Кружевной зонтик

«А кто не играет,
Тот и не выигрывает».
Марк Мэнсон

***

Пелена туманной июльской ночи неспешно опускалась на город, сглаживая очертания предметов, и наполняла воздух сыростью, из-за которой белоснежные волосы Габриэль Ферреро завивались сами по себе как никогда сильно.

Собрав на редкость пышные волосы в низкую замысловатую прическу и надев на голову черную широкополую шляпу с белой атласной лентой, опоясывающей ее по кругу, девушка покинула одинокую усадьбу и направилась в центр Парижа. С лицом, выражавшим абсолютное безразличие, она остановила экипаж на площади и отправила кучера домой, заявив, что до места назначения она дойдёт сама. Но когда стук копыт стал гораздо тише, а темно-синяя карета скрылась в туманном переулке, Габриэль наконец выпустила из-под замка накопившиеся чувства, и глаза ее засверкали гневом и решимостью. Она инстинктивно заправила одну прядь за ухо и повторила это движение не один раз, ибо руки у неё начинали дрожать, а к горлу подступил комок злости, что вот-вот должен был вырваться наружу. Девушка понадеялась на то, что никто не окажется с ней рядом именно сейчас, ведь она с легкостью могла одной фразой разрушить весь образ леди, носящей титул герцогини, наследницы знатной фамилии. У неё уже не было сил запирать свои чувства под замок.

Отбивая о мощеную дорогу четкий быстрый ритм каблуками новых туфель, она свернула в один из тихих переулков. Габриэль осмотрелась по сторонам и вздохнула. «Надо же было прийти сюда одной», — подумала она. Но, покидая усадьбу, девушку мало тревожило то, что ей не подобало появляться в подобных местах без сопровождения. Однако отступать она была не готова. Теперь ни что уже не могло напугать её сильнее перспективы оставаться женой гуляки, игрока и вора.

Издали послышалась чья-то несвязная речь и смазанные ноты старой шарманки. «Вероятно, трактир», — отмахнулась от беспокойных мыслей девушка, доставая из маленькой сумочки скомканный лист бумаги. К счастью, необходимый дом, который она разыскивала, оказался куда ближе, чем она думала. Мысль о том, что она наконец сможет дать волю гневу, согревала изнутри.

Оказавшись у нужной двери, девушка уверенно постучала в неё, но тут же пожалела о содеянном. «Надо было ворваться туда сразу», — подумала она. Ответа не последовало. Габриэль постучала ещё раз и тут же дёрнула за ручку, однако хозяин, наконец, соизволил появиться.

На пороге возникла женщина, гораздо ниже Габриэль, однако вовсе не выглядевшая миниатюрной. В чертах её лица чувствовалась некая грубость, что отнюдь не придавало ей в глазах молодой Ферреро-Де-Лайл благородства. «Она вполне соответствует здешнему местечку», — усмехнулась про себя девушка, но тут же почувствовала внезапно нахлынувшую тревогу. Ей сразу показалось, что она переступила порог обители разбоя и порочности - места, где настоящей леди находиться не стоило бы. Но, в конце концов, Габриэль была уверена в том, что вовсе не ставит клеймо на своей репутации, даже если ее муж позволяет себе время от времени наведываться в подобные части города.

— Пустите меня внутрь, пожалуйста, — негромко, но настойчиво, слегка севшим от сырости голосом, сказала Габриэль.

Женщина с интересом и ухмылкой смерила её взглядом. Она напоминала Габриэль дикую кошку с хищным блеском в глазах, внимательно рассматривающую свою жертву перед тем, как наконец расправиться с ней.

— Я знаю, что пришла по адресу, — продолжила девушка.

— Герцогиня Де-Лайл, верно? — протянула женщина, оперевшись о косяк двери. - Что за дивное время? Королевские особы всё чаще озаряют своим светом наши тёмные забытые трущобы.

— Я не в настроении шутить, — ответила Габриэль.

— Я вижу, — усмехнулась женщина.

— Тогда пропустите меня.

— Назовите хотя бы одну причину, леди, почему я должна это сделать, — хрипло усмехнулась та.

