Кружевной зонтик

«Я не должна много думать о том,
как обстоятельства влияют на меня.
Для правильной оценки и верных
суждений лучше следить за тем,
как обстоятельства влияют на других людей».
Элизабет Гаскелл, «Север и Юг»

***

Марлен Дюбуа и Базиль Фернандес. Фотография 1885 года.

***

До дома Жанна добралась быстро. И она вовсе не чувствовала усталости от пройденного пути. Хлопнув дверью, девушка быстрым шагом проследовала в комнату, которую она делила с Эвой Фернандес, и упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Ещё какое-то время спальня полнилась тишиной, изредка прерываемой нечастыми всхлипами. И эта тишина была столь пронзительна, что терзала сознание девушки бесстрастно и безжалостно. Постепенно нараставшее волнение, резкий запах табака, тусклый свет, приглушённый тяжелыми портьерами, пистолет — образы, раз за разом всплывающие в голове Жанны, заставляли её задыхаться от беспомощности и злости.

— Что произошло такого, о чем я должна знать, Жанна? — низкий хрипловатый голос заставил девушку подскочить на ноги. На миг у неё закружилась голова, и она инстинктивно ухватилась за спинку кровати.

Эва Фернандес неспешно подошла к девушке и опустилась на край кровати рядом. От женщины пахло розовым маслом. Знакомый аромат. Так пахла Гретта. Жанна не знала, откуда у той появилось это недешевое средство, но Гретта пользовалась им так часто, что девочке вскоре стало ясно — о его нехватке женщине думать не приходится.

— Розовое масло, — потерев глаза, негромко сказала девушка.

— «Rose Fernandez», — усмехнулась Эва, — маленькая семейная тайна.

Жанна сдержанно улыбнулась и с удовольствием сделала глубокий вдох.

— Я хочу услышать ответ на свой вопрос, — как всегда женщина не дала уйти ей от ответа.

Жанна замерла. Если бы она начала говорить, она бы уже не остановилась.

— «Ну и пусть», — подумала девушка. — «К кому мне ещё идти, как не к ней?»

И она начала. Девушка рассказала Эве обо всём: о том, что заставило её уехать вместе с Бернардом, о том, как он привёл её к Монро, о том, как тот угрожал ей... Жанна не утаила ничего, кроме подробностей той необычной душной летней ночи, когда ей почудилось, будто бы она действительно была любима.

— Кто-то оставил мне письмо, где говорилось, что мне нужно довериться Реджису Монро, но как я могу доверять ему, когда он чуть не... — Жанна осеклась. Поначалу она не хотела говорить об этом, но речь её лилась сама собой, не поддаваясь контролю.

Эва Фернандес улыбнулась.

— Я чувствовала, что ты прочитаешь, — сказала она. — Может, так и лучше.

— От кого оно? — не став заострять внимание на том, что она прочла послание без спроса, спросила девушка.

— Не знаю, — ответила Эва, и Жанна тут же подумала, что та ей не лжёт. — Вероятно, тот, кто написал письмо — безумец. Доверять Монро невозможно. Он не пощадил свою собственную сестру. Тогда как он может пожалеть какую-то девчонку? Кто-то хотел подтолкнуть тебя на опасную дорожку, — женщина пожала плечами и добавила. — Поэтому я и не отдала тебе письма, зная твой взбалмошный нрав.

Жанна потупила взгляд. Мысли в голове путались.

— Что вы знаете о нём? — спросила девушка.

— Немного. По большей части только слухи. К счастью, мне приходилось видеть его только раз, — усмехнулась Эва. — Он не стар, но уже погряз в том, что делает. Он обладает уникальным талантом ничего не чувствовать. Фанатик своего дела. Медленно, но изощрённо прибирает к рукам каждый уголок «Ночного Парижа». Если речь заходит о неком талантливом мафиози, то в разговоре обязательно упоминается Монро. Нечасто можно услышать о ком-то ином. Его ищет полиция. Как ты верно догадываешься — безуспешно.

— Он настолько неуловим?

— Он талантлив, — тень едва уловимого уважения промелькнула на лице Эвы Фернандес. — Думаю, даже его имя — это лишь плод его богатой и непонятной мне фантазии. Знаешь, дорогая, а ведь никто почти не понимает, как он действует. Он всегда на виду и всегда в тени одновременно. Если он подпустил тебя так близко к себе — значит у него есть на тебя планы.

