Кружевной зонтик

«Идя на маленькие жертвы, нам хочется, чтобы их по крайней мере оценили по достоинству.»
Луиза Мэй Олкотт, «Маленькие женщины»

***

Жанна проснулась рано. Настойчивый стук в дверь, не предвещавший ничего хорошего, заставил её приоткрыть глаза и недовольно глубоко вздохнуть. Девушка поднялась со скрипящей кровати и, вздрогнув от прохлады августовского раннего утра, накинула на плечи шаль, поплотнее в неё закутавшись. Она осторожно подошла к выходу из спальни и прислушалась к внезапно зазвучавшим из кухни голосам. Вероятно, Эва Фернандес впустила гостя в дом. Догадаться о том, кто именно переступил порог их скромной обители больше не составляло труда.

Алекс Де-Лайл — неугомонный и, к несчастью, неумелый игрок, от безысходности вновь и вновь повторяющий свои ошибки, теперь вызывал у Жанны скорее жалость, чем искреннюю радость от мысли, что он стал для неё источником стабильного заработка. С их последней встречи её не покидал живой интерес, как, некогда хорошо знакомая ей Габриэль Ферреро, непреклонно следующая своим принципам и безупречному дворянскому воспитанию, к тому же, достаточно скупая на эмоции, могла проникнуться чувствами и связать свою жизнь с таким человеком, как Александр. Пускай они не выглядели любящей друг друга парой, однако Жанна всё еще не могла утолить своё любопытство. И, отчего-то, вероятность того, что этот брак мог стать результатом холодного рассчета, она не допускала.

Когда Жанна вошла в гостиную, Эва Фернандес поспешила удалиться. Не одобрявшая чьего-либо присутствия во время игры, она и сама старалась оставлять рыжеволосую девчонку один на один со своим карточным оппонентом.

Жанна закрыла за ней дверь и смерила Алекса взглядом. Он сидел за столом, склонив голову чуть на бок, с потухшим взглядом, направленным куда-то в пол. Девушке показалось, что тот даже не ложился спать после событий того злосчастного вечера, когда его красавица жена, подобно дикой кошке-охотнице, не зная жалости, затронула самые сокровенные и порочные грани его существования. Лицо его было бледно, а скулы казались ещё более острыми. Девушка глубоко вздохнула с горькой усмешкой на губах. «Что он делает?» — подумала она, огорчаясь тому, как молодость черноволосого красавца медленно, но верно затухает, оборачиваясь образами карточных мастей. Жанна не понимала, как можно осознанно, по кирпичику, разрушать своё бытие, но, похоже, для Алекса Де-Лайла в этом уже не было ничего необычного.

Девушка проследовала к небольшому дубовому столу и уселась напротив своего зачастившего гостя. Он нехотя поднял на неё тёмные глаза, но через миг снова их потупил.

— Что ты здесь делаешь? — негромко спросила девушка. — Снова.

— Хочу отыграться, — с лёгкой хрипотцой ответил Алекс.

— Слушай, может мы уже не станем тратить время, и ты просто мне заплатишь? — Жанна встряхнула волосами. — Честное слово, молодой герцог Де-Лайл, это игра без выигрыша. Без выиграша для тебя.

— Не говори так, — прервал её он.

— Нет, я скажу. Кто-то же должен сказать тебе это, — повысила голос Жанна. — Я и дальше могу разделывать тебя под орех каждый раз, когда ты без спросу будешь заявляться в мой дом, я и дальше могу забирать твои деньги. Моя совесть ни разу не скажет мне «нет». Но мне жаль тебя. Мне искренне жаль тебя и твоё существование.

— Это не твоя забота, — отмахнулся Александр.

— Конечно, не моя, — засмеялась девушка. — Это твоя забота и забота твоей семьи. Но я скажу тебе одну вещь, — она поднялась с места и подошла к парню ближе. — Ты плохой игрок. Тебе многому надо учиться. Карты — не фантики. А ещё, в них не играют ради проигрыша. Хочешь играть? Учись. А потом уже кидайся в пекло, — девушка сделала короткую паузу и негромко добавила. — Пошел вон.