— Ваша фамилия Фернандес, ведь так? Эва Фернандес, - спокойно сказала Габриэль, перехватив удивленный и заинтересованный взгляд дамы. - Значит, я права. Вам знакомо казино на улице Rivoli? Впрочем, конечно же оно вам знакомо. Ваши люди там часто бывают. А ещё ваш... сын? Или племянник? Не столь важно, просто у вас одинаковые фамилии. Я лишь знаю о том, что несколько лет назад вы сотрудничали с крупье, благодаря чему ваша скромная компания выиграла хорошие деньги. Однако кто-то из вас всё же прокололся, и сведения о мухляже стали известны нужным людям. Потом вас поймали ещё на нескольких аферах, и ещё. Вас объявили в розыск — вас лично и ваших людей. Но вот незадача. Жандармы схватили всех, кроме вас. Позже, полагаю, вы сменили фамилию, откупились, от кого надо, и живете в этом очаровательном домике, пересчитывая каждую копейку, — девушка улыбнулась от того, что уловила едва заметное напряжение, повисшее в воздухе, благодаря её рассказу. — Но я озарила своим светом эти темные забытые трущобы не для того, чтобы каким-то образом угрожать вам, — Габриэль немного склонила голову и посмотрела женщине в глаза. — Пропустите меня. Вы знаете, что если я сейчас уйду — так просто это не закончится.

Эва искривила губы в едва заметной улыбке и снисходительно кивнула.

— Знай, девочка, — сказала она. — Я не боюсь тебя.

Габриэль не стала отвечать. Все остальные слова она приберегла для своего мужа.

Едва она переступила порог ветхого жилища, в нос сразу ударил сильный запах сырости и прогнившего дерева. Пускай внутреннее убранство этого домика несколько противоречило внешнему виду, однако интерьер всё же не показался девушке уютным. На миг она подумала о том, что если Жанна живёт здесь, то наверняка ей сложно было привыкнуть к такому скромному существованию. Пускай это была давно, но та прожила своё детство в куда более роскошном, чем даже дом её тётушки, мисс Ферреро. Габриэль пару раз удостаивалась чести оказаться внутри усадьбы Авронских, и каждый раз ей казалось, что она находится во дворце. Ей вовсе было неясно рвение Жанны при первой же возможности убежать из дому. Если бы она жила в таком доме, думала Габриэль, она бы всё отдала, лишь бы подольше задержаться в столь пышно обставленных гостиных.

Габриэль не было известно о том, почему шесть лет назад Жанна не вернулась домой. Когда впервые после долгой разлуки с домом она вернулась туда, отсутствие подруги пробудило внутри неё неприятное чувство пустоты и страха. Она часто представляла, что могло случиться с Жанной, и почему она не доехала до дома, и каждая фантазия всё неприятнее впивалась в сознание, иногда даже доводя до слёз. Однако вскоре образ рыжеволосой девчушки, вечно смеющейся и бесстрашной, вовсе не схожей поведением со скованной белокурой аристократкой, которая с детства придавала значение каждому своему движению и слову, начал постепенно покидать её память, пока вовсе не исчез. Габриэль думала о театре, об Алексе, который должен был стать её мужем, о Филиппе и Агнис Де-Лайлах, о прочем. Её маленькая головка всегда была занята какими-то мыслями, порой даже слишком взрослыми для ребёнка. И вскоре ей начало казаться, что ни Жанна, ни Лили не были ей близки. Детская привязанность канула в лету, в то время, как её заменили чувства куда менее понятные. Впрочем, Габриэль больше не сильно нуждалась в женской дружбе. Ей было достаточно того, что Лия возникает рядом с ней тогда, когда это необходимо.

Зайдя в одну из комнат, предположительно столовую, хотя у Габриэль даже не поворачивался язык назвать так маленькую коморку со стоящим посреди столом, накрытым пожелтевшей от времени кружевной скатертью, девушка остановилась. Все слова, приготовленные для этого случая, вылетели у неё из головы, а чья-то невидимая рука будто сдавила её горло. Лишь через пару секунд это неприятное чувство покинуло её, открыв дверцу, ведущую к тому истошному крику, что она едва сдерживала внутри.

На столе лежали её деньги. Хрустящие помятые купюры покоились на стороне, где с любопытным взглядом, направленным на нежданную гостью, сидела рыжеволосая девушка. Но ее любопытсво тут же сменилось еле уловимой паникой, и она поднялась со своего невысого стула, направившись в сторону Габриэль.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Жанна, без тени злости или разочарования в голосе. Она не была рада внезапному появлению старой знакомой, но не сопротивлялась тому, что та уже здесь. Её взгляд беспокойно бегал вверх-вниз по силуэту белокурой аристократки, будто в ожидании чего-то неменуемого.

