Кружевной зонтик

"Прекраснейшие мгновения любви
заключены в коротком промежутке
между знакомством и алтарём."
Элиза Ожешко "Последняя любовь"

***

Ещё несколько часов Лили не могла прийти в себя. Она лежала на кровати, откинув одеяло в сторону и смотрела в потолок. Каждый стук, каждый шорох, преувеличенный обостренным от волнения слухом, не давал ей покоя. А сердце иногда всё вновь и вновь начинало стучать быстрее, нагоняя на неё тот животный страх, что ей пришлось пережить часами ранее.

Как бы девушка не гнала от себя эти мысли, она снова вспоминала момент, как держала в руках потрепанную тонкую книгу, как пыталась разглядеть смазанные строчки, освещая их тусклым светом свечи, и вдруг что-то резко ослабило её внимание к тексту и одновременно напугало до потери сознания.

За дверью раздался грохот и чьё-то тяжёлое дыхание. И, казалось, это был не человек. Что-то иное поджидало её за стеной. Лили инстинктивно начала искать что-то, чем она могла бы защититься, но что она могла найти в небольшой спальне, кроме пары свечей и набитых гусиным пухом подушек? Единственным её оружием оставался голос, но даже им она не могла воспользоваться, ибо чья-то стальная рука будто бы сдавила её горло, лишая возможности закричать.

А дальше всё происходило, как за завесой тумана. Чьи-то силуэты расплывались, а чьи-то, наоборот, были видны так чётко, что дрожь пробирала девушку до костей. Но она отлично запомнила то, как дверь с грохотом слетела с завес, а через миг она оказалась прижата чем-то к полу так сильно, что даже не могла вздохнуть. Лили чувствовала, как постепенно теряет сознание и уже не может сопротивляться. Она лишь видела, как краски перед глазами её меркнут, и она погружается в некий хаос из чьих-то голосов и шума.

Но спустя пару минут чувства стали к ней возвращаться, и до сознания начинали долетать обрывки фраз. «Сюда! Скорее! Помоги мне! Что же ты мечешься туда-сюда!.. Принеси нюхательных солей!.. Она совсем бледная!.. Дышит?.. Да! Я говорил тебе следить за ним!.. Уйди с глаз моих!..». Мужские и женские голоса смешивались, не давая Лили как следует уловить смысл фраз. Но у неё не было сил думать об этом. Она только почувствовала, что теперь лежит уже не на холодном и твёрдом. Теперь, всё также ощущая слабость в каждой клеточке своего тела, девушка лежала на кровати.

Чьи-то тёплые ладони похлопали её по щекам и погладили по волосам, что-то приговаривая. Лили с трудом приоткрыла глаза и увидела знакомое лицо, отчего по её спине пробежала мелкая дрожь, и всё же она осознала, что теперь в безопасности.

— Лили, девочка моя, — произнёс уже привычный ей бархатный низкий голос, на который она ответила слабым кивком. — Всё хорошо. Давай, приподнимись.

— Эрнест, — чуть слышно сказала девушка, почувствовав, как сильные руки мужчины помогают ей немного приподняться.

Девушку уже ничуть не волновало, что она в одной ночной рубашке. Она была счастлива, что кто-то находиться с ней рядом. Об остальном Лили была думать не в силах.

Сопротивляясь слабости, она попыталась удержаться в новом положении, и положила голову мужчине на плечо. Она почувствовала, как тот заботливо откинул пряди у неё со лба, и прижал покрепче к себе. Руки его едва слышно дрожали, и мысли девушки посетил приятный вывод о том, что вероятно он обеспокоен её состоянием.

— Потерпи немного. Тебе скоро станет лучше, — негромко и спокойно сказал он. Лили лишь прижалась к нему ещё сильнее, будто хватаясь за спасительную тростинку. — Да ты дрожишь вся, — вполголоса сказал мужчина. — Черт бы побрал этого Уотлинга! — едва слышно добавил он.

Вскоре в комнате засуетились слуги, кто-то поднёс ей воды и что-то с резким ароматом, приведшее её в сознание. Мсье Бонмарито хотел было выпустить её из объятий, но она негромко шепнула ему: «Не уходите», а перед этой слабой тихой просьбой мужчина не смог устоять.

