Кружевной зонтик

Что вам нужно в такой момент,
так это утешительный вымысел.
Милая, славная, старая добрая ложь.
Диана Сеттерфилд, «Тринадцатая сказка»

Саундтрек к главе Lana Del Ray — Young and beautiful

***

Было холодно. Так, будто зима наступила уже в сентябре. Капли дождя ударялись о карету, создавая приятный монотонный стук. «Сколько же будет ещё дождей?» — неожиданно промелькнуло в голове у Лили, но тут же эту мысль сменила другая. —«Надеюсь увидеть их ещё очень много. Главное — спастись».

— Юная леди Бонмарито, молодая жена, вы вся дрожите, — прошептал знакомый до боли тонкий голос над ухом девушки.

Лили хотела было ответить, но тут же заставила себя смолчать. Любое её движение могло сыграть против неё, а любое опрометчивое слово - принести ей погибель.

— Не бойся поговорить со мной, — будто прочитав её мысли ответила ей Фабиана. — Раньше ты любила это.

— Чего ты хочешь? — негромко спросила Лили.

— Я? — тесное пространство наполнил сдавленный смех. — Быть может, рассказать тебе одну историю.

Лили прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она ничего не чувствовала. Ей казалось, будто она наблюдает за происходящим со стороны. Будто ей ничего не грозит. Будто она обязательно спасётся. Девушка не знала, отчего она была так уверена, что иначе и быть не может. А впрочем, убеждая себя в том, что это сон, который рано или поздно обязательно закончится, ей было не так страшно.

— Так начинай же, — почти беззвучно сказала Лили.

— Замолчи, — шикнула Фабиана.

Снаружи отчётливо послышались шаги. Лесник, осторожно обходя лужи и закрываясь от дождя и ветра зонтом, пробирался к экипажу.

— Леди! - крикнул он. — Подождите!

Фабиана сильнее прижала Лили к себе, стиснув рукоятку кинжала. Она быстро и тяжело дышала, вероятно, обдумывая, что ей делать. Лили затаилась. Наконец-то страх добрался до неё и стал гораздо ощутимее. Сознание девушки прояснилось. Она была уверена, что больше не решится сказать ни слова.

— Выгляни из кареты, — прошептала Фабиана. — Узнай, чего он хочет.

Она немного ослабила хватку. Лили осторожно выскользнула из-под её руки и оглянулась. За время их разговора девушка впервые могла увидеть лицо Фабианы, пускай и в полумраке. К своему удивлению, Лили обнаружила, что молодая Бонмарито впервые выглядела так хорошо со времён произошедшей трагедии.

— Если ты убежишь, то оплакивать будешь ещё и старика, — негромко предупредила её Фабиана. — Мне уже ничего не страшно.

Лили вздрогнула. Она не могла поверить в происходящее. Пускай девушка и не питала симпатии к Фабиане, но она никогда не видела в ней чудовища. Однако нежный облик её был обманчив. Вероятно, она всегда была красива и безумна.

Лили распахнула дверь кареты. Лесник топтался на месте, стараясь не замочить ноги.

— В такой дождь опасно ехать через лес! Экипаж может не проехать! — пытался перекричать шум ливня старик. — Вам стоить переждать его или вовсе отправиться утром!

Лили обернулась к Фабиане. Та одобрительно кивнула. Девушка вновь посмотрела на лесника. Больше всего она боялась, что из-за сумасшествия Фабианы может пострадать другой невинный человек. И тем не менее ей пришлось благодарно улыбнуться и протянуть руку мужчине, выбираясь из кареты.

— Благодарю за заботу. Я и сама об этом думала, — сказала она.

Они отошли на несколько шагов от кареты, и Лили услышала, как прямо за ней на землю ступил ещё один человек. Фабиана.

— Добрый вечер, — прозвучал дурманяще мягкий голос.

Старик медленно обернулся. Он хорошо знал стоящую перед ним девушку, и на лице его смешались противоречивые эмоции, отчётливо заметные Лили.

— Леди Бонмарито, — поздоровался он. — Ну же, вы намокнете, — он махнул рукой, увлекая девушку за собой.

Лили быстро перевела взгляд в сторону. Она мечтала о том, что когда обернётся в следующий раз, Фабианы уже не будет рядом. Однако, даже не видя её, она отлично слышала, как та дала какие-то указания кучеру, суть которых различить так и не удалось.

Лесник распахнул дверь, пропуская Лили вперёд. Девушка почти переступила порог, но внезапно замерла. Это было неожиданно не только для неё самой, но и для Фабианы, которая тут же остановилась на месте. Лесник вопросительно посмотрел на девушку, но та не пошевелилась. Она не решалась ни сделать шага вперёд, ни оглянуться. Какая-то неощутимая, непонятная сила сковала всё её тело. Она будто пыталась продлить мгновение. Если это возможно, то сделать всё, чтобы остановить время - задержать его, не дать стрелкам двинуться дальше. Вокруг царила тишина. Единственным, кто прерывал её, был дождь.