— Что? — Алекс в недоумении поднял на неё глаза.

— Ты слышал меня. Не заставляй меня выдворять тебя из дома, — Жанна отошла в сторону, давая ему пройти.

Спустя несколько секунд повисшей в воздухе напряженной тишины, он всё же поднялся с места и сделал несколько шагов по направлению к двери, однако неожиданно развернулся и спросил:

— Почему?

Жанна отвела глаза в сторону, посмотрев куда-то в окно, и нехотя ответила.

— Уходи. Сейчас же. Надеюсь больше не свидимся.

Алекс покорно вышел, а Жанна прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. Она не понимала, почему сердце ее колотится быстрее прежнего, а в мыслях никак не рождается ответ, почему она приняла решение покончить с молодым герцогом. На этот раз привычное её хладнокровие не согревало, а неприятной дрожью разливалось по всему телу. Но так было даже лучше. Лучше, чем если бы она и дальше забирала у неудачника его деньги. Отчего? Ей было неизвестно.

На пороге вдруг возникла Эва Фернандес. «Её здесь только не хватало», — подумала Жанна. Но женщина и не думала уходить. Напротив, она была нацелена на долгий разговор. Усевшись на место, с которого недавно безнадежно смотрел на Жанну Алекс Де-Лайл, она смерила девушку взглядом и ледяным стальным тоном сказала ей:

— Сядь.

Жанна набрала в лёгкие воздуха и нехотя повиновалась просьбе, которая куда больше походила на приказ. Она расположилась напротив и вопросительно посмотрела на Эву, пытаясь предугадать, о чем пойдет речь. Но женщина не спешила начинать. Она спокойно и размеренно дышала, будто наслаждаясь тишиной, и время от времени поглядывала на рыжеволосую девушку, с чьих щек исчез румянец.

— Чего вы хотите? — не выдержала Жанна.

— Мне от тебя ничего никогда не нужно, кроме правды, дорогая, — ответила Эва.

— И какая правда вам нужна?

Эва недолго помолчала. Она будто играла с чувствами Жанна, наблюдая за тем, как меняется выражение её лица и подумывала о том, как сделать её более уязвимой. Загнав девушку в угол, у неё осталось бы сколько угодно шансов получить ответ на волнующий её вопрос: откуда в душе этой авантюрной девицы взялась нежность?

— Ты не стала играть с человеком, который мог бы тебе заплатить, — выразительно произнесла женщина. — Мне любопытно, отчего же?

Жанна пожала плечами и ответила:

— Это же не его деньги. Стоило сразу догадаться.

— Его или его красавицы жены, есть ли разница? Деньги в руках любого человека остаются деньгами. Они самостоятельны и не имеют хозяина. Лишь переходят из рук в руки. Так что же послужило причиной? — вскинула бровь Эва.

— Не знаю.., — честно призналась девушка. — Я не знаю.

— Неужто взыграло благородство? Ну так этот болван не заслуживает проявления твоих лучших черт. В данной ситуации они не к месту.

Жанна усмехнулась. Что есть благородство, когда замерзаешь маленьким ребенком, оставшимся совсем одним далеко от станции, и никто не поможет тебе, считая надоедливой бродяжкой. Что есть благородство, когда мать бросает своего ребенка на попечение судьбы, а дарованный от рождения титул теряет свою волшебную силу, превращаясь в ничто. Разве оно вообще существует? Нет, это было не благородство, потому что никогда бы Жанной не руководило то, чего нет. Девушка отрицательно покачала головой и потупила взгляд.

Эва Фернандес с интересом наблюдала за ней, вновь замолчав, а Жанна изо всех сил старалась избежать её обжигающих взглядов. Но внезапно она почувствовала, как её неподвижно лежавшую на столе ладонь вдруг накрыла другая. Это была рука сидящей напротив неё женщины, с тонким серебрянным колечком, надетым на один из её узловатых пальцев. Жанна в недоумении посмотрела на Эву и инстинктивно отдернула руку, чем вызвала на лице женщины нечто похожее на улыбку.

— Полагаю, есть только одна вещь, которая может ослепить даже такого неглупого человека, как ты, Жанна. Милосердие.