Вскоре Лили уже начала чётко различать силуэты предметов и звуки, окружающие её. В памяти всё четче и четче возникали воспоминания о случившемся, и её охватил лёгкий озноб. Лили наконец приподняла голову и посмотрела на Эрнеста Бонмарито. Он был в одной белой рубашке, незастёгнутой на верхние пуговицы, и в тёмных брюках. Лицо его было бесстрастным, и тем не менее, Лили улавливала взволнованные нотки в его взгляде.

— Что случилось? — негромко спросила она, пока голос её дрожал. — Я плохо поняла...

— Тебе лучше? — ответил вопросом на вопрос мужчина, окинув её взглядом.

— Да, спасибо, — сказала девушка, но не намерена была отступать даже в таком состоянии. — Скажите мне, Эрнест.

Мсье Бонмарито ещё раз скользнул по ней взглядом, но убедившись в том, что девушка не должна больше лишиться чувств, приказал слугам оставить их одних. Они покорно вышли, и лишь один из них, бледный и темноволосый, замялся, глядя на своего хозяина.

— Уйди с глаз моих, Уотлинг, - рявкнул на него Эрнест. — И позаботься о том, чтобы Фабиана сидела у себя.

Тот невыразительно кивнул и удалился, а мужчина повернулся к Лили. Несколько секунд он ещё молча смотрел на неё, будто обдумывая что-то, но Лили решила покорно выжидать. Эрнест вдруг перевёл взгляд на плед, скомканный у изголовья кровати, и, потянувшись за ним, расправил, накинув на плечи девушки. Она благодарно улыбнулась. Лили не хотела задумываться о том, что чувствует к этому мужчине — её волновало другое, — но всё же этот жест, полный заботы и сострадания был ей по душе. Она впервые почувствовала себя спокойно в обществе Эрнеста Бонмарито — то ли от слабости, то ли от внезапно проснувшегося доверия.

— Я помню, как кто-то выломал дверь, — вдруг сказала девушка, надеясь на то, что это ускорит начало разговора. - Помню, как что-то повалило меня на пол. Вроде бы это был.., — Лили осеклась. — А, впрочем, мои догадки всё равно прозвучат безрассудно. От страха у меня было, полагаю, видение.

— Если тебе привиделся волк, милая, то это не было видением, — мужчина накрыл своей ладонью руку девушку, заглянув её яшмантовые глаза, полные непонимания.

— О чем вы?

— Не обращайся ко мне так, прошу. А то я чувствую себя не джентльменом, первым перейдя на «ты».

— Конечно, — слабо улыбнулась Лили.

— Ты нравишься мне, и я хочу быть с тобой откровенен, — лицо Эрнеста явно посерьезнело. — Я никогда не прощу себе этого безрассудства, если теперь ты мне его не простишь.

— Говори же, - после очередной паузы, попросила девушка. Мсье Бонмарито в ответ крепче сжал её руку и продолжил.

— В доме живёт волк.

— Это невозможно, — сощурилась Лили, не веря своим ушам.

— Возможно, если наше благородное семейство из поколения в поколение передаёт странные пристрастия.

Девушка отлично почувствовала нотки презрения в ранее спокойном голосе мужчины. Но она промолчала, решив, что сейчас ей стоит лишь слушать его. Последнее слово всё ровно оставалось за ней, и это было приятно осознавать.

— Знаешь, охота для меня — это не страсть. Это наследие. Когда с детства тебя заставляют полюбить то, что ты яростно ненавидишь, в какой-то момент ты начинаешь ненавидеть это так сильно, что это чувство становится сродни некой близости, — мужчина вздохнул и продолжил. — Однажды я подстрелил волка. Я не хотел этого. Ещё кабан, лис, ну... это можно пережить, но волк. Это напомнило мне о том, как можно ненавидеть охоту. И я сделал всё, чтобы его спасти. А он не ушел. Однажды исчез ненадолго, но позже вернулся к дому. Да я бы и волком его не назвал уже. Скорее верным псом моим. Но хищник он и есть хищник, потому по большей части он под замком. Однако бывает, что этот зверь просто не в себе. Вот этот проклятый Уотлинг и не справился. Скорее правда, вновь напился английского эля, что я подарил ему, и уснул. А я ведь предупреждал его о том, что будет, если волк сбежит.