— Хватит, — негромко прозвучал голос за спиной Лили, и тут же она почувствовала, как кто-то толкает её вперёд. Девушка почувствовала холод руки Фабианы даже через плотную ткань платья.

— Что происходит, дамы? — озадаченно спросил лесник.

— Прошу вас, проходите, — в ответ Фабиана также подтолкнула старика внутрь и закрыла за ними дверь.

Лили обошла стоящий посреди комнаты стол и стала за спинкой одного из кресел, будто оно могло защитить её. Фабиана ровной уверенной походкой проследовала к тому же креслу и присела на его край. Лили отшатнулась в сторону.

— Дамы, я рад укрыть вас у себя, но я бы хотел знать, что происходит, — в голосе мужчины стали слышны едва различимые нотки волнения.

— Сядьте, — взмахнула рукой Фабиана, указывая на соседнее кресло.

Теперь её движения наполнились некоторой небрежностью. От былой изящности не осталось и следа, как и от былой Фабианы. Кто бы мог подумать, что хрупкая наивная барышня однажды станет воплощением страхов Лили.

Лесник неспешно прошёл к креслу. С каждым шагом он всё сильнее и сильнее впивался в Лили взглядом, будто пытаясь найти в её глазах ответы на свои вопросы. Но девушка неподвижно с каменным лицом стояла на месте. Она не могла сказать ему всё то, что хотела. Лучшим решением для них обоих было молчание. Ведь порой оно и правда бывает спасительным. Лили уповала на то, что отсутствие каких-либо слов убережёт её и на этот раз.

Какое-то время Фабиана не нарушала тишину. Она лишь сняла с одного пальца кольцо и начала задумчиво покручивать его в руках. Она будто отрешилась от происходящего, позабыв, что успела натворить. Лили стало не по себе. Она так и не решилась отойти в сторону и, прислонившись к спинке кресла, продолжала стоять за Фабианой. Девушка не видела её лица, но была точно уверена в том, что та потеряла рассудок, а иначе как можно было объяснить столь резкую смену её настроения.

— Красивая вещица, — негромко сказала Фабиана. — Мне кажется, ты оценишь изящество работы, — девушка, не оборачиваясь, протянула кольцо Лили, однако та не спешила взять его в руки.

— Можно? — неуверенно спросила она.

— Конечно! — умехнулась Фабиана. — А иначе стала бы я отдавать его тебе. С некоторых пор оно ничего для меня не значит.

Лили осторожно взяла кольцо. Случайно коснувшись пальцев Фабианы, девушка почувствовала холод её рук. Они были ледяными. Стараясь не думать об этом, она осторожно поднесла колечко поближе. Оно было тонким и, казалось, невероятно хрупким — сдавишь его чуть сильнее и оно переломится. Гладкость его нарушал маленький камушек посередине. Он не имел огранки, его форма не менялась рукой человека. Любая искушенная леди назвала бы это простенькое украшение безделушкой, а скорее даже безвкусицей, но Лили видела в нём неподдельное очарование. Ей показалось, что тот, кто его создал, видел в нём то же самое.

— Что скажешь? — спросила Фабиана.

— Красиво, — негромко ответила Лили.

— Красиво? — девушка сдавленно рассмеялась, а Лили наконец отпрянула в сторону от кресла. — Ну да, пожалуй, — добавила она. — Я носила его, не снимая, с четырнадцати лет. Эрнест подарил мне его на мои именины. Сначала оно было обычным, а потом приобрело некоторый смысл, — девушка протянула руку в сторону. — Отдай, — Лили послушно положила кольцо той на ладонь. — Знаешь, каким смыслом я его наделила? — Фабиана сделала паузу, вновь надевая кольцо — на этот раз уже на безымянный палец. — Я пообещала себе, что однажды оно станет моим обручальным. Оно будет символизировать большую любовь, победившую любые предрассудки и подарившую одинокой девочке дом. Оно должно было стать символом нашей семьи. Нашей с Эрнестом.

— Что? — воскликнула Лили.

Фабиана с улыбкой посмотрела на неё. Она всё ждала, когда девушка не сможет сдержать своих чувств. Наконец, она начала разговаривать не с холодной льдинкой, насквозь пропитанной деликатной сдержанностью, а с вполне настоящим человеком, который может по-настоящему испугаться. Так было гораздо интереснее.

