19.2
Тяжесть, навалившаяся на тело, заставила меня устало простонать. Я не желала открывать глаза или двигаться, даже пальцем шевелить — в горле застрял ком отвращения, синяки, проявившиеся на теле от сильной хватки Оониши, горели огнем. Я сглотнула вязкую слюну, стараясь перевернуться с бока на спину, и сморщилась. Лицо начало пульсировать. Я не видела, но могла лишь догадываться, что с ним сейчас.
Я вскрикнула от боли, когда незнакомые руки взяли меня за плечи, чуть чуть приподнимая над грязным полом.
— я не причиню вам вреда, Мидзуно-сан...
Голос был до боли нежным, пропитанным волнением. Я откинула голову на, судя по всему, колени, и тяжело дышала.
Стакан воды, приставленный к порванным губам, стал небольшой радостью — жидкость приятно обожгла горло, стекая в желудок. Я пила жадно, жмурилась и старалась дышать спокойно, хоть это и не удавалось сделать.
Стакан опустел быстро. Я зажмурилась сильнее, пытаясь прогнать звон в ушах.
— Мидзуно-сан, вы можете встать? Я вам помогу, ну же... по немного...
Боль по всему телу сделала меня куклой. Кусая губы в попытке сдержать крики, я слабо приоткрыла глаза и в них тут же потемнело не то от ужаса, не то от боли.
Лодыжки бросившиеся в глаза сразу же, были полностью покрыты синими гематомами. Я слепо протянула к ним руку и, слабо коснувшись пальцами, снова вскрикнула. Нет, на собственные ноги я полагаться не могу.
— Мидзуно-сан, я обработал ваши лодыжки мазью, скоро должна помочь. У меня есть обезболивающие с собой. Подождите, пожалуйста, я открою воду...
Почему он так важничает со мной? Почему так добр? Почему?..
Щелчок бутылки, таблетка на языке и вода, снова бегущая по глотке, на секунду заставили мозг забыть о «поломанном» теле.
Глаза полностью удалось открыть с пятой попытки.
Я всё в том же подвале, в той же одежде, избитая и... чёрт, не могу вспомнить, но все органы горят ярким пламенем, словно сжигая изнутри. Одежда на мне не порвана, не испачкана и выглядит опрятно.
— это ты меня переодел?
Голос был хриплым, еле разбираемым в тишине грязного помещения.
— да, простите... я ни на что не смотрел!
Я слабо усмехнулась:
— было бы еще, на что смотреть... спасибо.
Я опиралась спиной на его грудь в мучительном ожидании, когда подействует таблетка.
— не благодарите – это малое, что я могу для вас сделать.
— как тебя зовут?
— Коджи Кода.
Вздохнув, слабо кивнула.
Стоп.
Коджи Кода?
Повернув голову в бок, наткнулась на лицо парня, место которого я заняла в академии. Сердце пропустило удар, а глаза налились слезами. В груди обжигающим керосином расплылась вина.
Этот мальчишка стал злодеем? Но ведь...
**
— вы, дети, туда не полезите, — грубо кинул Влад, стоя с приложенным к уху телефоном. — и не обсуждается. Ватанабэ, умерь пыл.
Руми оскалилась, явно с этим не согласная. Каору похлопал её по бедру, заставляя перевести внимание на себя, и «кивнул» глазами. Ватанабэ злостно округлила глаза и надуто отвернулась, скрещивая руки на груди.
— как вы узнали, где она находится? — Ямада присел на корточки перед подростками, снимая с глаз желтые очки.
— в черных делах не замешаны, — фыркнул Каору, отводя взгляд от Руми. — просто воспользовались знаниями о Мисаки и Оониши, в связи с этим отследили камеры, и всё. Они, между прочим, не очень то и скрывались. Оба.
Ямада задумчиво уперся взглядом в зеленую подушку между подростками, а Айзава нервно завязывал волосы в пучок, готовясь к конференции.
— Айзава, даже не дергайся туда, — грубо предупредил Влад, заставляя Шоту оглянуться с розовой резинкой в зубах. — ты там только мешаться будешь.
— я, по твоему, идиот? — он нахмурился. Остальные скептически выгнули бровь. — вы чё, охуели? Со своими переживаниями я там только мешаться буду.