— Значит это правда, что ты играешь с ней, — Габриэль смотрела сквозь Жанну.

Её взгляд был устремлен прямиком на Алекса, склонившего голову влево и, будто принимая поражение, прикрывшего глаза. Он шумно выдохнул и провёл рукой по пышной шевелюре, пригладив густую копну волос назад.

— Габриэль, — начала было Жанна, но Габриэль прервала её, наконец посмотрев на неё.

— Ты можешь выйти? — спросила она, и её голос будто отозвался холодом в каждом уголке комнаты.

Единственным преимуществом знакомства с Жанной было для Габриэль то, что она могла с ней не раскланиваться. Пускай Габриэль и казалось, что стоящая перед ней девушка вовсе ей не знакома, и не было между ними никакой дружбы, которая когда-то не давала почувствовать себя одинокой, однако то, что она могла не задумываться о том, как ей вернее выказать своё уважение этой особе, весьма облегчало ситуацию.

Жанна молча вышла, смерив Габриэль взглядом, и девушка выдохнула. Она не сомневались, что та задержиться у двери, чтобы дослушать еще не начавшуюся семейную сцену, но теперь ей было всё ровно. «Я пожалею об этом, если затею разговор здесь», — подумала Габриэль.

Габриэль неспешо прошла к стулу и села на то место, где только что сидела Жанна. Она смерила сидящего напротив неё парня взглядом и горько усмехнулась. Он был бледен, худощав, а чёрные волосы и вовсе превращали его в полупрозрачное приведение. А ведь когда-то Габриэль едва не влюбилась в него, да и он выглядел совсем иначе. Хотя, возможно, девушке это лишь казалось. Теперь же она чувствовала к нему лишь презрение, а жалости и сочувствия в её сердце оставалось всё меньше. Ей надоело спасать человека, который не спасает себя сам, а внутри она понимала, что утратила последний шанс его полюбить.

Габриэль плавно перевела взгляд на купюры, которые Жанна бережливо сгребла в одну кучу. «Проиграл», — поняла девушка. — «Снова». Но на этот раз ситуация была иной, ведь раньше он проигрывал их деньги, что на самом деле были деньгами Филиппа Де-Лайла, и девушка никогда не считала их своими. Однако сейчас перед ней лежали её собстченные сбережения, с которыми попрощаться она была не готова. Габриэль ещё раз взглянула на Алекса. Он безучасно, развалившись на стуле, смотрел куда-то в пол. Тогда девушка сложила купюры в одну стопку, провела по их краям указательным пальцем, из-за чего они издали приятный шорох, и опустила их в маленькую сумочку, покоившуюся на её коленях.

— Что ты делаешь? — наконец встрепенулся парень, и в глазах его промелькнул ужас.

— Забираю свои деньги, — спокойно ответила Габриэль.

— Но я... — он осёкся, но девушка продолжила фразу за него.

— Ты проиграл их, понимаю, — кивнула девушка, изобразив сочувствие, но тут же ее лицо приобрело прежнее бесстрастие. — Ты проиграл их снова.

— Габриэль, — вздохнул Алекс. — Я отыграюсь.

— Конечно отыграешься, ведь тебе надо вернуть своей подружке деньги, — усмехнулась девушка. — Жанна с детства не прощает долги, - парень с нескрываемым удивлением посмотрел на девушку, после чего она продолжила. — Да, я не сказала тебе. Я знаю Жанну. Некогда мы учились вместе.

— Ты можешь попросить её...

— Нет, Алекс, не могу, — оборвала его Габриэль. Она поднялась с места и задвинула стул, оставив его в том виде, в котором он был до её прихода. — Запомни раз и навсегда, что с этого дня я не могу тебе помогать, не могу тебя спасать, не могу с пониманием относиться к тебе и твоей страсти. Ты просил ещё простить тебя, если я смогу, однако это тоже не представляется возможным. А знаешь почему? — девушка сделала паузу и вновь смерила его взглядом. — Я не могу потому, что не хочу.