— Я не стану так сильно пугать тебя, Лили, — сказала она. — Хотя наблюдать за тем, как ломаются твои идеальные во всех смыслах взгляды на жизнь весьма занимательно, — она отвернулась к окну. — Нет, я не родная племянница Эрнеста. Может мы и состоим в некотором родстве, но очень дальнем. Он едва знал мою обанкротившуюся мать, которая быстро нашла способ отречься от меня. Мне было восемь. Я осталась совсем одна, буквально на улице. Позже я попала в приют. Но это место было пропитано ужасом. Там всё пахло сыростью и постоянно кто-то плакал. Однажды у меня получилось выбраться из него. Помню, как в тот вечер было холодно, — Фабиана поёжилась. — Я погналась за одной проезжавшей мимо каретой. Я бежала так быстро, что почти её догнала. Мне казалось, что человек в ней очень богат и сможет помочь мне. И тут экипаж остановился, и из него вышел невероятно красивый молодой джентльмен. Он смотрел на меня сверху вниз, а я замерла на месте, молясь о том, чтобы он оказался тем самым моим спасителем. Потом он опустился рядом со мной и заговорил. Он спросил, кто я и что у меня случилось, а его английская речь была с каким-то необычным приятным акцентом. Выслушав меня, он помог мне забраться в экипаж и приказал ехать в дом моей матери. Я боялась, что он вернет меня ей, а та позже вновь прогонит меня, но когда мы зашли внутрь, он крепко сжал мою руку и что-то сурово сказал моей матери. Она заплакала. Потом, когда я стала страше, я узнала, что он разорвал с ней сделку, о которой они договаривались и которая могла вернуть ей состояние. - Девушка улыбнулась. — Так я попала в поместье состоятельного итальянского буржуа* — Эрнеста Бонмарито. Он дал мне всё: свою фамилию, дом, образование, множество красивых нарядов, научил верховой езде... А я влюблялась в него каждый день всё сильнее и искренне верила в то, что однажды и он влюбится в меня. В тот день, когда он подарил мне это колечко, я призналась ему в своих чувствах. Тогда он рассмеялся и сказал, что я слишком юна для того, чтобы забивать свою голову такими мыслями, да и к тому же для всех остальных я всё ещё оставалась его племянницей. Я была очень зла, очень! Но мои чувства не остыли. И в конце концов я дождалась того дня, когда поняла, что он влюблен в меня также, как и я в него.

Лили сильнее ухватилась за спинку кресла, стоящего напротив того, на котором сидела Фабиана. Лесник так и не произнес ни слова, молча слушая историю девушки. На минуту в комнате воцарилась тишина, но девушка, будто всё это время подбирая слова, совсем скоро поспешила прервать её, продолжив свой рассказ.

— Это была волшебная история любви, Лили. Тебе такое не суждено почувствовать никогда, — прищурившись, посморела на девушку Фабиана. — Никто и никогда не любил друг друга так сильно, как мы. Быть может, только Эрос и Психея*² — пожала плечами девушка. — У нас был домик за полем — маленькое скромное жилище, позволявшее мне верить в то, что однажды мы будем вместе не только под его крышей, но и в нашем настоящем доме.

— Я видела его, — негромко сказала Лили, тут же опомнившись. Сначала ей показалось, что она не произносила это вслух.

— Очень жаль, что своим присутствием ты осквернила даже это место, — процедила Фабиана, и внутри Лили вспыхнул гнев. — Мы виделись там даже после твоего появления. Ещё какое-то время я всё ещё чувствовала себя любимой. А потом всё меньше, меньше... Он клялся мне, что всё осталось прежним, но я знала, что это не так. Я чувствовала это, как только женщина может чувствовать, что перестала быть любимой, — Фабиана смерила Лили взглядом. — Теперь ты понимаешь эту снедающую изнутри ревность, а, леди Бонмарито? Чувствуешь, как она пламенем горит внутри тебя?

Но Лили ничего не чувствовала: ни жара ревности, ни обиды, ни предательства. Она ощущала только жажду того, чтобы это поскорее закончилось, ибо история подбиралась к самому зловещему моменту. Лили думала о том, что предпочла бы этого не слышать.

— Улыбаться тебе и ему, трапезничая с вами за одним столом, чувствуя, что ты его настоящая невеста, было настоящей пыткой, милая Лили. Настоящей пыткой! — Фабиана выкрикнула это так громко, что Лили невольно ахнула, а лесник вжался в своё кресло.

— Желаю тебе узнать, каково это, — уже тише добавила Фабиана. — Весьма любопытно, как бы ты поступила на моём месте.

— Ты причастна к гибели Эрнеста, Фабиана? — дрожащим голосом, смирившись с неизбежностью ответа, неожиданно задала вопрос Лили.

— Лили.., — старик хотел было что-то сказать, но тут же замолк.

Каждую клеточку тела Лили наполнял животный ужас, ибо её нежному трепетному сердцу были непостижимы те чувства, которые, очевидно, были привычными для сидящей перед ней девушки.

Фабиана горько усмехнулась и, нахмурив брови, потупила взгляд. Вскоре Лили убедилась в том, что та плачет, пускай почти беззвучно и почти без слез. И всё же то, что Фабиана не утратила способность чувствовать, заставило Эдинктон поверить в то, что девушка ещё не окончательно превратилась в чудовище, пережив предательство.

— Да ты же и сама всё понимаешь, верно? — сглотнув, спросила Фабиана. — Правда желаешь услышать это из моих уст?