— При чем здесь милосердие? — не поняла девушка. — Мне никогда не нравился Александр.

— Я говорю не о нём. А что касается его жены? Габриэль, кажется? Ты ведь была знакома с ней, верно?

— Откуда вы знаете? — нахмурилась девушка.

— Вернее, хочешь спросить, как я догадалась? — сказала Эва. — Это было не так сложно, — улыбнулась она.

Жанна вспомнила лицо Габриэль — такое, каким оно было в тот вечер. Благородные черты лица, глаза с пляшущими в них ледяными огоньками и полное отсутсвие намёка на улыбку. Вероятно, она стала такой недавно. Жанна ничего не чувствовала к этой незнакомой леди, ведь такая Ферреро ей была неизвестна.

— Я сделала это не из-за Габриэль, — уверенно сказала девушка. — И не из-за благородства или милосердия. Я просто... Я просто сделала это, потому что мне стало его жалко. Он вцепился в меня, как в спасательный круг. Думал, что если обыграет меня хотя бы раз, то всё изменится. Мне не нравилось занимать такую позицию. Я не могла ему помочь. Всё, что было мне подвластно, это сказать ему правду.

— Я поняла, — незамедлительно кивнула женщина и поднялась со своего места.

— Куда вы? — спохватилась девушка, но не получила ответа.

Эва Фернандес вышла, и на душе у Жанны стало ещё паршивее. Лучше бы она не уходила так — молча, лучше бы она сказала, что в ней нет ничего, что помогло бы ей выжить, или то, что её глупость просто непростительна. Лучше бы и ей кто-то сказал правду такой, какая она есть, но девушка осталась одна.

Вечером наконец вернулся Бернард. Жанна перестала расспрашивать его о том, где он пропадает, хотя каждый раз ее снедало любопытство. Ей и в этот раз с трудом удалось сдержать порыв наброситься на него с вопросами, но она не стала этого делать, потому что почувствовала, что от его внезапного появления на душе её стало необычайно тепло.

Они почти не разговаривали с того времени, как Жанна поддалась порыву странных чувств, пляшущих бабочками внутри, и ответила на его поцелуй. Оба они упорно пытались забыть об этом, мысленно придумывая несуществующие отговорки, оправдывающие случившееся. Жанна убеждала себя в том, что это был лишь порыв отчаяния и усталости, а Бернард и вовсе гнал от себя эти мысли. Но он любил её. И пускай эта мысль могла покинуть его сознание, но не могла покинуть его сердце.

Когда Жанна встретила парня на пороге, на миг она замерла, будто бы тело её окаменело. Рукой она невольно потянулась к щекам, почувствовав, как они пылают. Но тут же замаскировала это движение под то, будто бы лишь заправляет один рыжий локон за ухо.

— Здравствуй, — негромко сказала она, наконец отходя в сторону и давая Бернарду переступить порог.

— Здравствуй, — ответил он, снимая шляпу и кладя её на верхнюю полку, повешенную у самой двери.

В воздухе повисло напряжённое молчание, и Жанна лихорадочно начала заглядывать во все уголки своих мыслей, чтобы найти хотя бы один вопрос, который мог бы разорвать звенящую тишину, но, к счастью, Бернард решил проблему за неё.

— Ты свободна сегодня? — спросил он.

— Да, - тут же ответила девушка, будто бы испугавшись чего-то.

Бернард смерил её взглядом и коротко улыбнулся.

— Я хочу тебя кое с кем познакомить, — сказал он.

— Да, ты говорил, я помню, — взгляд её потух, и девушка тут же начала корить себя за надежды на другое продолжение разговора.

Бернард всегда был её другом. Он был рядом почти с первого дня, как она появилась в доме Гретты. Когда-то он нравился ей, когда-то она мечтала сделать любую мелкую шалость в его адрес, чтобы утолить своё желание отомстить ему за детские обиды. Он смеялась над ней, водил в разные местечки в округе её нового дома, обнимал, когда ей было одиноко, дразнил за привязанность к Волпи, уходил к своим подругам, оставляя её одну. Но вместе с тем, он проник в её сердце крепкой привязанностью. Теперь же Жанне от его присутствия становилось душно. Сердце её бешено колотилось, щеки розовели, а глаза начинали сверкать озорным блеском. Это было ужасное и одновременно невероятно тёплое чувство, растекающееся по каждой клеточке ее тела. Девушка всё бы отдала, чтобы вернуть всё в прежнее русло, но ни за что бы не рассталась с тем, что происходило с ней сейчас. Такое сложное переплетение чувств ещё никогда не наполняло её сознание.

