог не думать о ней, о его дочери.
Шота ведь помнит её совсем малюткой, когда после родов Мисаки взял на руки. Он касался к ней со всей аккуратностью, словно к фарфоровой кукле, заглядывал в бездонные черные глаза и улыбался теплому детскому смеху.
Айзава помнит как носил её на плечах после прогулок по парку, Мира засыпала, щекой прижималась к затылку и заставляла Мисаки по доброму хохотать. Он расчесывал кудрявые черные волосы, заплетал их в косу и как сейчас чувствует пальцами эти мягкие пряди, манящие запутаться в них пальцами.
Малютка-Мира была до ужаса забавной и милой. Старалась не плакать, когда разбивала коленки в кровь, здорово делала вид, что не слышит их с Мисаки скандалы и с детства научилась так-по-взрослому-закатывать-глаза. Теперь это её любимый жест — закатить глаза и цокнуть языком, опуская плечи. Всегда это её до ужаса разное «ну пап!» крутилось у него в голове, вызывая приступ тошноты.
Каждый из них думает о своем, молча сверля кто что:Влад — собственное отражение в зеркале, Ямада — пол, Шота — потолок.
Их выводит из мыслей резкий хлопок двери и тяжелое дыхание парня, опустившего голову. Ямада поднимается с кресла, Влад удивленно оборачивается, а Шота поворачивается к подросткам.
— Абэ, Ватанабэ, вы как на территорию без пропуска попали? — выгибает бровь блондин.
— это... не важно, — хрипло дышит беловолосый и мужчины переглядываются, надеясь, что парень не задохнется.
— мы... знаем, где находится Мира.
Айзава встает с дивана, детей усаживают на мягкую поверхностью и всучают по стакану воды, а они, задыхаясь, пытаются объяснить, где Мира и что с ней. Ямада затыкает их, садится на кресло и просит сначала отдышаться, а потом говорить. Влад стоит за ними, а Айзава на корточках перед ними выглядит очень взволнованным. У Руми мелко трясутся руки и глаза полны слез, а Каору выглядит очень уставшим и взволнованным не хлеще других.
— Мира сейчас находится в том же здании, что и Кацуки,— хрипит блондинка и снова пьет воду.
— Оониши и Мисаки, скорее всего, там же, — добавляет Абэ и откидывается на спинку дивана, протирая рукой потный лоб. — Оониши заметили в Камино у одного из дешевых баров, а где Оониши – там и Мисаки. Они направлялись в сторону заброшенного здания.
Мужчины переглядываются.
— она не в порядке, — добивает Руми. — если там Оониши, она не будет в порядке.
У Айзавы сердце замирает и темнеет в глазах.
Ямада подлетает к нему, придерживая за плечи от падения, и помогает подняться. Подростки оставляют стаканы, помогая усадить его на диван, и Руми хватает журнал со столика, начиная обмахивать старшего. Каору расстегивает две верхние пуговицы на рубашке, садится рядом и откидывается на кресло.
— Айзава-сан! — испуганно окликивает Ватанабэ.
— старик, спокойнее, — взволнованно пищит Хизаши.
— но с ней Кацуки, — добавляет Абэ. — он не даст её в обиду, Айзава-сан. Успокойтесь.
Шота гулко сглатывает, касаясь рукой виска.
— они в Камино, — продолжает Абэ. — мы можем помочь...
Влад отрезает коротко и грубо:
— нет.
— но!... — только и успела открыть рот Ватанабэ, как тут же заткнулась под серьезным взглядом Влада. — я поняла, ладно.