К глазам Лили подступили слёзы. Она знала, что именно ей предстоит услышать, и была уверена, что эти слова станут самыми страшными, с которыми она только могла столкнуться. Но желание избавиться от малейших сомнений, зарождавшихся в её сознании, было сильнее страха, а сделать это можно было, только столкнувшись с правдой лицом к лицу.

— Да, это я убила его! Это я выстрелила тогда ночью! — громко воскликнула Фабиана, подскочив с места.

Истошно выкрикнутые слова разнеслись по комнате каким-то ошеломляющим эхом. Лили посильнее вцепилась в кресло, чтобы устоять на ногах. Лесник замер в одном положении с глазами полными ужаса, уставившись на Фабиану.

— А как, по-твоему, я могла пережить то, что он предпочёл тебя мне? — быстрым шагом Фабиана направилась в сторону Лили и остановилась так близко, что та чувствовала дыхание девушки. — Я бы могла потерпеть любую женщину на твоём месте, — негромко продолжила она, — пускай я бы так и не стала его женой, но, по крайней мере, была бы желанной любовницей. Однако он.., — Фабиана запнулась, — он начал влюбляться в тебя. И почти сразу он позабыл обо мне.

— И за это ты убила его? — прошептала Лили.

Её карие глаза сверкали ненавистью и злостью. Кем бы ни был Эрнест, но Фабиана лишила жизни человека, проникнувшего Лили в сердце. Она с трудом пережила ту ночь, когда в тревоге металась по саду, в ожидании вестей. Никогда в жизни ей ещё не было так страшно, как в тот злощастный день. Фабиана желала Лили пережить те же чувства, что пережила она, но Эдинктон уже успела столкнуться с чем-то похуже обычной ревности. Она едва ли стала женой и тут же овдовела. Но даже этот ужас не мог сравниться с тем, который она испытала, узнав нежное имя убийцы — Фабиана.

— Даже уничтожь я тебя, он бы всё равно не стал бы любить меня больше, — прошептала Бонмарито, — а я видеть не могла того, как он забывает обо мне.

— Как можно лишить жизни человека, которого любишь? — сглотнув слёзы, подступившие к горлу, сказала Лили. — Неужели тебе стало легче?

— Не знаю. А впрочем, я узнаю об этом позже! — воскликнула девушка. — Когда уеду отсюда.

— Как легко ты убедила всех в том, что его убили волки... — Лили закрыла лицо руками.

— Это было несложно, — пожала плечами девушка, начав расхаживать по комнате. — Все знали о его слепом доверии этим зверям. К тому же, ты сама убедила себя в этом. Та легенда, помнишь? — Фабиана обернулась на девушку. — Ты читала её однажды вечером.

— Откуда ты знаешь о том, что я читала? — вздохнула Лили, вспоминая содержание зловещей истории в потрепанной книжке.

— Там была закладка, — усмехнулась девушка в ответ.

— Что вы намерены делать? — наконец подал голос лесник. Он прерывисто дышал, сильно сжимая поручни кресла.

— Я не знаю! — воскликнула Фабиана. — Как бы я хотела, чтобы вы сейчас исчезли, унеся с собой всё, что услышали.

Внезапно двери дома распахнулись. Фабиана метнулась в сторону, сдавленно вскрикнув. Она не сразу поняла, кто перед ней, а когда поняла, тут же поспешила выпрямиться и заправить выбившиеся пряди за ухо, изображая полное спокойствие.

На пороге стояло двое мужчин. Оба в промокших плащах, с которых на пол, оставляя на дереве темные пятна, стекала вода. Лили не сразу догадалась, кто перед ней, но на душе у неё стало спокойнее. Теперь она была не одна.

— Дженарро! — улыбнулась Фабиана, подбегая к одному из них — тому, что стоял спереди.

Лили также сделала несколько неуверенных шагов по направлению к нему. «Он ведь ничего не знает! Совсем ничего!» — пронеслось у неё в голове.

Дженарро снял капюшон плаща, отбрасывающий тень на его лицо, и, дождавшись того момента, когда Фабиана подойдет к нему совсем близко, резко схватил её за руку. Лили содрогнулась.

— Что случилось? — сказала Фабиана.

Лили замерла в ожидании.

— Что случилось? — спросил Дженарро. — Как ты могла, а? Как ты могла?! — закричал он, с отвращением глядя на девушку.

Лили вздрогнула. Она ещё никогда не видела Дженарро таким. Он почти никогда не повышал голос, всегда был весел и учтив. Девушка хорошо помнила с детства, каким он был мягкосердечным юношей, нуждавшимся в том, чтобы вокруг его окружали только улыбки и радость. Даже спустя столько лет он остался таким же. Лили почувствовала это ещё в Париже, танцуя вальс с загадочным незнакомцем, оказавшимся посланником из её далекого детства. И потому теперь ей стало поистине страшно видеть своего друга в ярости. Видно это место способно свести с ума любого...