— Не так-то просто мной воспользоваться, — отмахнулась Жанна, но внутри у неё всё сжалось.

— Гораздо проще, чем ты думаешь, — снисходительно грустно улыбнулась Эва.

Жанна прошлась по комнате и подошла к зеркалу. Напуганная, уставшая, потерянная — она напоминала себе зверька, попавшего в капкан. Девушка потупила взгляд. Ей не нравилось смотреть на себя... такую. Куда приятнее было видеть в отражении девушку, которой хотелось улыбаться. Красивую, уверенную и чувствующую себя в безопасности. Страх уничтожал то, чем Жанна хотела быть и превращал её в то, от чего она пыталась скрыться всю жизнь — от слабости.

— Я хочу отвлечься, — вдруг сказала девушка, стукнув руками по трюмо. — Сегодня буду играть.

Эва Фернандес нахмурилась, но вскоре взгляд её вновь смягчился.

— Чувствам свойственно заглушать разум, — сказала она, поднявшись с места.

— Я не проиграю, — обернулась к женщине Жанна.

Эва ещё несколько секунд постояла молча. Несколько раз она смерила Жанну взглядом, будто пытаясь убедиться в ясности её рассудка. Чуть позже она неуверенно сдвинулась с места и подошла к столу.

— Играй, — сказала женщина. — Посмотрим, что из этого выйдет.

Жанна была удивлена благосклонностью Эвы Фернандес. С первых минут, как она оказалась в этом доме, её не покидало чувство, что женщина следит за каждым её шагом. Недоверие и беспочвенные подозрения сами по себе растворились в воздухе, не давая чувствовать себя в полной безопасности. Но в этот раз что-то заставило Жанну попробовать довериться Эве. Она благодарно улыбнулась женщине, и та ответила ей тем же.

***

Бернард неспешно шёл вдоль пустой улицы. Он не был уверен, но ему показалось, что он уже не в первый раз за день находится здесь. Как только парень оказался один на один с собой, он так и рассекал шагами мрачный сырой квартал «Ночного Парижа», в котором к вечеру начал ненавидеть каждый уголок. Бернард почти ничего не замечал вокруг себя. Он просто брёл куда-то вперёд.

Это был тот случай, когда ему хотелось хорошенько напиться, чтобы хотя бы на протяжении одной ночи не вспоминать большие напуганные оливковые глаза девушки, не слышать проклятый голос Монро, продолжавший звучать у него в голове и просто забыться, почувствовав себя всего лишь маленькой и ничего не значащей частичкой Вселенной, наделенной даром свободно перемещаться так, как ей вздумается. Но чувства и желания внутри него смешивались и переплетались так стремительно и хаотично, что он добрёл до места, славящегося своим хорошим виски, только к позднему вечеру. Обитель жителей «Ночного Парижа», место, где вместо чистокровных благородных господ собирались лишь те, кто считал себя им подобным, место, где проигрывались неприлично крупные суммы — казино, находившееся в конце центральной улицы, едва ли освещалось двумя фонарями. Изнутри лилась монотонная мелодия, перемешанная с резким запахом табака, а у самого входа гостей встречал швейцар, которого раньше Бернарду видеть не доводилось. Он хотел было пройти мимо — его настроение вовсе не способствовало желанию обмениваться любезностями, — но мужчина, стоявший у входа, не дал ему сделать и шага за порог.

— Ваша фамилия, мсье? — бесстрастно спросил он. В его голосе не чувствовалось дружелюбных ноток. Но Бернарда удивило не это, а слишком вежливое и элегантное к нему обращение.

— Да брось, я бываю здесь чаще, чем семь раз в неделю, — усмехнулся парень и попытался обойти мужчину.

— Теперь здесь такие порядки, мсье, — спокойно ответил швейцар, загородив ему вход.

— С каких пор?

— Приказ Реджиса Монро.

— Это теперь казино Реджиса Монро? — Бернард отшатнулся в сторону.

— Да, мсье.

Парень потёр руками виски. Снова Монро. Он как тень, преследует его везде, куда только может проникнуть.

— Ваше имя, мсье? — повторил мужчина.

— Фернандес, — негромко сказал парень, ожидая, что вот-вот его попросят удалиться. — Бернард Фернандес, — добавил он.