Влад выдохнул, снова набирая чей-то номер, а Ямада поднялся с корточек. Шота снова отвернулся.
— ало! — резко крикнул Влад в трубку, заставляя всех вздрогнуть. — легче до Кремля в России дозвониться, чем до вас!
Каору крякнул от смеха, заваливаясь на Руми. Девушка фыркнула, закрывая лицо рукой, а второй уперлась беловолосому в лоб, отодвигая от себя:фразу Миры узнали все.
— да я до Российского Кремля быстрее дозвонюсь, чем до Рины! — раздраженно швырнула телефон на стол, усаживаясь на стул рядом. — вот только заявится – я ей такое устрою!
— Ру, у тебя телефон, — цыкнула блондинка, указывая на вибрирующий карман друга.
Влад громко ругался с кем-то по телефону, в конце-концов выходя из учительской. Ямада покачал головой.
— неизвестный, — оповестил он и взял трубку. — ало?
Наблюдать за меняющимися эмоциями на лице парня было забавно. Каору побледнел, нахмурился и вскочил с дивана, задавая заветный вопрос:
— Мир, ты в порядке?
**
— Ринтаро, я, по твоему мнению, дура?
Я взглянула в серые глаза парня, присевшего на корточки напротив, и позволила коснуться своих лодыжек пальцами. Мягкое зеленое свечение раздражало глаз.
— дура, самая главная при чем, — фыркнул он. Я слабо закатила глаза, чувствуя легкий прилив сил и резко выдохнула. — почему ты не даешь ему отпор?
— да потому что в любой момент он может стереть мои причуды, – я отодвинула край широкой футболки, демонстрируя датчик на ключицах, который светился красным. — я не хочу терять свои причуды, уж поверь.
Он закатил глаза, возвращаясь к моим лодыжкам.
— дура ты, Мидзуно, — цыкнул он.
Я покачала головой в стиле «вот пристал» и взглянула на ноги. цвет кожи постепенно становился нормальным, а боль пропадала.
У Ринтаро мятно-голубые волосы, серые глаза и детские черты лица, ложно создающие образ подростка. Ему на самом деле двадцать два, он ловко пользуется своей внешностью и причудой, в принципе, тоже.
— почему ты стал злодеем, Рин? Ты ведь спас меня шесть лет назад.
Парень вздрогнул, вскидывая на меня голову. Свечение усилилось.
— я спас тебя потому, что в то время не желал быть злодеем. Потом обстоятельства поменялись, — злостно процедил он и поднялся, оставляя ноги в покое. — не трогай эту тему, ясно?
— прости, — выдохнула и протянула к нему руки, прося помощи. — Мисаки просила тебя привести меня? Помоги встать.
— всё-то ты знаешь, — прищурился он, но встать помог, придерживая за предплечья.
Я медленно пыталась делать что-то похоже на шаги, и у меня это очень даже получалось: лодыжки, хоть и слегка побаливали, слушались меня достаточно хорошо, так что через пару минут я уже смело вышагивала по помещению.
— там твой одноклассник уже пару часов со стеклянным взглядом сидит, чуть не подорвал Шигараки, когда тот пытался поговорить с ним.
Я слегка улыбнулась, прикрывая глаза. Открыв их, взглянула на друга.
— в его стиле. Идем?
— ты выглядишь слишком бодрой для той, которую избил отчим.
Ринтаро коснулся двери, выходя первым, а я шла следом.
— да плевать, не в первой. Эй, лучше скажи, что у меня с лицом? Там всё плохо?
Парень оглянулся, разворачиваясь на ходу. Я усмехнулась, под его задумчивым взглядом слегка передернула плечами и, слушая вердикт, почесала пульсирующий нос. Он снова повернулся ко мне задом.
— не все так плохо. Как вернемся – подлечу.
— спасибо.
— не благодари.
Парень хмыкнул, открывая очередную дверь. Выглядывая из за его плеча я поняла, что эта та комната с барной стойкой. Нацепив на лицо безразличие, вздохнула и перешагнула порожек. Тога Химико удивленно вскрикнула, стоило мне поднять на нее голову, и взволнованно подлетела, махая руками в воздухе. Нервно сморщившись, я пожала плечами и взглянула на Бакуго Кацуки. Парень расслаблено выдохнул и слегка кивнул на лицо. Коснувшись носа рукой, сморщилась и, чувствуя, что губа сейчас порвется снова, вернула на лицо нормальное выражение. Ринтаро призывающе поманил меня рукой. Вздохнув, обошла Химико и остановилась напротив, заглянув в его глаза.