— Что ты говоришь? — содрогнувшись, испуганно прошептала Фабиана.

— Ты просто чудовище, — процедил парень.

— Мсье Сарто, — прозвучал мягкий вкрадчатый голос за его спиной. Лили тут же узнала говорившего.

— Мсье Гвидиче, — прошептала она.

Адвокат Эрнеста Бонморито как всегда выглядел непоколебимо спокойным. Он бросил на Лили взгляд и тихонько кивнул ей: то ли в знак сочувствия, то ли уверившись в том, что она в порядке.

Мужчина положил руку на плечо Дженарро.

— Не мы ей теперь судьи, мсье Сарто, оставьте это, — негромко сказал он, а позже, убедившись, что тот отпустил девушку, добавил. — Вы обзавелись достаточным количеством свидетелей, чтобы подписать себе приговор, леди Бонмарито.

Фабиана прислонилась спиной к стене. Измученным взглядом, тяжело вздохнув, она посмотрела на Дженарро. Щеки того пылали, и он едва сдерживался, чтобы не причинить той никакого вреда. Парень почти не смотрел на Лили, понимая, что она не одобрит ни единого его слова или действия, и потому, чтобы не пугать её ещё больше, он предпочел стоять молча.

— Как ты узнал? — охрипшим голосом спросила Фабиана. — Что ты узнал?

Дженарро хотел было ответить, но мсье Гвидиче прервал его.

— О, это было вовсе не сложно, юная леди, - сказал он. — Мсье Сарто всего лишь навестил ваше скромное жилище в деревне. Оно давно занимало его мысли, и он поделился своими рассуждениями со мной. Скромный снаружи, но весьма обеспеченный внутри домик вызвал у меня некоторые сомнения. Как же это так получилось, что у него нет хозяев? Как оказалось, всё-таки есть. Там мы нашли кое-что, что принадлежит вам, Фабиана. В том числе одну занимательную вещицу. Вы выбрали не слишком надежное место для хранения оружия, дорогая, — мужчина прошелся по комнате и, неожиданно развернувшись на каблуках, продолжил. — После мы узнали, с какого по какой час вас не видели в ту злосчастную августовскую ночь. И, каким-то чудом, это время совпало с тем, когда в лесу раздалось два выстрела. Один, принадлежавший леснику, а другой — ваш, сведший счеты с жизнью мсье Эрнеста Бонмарито.

Лили больше ничего не видела и не слышала. Она закрыла лицо руками и медленно опустилась на пол. Слёзы, перемешанные с прывистым шумным дыханием, одна за одной покатились по её щекам. Мельком она увидела лишь взволнованный взгляд Дженарро, который так и не решился подойти к ней ближе, и мсье Гвидиче, поспешившего отвести пытающуюся вырваться из его цепкой хватки Фабиану в сторону кареты.

— Идите, — сказал лесник, задержавшемуся на пороге Дженарро. — Идите, я останусь здесь.

Лили была рада остаться в одиночестве хотя бы на какое-то время. Ей казалось, что она ненавидит всех, кто когда-либо переступал порог дома Эрнеста Бонмарито. И счастьем для неё было то, что старик-лесник в их число не входил.

Всё, что произошло после, Лили почти не запомнила: ни слов лесника, налившего ей ароматной настойки, ни подробностей настойчивой заботы Дженарро... Как только она, едва держась на ногах, переступила порог дома, она рухнула на кровать и заснула в своей постели, уткнувшись лицом в подушку. Но проснувшись к полудню, девушка точно определилась с тем, что намерена делать дальше.

В особняке царила зловещая тишина. Казалось, будто вслед за его хозяином стены дома покинули все остальные обитатели. Накинув на плечи шаль, Лили выглянула в коридор. Где-то в конце него раздавались тихие голоса. Вероятно, это болтали слуги. Лили с облегчением выдохнула. Она ненадолго задержалась на пороге своей спальни, а позже, убедившись, что никто не последует за ней, быстрым шагом направилась в сторону охотничьего зала.

Захлопнув за собой двери, она обрадовалась, что не столкнулась там с Дженарро. Её всё никак не покидало чувство, что чем больше стараний она приложит, чтобы избежать встречи с ним, тем скорее он возникнет у неё на пути.

Девушка прислонилась спиной к стене и обвела комнату взглядом. Это был один из самых красивых залов во всём доме: со сводчатыми потолками, огромным камином, украшенном лепниной, и мебелью, выдержанной в стиле рококо*³ — отличавшемся роскошью и изяществом форм. Ей не давали покоя лишь многочисленные чучела животных, глядевшие на неё из каждого уголка. Как только Лили задумывалась, что когда-то в каждом из них кипела жизнь, её сердце сжималось, а разум заставлял проклинать того, кто посмел играючи оборвать их судьбу.

Девушка сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Она точно знала, что хочет сказать, но так и не решалась подать голос. Пускай Лили не была уверена в том, что тот, кому она была готова посвятить свою речь, услышит её, девушка точно знала, что она избавится от тяготившего её чувства вины.