Швейцар окинул его взглядом. Парень приготовился услышать отказ и сделал несколько шагов назад.

— Проходите, — неожиданно сказал мужчина. — Помню, вы есть в списках.

— Что? — удивлённо поднял на швейцара глаза Бернард.

Но тот молчал и больше не сказал ни слова. Парень расправил воротник рубашки и зашёл внутрь. С его последнего визита в это место кое-что успело измениться. В зале появилось больше свечей. Игральные столы теперь стояли чуть поодаль от бара, а бокалы вина теперь разносил аккуратно одетый официант. «Снова этот элегантный почерк Монро», — подумал Бернард. Реджис хорошо умел пускать пыль в глаза. За этой зловещей красотой всегда скрывались какие-то цели. И когда золотая оболочка рассыпалась, становилось поистине страшно. Так Бернард и попал в его ловушку — в капкан, сияющий бриллиантами. «За всё надо платить», — прозвучало в голове парня. Эти слова Монро сказал ему самыми первыми. Тогда Бернард ещё не знал, что они станут для него проклятьем.

***

Не успев сесть на поезд, следующий из Италии в роскошный город, скрывающий в себе тысячу будущих возможностей — в Париж, Бернард уже нарисовал в воображении четкий план. Он продумал его уже давно, но теперь будущее виделось парню гораздо реальнее, оно стало для него чем-то настоящим и существующим. Казалось бы, до него можно было дотянуться рукой и почувствовать его.

Его будущее имело яркий красный цвет, оно переливалось на солнце и было чуть шершавым наощупь. «Алое золото» — воплощение его мечты. Он сжимал драгоценный камешек в руке, и тревога, перемешанная с восхищением, разливалась по его телу. Он держал гарантию своего счастья.

В сопровождении красивой девушки, которая тоже виделась ему в его будущем, Бернард отправился к Эве Фернандес. Женщине, однажды натолкнувшей его на правильные мысли. В тот же день, оставив Жанну на попечение тётушки, он взял экипаж и приказал кучеру отвезти его на Rue de Rivoli, к дому одного зажиточного аристократа. Через полчаса карета притормозила у высокого здания, помпезно оформленного лепниной. Оно заметно выделялось на фоне окружавшего его изящества. Заплатив извозчику больше назначенной суммы, Бернард наспех выскочил из кареты и быстрым шагом направился ко входу. Внутри него полыхало нетерпение. Совсем скоро всё должно было разрешиться раз и навсегда. Совсем скоро справедливость должна была коснутся и его жизни.

Седовласый швейцар позволил Бернарду войти тут же, как тот назвал свою фамилию. Но юноше почему-то казалось, что мужчина, возможно, просто всё ещё помнил его.

— Гуарин, — обратился к швейцару Бернард. Он всегда называл его по имени.

Тот не обернулся и продолжил быстрым шагом идти вдоль коридора, увлекая за собой парня. Казалось, он спешил скорее избавиться от его общества. Торопливость никогда не была ему присуща.

— Гуарин! — стараясь поспеть за стариком, громче позвал его Бернард.

— Слушаю вас, мсье, — наконец отозвался тот, при этом не сбавляя ходу.

— Ты же помнишь меня, — Бернард обогнал мужчину и преградил ему путь. — Признайся, что помнишь.

Спустя несколько секунд старик поднял на него глаза. Он молча смотрел на парня, в то время, как тот с сожалением оглядывал его самого.

— Выглядишь уставшим, — негромко сказал Бернард. — Сильно тебе здесь достаётся, да?

— Мне не велено говорить с вами, мсье, — Гуарин посмотрел парню в глаза.

Бернард вздрогнул. Конечно, он помнил его. Ведь это он воспитывал его первые семь лет жизни. Его гувернёр, названный отец и лучший друг. Он единственный любил маленького господина. Единственный, не считая Марлен Дюбуа.

— Чёрт, — выругался себе под нос Бернард. — Сколько времени прошло. Я надеялся, что здесь что-то изменилось. Я даже обнять тебя не могу, Гуарин. Но знай, что я скучал по тебе.

— Garçon, — негромко ответил мужчина, чуть прищурившись.

Бернард расплылся в улыбке. Он помнит его! Он точно помнит его! «Garçon» — мальчишка. Так всегда предпочитал называть его старик. Он звал его так каждый раз, когда заглядывал в детскую, когда провожал за обеденный стол и когда... жалел, после очередных издевательств его отца.