— Оденься получше, — вдруг прозвучал голос Бернарда, прервавший мысли девушки.

— Это рандеву? — засмеялась Жанна.

Однако парень лишь помрачнел. Казалось, что даже глаза его изменили цвет — зрачки расширились так, что, привычно оливковые, будто бы превратились в чёрные. Девушка замерла. Она ещё никогда не видела Бернарда таким. Даже, когда речь шла о драгоценных камешках, которые могли послужить началом их гибели.

— Не в этот раз, — вдруг сказал он и вышел, добавив, что будет ждать её около шести вечера на пересечении двух известных ей улочек.

До тех пор, пока солнце не начало медленно плыть в сторону западной части небосклона, Жанна проводила своё время в мучительной тоске и ожидании. Раньше она коротала одинокие вечера за книгами, радуя себя мыслью о том, что она успешна во многих науках и могла бы похвастаться образованием не хуже, чем у других леди. Но теперь она уже не стремилась стать одной из выращенных в дворцовых оранжереях дам, что превращались в одинаковых фарфоровых кукол, с кротким нравом и ледяным взглядом, как у диких кошек. С тех пор, как она увидела Габриэль, её полностью оставило желание стать чем-то похожим. Потому книги её уже не радовали, а знания потихоньку начали стираться из памяти. Но отчего-то расставаться с ними девушке было вовсе не жаль. Куда больше теперь ей хотелось научиться стрелять.

Просидев полдня в гостиной, которая служила ей спальней, она не сводила глаз с комода, где в одной из шуфлядок, закрытых на ключ, наверняка до сих пор хранился револьвер с выгравированной пикой на рукоятке, что некогда принёс Бернард. Девушка мечтала вновь взять его в руки - тогда, когда Эвы Фернандес не будет рядом, и поверить в то, что нет ничего сложного в том, чтобы попасть в мишень. И если вдруг Бернард отказался бы учить её управляться с оружием, она бы научилась сама.

Бороться с желанием вновь взять револьвер в руки девушка не видела смысла. В конце концов, она не считала это преступлением. Бернард никогда не ставил её в известность о своих делах, а значит и она могла, не спросив разрешения, решать, как обеспечить свою безопасность.

***

Бернард медленно брел по одной из улиц, на которой оказался, петляя вдоль заброшенных двориков и полуразвалившихся домов, чтобы как можно позже оказаться на пороге своего жилища. «Что я делаю?» — эта мысль не покидала его. — «Я не стою её жизни». Вспоминая тот дурманящий вечер, когда он касался шелковистых огненных волос самой прекрасной девушки, что когда-либо была ему известна, когда заглядывал ей в глаза и лгал, окутав свою ложь идеей о любви.
Разве могла любая иная из его бывших подруг заменить ему Жанну Авронскую? Почему он не полюбил её раньше, когда ещё не нависла над ним тень Реджиса Монро?

Но время неумолимо бежало вперед. Казалось, куда быстрее, чем обычно. И едва ли больше, чем через полчаса, Бернард уже топтался на месте, где он назначил встречу Жанне, молясь, чтобы она не пришла. Однако ничто не остановило девушку и совсем скоро, как всегда освещая одинокий переулок своей по-детски радостной улыбкой, она вышла из-за поворота. Парень сжал кулаки. «Зачем? Зачем ты пришла?» — проклинал он всё вокруг, задавая себе один и тот же вопрос. Но Жанна, кажется, и не заметила его взволнованности. А, возможно, решила просто промолчать.

— Извини, я опоздала, — ещё шире улыбнулась она.