Лили невольно прониклась сочувствием к мсье Бонмарито. Голос его был пропитан едва уловимой тоской и переживанием, а точнее, даже ненавистью. К себе или кому-то ещё, Лили не знала. Но ей очень хотелось что-то сделать — что-то сказать или спросить. Вот только умением сочувствовать вслух девушка не обладала. Она была умелой мастерицей молча сопереживать, но никогда не понимала, что необходимо сказать человеку, чтобы облегчить его тревоги.

— Позволь предположить, что люди разное болтают о волке в доме и об охоте, — с улыбкой и с нежностью, на которую способна только женщина, сказала она. Лили и сама не знала, как у неё это получилось. Казалось, что эти слова сами вырвались у неё, а сердце подсказало ей верный тон. Но её реплика явно приободрила мсье Бонмарито, и на лице его заиграла лёгкая улыбка.

— Слухи слухами, но о волке никто не знает. Что до охоты — то я выставляю это в свете лёгкой забавы. Хотя мои далёкие предки наверняка не прощают мне этого.

— В каждой семье есть свои сложности, — пожала плечами девушка.

Однако ей всё же не было до конца ясно пристрастие Эрнеста к охоте, и она не могла взять в толк, что так тяготит мужчину. «Всё здесь, не как у людей», — думала девушка. Всё, что происходило в этом доме с его обитателями с каждым днём казалось ей всё страннее и будто не от мира сего. Хотя, возможно, она просто не привыкла к чему-то необычному и на первый вгляд странному. В детстве она жила за стенами небольшого поместья Эдинктон, имела в услужении двадцать слуг, а гости наведывались не чаще раза в месяц. Позже она проводила время лишь в компании изысканной аристократии Парижа, где все так следили за каждым своим движением и словом, что о чем-то несоответсвующем нормам приличия и помыслить было невозможно. Потому всё, что отличалось от этого, порой казалось Лили чем-то ненормальным и даже слегка пугающим - в том числе и этот дом.

— Где сейчас волк? — спросила девушка.

— Под замком. Я вовремя отогнал его, он не навредил тебе. Меня он слушает, хоть иногда и с трудом, — мужчина сделал паузу и поднял её руку, сильнее стиснув в ладонях. — Этого не должно было произойти. Я бы не простил себе, навреди тебе этот зверь. Я должен был сказать тебе сразу.

— Почему не сказал? — без злобы и обиды спросила Лили.

От его прикосновений внутри неё начинало трепетать ранее ещё неведанное ей чувство. Тепло, перемешанное с дрожью, растекалось по её телу и заставляло быстрее дышать. Но девушка всё же признавала, что прониклась к человеку, сидящему перед ней, симпатией. Не к обычному Эрнесту Бонмарито, а к этому мужчине, что смотрел на неё иначе. Он был откровенен, и в словах его не чувствовалось привкуса лжи. И, казалось, он сам удивлялся внезапной в нём перемене. Ему впервые хотелось говорить этой девушке правду, и ничего, кроме правды. Она умела слушать и казалась весьма близкой.

— Не знаю, - честно сказал мужчина. — Лили, — твёрдо сказал он. — Я сейчас не буду говорить о том, что влюблён в тебя, ни о любви, ни о страсти, потому что... ну... ты очень молода, я бы даже сказал, юна. Но ты нравишься мне, и я искренне жду этого момента, Лили, когда возьму твою изящную ладонь в свои руки перед алтарём и надену кольцо на палец. - Эрнест Бонмарито заправил выбившуюся из причёски прядь за ухо девушки и добавил. — Если ты всё ещё не передумала связать со мной свою жизнь, то завтра в полдень я буду ждать тебя у церкви. Я правда буду ждать.

— У меня даже нет платья, — с трудом улыбнулась Лили.

— Доверься мне, — негромко сказал мужчина и, коротко поцеловав её в лоб, поднялся с кровати.