Бернард, едва касаясь, похлопал мужчину по плечу.

— Мы должны идти. Не стоит опаздывать, — сказал парень, отходя в сторону и давая старику пройти.

Тот тут же сорвался с места и поспешил в конец коридора. Бернард хорошо помнил, что находилось в конце. Он ненавидел эту комнату. Путь в неё всегда казался для него вечностью и не сулил ничего хорошего.

Гуарин постучал в дверь. За ней послышался хриплый глухой голос. Бернард замер. Голос его отца...

Чуть замявшись на пороге, швейцар наконец вошёл внутрь и пропустил за собой Бернарда.

— Какого дьявола ты так долго? — взревел мужчина, сидевший за дубовым столом.

Бернард окинул комнату взглядом. За десять лет в ней ничего не изменилось. Яркие красные обои ударяли в глаза своим едким цветом, а каждый сантиметр зала был пропитан дорогостоящей безвкусицей. Парень тяжело вздохнул. Как он мечтал переступить порог кабинета и увидеть что-то совсем другое. Он желал, чтобы ничто не напоминало ему о прошлом. «Однажды я всё здесь поменяю», — подумал парень. — «И дам хорошую комнату Гуарину». Его мысли были прерывистыми и нечеткими. Внимание парня всё продолжали перетягивать на себя эти ненавистные алые обои.

Наконец оторвавшись от них, Бернард окинул взглядом всю комнату. В углу в кресле расположилась Марлен Дюбуа. «Золотая женщина», — подумал Бернард. Она могла бы стать ему почти матерью, если бы у него не было отца.

— Здравствуй, милый, — улыбнулась она, вставая с места.

Она казалась ему почти невесомой. Её шаги никогда не были слышны. Этот раз не стал исключением. Женщина проследовала к нему. Бернард тут же взял её руку, желая поднести к губам, но Марлен не дала ему этого сделать. Вместо этого она приподнялась на носочки и коротко поцеловала его в щеку. Бернард вдохнул приятный аромат её парфюма.

— Не люблю формальности, — мягко улыбнулась она. — Я рада тебя видеть, Берн.

Уголки губ парня приподнялись. Он почти улыбнулся ей в ответ. Столько лет прошло, а присутствие Марлен до сих пор вызывало внутри него приятное чувство безопасности.

Шурша светлой юбкой платья, женщина вновь подошла к бархатному креслу и присела на его краешек. «Всё также красива», — подумал Бернард и тут же вспомнил, как в детстве мечтал о том, как однажды женится на ней вместо своего отца.

— С чем пожаловал, сын? — мужчина, сидящий за столом, затушил сигару и поднялся с места. — Выйди, — бросив взгляд на Гуарина, добавил он.

Швейцар удалился.

Базиль Фернандес. Полная противоположность своей красавице жене. Бернард так и не понял, почему Марлен вышла замуж за этого человека. Он не знал, как ей удаётся сдерживать его порывы гнева, и не понимал почему отец никогда не кричал на неё. В первый же день своего появления в доме, эта девушка, вдвое младше хозяина дома, стала для всех непостижимой загадкой, но в то же время — долгожданным спасением. С ней в доме стало легче даже дышать.

— Я пришёл выполнить условия нашей...

— Подожди, — резко прервал его мужчина.

Бернард наконец заметил, как тот постарел. Тёмные волосы и густые усы подернулись сединой, на лице появились глубокие морщины. «Какое счастье, что он стареет», — подумал Бернард. Иногда ему казалось, что его отец никогда не поменяется.

Базиль подошёл к женщине, продолжающей наблюдать за происходящим с присущим её взгляду спокойствием.

— Mon amour, разговор с моим сыном должен быть tête-à-tête, — сказал он.

Марлена тут же поднялась с места и покорно проследовала к выходу.

«Хорошо он её выдрессировал», — с отвращением подумал парень. Раньше она не уходила молча. Она всегда просила отца не быть слишком строгим.

Дверь за Марлен захлопнулась и Бернард остался с отцом один на один. То, чего он боялся, стало явью.