— Габриэль, — Алекс медленно поднялся из-за стола и подошел к девушке. Он осторожно коснулся её плеча и, едва касаясь, провёл по нему рукой, будто опасаясь напороться на лезвие. — Я.., — он вновь осёкся, но постарался продолжить говорить. — Ты всегда была сильнее меня. Ты — единственное, что не даёт мне опустить руки. Ты даже не представляшь.., — парень сделал паузу и потёр переносицу. — Ты даже не представляешь, как я дорожу тобой. То, что я взял твои сбережения... Я не знал, как справиться с мыслью о том, - Алекс перешёл на шепот, — что ещё одна женщина, кроме тебя, оказалась сильнее.

— Спасибо за откровение, Алекс, — резко ответила девушка, сбросив его руку со своего плеча. Подобно кошке, выгнув спину, она плавно придвинулась к нему и, наклонившись к его уху, прошептала. — Я тоже буду откровенна с тобой. Любая женщина окажется сильнее тебя, потому что это совсем несложно. Ты ведь боишься быть слабым рядом с женщиной, а это значит, что ты уже слабее. И ты это знаешь. Я пыталась дать тебе тысячу шансов стать сильнее, но ты их упустил. И теперь я подам на развод.

— Ты не сможешь этого сделать, — негромко ответил Алекс, пытаясь сделать свой голос абсолютно бесцветным.

— Почему же? — Габриэль отошла от него и перешла на обычный тон.

— Тебе не дадут разрешение на расторжение брака.

Девушка усмехнулась. Она и так это знала. Получить разрешение было сложно, но ещё сложнее было получить его из-за Филиппа Де-Лайла. Однако, она не желала расставаться с мыслью о том, что однажды добьётся этого.

— Не находишь, — вдруг сказала она, — что самым простым способом было бы тебя убить?

Алекс бросил на неё взгляд, полный осуждения и обиды, - такой, будто она была и правда на это способна. Однако Габриэль не могла так поступить и никогда бы не поступила, и потому на миг ей даже стало не по себе от своих слов.

— Как ты узнала о том, где и с кем я играю? — неожиданно спросил он.

- Это было несложно. Я всегда наблюдала за тобой, - пожала плечами девушка. - Расплачивайся с ней, как знаешь, - на одной ноте отчеканила она и покинула дом.

Собирались тучи. Медленно, но верно тёмные кучевые облака превращались в одно непроглядное полотно, вот-вот готовое разразиться сильным ливнем. Габриэль могла бы отправиться домой, но решила, что предпочла бы ночевать на улице, нежели под одной крышей с Алексом. И потому она побрела туда, куда повело её сердце, - в дом, который, как она надеялась, подарит ей утешение. Девушке не нравилось это слово, - "утешение",- оно говорило об уязвимости, ведь это значило, что самой себя ей уже не достаточно, но, тем не менее, сейчас ей нужно было именно оно.

Ливень начался неожиданно. Казалось, он успел намочить Габриэль с головы до ног ещё раньше, чем начался, - настолько быстро её светлая юбка отяжелела от воды, а волосы слиплись между собой. Но холодные капли, хлеставшие её по лицу и открытым рукам, будто оставались для неё незаметными. Девушка шла по мощеной улице между нескончаемых домов своей обычной плавной походкой, как будто ничто не могло ей помешать.

Через четверть часа онемевшие от удивления слуги семейства Де-Лайлов сопроводили её до холла и ринулись за хозяином. Габриэль догадалась, что Агнис Де-Лайл не было дома, и с облегчением выдохнула. Причина её визита была не для слабого сердца герцогини, всё ещё любящей своего родного сына.

Совсем скоро на лестнице возник Филипп Де-Лайл, в светлой рубашке с закасанными рукавами и коричневых брюках, сшитых в одном из лучших ателье Парижа. Он на миг замер посреди ступеней и рассмотрел возникшую перед ним картину. Его было сложно чем-то удивить, но то, что он видел на этот раз, вызывало у него искренний интерес.

- Габриэль? - герцог быстро спустился с оставшихся ступенек и подошёл к насквозь вымокшей девушке. - Откуда ты в таком виде?

- От вашего сына, - слегка севшим голосом негромко ответила она и прислонилась к закрытой за собой дверью. Габриэль повернула голову направо и увидела стоящее у стены зеркало. Теперь она видела в нем не гордую изящную женщину, всегда преподносящую себя подобно самому прекрасному цветку из изысканной оранжереи, вечно идущую с гордо поднятой головой и блеском в глазах... На этот раз она видела девочку в промокшем до нитки платье, с растрепанными волосами, потерявшими свою пышность, абсолютно одинокую, - и в одиночестве, которое нельзя было бы назвать гордым, - оставшуюся среди стервятников. От жалости к самой себе у неё сжалось сердце. "Слёзы - это пустая трата времени. Они ничего не решают", - напомнила она себе. Габриэль перестала плакать. Теперь она умело запирала щемящие сердце мысли под замок и забывалась.