Бернард окинул её взглядом. Какой прекрасной она ему казалась! Как красиво её бронзовые волосы отражали потускневшие лучи вечернего солнца, скрывающегося за тонкой пеленой облаков. Как это длинное молочного цвета платье подчеркивало плавные линии её талии, как очаровательно её матовую кожу оттенял задорный румянец.

— Прекрасно выглядишь, — с трудом сказал он.

Жанна усмехнулась:

— Это было сказано таким тоном, будто я выгляжу хуже Эвы Фернандес.

— Ты не особо любишь мою тётку, — чуть заметно улыбнулся Бернард.

— Редкая проницательность, дружок, — засмеялась она.

Бернард неуверенно подошёл к ней и взял за руку. Жанна перестала смеяться. Она помрачнела в один миг, будто бы его ладонь была холодной, как лёд. Мороз прокатился по её телу. Но парень не отпускал её и лишь сильнее сжал пальцы.

— Ты чего? — спросила девушка, откинув рыжую прядь со лба.

— Ничего, — пожал плечами Бернард. — Просто хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя.

Девушка опешила. «И он так просто об этом говорит? Да что с ним такое, черт возьми?». Она высвободила руку и отшатнулась. Если бы не обещание, данное ей Бернарду, она бы скорее всего тотчас бы скрылась, убежав как можно дальше от этого тусклого дворика, лишь бы избежать это неловкое молчание, но совесть велела ей стоять.

— Ты какой-то странный в последнее время, — серьезно сказала девушка. — Пойдём, — добавила она. — С кем бы ты ни хотел меня познакомить — не хорошо заставлять человека ждать.

Остаток пути они шли молча, и Жанна была счастлива, что Бернард больше не произнес ни слова. Ей не хотелось вновь ощутить волну неожиданно накатывающего холода, позже превращающегося в жар и охватывающего каждую клеточку её тела. В молчании ей было гораздо проще быть верной себе и управлять чувствами так, как заблагорассудится ей, а ни чему-то другому внутри неё.

Совсем скоро они свернули на незнакомую Жанне улочку. Ей ещё не доводилось там бывать. Девушка посмотрела по сторонам и сделала вывод, что этот квартал заметно отличался от того, где теперь жила она. Быт бедности замысловато переплетался с намёком на куда более роскошную жизнь. Из-за маленьких деревянных домиков, с прогнившими досками, скудного вида таверны, откуда доносился звон глиняной посуды, и одинокой лавки выглядывало строение на несколько этажей выше. Стены его были приведены в порядок, а светлый кирпич, вероятно, не был слишком стар. К широким дверям вела каменная лестница и крыльцо, а над ней красовалась потертая вывеска с надписью «La serre».

— Как это переводится? — наконец осмелилась заговорить Жанна, подойдя с Бернардом к самым ступеням. - Я раньше не встречала этого слова.

— Я уж и забыл, что французский не твой родной язык, — попытался снисходительно улыбнуться парень, но улыбка вышла весьма натянутой. — Оранжерея, — пожал плечами он, а Жанна посмотрела на него с усмешкой и недоумением. — Не удивляйся столь экстравагантному названию в захудалой части «Ночного Парижа». Этот человек любит запоминаться.

— Может уже скажешь, кто это? — спросила Жанна, но так и не дождалась ответа.

Дверь со скрипом отворилась и на пороге возник мужчина весьма крупного телосложения. Казалось, он чуть ли не в два раза выше Бернарда, и, уж тем более, её самой. Жанна инстинктивно отшатнулась и посмотрела на стоящего рядом с ней друга. Он выглядел не многим приветливее громилы, встретившего их на крыльце.

— Добрый день, — неуверенно поздоровалась Жанна, вцепившись одной рукой в свою небольшую сумочку.

Мужчина смерил её взглядом и словно оттаял. Он улыбнулся  и отошел в сторону от двери, давая ей пройти.

— Добрый, леди. Вас уже ждут.

Жанна вновь обернулась на Бернарда. Он стоял с каменным лицом, едва слышно подталкивая её вперёд. Внутри у девушки всё сжалось, и её охватил внезапно проснувшийся животный страх. Поведение Бернарда уже давно не давало ей покоя, а теперь и вовсе нагоняло ужас. Такое безразличие раньше не было ему присуще. И, тем не менее, она переступила порог.