***

К моменту, когда внутри него всё перевернулось, Бернард уже успел опустошить полтора стакана виски. Его роковой ошибкой стало любопытство, с которым он начал разглядывать людей за покерным столом. Среди увлечённых игрой мужчин, он тут же увидел нечто изящное и чарующее. Красивую девушку в светло-коричневом платье, обладательницу огненно-рыжих волос и плавных черт лица. Жанна Авронская оказалась с ним рядом тогда, когда он хотел этого меньше всего. Бернард резко отвернулся и сделал жадный глоток темного янтарного напитка.

Но больше пить ему не хотелось. Эта девушка казалась ему ещё более пьянящей, чем виски. Она уже давно завладела его разумом, и так сильно, что он понял это только сейчас. Красивая, умная, роскошная девушка — та, что никогда не будет ему принадлежать. Если она и простит его, то он не простить себя сам. А Реджис Монро не позволит ему быть к ней так близко, как он хочет. Бернарду оставалось лишь смотреть на девушку в один миг ставшей для него невероятно далекой и почти недосягаемой. Как жаль, что он не успел раньше. Не успел полюбить.

Разлучник-Париж...

Жанна же изо всех сил старалась избегать взглядов юноши. Они затуманивали её ум, перепутывали мысли и мешали игре. «Не сейчас, Бернард, не сейчас», — думала девушка, пытаясь сосредоточиться на очередном ходе. Но он продолжал наблюдать за ней.

Жанна заметила его почти сразу, как он появился в казино. И тут же девушка почувствовала, как теряет контроль над игрой. Это был первый раз, когда та не доставляла ей никакого удовольствия. Она часто отвлекалась, забывала излюбленные схемы, невпопад отвечала на реплики игроков, и только одно не давало девушке пасть духом — она всё ещё чувствовала на себе восхищённые взгляды мужчин. Но улыбаться в тот вечер у неё получалось с трудом, как бы она не старалась. Если бы она улыбнулась, Бернард ещё сильнее впился бы в неё взглядом. Ему всегда нравилась её улыбка, Жанна знала это. Ещё с детства так повелось, что когда смеялась она, смеялся и он. Поначалу девушка не придавала этому значения. А потом, когда им было по пятнадцать, зимним днём, лёжа на снегу, которого в тот день было очень много после ночной бури, Бернард невзначай сказал ей, что ему нравится, когда она смеётся. Эта фраза тут же растворилась в воздухе, так стремительно будто бы её и не было, но Жанна запомнила её. «Смейся чаще», — добавил тогда Бернард. «Но сейчас мне не до смеха», — подумала девушка, сжимая в руке карты.

— Вы затягиваете с ходом, мисс, — хрипловатый голос джентельмена, сидящего с ней рядом, оторвал её от размышлений. Неужели она сидела неподвижно слишком долго?

— Прошу прощения, но я думаю, — тактично ответила девушка, наконец задумавшись о комбинации карт. В руках у неё был шанс на победу. Неоднозначный, но шанс.

— И всё же мы дали вам достаточно времени, леди, — присоединился другой мужчина.

Жанна бросила на него резкий недовольный взгляд, но тот лишь усмехнулся.

— Вскрываю, — процедила она, выкладывая карты на стол.

Мужчина рядом с ней замялся. Жанна поняла, она выиграла. Опять. Загадочно чудесная череда побед удивила и даже напугала её. Ей начало казаться, что за свои выигрыши она расплатиться позже, и удача покинет её в самый неудачный момент. Радоваться никак не получалось, но по крайней мере она не подвела Эву Фернандес. «Наверно, лучше мне никогда больше не играть», — подумала она, но тут же отмахнулась от навязчивых мыслей. — «Я успокоюсь, и всё станет как раньше».

— Талантливо, — негромко сказал джентельмен, расплачиваясь с Жанной. — Я был уверен, что на шаг впереди вас.

— А я была впереди вас на два шага, — сдержанно улыбнулась Жанна, внимательно глядя на пересчитывающего деньги мужчину.

Тот неожиданно посмотрел на неё. Жанна вздрогнула. Он глядел на неё слишком пронзительно, противореча любым правилам хорошего тона. И этот взгляд отчего-то пробудил ней желанию поскорее покинуть это место и вернуться домой.

— Что-то не так? — раздраженно спросила девушка, демонстрируя возмущение поведением мужчины.

Тот почти было рассчитался с ней, но неожиданно замер на месте, спрятав деньги обратно в кошелёк.