Ринтаро поднял ладошки, касаясь пальцами моих щек, и скользнул ими дальше — за уши. Съежившись, одергиваю мысль о побеге и пытаюсь успокоиться тем, что он мне вреда не причинит. Теплое зеленое свечение снова ударило меня по глазам. Зажмурившись, обвила его запястья своими пальцами.
Тога Химико разочарованно захныкала и, судить по звукам, села обратно на стул у барной стойки. Я приоткрыла губы, дыша через рот, и не пожалела — нос в ту же секунду забило кровью и она хлынула, стекая по губам. Теплое свечение пропало и я открыла глаза, зажимая нос ладонями. Парень цыкнул, отнял руки и вынул из кармана платок, левой ладонью касаясь моего плеча. Отняв руки, позволила ему вытереть кровь с губ и зажать нос. Я заглянула в его глаза, слегка улыбнулась и благодарно кивнула, перехватывая белую ткань с цветочками. Ринтаро похлопал по плечу, направляя к стулу.
— Мисаки тебя убьет, — констатировал Даби, стоило нам сесть. Я шмыгнула носом, отнимая платок, и снова прижала его к коже.
— да похую на Мисаки, разве нет? — насмешливо фыркнул Ринтаро и щелкнул пальцами, привлекая внимание Курогири. — налей мне воды.
— похую, — подтвердил Даби. — но тебе. А вот новенькая наша, видимо, мамашу свою боится. Я прав?
— скорее не её, а Тсуиоши, — добавила Тога справа.
Ринтаро задумчиво хмыкнул:
— ну, на её месте даже я бы боялся. Учитывая всё происходящее в этой семейке...
— вы че, собрались в моей семейке копаться? А вы не прихуели, товарищи?
— да, — ответил Ринтаро сразу на оба вопроса.
Курогири поставил ему на стол стакан воды. Благодарно кивнув, парень поднес его к губам. Я хмыкнула от его ответа и закатила глаза.
— я то помню твою семейку и тебя еще пиздючкой. Сколько тебе было, когда мы познакомились? Семь, восемь?
— десять, придурок. Ты спас меня от одноклассников, — передернула плечами, вспоминая тот день. — еще раз утверждаюсь, что дети — самые настоящие животные. Прикинь, в моем классе была девочка-лось, и даже её не шпыняли, за то меня – да.
— дети – те еще животные, — важно хмыкнул Ринтаро. — за то в средней полегче было.
— да если бы. Что учителя, что дети — ублюдки. Чего одна Като и Арихара стоят.
— о, знакомые фамилии. Арихара – твой бывший, которого Като отбила?
— угадал. Она не отбила, а он хуесос ебаный: «я был пьян, она сама полезла!», а я тоже была пьяная, когда полезла тебе ебало бить, только вот заявление в полицию за избиение почему то писал не он, а я.
Ринтаро расхохотался, стукая пустым стаканом по столешнице.
— мужчины те еще сволочи.
— говорит мужчина, — напомнила я.
— но я то не такой, как они.
— а это я еще не знаю. Вообще то, ты еще хуже – ты злодей.
— и ты сидишь общаешься на тему бывшего с этим злодеем, — напомнил Ринтаро. — и этот злодей не раз спасал твою жопу.
— один один, — фыркнула я и отняла платок, пропитавшийся кровью, от лица. — так и не поняла, как тебя сюда занесло – хороший мальчишка был, стал бы хорошим врачом...
— я просил.
— я помню. Прости.
Мы замолчали. Я вытирала кожу под носом и шмыгала, пытаясь вытереть остатки крови, а он просто молчал.
— проясню для твоего одноклассника, окей?
Я кивнула.
— когда мы познакомились я не был злодеем. Стал уже в последствии из за долгов семьи. Мидзуно тут ни при чем, она не злодейка.
— ты вообще на злодея не похож, — сказала я. — вот Оониши, Мисаки – да, а ты – нет.
— слышишь ты, — с укором произнес он. Я вскинула брови, оборачиваясь к нему. — нахуя я тебя вылечил вообще?...