В нос сразу ударил запах табака. Казалось, дым до сих пор окутывал помещение, а все окна были напрочь закрыты. Едва перенося сконцентрированный в воздухе запах, девушка двинулась вперед, вслед за Бернардом и мужчиной, который молча сопровождал её в сторону узкой дубовой лестницы, ведущей на верхние этажи. Девушка схватила друга за рукав и потянула к себе. Она вопросительно посмотрела на него, надеясь, что её взгляда будет достаточно, чтобы получить ответы на терзавшие её вопросы, но он снова промолчал. Девушка проклинала себя за то, что поддалась чувствам и молчала всю дорогу, вместо того, чтобы заставить его сказать хотя бы что-то, что помогло бы ей идти на встречу с неизвестным человеком без паники. 

Минув несколько лестничных пролетов, они, наконец, достигли последнего этажа, вероятно, четвертого. Справа на лестницу падал свет из окна. Из него открывался вид на улицу, по которой едва ли больше, чем десять минут назад, она шла вместе с Бернардом. Впереди же была закрытая дверь. Она навевала на Жанну еще больший ужас и ассоциировалась со входом в некую клетку, обратного пути из которой уже нет. Но девушка изо всех сил старалась гнать из головы глупые фантазии и набрать в легкие как можно больше воздуха, чтобы с выдохом отпустить всю тревогу на свободу. Мужчина неожиданно скрылся внутри закрытой комнаты, а Жанна попыталась разглядеть через маленькую щелочку неплотно закрытой двери, что находится внутри. Но это было тщетно. Терпение её было на исходе, а сердце начало лихорадочно биться в груди. Девушке казалось, что ещё одна минута бездействия и она взорвется, подобно пороховой бочке. Она сделала несколько шагов вперед, чтобы поскорее прервать мучительное ожидание, но чья-то стальная хватка остановила её.

— Отпусти сейчас же! — сдавленно вскрикнула Жанна, высвобождая только что до боли сжатую ладонью Бернарда руку.

— Не отходи от меня, — негромко сказал он, взяв её за запястье и притянув к себе.

— Бернард, что, черт возьми, происходит? — взбесилась девушка. — Ответь мне наконец или я ухожу.

Парень вдруг будто бы потеплел и, возможно, наконец сказал бы ей хоть слово, но дверь вдруг распахнулась, и на пороге вновь возник сопровождавший их мужчина.

— Можете войти, — сказал он, обращаясь к девушке.

Жанна учтиво кивнула и взяла за руку Бернарда. Что бы там ни было, а так ей стало спокойнее. Парень последовал за ней, но вдруг их ладони перестали ощущать друг друга. Девушка резко обернулась и увидела, что мужчина остановил её друга, при этом негромко добавив:

— Только она.

— Раф, пусти меня, — обратился к нему Бернард. — Мы так не договариавлись.

— Что происходит? — воскликнула Жанна.

— Идите, леди, — сказал мужчина. — Так будет лучше.

— Лучше кому? — спросил Бернард.

Однако девушка не стала сопротивляться. Если она не остановит этот кошмар, то он продлится вечно. Решительно она распахнула дверь и наконец переступила порог злосчастной комнаты.

Внутри, вопреки её тревожным фантазиям, всё же было не так страшно, за исключением полумрака. Шторы плотно закрывали окна, пропуская лишь тусклое свечение без толку пытающихся прорваться в зал лучей. В помещении всё также пахло табаком и, казалось, этим запахом были пропитаны даже оклеенные темно-зелеными обоями стены. По всей комнате были разбросаны небольшие столы, в углу стоял диван, обитый весьма сносной тканью, а на потолке висела развесистая люстра. Кто-то явно изо всех сил пытался придать некий шик этому месту.

— Нравится? — чей-то низкий хрипловатый голос заставил девушку подскочить на месте.

Сердце бешено заколотилось в груди, отбивая ритм шумом в ушах, а горло будто сдавила чья-то рука, из-за чего девушка не смогла справиться с сильным приступом кашля.