— У меня есть несколько вопросов касательно вашей игры, леди, — сказал он.

— Неужели? — нахмурилась девушка.

— Именно так, — продолжил мужчина. — Дело в том, что здесь я никогда и никому не проигрывал. Особенно, — он сделал паузу, но позже добавил, — женщине.

— Видимо такова судьба. Я раньше никогда не встречала вас здесь, а вы, вероятно, меня. И наша неожиданная встреча обернулась для вас неудачей, — Жанна поднялась со своего места.

Рядом с ней упали две карты. Девушка замерла на месте. Она увидела масти. Крестовая семерка и бубновая восьмерка. Эти карты не попадались ей ни разу за игру. Жанна подняла глаза на стоящего перед ней джентельмена. Он выглядел бесстрастным и будто обдумывал что-то важное. Медленно, по кругу, она обвела глазами всех пяти человек за столом. Все они сидели почти неподвижно, лишь иногда перебрасываясь многозначительными взглядами.

— La triche, — вдруг послышалось откуда-то справа.

Девушка не знала, кто это сказал, но прекрасно поняла, в чём её подозревают. Обман. То, чему она была хорошо обучена, но к чему не прибегла ещё ни разу.

— Это не мои, — на одной ноте произнесла девушка, сделав несколько шагов назад. Тут же она почувствовала, что прямо за ней кто-то стоит.

Жанна медленно обернулась, и увидела, что за её спиной стояло двое мужчин в безупречных темных костюмах. Вероятно, они были из тех, кто работал в казино. С некоторых пор внешнему виду работников стало уделяться куда больше внимания, о чем сообщила ей Эва Фернандес. Она была удивлена.

— Прекрасная леди оказалась мошенницей, — усмехнулся светловолосый джентельмен, стоящий перед ней. — Guel malheur.*

— Это не мои карты. Не знаю, как это получилось, но я здесь не при чем, — оправдания Жанны звучало жалко. Но даже прекрасно понимая это, она продолжала говорить. — Моя победа была честной.

— Мы здесь не любим жуликов, — раздался голос позади неё. Некий старик, сидящий за столом, с усмешкой разглядывал её.

— Тогда какая сила занесла вас в квартал «Ночного Парижа», мсье? Тут отнюдь небезопасно. Но раз уж вы здесь, то смею предположить, что вы сами недалеко ушли от тех, кого назвали жуликами, — огрызнулась Жанна.

— Дерзите? — вновь обратится к ней джентельмен, стоявший перед ней. — Дерзость мы тоже здесь не любим.

Он подошёл к ней ближе и тыльной стороной ладони провёл по её бархатной щеке.

— Как же оказалась здесь такая женщина? — негромко спросил он. — Стоило вовремя бежать отсюда, леди Авронская.

— Какие-то проблемы, господа? — за спиной джентельмена появился Бернард.

Жанна отшатнулась в сторону, но кто-то крепко сжал её руку. «Уйти мне не дадут», — подумала девушка. Но, тем не менее, впервые за весь вечер она была рада, что Бернард оказался в казино. Ей было не так страшно, как могло бы.

— Не вмешивайся, Фернандес, — обратился к нему мужчина.

Жанна поняла, что, вероятно, они уже были знакомы. И, судя по пренебрежительному тону мужчины, он не питал к Бернарду симпатии.

— Что вы набросились на даму? — стараясь держаться спокойно, сказал парень.

Жанна окинула взглядом весь зал. Казалось, всё замерло в странном ожидании продолжения разворачивающейся сцены. Никто не поможет ей. Девушка чувствовала это. Она попала в гнездо стервятников.

— Даже то, что ты тенью ходишь за Монро, не остановит меня, если ты сейчас же не исчезнешь, — прорычал мужчина.

— Можешь не платить мне, — вдруг сказала Жанна. — Просто дай нам уйти.

— Нам? — усмехнулся мужчина. — Надо же. Вы, леди, знакомы со своим защитником.

Жанна бросила взгляд на Бернарда. Тот старался выглядеть бесстрастным, но беспокойный взгляд выдавал его истинные чувства.

— Значит, ты заплатишь и за него тоже, — негромко сказал мужчина.

— Что? — сердце Жанны застучало быстрее.

— Какая интересная сцена разворачивается в моё отсутствие, — чей-то низкий голос, разрушивший тишину, заставил всех вмиг перевести взгляд в сторону входа.