— потому что ты не можешь оставить свою подругу в беде, — с наигранной любовью произнесла я.
— я вообще про твою семью спросить хотел. Можно?
— валяй, я подумаю, — снова отвернулась к барной стойке, теребя в руках кровавый платок. — и прекрати так резко менять темы, я начинаю терять нить разговора.
— то, что Оониши сидел за наркотики – твоя прихоть?
Я почувствовала его прищуренный взгляд.
— допустим, — медленно кивнула. — что моя. Должен был за педофилию и насилие сесть, но что вышло, то вышло. Хоть так, уже спасибо.
— дала взятку? Раздвинула ноги перед полицией?
— ты охуел? — я обернулась на парня. — ты какого обо мне мнения? Если модель, то сразу ноги раздвигаю? Допустим, что хорошо попросила.
Он выгнул бровь и толкнул языком в щеку. Я вспыхнула от возмущения:
— Ринтаро! — вскрикнула. — не беси меня.
— не заводись, куколка, я шучу, — закатил глаза он. — а вообще, если честно:как провернула?
— да ясно, что нарыла информацию на их главу и начала угрожать. Он по первому же предложению понял, что я не шучу.
— а как он поверил двенадцати летней пиздючке? Типо...
— мне было четырнадцать, Ринтаро, я тебе ежедневник скоро подарю, будешь отмечать даты и года. Я умею людей убеждать, от папы досталось.
— ну папаша у тебя конечно, я бы сам на него...
— Ринтаро, я все еще тут!
— молчу.
Моему возмущению не было предела. Я задумчиво сверлила взглядом темную столешницу, Ринтаро крутился на стуле вокруг своей оси, а остальные были не в поле моего зрения. Я только чувствовала тяжелый взгляд на себе и могла догадываться, кому он принадлежит.
Ни Мисаки, ни Оониши здесь не было, оно и к лучшему. я боялась разговаривать с «мамой», боялась смотреть на Тсуиоши и чувствовать его пронзительный взгляд. От мыслей о них затряслись коленки.
Химико, сидящая рядом, обвила мою талию рукой, склонила голову к плечу и выдохнула в шею, заставляя съежиться.
— почему ты его боишься?
Хриплый голос Даби, пропитанный холодной сталью, привлек к себе внимание всех. Я заинтересованно повернула голову в его сторону.
— Оониши? Слишком долгая история, времени не хватит, чтобы рассказать.
— слишком торопишься сбежать? — Даби ухмыльнулся.
— как ты узнал? — сымитировала удивление. — о нет, мой план раскрыт... как так?...
Легкий подзатыльник Ринтаро привел в чувство. Прочистив горло, попросила Тогу отстраниться и не трогать меня. Девочка разочарованно выдохнула, садясь обратно на стул. Помнится мне, тут были обычные деревянные стулья, а не эти...
Стоп. Я про что-то забыла.
— для чего Мисаки просила привести меня? — резко повернулась в сторону скучающего Ринтаро.
Он вскинул бровь, пожал плечами и повернулся на стуле ко мне, упираясь локтями в коленки. Я опустила взгляд, копируя его позу, и задуматься мне не дал сам Ринтаро.
— уверяла, что просто поговорить. Она тут Оониши такое устроила, когда он вернулся довольный и улыбался, как кот наевшийся сметаны.
— фразы мои не воруй, — цыкнула. Стоп. — подожди, что она ему устроила?
— кричала и, видишь ту трещину на стене? — Ринтаро ткнул большим пальцем в стену позади себя. Привстав, заглянула за его плечо и кивнула. — её творение. Оправдывалась тем, что сама хотела тебя избить.
— не сомневаюсь, — присела обратно с тяжелым вздохом. — Тога, платок на место вернула.
Блондинка расстроено начала хныкать, но платок вернула. Переглянувшись с Ринтаро, я сунула его в карман джинс и сморщилась — фу, джинсы. Ненавижу. Хорошо хоть не скинни, а такие, которые еще более менее носить возможно.
— хочешь поговорить об этом? — Ринтаро склонился над барной стойкой, подпирая кулаком щеку.
— откуда ты всё знаешь, а? — прищурилась я. — мысли читать умеешь? Нет, не хочу.