— Вы с ума сошли? — гневно, но сдавленно вскрикнула девушка, принимая из рук незнакомца стакан воды, который он, пускай и не сильно спеша, предложил ей выпить.

— Прости, дорогуша, не хотел тебя пугать, — сказал он.

— Не сомневаюсь, что хотели, — чуть отдышавшись возразила Жанна.

Вместе с кашлем на глаза навернулись и слёзы, но когда их удалось вытереть кончиком перчатки, девушка, наконец, смогла рассмотреть стоящего перед ней человека.

Он не был высокого роста, но всё же был чуть выше её самой. Чёрные волосы с серебристым отливом были гладко зачесаны назад, в темных глазах плясали огоньки, а на губах играла ухмылка. Жанна сделала вывод, что мужчине, вероятно, чуть больше тридцати лет.

— Присядешь? — изображая вежливость, спросил он.

— Постою, — коротко ответила девушка, пытаясь успокоить яростно стучащее в груди сердце.

— Как пожелаешь, — ответил тот, начав прохаживаться по комнате, — Жанна Авронская, — чуть позже прибавил он.

— Я вас помню, — вдруг выпалила Жанна.

— Я тебя тоже, - улыбнулся он. — Есть ли смысл представляться?

— Хотелось бы, чтобы вы уточнили своё имя.

— Тогда, — мужчина развернулся и подошел к ней. Взяв её руку, он легонько поцеловал её и вновь отошел. — Реджис Монро, к вашим услугам.

Жанна пошатнулась. Перед глазами, подобно быстро перемотанной киноленте, начали пролетать воспоминания, а прозвучавшее имя эхом разлетелось по всей комнате.

Первый раз она встретила его в казино, когда он с лёгкостью раскусил спланированный ими с Бернардом спектакль. Но он продолжал играть с ней так, будто действительно, как и остальные игроки, верил в её неумелость и так же  сбрасывал со счетов. Его это, вероятно, забавляло. А позже он открыто заявил ей об этом. Он сказал, что они ещё увидятся, но она забыла о нём. А вскоре она прочла письмо со странным содержанием, гласившим: «Жанна, доверься Реджису Монро». Кто написал ей это послание и зачем, она не знала. Но то, что было написано неизвестным автором, сильно врезалось в её сознание, не давая покоя. Однако, кто в здравом уме доверится такому человеку, как Монро?

Недолгое знакомство не помешало девушке разглядеть всё нутро этого человека. Она будто бы видела его насквозь. Хладнокровный, амбициозный, эгоистичный, стремящийся удволетворить все свои желания, властный и, наверняка, с неплохой оравой приспешников. Ведь таким, как он, хотят верить дураки. Ведь иногда поверить в силу так просто, при этом не задумываясь о том, кто держит её поводья в руках.

— Почему Бернарда вы не впустили? — спросила девушка, пытаясь звучать уверенно.

— Потому что ему здесь делать нечего, - пожал плечами Монро, засунув руки в карманы дорогого костюма. — Согласись, он не твоего полёта птица. То, что я хотел бы обсудить с тобой, я никогда бы не сказал ему. Хотя, ты всё равно, пожалуй, расскажешь ему. Но это меня уже не беспокоит.

— И что вы хотите обсудить со мной?

Реджис ненадолго замер на месте и  внимательно посмотрел на девушку.

— Надо же, вероятно, ты и правда не уверена в своём друге, а иначе уже наверняка кинулась бы на его защиту, — усмехнулся он.

— Я уверена в нём так же, как и в себе, — ответила девушка. — Но вам, полагаю, не привычна мысль, что людям можно доверять.

— Да, мне не ясно, как можно доверять людям, когда мы даже сами себе умудряемся лгать. Что уж говорить о других?

— Вы позвали меня пофилософствовать?

— У меня, увы, нет времени философствовать, — улыбнулся мужчина. — Вся моя жизнь — это лишь бизнес. И я хотел бы предложить тебе стать его частью. — Жанна хотела было что-то сказать, но Монро, не дождавшись её ответа, продолжил. — Ты умна, расчётлива и, - он сделал паузу и вновь смерил её взглядом, — весьма недурна собой. Ты могла бы многого добиться.