В дверях стоял Реджис Монро. Как всегда в безупречном костюме, с идеально заглаженными назад волосами и непоколебимым надменным спокойствием. Бернард мысленно трижды проклял его. Джентельмен, стоявший напротив Жанны, немного отошёл, и девушка выдохнула. Зал затих. Вероятно, только девушка была рада появлению Реджиса. «У него на тебя планы, девочка», — слова Эвы Фернандес прозвучали у неё в голове. Если у него на неё планы, значит он, вероятно, не тронет её. Но как бы там ни было, чувство того, что человек до этих пор сильно сжимавший её руку, ослабил хватку, было ей в радость.

Она начала внимательно следить за каждым движением Монро. Он излучал какую-то силу, заставляющую присутствующих, словно под гипнозом, делать то же самое, что и она. Безмолвно наблюдать.

Мужчина неторопясь подошёл к свободному столику и кивнул официанту. Тот быстро исчез и меньше, чем через минуту поставил на стол Монро бутылку хорошего вина. Мужчина неспеша наполнил стоящий рядом пустой бокал, наслаждаясь напряженной тишиной, повисшей в воздухе, и наконец вновь окинул взглядом зал.

— Вы не очень-то приветливы с дамой, — сказал он. — Да отпусти ты её наконец, — выждав пару секунд, добавил Монро.

Жанна смогла вырваться. Она отшатнулась в сторону. На секунду их взгляды с Реджисом пересеклись.

— Спасибо, — едва слышно сказала девушка. Она не была уверена, что мужчина услышал её, но тот довольно усмехнулся и вновь посмотрел на толпившихся у игрального стола джентльменов.

— Что вы не поделили? — делая ещё один глоток, спросил он.

— Она жульничала, — тут же ответил ему мужчина.

— Он врёт! — вступился Бернард.

— Тшшш, — шикнул Монро, нахмурившись. — Спокойнее, господа. Мне уже и так всё ясно.

— Она должна мне денег, — продолжил настаивать мужчина.

— Ты ей должен, а не она, — улыбнулся Реджис. — Снова трюк с картами? Подбросил ей их, обвиняя в нечестной игре. С кем ты работаешь на пару теперь?

— Это всё...

—Пришлёшь ей чек завтра, — перебил его Монро. — Карета подана, дорогуша. Поехали, — не глядя обратился мужчина к Жанне.

— Зачем? — спросила она.

— Хочешь остаться с ними? — спросил в ответ он.

— Жанна, не соглашайся, — негромко сказал Бернард. Реджис даже не посмотрел на него.

Жанна изучала его взглядом. Он выглядел совсем бесстрастным, будто ему было вовсе безразлично — бросит он её в пекло или протянет руку. Но тем не менее Монро предоставил ей выбор, пускай она прекрасно понимала, что на самом деле у неё его нет. Уйти с главным покровителем зла, обитавшего в Париже, вероятно, значило отдаться во власть кукловода, что станет управлять ей ещё долгое время, пока она ему не наскучит. А рискнуть и остаться, снова поверить Бернарду, который так рьяно пытался защитить её, значило... Но Жанна остановила поток размышлений.

— У меня есть выход, Бернард? —повернулась она к побледневшему парню, стоящему недалеко от неё. — Ты сам втянул меня в это. Даже здесь я бы не оказалась, если бы не ты.

— Я хочу защитить тебя, — он подошёл к ней и взял за руку. — Мы как-нибудь справимся, — прошептал он, многозначительно глядя ей в глаза.

— Рискуешь из-за меня? — усмехнулась девушка, хотя ей было вовсе не до смеха.

— Ты мне дорога, Жанна. Я и так подвёл тебя. Может, я смогу всё исправить в этот раз, — сказал Бернард и тут же возненавидел себя.

«И больше ничего...» — подумала Жанна, прикрыв глаза. — «Кажется, ещё не родился тот человек, который смог бы полюбить меня».

— Ты сам во всём виноват, слышишь? — процедила она, обойдя его.

— Жанна, — Реджис протянул девушке руку, в ожидании, что она примет его предложение. И она приняла. Она стояла рядом с ним, ощущая тепло его ладони. «Он всего лишь человек», — подумала Жанна. — «Будь что будет».

___________________
*Guel malheur — с французского «Как жаль».