Он лишь пожал плечами, взглядом уткнулся в мини-телевизор и начал качать ногой, не обращая на меня внимания. Я вздохнула, узнав его привычку заканчивать разговор, и так же уперлась взглядом в телевизор.
я хлопала по карманам в поисках зажигалки, агрессивно сжимая тонкую сигарету между пальцами. Щелчок заставил меня вскинуть голову и благодарно улыбнуться, поднося конец палочки с огню.
— «Captain Black»?
Поднося фильтр к губам, глубоко вздохнула. Зажигалка была убрана в карман. Я смерила взглядом парня, зацепилась за большой пластырь на щеке и выгнула бровь.
— еще и вишневые. Как ты их куришь? Лучше с кнопкой бери, не прогадаешь.
— на хуй пошел. Это кто тебя так? — кивнула на щеку, выдыхая дым. Парень отмахнулся, вставая рядом.
Я проследила за ним взглядом и снова затянулась, ежась от порывов ветра.
— на бетоне не сиди, он холодный. Простудишься.
— на хуй пошел, сама разберусь.
Перед нами ночной Сайтама. В глаза бьют всплески фейверков, разлетающиеся высоко в небе на красивые узоры, еле слышна мягкая музыка и даже сюда, на гору с заброшенной смотровой площадкой, доносится запах сладких угощений.
— Цветочек, я теперь злодей.
Я оглянулась на друга, роняя сигарету из пальцев. Страх.
— мы не сможем видеться.
— сможем, — процедила я.
Он покачал головой и коснулся моих плеч руками. Заметив выпавшую сигарету ,перевела внимания на нее.
— хорошо, сможем, — прошептал он мне на ухо и уткнулся лбом в затылок. Вздрогнув, коснулась его запястий пальцами и сжала. — только...
— я знаю. Опасно и тд и тп, — закатила глаза. — да мне плевать.
— ты лучшая. Ты единственная, кто не отказался от меня.
Я вздохнула, прикрывая глаза.
**
— Рина, пожалуйста, не действуй мне на нервы.
Михару Мидзуно приложила прохладную тряпку ко лбу, откидываясь на спинку красного дивана. Рина Оониши мельтешила рядом, нервно кусала губы и то и дело хватала свою розовую раскладушку, проверяя сообщения.
— ба, моя сестра у злодеев! — закричала девчонка, остановившись напротив старушки. — её похитили мои же родители! Как я могу спокойно сидеть?!
— прекрати кричать! — повысила голос Михару, приподнимаясь с места. — ничего с этой Мирой не случиться! И не смей повышать на меня голос!
Рина поджала губы, смотря слишком злым взглядом. Михару нахмурилась, падая обратно на спинку дивана.
— как ты можешь считать себя членом нашей семьи, если так относишься к сестренке?! — закричала Рина и развернулась, босыми пятками хлюпая по полу. — умри, умри, гадкая старуха!
— Оониши Рина, вернись сюда и извинись! Сейчас же!
Михару вскочила с дивана, идя вслед за младшей внучкой.
— если ты сейчас же не выйдешь, то я тебе зад надеру и в угол поставлю, несносная девчонка!
Рина не ответила.
Оониши хлопнула дверцой седзи, останавливаясь в своей комнате.
После перехода Мисаки и Тсуиоши на сторону злодеев девочка жила у бабушки. Михару Мидзуно была строгой, жила по старым стандартам и работала репетитором. Рина её не любила.
За всё время, что она живет здесь, сестра-Мира приезжала всего два раза, и эти оба раза закончились скандалом: Михару не нравилась внешность Миры, не нравились её взгляды на жизнь и её принципы, но Рина знает, что она любит свою старшую внучку. Любит же?...
Рина обижено залезла под одеяло, обнимая себя руками за предплечья.
Ба всегда цеплялась к сестре. Сколько Оониши помнит — всегда. То внешность, то поведение, то бардак в комнате и не достаточно хорошие оценки.
Рина хочет быть такой же, как и её сестра: сильной, независимой, бесстрашной. Мира переехала от родителей в пятнадцать! Или шестнадцать?... к черту, не важно! Мира для неё – весь мир, и Рина тоже хочет быть всем миром для неё. Мира...