Лили не хотела его отпускать, но понимала, что пришло время. Мужчина покинул её спальню, заверив, что до конца ночи под дверью у нее станет дежурить служанка, а Лили словила себя на мысли, что наконец может представить себе их брак. После того, как она уедет, а потом вернётся сюда, а скорее всего она всё же вернётся, она подумает о том, как сделать их брак самым, что ненаесть настоящим. Теперь ей казалось это возможным и одной тревогой в её сердце стало меньше.

***

Лили проснулась рано, хотя ей показалось, что она и вовсе не спала. Первой мыслью, что яркой вспышкой прородилась у неё в сознании тотчас, как она открыла глаза, было венчание. Девушка задумалась о том, а правда ли мсье Бонмарито ждёт её у церкви? Или это была лишь аллегория, а свадьба должна была отгреметь куда позже?

Лили нехотя поднялась с кровати и проследовала к напольному зеркалу, придвинутому к стене. Она до сих пор чувствовала сильную слабость, кожа её казалась бледной, а под глазами темнели небольшие круги. Лили вздохнула. Ну о какой свадьбе могла идти речь?

Внезапно дверь, уже восстановленная на место — вероятно за те недолгие часы, пока она спала, — распахнулась, и девушка невольно вздрогнула.

— О, леди Лили, прошу простить меня, если я напугала вас, — на пороге возникла невысокая полная служанка в темно-сером платье.

Её лицо было знакомо девушке, и, вероятно, она уже встречалась с ней в стенах этого дома. Потому Лили облегченно выдохнула и послала женщине в ответ лёгкую улыбку.

Спустя пару секунд Лили обратила внимание на перекинутый через локоть служанки длинный белый чехол, похожий на тот, в котором хранили одежду. Девушка вопросительно посмотрела на горничную, и тут же получила ответ.

— Это подарок от мсье Бонмарито, леди, — сказала она. — Он сказал, что будет счастлив, если вы удостоите его чести примерить наряд.

Лили подошла к служанке и стянула с платья чехол. Служанка тут же расправила его и подняла так высоко, что теперь оно закрывало даже её лицо. Юная Эдинктон удивленно вздохнула, прикрыв рот рукой. Перед ней красовалось нежно-сиреневое платьице, сшитое по последней моде – пышное спереди и стянутое в красивые складки сзади, но с присущей ему скромностью и изяществом. Лиф платья был украшен ненавязчивыми мягкими рюшами и имитацией цветов.

— Оно очень красиво, - восхитилась Лили. — Есть повод?

Служанка замялась. Вероятно, она ожидала, что девушке лучше самой знать ответ. Однако её молчание показалось Лили куда более красноречивым, чем слова. Значит, слова Эрнеста Бонмарито были правдой, и он вовсе не шутил, когда предложил ей стать его женой утром следующего дня. И в итоге он даже не оставил ей выбора. Отказать сейчас Лили не могла. Польщенная и очарованная проявленным к ней вниманием, она знала, что согласиться пройти с ним до алтаря и скажет своё заветное «да».

— Только стоило бы вам поесть, леди. Не гоже так, - смущенно заметила служанка. – И ещё я могу принести пудры. Она скроет все... - женщина покраснела.

— Я буду благодарна. Я знаю, что выгляжу скверно, — засмеялась Лили, чтобы разбавить повисшее в воздухе напряжение.

Через полчаса Лили уже шла к часовне, которая находилась на территории владений Бонмарито. Ей было странно то, что провожают её туда несколько слуг, хотя сама она всегда мечтала о том, чтобы рядом с ней в такую минуту оказались отец и мать. Но оба они были далеко и сражались за своё благополучие, которое было сейчас настолько призрачным, что девушке порой было сложно его представить.

Церквушка находилась недалеко от поля, засеянного дарами, что приносила в августе плодовитая земля поместья. Золотые колосья играючи шумели от дуновений ветра, создавая приятную шуршащую симфонию, успокаивающую Лили. Сооружение было невысоким, но весьма изящным по архитектуре. Девушка была уверена в том, что она столь же красива внутри.

— Мсье Бонмарито ждёт вас внутри, — шепнула одна из служанок, расправляя кружево на лифе платья Лили. — Вы прекрасно выглядите, леди, — добавила она и слова её были искренни.