Она бесстрасно, вымученными глазами посмотрела на мужчину. Ничто не могло пронять Филиппа Де-Лайла, и девушка даже не надеялась на то, что сможет добиться его сочувствия. Если даже его собственный сын не удостоился чести вызвать жалость у своего отца, то на что была способна она - совершенно чужая?

И всё же она поймала на себе его заинтересованный взгляд. Мужчина вглядывался в её лицо, будто делая ставки, дождётся ли он её слёз. "Не дождетесь", - тут же подумала про себя девушка и сделала шаг от двери, приняв присущую ей позу - с ровной спиной, гордо поднятой головой и развёрнутыми плечами. Как бы жалко она не выглядела, она хотела казаться гордой. Но своим поведением она вызвала у Филиппа Де-Лайла негромкий смешок. Он сложил руки на груди и вновь смерил девушку взглядом.

- Признаться, юная леди Де-Лайл, вы умеете удивлять, - криво усмехнувшись, сказал он. - Я должен отметить, что весьма рад отсутствию дома своей жены. В противном случае, она лишила бы меня удовольствия понаблюдать за вашей внутренней борьбой, в которой, полагаю, вы всё же одержали победу, и попыткой впечатлить меня.

- У меня и в мыслях не было желания впечатлить вас, - ответила девушка.

- Что ж, возможно, но то, что ты всё же решила не расплакаться у меня на плече, делает тебе честь, - одобрительно кивнул он.

Габриэль отвела взгляд в сторону и тут же пожалела о содеянном, ведь это подтвердило догадку герцога. Направляясь в этот дом, она всё же тайно надеялась на то, что здесь её обогреют сочувствием и состраданием. Однако теперь девушка корила себя за свою же глупость, ведь тешить себя напрасными надеждами было весьма глупым занятием. Идти ей было некуда.

- И всё же я хотел бы узнать цель твоего визита, - продолжил мужчина. - Или ты лишь хотела намочить сегодня же вымытый паркет?

- Я лишь хотела просить о разводе, - голос Габриэль прозвучал так настойчиво, что на миг ей показалось, что кто-то сказал это за неё. Но кто бы это ни был - она была ему благодарна.

Филипп Де-Лайл удивленно вскинул одну бровь и снял очки. Он достал из кармана брюк аккуратно сложенный атласный плоток и бережливо протер круглые стёкла. Вновь одев их, мужчина вновь внимательно рассмотрел стоящую перед ним девушку.

- Я правильно тебя понял? Ты просишь развода с моим сыном, не так ли? - спустя недолгую паузу спросил он.

- Да, - коротко отозвалась Габриэль.

- И твоему внезапному решению есть весомая причина? - усмехнулся герцог. - Подожди, позволь предположить, что тебе не хватает денег. Что ж, это поправимо. Или, может, что-то посерьёзнее?.. Встретила любовь всей своей жизни, к примеру. Ну так, пожалуйста. Если ты желаешь обзавестись любовником, то я даже поспособствую, во имя великой цели - чистой и искренней любви, - вернувшись к прежнему спокойному тону, парировал мужчина.

- Вам совсем плевать на Алекса? - вдруг, неожиданно даже для самой себя, выпалила Габриэль.

- А тебе нет? - тут же ответил он, и в воздухе повисла затянувшаяся пауза. - Так что же? - наконец продолжил мужчина. - Что же является причиной?

- Дело не в деньгах и не в любовнике - его у меня и быть не может, это совсем низко, - прошипела Габриэль, на что Филипп Де-Лайл лишь усмехнулся. - Вы знаете, что Алекс игрок. И.., - её голос задрожал, а рука инстинктивно сжала сумку, - на этот раз он просто взял мои деньги, - герцог кивнул так, будто его это вовсе не удивило, и даже более чем, - будто ему это было знакомо. Он прислонился к перилам, приготовившись к рассказу, и зажёг сигарету, а Габриэль, пытаясь заглушить раздражение внтури себя, продолжила. - На этот раз он играет с женщиной.