— Если бы я не появилась в твоей жизни, полагаю, ничего бы этого не случилось, — неуверенно начала она. — Не зная тебя достаточно хорошо, Эрнест, мне сложно предположить, поддержал бы ты меня или осудил. Но, пожалуйста, знай, что мне правда очень жаль.

Она верила, что посвятив всю жизнь своему увлечению, мсье Бонмарито оставил частичку своей души в этом зале. И, если это действительно было правдой, то Лили знала — он обязательно услышит её.

Ответом ей стала тишина. Такая глубокая и проникновенная, что вскоре она стала отдаваться звоном в ушах. Но так было только до тех пор, пока её не прервало чье-то негромоке поскуливание. Лили отпрянула от в сторону и ещё раз обвела взглядом зал. Она была уверена, что он пуст, пока не посмотрела в дальний угол комнаты, где стояло чучело волка. Или всё-таки не чучело...

Почти бесшумно волк направился к ней, развеивая любые сомненения девушки относительно своего существования. Лили не могла сдвинуться с места. В прошлый раз от страха она потеряла сознание так быстро, что так и не успела столкнуться с хищником лицом к лицу. Но на этот раз избежать встречи с хозяином лесной чащи ей не удалось.

Плавной походкой обладатель густой серой шерсти неспешно, шаг за шагом, подкрадывался к ней всё ближе. А у Лили всё никак не получалось закричать.

Совсем скоро зверь остановился у её ног. В оцепенении девушка наблюдала за тем, как волк улегся на пол, посмотрев на неё снизу вверх. «Он просто грустит», — догадалась Лили. Она ведь даже подумать не могла о том, что гордый хищник мог молча страдать не меньше её самой.

Медленно и почти бесшумно Лили опустилась рядом с волком. Тот подскочил на лапы, но на этот раз девушка не испугалась. Она знала, что тот вовсе не намерен нападать. Она тихонько протянула ему свою руку, и тот осторожно её обнюхал. От прикосновения влажного носа хищника по телу девушки пробежали мурашки.

— Дженарро позаботится о тебе, дружок, - негромко сказала Лили. — Мы не дадим тебя в обиду. Ты не один.

Просидев около волка ещё несколько минут, Лили поднялась со своего места и направилась к дверям. Распахнув их, она была уверена, что хищник поспешит выбраться наружу, но тот снова распластался на полу. Лили вздохнула и покинула зал.

Уже на следующее утро девушка стояла на крыльце и сжимала ручку небольшого чемодана. Дождь всё не прекращался, и непривычный сентябрьский промозглый холод заставлял девушку время от времени вздрагивать и поглядывать на маленькие золотые часики в руке. «По крайней мере, я всё ещё жива и вижу этот дождь», — подумала Лили.

С минуты на минуту извозчик или кто-то из слуг должен был сообщить ей, что карета готова. Ещё совсем чуть-чуть и девушка покинула бы злосчастную усадьбу, благодаря Всевышнего за то, что всё ещё жива и не потеряла рассудок. Лили надеялась, что так и не увидит Дженарро. Встретиться с ним означало вновь задуматься о том, о чем думать она не хотела. Он непременно заставил бы её мыслями вновь оказаться в залитой холодным осенним ливнем хижине лесника.

Сердце девушки сжалось, когда она увидела служанку, старательно обходившую лужи, чтобы не замочить подол юбки. «Уже», — подумала Лили.

Хрупкая девушка наспех взлетела на ступени крыльца и вздрогнула от холодного ветра. Лили окинула её сочувствующим взглядом.

— Если бы дело не было таким срочным, я бы и не просила вас помочь в такой ливень, — виновато улыбнувшись сказала она ей.

Служанка замерла, большими глазами глядя на Лили.

— Вас что-то удивляет? — смутившись, спросила Эдинктон.

Служанка тут же собралась с мыслями и неловко подошла ближе. Лили ещё задумалась о том, что из неё получилось бы неважная хозяйка такого большого дома.

— Прошу прощения, — присела в коротком поклоне девушка. — Просто вы отчего-то извинились, и я... немного опешила.

Лили нахмурилась и служанка, будто бы услышав её немой вопрос, поспешила объясниться.

— Дело в том, что крайне редко кто-то из господ заговаривает с кем-то из нас, — пожала плечами она. — Я служила камеристкой у леди Фабианы, но она почти никогда не говорила со мной.

Лили прикрыла глаза и тяжело вздохнула.

— Я чем-то расстроила вас? — встревожилась служанка.

Эдинктон не ответила. Внутри неё неровным ритмом билась тревога. Подобно ночному морю, волны которого, повинуясь ветру, в зловещей тишине то накатывают на берег, с силой разбиваясь о скалы, то превращаются в спокойную водяную гладь. Эта стихия была неподвластна ей. Она пугала её, заставляя снова и снова переживать то, чего она так боялась. Страх не оставлял её, не давал дышать. Тихим молчанием он разливался по её телу.