Девушка улыбнулась ей в ответ и вздохнула. Она чувствовала, что сегодня и правда красива, хотя раньше никогда не задумывалась о таком понятии, как женская краса. Лили всё ещё продолжала жить девичьими мыслями, привитыми ей матерью и школой Анны Ришар, о том, что все люди по-своему красивы, и никто не в праве думать, что превосходит другого. Но теперь Лили, едва ли, но допускала мысль, что превзошла красотой многих женщин окрестных мест. Умело нанесенная служанкой пудра скрыла темные круги под глазами, волосы были убраны в замысловатую прическу на затылке, и закручены так, что лишь два передних локона волной струились вдоль лица, платье село идеально на её хрупкой тоненькой фигуре, а на шее блестела небольшая серебряная подвеска — подарок её отца на пятнадцатый день рождения.

— Ну же, - подтолкнул её кто-то вперед.

Лили сделала несколько неуверенных шагов. Двери в церковь были открыты и она смогла рассмотреть мсье Бонмарито, ожидавшего её у алтаря. «Не бойся, Лили», — успокаивала себя девушка. — «Ты всё делаешь правильно. Ты спасаешь семью и даёшь себе шанс на счастье. Стал бы он так волноваться о торжестве, не нравилась бы я ему?».

Она переступила порог, и сердце её замерло. Незримая приятная прохлада охватила её тело, а на щеках заиграл весенний румянец. Лили посмотрела на Эрнеста и заметила в его глазах некий блеск, полный удовлетворения и даже... радости. Девушка посмотрела по сторонам. Гостей было не так и много, но этому она была лишь рада. Девушка увидела и леди Фабиану, сидевшую в нарядном голубом платье, однако без тени улыбки на лице, нескольких господ, что ей доводилось видеть в доме мсье Бонмарито, родителей Дженарро — девушка удивилась тому, какую честь оказал им Эрнест, но ей было радостно видеть знакомые лица, и... самого Дженарро девушка не увидела. Что-то неприятно кольнуло её сердце, но тут же прошло. «Возможно, так будет лучше», — подумала девушка, хотя ей искренне хотелось найти взглядом и его.

К алтарю Лили чуть было не прошла одна. На помощь ей пришёл отец Дженарро. Она неплохо помнила его ещё с детства, но всё же была приятно удивлена его поступком. Дальше же девушка будто погрузилась в глубокий сон, и всё, что происходило вокруг, казалось чем-то далёким, отрывистым, словно Лили наблюдала за всем со стороны. Единственным, что она запомнила хорошо, были глаза мсье Бонмарито — полные восхищения её внешним видом, тонкое золотое колечко, надетое на безымянный палец руки в полупрозрачной перчатке, и поцелуй — короткий, но заставивший пробежать по её телу приятную прохладу.

После венчания и до основного торжества прошло три дня. Мсье Бонмарито тут же разослал приглашения во все области Италии и даже друзьям из Англии на торжество в честь его неожиданной свадьбы с леди Бонмарито.

«Подумать только. Леди Бонмарито. Жена мсье Эрнеста Бонмарито», - думала Лили. Ее новый статус супруги уважаемого итальянского землевладельца все никак не укладывался у неё в голове. Но девушка старалась не докучать себе лишними волнениями. Мыслями она была уже далеко, по пути в Польшу. Именно поэтому она не придала особого значения тому, что уже вечером, в день их венчания, мсье Бонмарито сообщил ей о том, что ему срочно нужно навестить знакомых в городе, ибо некая беда нависла над их домом. Он оставил девушку одну.

Однако Лили не тосковала. Она проводила много времени вместе со слугами, помогая им с организацией праздника и раздавая свои первые поручения в роли  хозяйки дома. Ей было куда приятнее проводить время с ними, чем в компании леди Фабианы, предпочитавшей скрываться в своей спальне и со дня свадьбы даже не спускавшейся к завтраку. «Это к лучшему», — нескромно думала девушка, наслаждаясь обществом людей, которые были ей приятны.