Рина любит её прямолинейность. Любит внешность, любит фигуру, любит каждый шрам на её теле. Рина покупает каждый журнал с ней, лайкает каждую фотку и видео в «TikTok»: не важно, липсинг или тренд с друзьями. Рина старается ей не мешать.
Почему Ба так поступает с сестренкой?... чем сестренка заслужила такое отношение к себе?...
Оониши сжимает собственные предплечья пальцами, сжимает между зубами край подушки и тихо воет, роняя слезы на белую наволочку. Жесткий футон заставляет Рину цепляться одеждой за торчащий гвоздь(ухажер Ба уже третью неделю обещает его забить) и неприятно впивается в голую кожу.
— эй, мелочь, че ревешь?
Мира присела рядом с ней на диван и откусила покупной сэндвич. Рина шмыгнула носом, торопливо вытирая мокрые щеки. Мира стряхнула крошки с пальцев в пластиковую упаковку, поджала ноги под себя и потянулась к пульту.
— мать опять че вытворила?
Рина прерывисто угукнула.
— да забей ты на нее, — фыркнула Мира и бросила пульт в сторону, за плечо притягивая её к себе. — ща фильм твой любимый начнется, хочешь посмотрим?
— ты помнишь какой мой любимый фильм?
Рина удивленно вскинула брови, обнимая сестру поперек живота. Мидзуно коснулась ее плеча ладошкой и мягко погладила, подтягивая пластиковую упаковку с сэндвичем ко рту.
— «тринадцать дней» же? Там про то, что ребенок потерял семью, сбежал от опеки и он за тринадцать дней добрался до тетки?
— да... а как ты?...
Мира перебила, подсовывая к её рту сэндвич:
— ты ради него даже школу прогуливала. О, кстати, там в кино показывают...
Рина шмыгнула носом, предаваясь теплым воспоминаниям.
— да какого чёрта ты опять берешь мои вещи без спроса?! Оониши, в последний раз предупреждаю!...
Да, Мира злилась и кричала. Да, не хотела вообще общаться с Риной, не хотела брать её с собой. Но это же всё в прошлом?
— мелочь, — Мира зло сжала кулаки. — тебе повезло, что Каору берет с собой свою сестру. Собирайся.
Да... это в прошлом.
**
— опять? — я раздраженно повернулась к матери лицом. — сука, сколько можно?
Мисаки дернула меня за ворот футболки, толкая в сторону двери. Я ухватилась за её запястье, сумев сдержать равновесие, и уперлась ногами в деревянный пол. На ранее белых кроссовках остался пепел. Раздражение сменилось страхом.
— Тсуи.
Тело свело судорогой. Голова опустела. Мисаки потащила меня прочь из этого помещения, а мое сердце забилось в приступе паники.
Помогите... ну кто-нибудь... пожалуйста...
Глаза налились слезами.
— Успокойся. Я не буду тебя убивать, если мы спокойно поговорим.
Я почувствовала резкую тяжесть в теле и запнулась о гвоздь, торчащий из пола. Мисаки крепче сжала ворот футболки в кулак, обвила меня своими нитями, помогая не упасть, и раздраженно цыкнула. Я сглотнула, вставая на ноги, и опустила взгляд.
— эта хрень – на тебе?
— что?
Цокнув, Мисаки закатила глаза.
— хрень, которая причуды стирает. Она на тебе?
Я кивнула.
— отлично.
Мы остановились в какой-то большой комнате. Мисаки швырнула меня на пол, сама встала напротив и смотрела слишком строго. Я коснулась рукой пострадавшего носа, стерла снова хлынувшую кровь и заглянула в её глаза.
— как Рина? — тихо спросила Мисаки.
— не знаю. У Михару спроси, — ответила я.
Мисаки покачала головой. Я проследила за ней, идущей в сторону, внимательным взглядом и удивленно вскинула брови. Пальцами с аккуратным зеленым маникюром она подняла прозрачную бутылку и развернулась, начиная идти ко мне. Инстинктивно я начала отползать, но Мисаки настигла меня быстро:тело все еще не восстановилось полностью. Мидзуно открутила голубую крышку, распространяя по помещению едкий запах.
— даже не пытайся копировать меня, — процедила она и занесла бутылку надо мной.
Я лихорадочно смотрела то на нее, то на бутылку, и пыталась придумать пути отступления, но в голову ничего не лезло.