Ночью девушка написала письмо Вивьен Клод. Та была единственным дорогим ей человеком, чей адрес был ей известен.

Ещё когда они только познакомились, столкнувшись на одном из блестящих светских вечеров в Париже, Лили почувствовала в этой девушке какую-то силу: совершенно непонятную и незнакомую ей, но внушающую доверие и спокойствие. Девушка искренне верила, что только обладательница такой силы сможет понять её непокорные чувства.

Спустя пятнадцать минут письмо было закончено. Лили вложила его в рыжеватый конверт, не став перечитывать ни единой строки. Она знала, что в противном случае тут же сожжет его, и оно не дойдёт до адресата. Слишком много сокровенного было в нём. Лили всегда считала первые мысли самыми правильными, ведь они были преобразованными чувствами, которые получили право голоса. А сердце почти никогда не обманывало её.

«Дорогая Вивьен,

Мы так давно не виделись с тобой, что, вероятно, ты можешь быть зла на меня за столь долгое молчание, я обещала тебе, что непременно стану отправлять письма не реже, чем раз в месяц, но не отослала ни одного с того дня, как покинула Париж. Я раскаиваюсь в этом, но следующие обстоятельства не позволяли мне связаться с тобой раньше. Я уверена, ты поймёшь меня, узнав о моей истории полностью. Не утаивая никаких мелочей, я расскажу тебе...

Перо, изредка оставляя мелкие кляксы, выводило строки одну за одной. Лили не чувствовала усталости и только посильнее сжимала его в руке, стараясь не упустить мысли, внезапно возникающие в её голове. Окончив, она почти не помнила того, что написала, отчётливо в её сознании сохранился лишь конец:

...Безумцы способны на большее, чем мы. Они почти не думают о том, что делают, в то время как мы, фанатично контролируя свои шаги, упускаем детали, тем самым проигрывая им. Кто знает, как Фабиана однажды ещё повлияет на мою жизнь? Она стала моим личным призраком. И теперь я покидаю этот дом. Мне кажется, что я отказываюсь от чего-то, что при иных обстоятельствах принесло бы мне счастье. Но я вынуждена оставить свои чувства здесь, вверив их тому, кому вверяю всё остальное. Мне страшно, Вивьен, мне очень страшно. После того, что мне довелось пережить, я больше не могу смотреть на прошедшие события и на те, что ожидают меня в будущем, так, как хотела бы.
Я не прошу тебя об ответе, ибо я вряд ли получу его. Однако, я уповаю на нашу скорейшую встречу и от всего сердца надеюсь на то, что судьба не столкнула тебя с чем-то, что могло бы также жестоко перечеркнуть твоё счастье.

Избегая реверансов, твоя подруга Лили»

— Лили? — знакомый голос прервал внутреннюю борьбу девушки.

Она посмотрела в сторону и увидела Дженарро. Заметив Лили, сжимающую ручку небольшого саквояжа, он замер на месте, не замечая дождя. Эдинктон едва заметно улыбнулась. Всё это было похоже на главу некого романа, который ей доводилось читать в юношестве. Безжалостное прощание двух сердец, что так и не смогли объясниться друг с другом...

— Я оставлю вас, — коротко сказала служанка и, ещё раз поклонившись, зашла в дом.

Лили, казалось, даже не заметила, что осталась с Дженарро наедине. Она не прекращала смотреть на него, заправляя одну прядь за ухо.

— Ты уезжаешь? — наконец спросил Дженарро, сдвинувшись с места. Он начал было подниматься по ступням, но замер на полпути. Ему нравилось смотреть на Лили издалека.

— Да, уезжаю, — пожала плечами девушка. — Меня здесь отныне ничего не держит.

Дженарро снова замолчал. Он не мол опровергнуть слова девушки, но отказывался соглашаться с ними.

— Не смотри на меня так, пожалуйста, — строго попросила Лили, почувствовав на себе пристальный взгляд юноши.

Тот постарался улыбнуться и отвёл взгляд в сторону.

— Это у тебя с детства, — сказал он. — Не терпишь взглядов, прикованных к тебе. Но кто знает, может, смотрящий просто восхищен тобой?

— Вряд ли ты восхищён мной, Дженарро, — перебила его девушка.

— Лили, — усмехнувшись, парень задумался о том, чтобы подойти к ней ближе, но тут же неуверенно отстранился. — Я бы очень хотел поговорить с тобой о многом, — он сделал паузу. — Но я знаю, что каждое моё слово прозвучит глупо, учитывая некоторые обстоятельства.

— Лучше ничего мне не говори, — вновь прервала его девушка. — Не стоит, — она спустилась на несколько ступеней вниз. Осознав, как близко к друг другу они теперь стояли, девушка быстро отвела взгляд в сторону в поисках чего-то, что отвлекло бы её хотя бы на долю секунды, но, как назло, ничего кроме странно унылого для роскошного сада пейзажа не попадалось ей на глаза. — Вверяю все эти владения тебе, — наконец сказал девушка. — Я им не хозяйка, тебе это известно.