- Неужто ревнуешь? - спросил мужчина.

- Ревновать - это ещё хуже, чем иметь любовника, - зло бросила девушка.

- Мне нравится, как ты рассуждаешь.

- Перестаньте, - отмахнулась Габриэль. - Мне всё равно, с кем и где он играет, - в элитном казино с аристократами или с женщиной в каких-то трущобах. Но люди умеют говорить. Мне дорога моя честь и моё положение, и я не позволю слухам за раз сломать всё, что мне ценно.

- И ты считаешь, что разведенной женщине будет житься лучше? - улыбнулся мужчина. - Вы пробыли в браке несколько месяцев. Ты же не так наивна, чтобы думать, что люди смолчат.

- Я сама знаю, что для меня лучше, - на пол тона ниже ответила девушка.

- Не сомневаюсь, но неплохо было бы иногда думать о том, как будет лучше кому-то ещё, кроме тебя.

Глаза Габриэль загорелись недобрым огоньком. Она понимала, что на любое её слово герцог найдёт ответ, сразиться с которым у неё не хватит ни сил, ни остроумия. Признавать это было куда неприятнее, чем она думала, и всё же, куда больнее было от мысли о том, что ей необходимо отступить. "На сегодня хватит", - подумала она и сделала несколько шагов в сторону двери.

- Я позволения вашего и не спрашиваю, - сказала она.

- А я и не дам, - пожал плечами Филипп Де-Лайл. - Может ты не понимаешь, но ваш брак - это не просто красивая свадьба и семейная жизнь. Это ещё и деньги. А деньги сейчас, моя дорогая, очень важны. Мне ли объяснять это тебе - той, которая еще недавно просила оплатить ей новое платье? Что же до той части вашего брака, что именуется семьей, то я не спорю, любви в вашем доме нет и не было. Но так бывает. Если ты думаешь, что все эти изысканные семейства, с которыми, благодаря твоей новой фамилии, ты проводишь время на балах, осыпают друг друга страстными признаниями, то я склоняюсь перед твоей юношеской наивностью. Но все они рабы своих желаний. А их желания - это деньги. Круг замкнулся, видишь, моя дорогая? Деньгами начали - деньгами же и кончили. А любовь?.. Она тоже, отчасти, деньги. Тем более, будем честны, такая женщина, как ты, одной любовью сыта не будет.

Габриэль замерла на месте. Вот и настал момент, который она покорно ожидала, - когда сказать ей было уже нечего. Теперь она молча стояла, теребя край сумки, и смотрела куда-то между зеркалом и полом, будто надеясь лишь на то, что всё это само собой закончится, и она расстанется с этим неприятным чувством нависшего над ней поражения.

Герцог же поднялся со своего места и сделал несколько шагов по направлению к растерявшейся девушке. Она выглядела весьма очаровательно с растрепавшимися кудряшками. Филипп Де-Лайл даже задумался о том, что Алексу нужно было бы быть совсем дураком, чтобы отказаться от такой женщины.

Неожиданно мужчина взял девушку за плечи и едва слышно их сжал. Однако в этом прикосновении Габриэль, наконец, почувствовала то, за чем и шла в этот дом, и это её удивило. Она почувствовала понимание. Ведь понять её мог только такой человек, как герцог Де-Лайл, - открыто и честно говорящий о самых порочных сторонах человека. Он видел её насквозь.

- Габриэль, - негромко сказал он. - Твоя честь и достоинство, за которые ты сражаешься - это просто ничто, - девушка вздрогнула от его слов. - Все мы здесь с головы до ног политы грязью так сильно, что такие утопические понятия теряют свою волшебную силу. Другой вопрос, как ты чувствуешь себя в этой грязи. Потому главное - чувствовать себя там, как дома, - он улыбнулся и аккуратно провёл тыльной стороной ладони по её щеке. - И ты, моя маленькая гордая птичка, скоро это поймёшь.

После этих слов мужчина отстранился, и не осталось в воздухе и следа от внезапно возникшей странной и неожиданной нежности. Хотя Габриэль и не была уверена в том, чем поступок герцога мог быть оправдан.

Мужчина коротко и с присущей ему прежней иронией попрощался с ней и удалился. А она еще несколько мгновений так и стояла на месте.