Бледно зеленая жидкость вылилась на мою голову, вместе с алой краской стекая по белой футболке. Ну белая же...
Боль от попавшей в раны жидкости заставляет меня вскрикнуть, хватаясь за живот, и упасть на спину. Мисаки присела на корточки возле моего лица, пальцами схватила за черные локоны и подняла в воздух.
Больно.
— и разговаривай нормально. Не заставляй меня идти на крайние меры, «дочь».
Я снова ударилась головой о доски, жмуря глаза: больно, больно! Мне очень больно, мама...
— судя по всему, музыкалку ты бросила?
Мисаки отошла в сторону.
— что-то ты, «дочь», распоясалась.
**
Кацуки, видя вошедшую вслед за Ринтаро Миру, немного успокоился. На ее лице уродливый отпечаток ладони, губы разбиты в мясо и красные белки глаз. Мидзуно улыбается, её улыбка ничем не отличается от обычной, и если бы не ситуация, то Бакуго бы подумал, что она просто устала.
Лечащий её Ринтаро, их разговор — что это значит? Бакуго качает головой, стреляя глазами в Мидзуно, и вдруг понимает по её словам.
У неё есть план.
Мира бросает на него короткие, полные волнения взгляды, и что-то шепчет Ринтаро на ухо. Парень задумался, но в итоге кивнул и снова вернулся к просмотру телевизора. Мира поджала губы, смотря в глаза Кацуки, и если бы он не присматривался, то не заметил бы подрагивающие губы. Мира проводит по ним ребром ладони и вытирает лицо пальцами, проводя под носом. По бледной коже снова размазалась алая капля.
Мидзуно... она странная. У нее много «скелетов в шкафу». Кацуки любит думать об этом, ему интересно.
Сейчас вскрылась её связь со злодеями, шантаж полиции и, возможно, подкуп — она не такая святая, какой её видят другие. Это вызывает в нем интерес. В груди Кацуки горит огонь, который манит его к Мире. Это... раздражает. Он хочет избавиться от этого огня — узнать о ней всё.
Сначала, в средней школе, это был обычный интерес, как и у многих, к её личности из за популярности. Он смотрел, интересовался жизнью(даже следить думал), но о ней неизвестно ничего. Ни места обучения, ни причуды, ничего личного:когда родилась, сколько лет, и всякие мелочи из всяких быстрых, брошенных на ходу, фраз.
В академии стало известно многое.
Она не любит кофе, пьет исключительно зеленый чай без сахара; бегает по утрам и почти ничего о себе не рассказывает. Боится.
Кацуки сверлит взглядом схватившую ее за ворот Мисаки, дергается вперед, собираясь взрывом «подправить её лицо», но остается на месте из за сдерживающих его кандалов. Мира собирается дать отпор, но замирает и ее глаза становятся стеклянными. Стеклянными, с застывшими слезами.
— моя причуда, — цокает мужчина и хохочет, садясь на стул. — я подчиняю людей себе, если мне удается коснуться их хотя бы раз.
Бакуго рычит в «намордник», агрессивно опускает голову и, в первые в жизни, желает удачи Мидзуно в мыслях — удачи, Мира.
**
Я поднялась на ноги, держась ладонью за стену. Мисаки курила, стоя у подоконника, и смотрела на улицу. Мы молчали.
— Кода напоминает тебя лет в пять, — фыркнула от дыма Мисаки и проморгалась. — такой же настырный, добрый и бесячий. Что он в злодеях забыл – вопрос.
Мисаки ухмыльнулась, поднося к губам тлеющую сигарету. В нос неприятно бьет запах дыма.
— повторю вопрос: как там Рина?
— а мне почем знать? — голос дрожал.
Мисаки снова фыркнула, стрельнув в меня взглядом.
— не стой в стороне. Будешь? Вишневых не было, взяла какие были.
В подтверждение своих слов она вынула из пачки одну сигарету и протянула мне, приглашая. Я нервно покосилась, но приглашение приняла. Зажечь ничего не стоило — она чиркнула спичкой.
— я была права – ты куришь, — вздохнула Мисаки.
Я залезла на подоконник с ногами, постоянно смотрела на маму и так и не затянулась, просто смотря на тлеющий конец.
— бросила.
Мисаки присвистнула.