— Нет, — встрепенулся парень. — Лили, ведь всё это...

— Ты всегда этого хотел Дженарро, — настояла Эдинктон неожиданно взяв его за руку. Тепло его ладони отозвалось приятным спокойствием в каждой клеточке тела девушки. — Не отказывайся от того, к чему стремился.

Дождь заметно стих. Лили улыбнулась. Природа была на её стороне. Всё вокруг намекало ей, что пора уходить. Накинув бархатный капюшон плаща, девушка обошла Дженарро и спустилась с крыльца. Одинокая холодная капля упала на её щёку и скатилась по ней, подобно слезе. «Нет, не время плакать», — подумала Лили и смахнула её.

Больше всего девушка хотела, чтобы ни одно слово не разрушило хрупкость повисшей тишины. Она уже успела возненавидеть прощания. Первые друзья, её мать, Вивьен Клод, Эрнест Бонмарито — все они стали жертвами прощаний. Девушка не хотела, чтобы Дженарро стал ещё одним человеком, что разрывал её сердце.

— Лили, — позвал её парень.

Девушка замерла. «Нет», — подумала она. — «Зачем?».

Резко развернувшись на каблуках, стоя на мокрой земле, она посмотрела на Дженарро. Тот стоял неподвижно, также, как и она. На миг ей показалось, что он не меньше её хотел скорее закончить эту томящую их обоих сцену. Но к их обоюдному несчастью, ни он, ни она не могли этого сделать.

— Я ведь ещё увижу тебя, правда? — спросил он.

— Полагаю, когда-нибудь, — пожала плечами девушка.

Дженарро посмотрел сначала в сторону, затем перевел взгляд вниз. Он никак не мог подобрать слова, в то время как Лили прекрасно чувствовала это. На миг ей даже захотелось, чтобы он так и не нашёл, что сказать. Лучше бы их прощанием стала недосказанность, нежели неприятное разочарование. Отчего-то ей казалось, что он ошибётся с выбором фразы.

— Я желаю тебе, найти то, что ты хочешь, — улыбнулся Дженарро.

Лили облегченно выдохнула. «Так даже лучше», — подумала она.

— Взаимно, мсье Сарто, владелец огромного поместья, — улыбнулась девушка.

— И не вини себя в том, что произошло, — наспех добавил он. — Там в лесу, в ту ночь, — он запнулся, — дело в том, что мы поссорились по другой причине. Желание связать с тобой жизнь появилось у Эрнеста в тот же день, как он узнал о правах на земли твоей семьи, которые он сможет получить.

— Но ведь теперь они принадлежат Жули Авронской, — удивленно вскинула бровь Лили.

— У него был хороший план, как вернуть их, — пожал плечами Дженарро. — Полагаю, жаль, что он не успел воплотить его в жизнь.

— Это уже не важно, — остановила его Лили. — Мне нужно идти, я опоздаю на поезд, — девушка ещё раз улыбнулась, но на этот раз её улыбка будто потеплела, и тут же прибавила. — До встречи.

Лили думала, что заплачет, как только окажется в одиночестве. Но тряска в экипаже так быстро утомила её, что совсем скоро девушка заснула, и чувства её перестали бушевать, как раньше.

***

Поезд приближался к станции. Вскоре шум заполнил её всю. Лили сделала несколько шагов назад. Она глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Ей слишком не хватало кого-нибудь рядом. Когда девушка впервые отправилась в Париж, стоя на станции она держала за руку юную графиню Габриэль Ферреро и Жанну Авронскую. Вернувшись обратно в Италию, Лили обнаружила, что около неё всегда оставалась её мать, и уже она провожала её на поезд. Лили знала, что в Париже ждала её подруга и соратница Вивьен Клод. Когда она покидала Францию в следующий раз — за руку её держал уже Дженарро... Теперь девушка стояла совершенно одна, окутанная дымом, суетой и смешанными голосами. Никто не желал ей счастливого пути, никто не обещал быть рядом, никто не проявлял нежную заботу и не сжимал её ладонь. Она была совсем одна.
«Одна теперь, чтобы после вновь обрести кого-то, кто был бы рядом», — подумала Лили. Для начала она хотела отправиться в Рим и попробовать отыскать отца. Позже, заручившись необходимым сведениями, поспешить к матери. Она верила, что однажды сможет всё исправить.

Через полчаса поезд тронулся, чтобы увезти девушку прочь.

———————————
*Буржуа — это класс, обладающий капиталами, землёй, предприятиями, заинтересованный в использовании наёмной рабочей силы.

*² Эрос и Психея — герои древнегреческого мифа.

*³Рококо́ — (в переводе с французского «рокайль» — «декоративная ракушка») — стиль, который появился в начале XVIII века во Франции. Он стал своеобразным продолжением стиля барокко.