К счастью для Габриэль, следующие несколько дней она была слишком занята для того, чтобы думать. Ей приходилось готовиться к гастролям в Марселе и к выступлению. Потому она вела себя так, как вела обычно в стенах театра, - озабоченно и занято. А через трое суток девушка уже была в экипаже, в котором она ехала вместе с Лией Монтойе, что уносил её всё дальше и дальше от Парижа.

Одну ночь ей пришлось провести в карете, где свернувшись на жестком диване, она постаралась отдаться во власть сна. Однако на следующее утро девушка проснулась на редкость в хорошем настроении. Приятное тепло ласкало её не только снаружи нежными утренними лучами солнца, пробивавшегося сквозь шторку, но и отчего-то внутри. Это чувство раньше не было хорошо знакомо девушке, но она сравнила его со счастьем. Ведь что это, если не счастье, бежать от плохого к чему-то, вероятно, лучшему?

Ехать, к счастью, оставалось недолго. Лия успела осведомиться об этом у кучера ещё до того, как Габриэль проснулась. Тёмные глаза испанки тоже сияли бодростью духа и удовольствием от мысли, что через несколько часов она ступит на землю спеющих виноградников, моря и солнца - на земли городов Прованса. Ей уже не раз доводилось бывать в этих местах, и каждый раз она с улыбкой на лице вспоминала свои маленькие гастрольные путешествия, даже если ей приходилось оставаться в тени кулис. Здесь, рядом с тёплым прибоем и его упоительным щумом, перемешанным с пронзительным криком чаек, Лие Монтойе вовсе не хотелось задумываться о своей карьере. В эти дни она будто бы возвращалась в Испанию, и её воспоминания о родине оживали среди пейзажей Прованса.

Экипаж затормозил ещё раньше, чем ожидалось. Пара рыжих лошадей шустрой рысцой преодолела путь куда быстрее, чем должна была. Наконец Габриэль ступила на твёрдую землю. Солнце ярким светом ударило ей в глаза. Девушка сощурилась и приставила ладонь ко лбу, образовав козырёк спасающий её белоснежную кожу от палящих лучей. Однако она не переставала улыбаться. Здесь у неё получилось нормально дышать. Девушке казалось, что даже воздух в этом месте не такой, как в Париже. Здесь все казалось таким неважным и простым, что даже перспектива скорого состязания с Сигрид не вызывала у нее злости или тревоги.

Перед ее глазами, едва скрываясь за деревьями с густой зелёной кроной, пышущей влагой и соком, возвышалась большая усадьба из светлого камня, восхищающая своей изящной архитектурой, напоминающей девушке усадьбы в Риме. Чуть поодаль журчал небольшой фонтан. Габриэль сразу же подумала о том, что ей непременно хотелось бы умыться, распрощавшись с дорожной пылью.

От мыслей её оторвала стальная хватка Лии, внезапно крепко схватившей её за запястье. Второй рукой девушка придерживала тёмно-синюю шляпку, тон в тон к её платью, будто пытаясь заслониться ею от солнца.

- Меня совсем укачало, - пожаловалась испанка, пытаясь справиться с лёгким головокружением. Земля будто бы хотела выскользнуть у неё из-под ног.

- Можешь взять меня под руку, - улыбнулась Габриэль, придержав компаньонку.

Лия с удовольствием воспользовалась её предложением и жадно втянула воздух.

- Марсель... - негромко протянула она. - Я почти что дома.

Усадьбой, у которой затормозил экипаж, оказалась гостиница с просторными светлыми комнатами и огромным садом. Габриэль подумала о том, как она хотела бы остаться здесь и никогда больше не уезжать. Но это было невозможно, ведь пребывание в роскошном жилище явно обошлось театру в копеечку, и директор театра, Альфонсо Тамальё, точно не был в восторге от этой идеи. Наверняка вновь благодарить она могла Лоренцо, как всегда не поскупившегося ради комфорта артистов, он всегда уважал труд каждого из причастных к этому ремеслу. Но если бы девушка всё же могла превратить свои мечтания в реальность, она бы не отказалась от того, чтобы променять одинокую усадьбу в Париже, где ей всегда было отчего-то холодно, на это восхитительное место - солнечный город Марсель.

На следующие сутки приятное чувство удовлетворения от происходящего не покинуло Габриэль, однако заметно притупилось от мысли о том, что у неё остался лишь день, чтобы полностью отточить своё мастерство и в пух и прах растерзать соперницу на сцене.