— нравится мальчик какой, а, дочь?
Я нервно покосилась на нее, сглотнула и нахмурилась. Что вообще происходит, черт? Хочет вытянуть из меня информацию?
— твое поведение говорит само за себя. Это этот блондин, которого Шигараки поймал?
Ничего не ответив, подняла сигарету на уровень лица. Противно. Противно от нее. Сначала обливает меня растворителем, а потом пытается нормально поговорить?!
Мисаки тяжело вздохнула, покачала головой и замолкла, а я оглядела комнату внимательным взглядом.
Ничего особенного — пыльные ящики с чем-то внутри, стеклянные бутылки расставлены рядом с окном. Они были пусты.
— ты меня расстраиваешь.
Я снова не ответила, возвращая взгляд к дотлевающему концу. Мисаки начинала курить уже третью.
— Мир, ты можешь спросить у меня всё, что хочешь.
— почему?
Она вопросительно выгнула бровь.
— почему ты с ними? Явно не из за того, что я выбрала отца, а не тебя.
Я отбрасываю окурок в сторону и откидываюсь спиной на стену.
— давно догадалась?
— сразу домысли были, – пожала плечами. — просто навалилось как-то всё, я даже подумать не успела об этом.
В горле встрял ком. Пелена перед глазами размывала обзор. В груди смешались все эмоции: от горя до радости.
— не ной, — до ушей донесся чирк спички по коробу. — ответ на твой вопрос:правительство.
Я вдохнула вишневый дым и часто заморгала глазами, глотая ртом воздух. Слезы собирались в уголках глаз и собирались рвануть по щекам, но я упрямо их стирала и пыталась подавить. Почему я плачу?...
— Мир, не плачь. Хочешь позвонить?
— позво... что?
Я взглянула на маму и, столкнувшись с ее чисто голубыми глазами, кивнула не подумав. Слезы остановились.
Для меня время замерло. Я с трепечущим сердцем наблюдала за тем, как она достает телефон и вводит пароль, протягивая мне. Я обвила его дрожащими пальцами, слепо нашла зеленую иконку и начала вводить номер. Перед тем как позвонить, снова взглянула на маму. Она по доброму ухмыльнулась, присела рядом и затянулась.
Гудки были слишком долгими. Я растерялась, стоило услышать голос в трубке, и промолчала. Я даже не подумала, что скажу.
— Каору, это я, — промычала я и зажала рот рукой, начиная рыдать. Мисаки обвила мои плечи рукой, прижимая к себе в теплые объятия, и легко погладила по голой коже. — всё-о хорошо-о, правда.
А на вопрос «почему ты плачешь?» ответить не смогла. Я слышала взволнованные голоса на заднем фоне, но лишь рыдала.
— да, я тут, — шмыгнула носом. Подняв глаза на маму в немом вопросе(она услышала, что следом спросил друг), увидела её кивок и глубоко вздохнула. — Ми... мама дала мне позвонить. Я в порядке, правда, Каору. Передай всем, что я в порядке.
— скажи им еще что-то, пока возможность есть.
Я снова шмыгнула носом и глупо кивнула, продолжая кивать на успокаивающие слова запыхавшегося друга — он явно куда то побежал, и явно не один — на заднем фоне слышались громкие крики Руми и маты папы. Пусть он этого и не увидит, но я так и кивала, зажимая рот в попытке сдержать всхлипы. От, вроде бы, поддержки стало только хуже.
—Каору, — дрожащим голосом. — я люблю вас: и Руми, и тебя, и папу... и Хизаши с Немури... и Шинсо...
Запыхавшийся крик друга заставил меня вздрогнуть. Я подцепила колючим ногтем рану на губе и слегка потянула, чувствуя легкий укол боли. Шмыгала носом снова и снова, открывала и закрывала рот, так ничего и не говоря.
— я вас всех так люблю, — прошептала, зарывшись рукой в волосы. — пусть я этого и не говорила, но очень, очень люблю...
Телефон пиликнул, оповещая о тридцати секундах, прежде чем он выключится.
— сейчас эпично будет, — хмыкнула в затылок Мисаки. — прощайся давай, там зарядка садится.
От автора:оно валяется в черновиках уже почти полгода😔пока заканчивать работу не собираюсь, пусть хоть в свет выйдет