— Добиться где?

— Здесь, разумеется. Рядом со мной.

Жанна ненадолго замерла, а потом внезапно звонко рассмеялась. На миг этот смех даже сорвался на легкую истерику, ведь продолжать  сдерживать внутри себя все эмоции девушке больше было не под силу. Она откинула рыжие кудри назад и сделала несколько шагов по направлению к двери, при этом, запинаясь, произнесла:

— Вы явно псих, раз думаете, что человек в здравом уме согласится работать с вами. Я уж точно не соглашусь.

— И всё же многие были весьма сговорчивы и до сих пор работают со мной, — присел на край одного из столов Монро. — Сколько тебе лет? — неожиданно спросил он.

— Достаточно, чтобы понять в какую игру вы хотели меня втянуть, — сильнее сжав в руках небольшую сумочку ответила Жанна. — Приятно руками красивой молодой дамы проворачивать свои дела, при том оберегая себя от всяческих опасностей. Полагаю, вы даже предложили бы мне внушительную сумму, но я говорю вам нет. Да, я играю в карты, но я не аферистка. Если вам интересно, я ни разу даже не обманывала в игре. Я хочу вести нормальную честную жизнь и,желательно, как можно дальше от таких людей, как вы. А теперь, я ухожу, — всердцах воскликнула девушка и, почувстовав возможность скрыться, дернула за ручку двери, чтобы поскорее покинуть душное помещение.

Однако тут же она замерла на месте. Дорогу ей преградил Раф, весьма приветливо встретивший её внизу, и весьма сурово взиравший на неё сейчас.

Девушке показалось, что она перестала управлять своим телом, а им руководит кто-то другой. Она медленно обернулась к Реджису Монро, но услышав звуки позади себя, вновь повернулась к двери. Увиденное заставляло её вскрикнуть, но она не могла пошевелиться.

Теперь Раф стоял не один, он держал возле себя Бернарда, приставив к его горлу острое лезвие ножа. Девушка сама не поняла, как разглядела на рукоятке кинжала пику сквозь пелену выступивших на глазах слёз, но эта масть на этот раз сыграла в её пользу как никогда удачно - даже лучше, чем в любой из удачных игр в казино. Она резко распахнула сумку и вынула из неё револьвер, несколько раз благодаря судьбу за то, что неведомая сила заставила её взять его с собой. Жанна уверенно наставила его на Реджиса Монро, но тот даже не шелохнулся. Он лишь зачем-то кивнул стоящему за девушкой Рафу, однако Жанна не рискнула обернуться.

— Отпусти его, — процедила она, со всей силы вцепившись в холодный металл.

— Браво, моя дорогая, — лишь сказал в ответ мужчина. — У тебя даже получилось меня удивить, — вдруг он негромко рассмеялся. — Особенно тем, что эта игрушка у тебя в руках, к сожалению, не заряжена.

Девушка посмотрела на револьвер и, к своему ужасу, стала свидетельницей собственной глупости.

— К слову, эта вещица вроде бы не твоя, — продолжил он. — Бернард, ты бы не давал своей подруге баловаться с оружием. Забери.

Внутри у Жанны всё до боли сжалось, когда она увидела, что Бернард живой и невредмый стал рядом с ней, протянув руку, чтобы забрать пистолет. Она ненавидела его и в тоже время мечтала разрыдаться, кинувшись ему на шею.

— У тебя есть время подумать, дорогуша, — вдруг сказал Монро и Жанна с облегчением выдохнула. Он даст им уйти.

Через несколько минут девушка уже, спотыкаясь, бежала по узкой дубовой лестнице вниз, благодаря Бога за то, что осталась жива. Выбежав на улицу, она почувстовала, как прохладный порыв ветра приятно остудил её пылающие щеки. Но теперь она уже не смогла справиться со слезами.

— Жанна! — вдруг послышался знакомый и родной голос позади неё.

Вероятно, Бернард бежал за ней, и теперь его дыхание было тяжелым и прерывистым. Взяв девушку за плечи, он хотел было что-то сказать, но сильная пощечина нарушила его планы.

— Никогда не прощу, — процедила Жанна и побежала прочь.