Лили ещё с детства прониклась симпатией к людям, не принадлежащим к благородным семействам. Она любила играть с их детьми, возиться с тестом вместе с кухаркой, помогать садовнику. Девушка могла быть с ними откровенна и делилась своими новыми открытиями, в то время, как её мать была занята и не поощряла чрезмерную любознательность маленькой Эдинктон. Зато девочка тотчас завоевала сердца каждого из обитателей дома и стала всеобщей любимицей — маленьким светловолосым солнышком, неиспорченным фальшью и малодушием высшего света.

За день до назначенной даты праздника, Лили получила от мсье Бонмарито телеграмму о том, что он намерен возвратиться уже к вечеру. И в тот же вечер она встретила Дженарро.

Уставшая после насыщенного дня, полного приятных хлопот, Лили неспешно прогуливалась по узким дорожкам, мощеным мелкими камнями, пытаясь отогнать от себя все дурные мысли. Вечерний воздух был наполнен свежестью росы и запахом пышных пепельных роз. По мере того, как садилось солнце, цвета округи менялись, приобретая всё новые и новые оттенки, а соловей запел свою песенку, будто бы убаюкивая лес перед сном.

Тишина была готова поглотить всё вокруг, если бы её не прервал негромкий цокот копыт, приближающийся сзади к девушке. Лили обернулась. На чёрной, без единого светлого пятнышка кобыле,  к ней подъехал темноволосый всадник в синем плаще. Сердце девушки ёкнуло, хотя она сама на знала, от чего. «Когда-то я видела тебя каждый день», — подумала Лили. — «И мне, порой, было почти всё равно».

— Дженарро, - поздоровалась она, но голос её прозвучал не очень приветливо.

Таким же бесстрастным оказался и взгляд парня. Он соскочил с лошади, похлопав её по боку, и оставил дожидаться его. Дженарро сделал несколько шагов к Лили и остановился к ней так близко, что девушка вздрогнула. Парень неспешно смерил её взглядом, и она сделала это же в ответ. Волосы парня были растрёпаны, будто он мчал на коне со всей силы, а в глазах его играли раньше незнакомые ей огоньки. Дженарро взял её руку в белой перчатке и положил в свою ладонь. Лили вопросительно глянула на него, с надеждой на то, что невыносимое молчание вот-вот прервется.

— Леди Бонмарито, - ещё через пару секунд протянул он.

Его слова не звучали приветствием. Они были утверждением, причем сказанным каким-то обреченным тоном, будто это что-то меняло.

— Лили Бонмарито, - повторил он и тут же добавил. — Ты вышла за него замуж.

— И что с того? — девушка убрала свою руку и сделала несколько шагов назад. — Я уже говорила тебе об этом. Это не новость.

— А я говорил тебе хорошенько подумать, — ответил парень. — И не делать того, о чем будешь жалеть.

— Я пока и не жалею, - отрезала девушка. — Я ценю твою заботу, ты мой друг, но я...

— Друг? — прервал её Дженарро. — Высоко же ты ценишь мнение друзей.

— В таких делах мнение друзей не к месту, — холодно сказала Лили. — Я сделала это не только из соображений, касающихся моей семьи, если тебе интересно.

— Да как ты не понимаешь? — на повышенных тонах спросил Дженарро. — Он не тот, кто тебе нужен. Он не поможет тебе.

— Ты несёшь такую чушь! — воскликнула Лили, взмахнув руками. — Не пришел на торжество, так и не...

— Да я вообще не знал о вашем венчании! — вновь перебил её парень. — Он отправил меня по каким-то надуманным делам в Рим.

Лили замялась. Она не хотела больше ничего слушать. И без того девушка не раз сомневалась в верности своих решений, и всё что ей было нужно – это пару слов, сказанных кем-то: «Всё верно». Но даже в глазах Дженарро она не получала одобрения, и лишь лишний раз задумалась о том, не поторопила ли она события.

— Дженарро, — вдруг перешла девушка уже на другой – спокойный и выдержанный тон. – Я уж как-то позабочусь о себе. Не стоит волноваться обо мне.

Парень ненадолго замер, а после поднял руку. Лили показалось, что он хотел погладить её по волосам, обнять или... Но он тут же опусти её и девушка выдохнула. «Я не совершу этой ошибки», - сказала она себе.

Дженарро же ещё недолго помолчал, подарив ей свой разочарованный взгляд, и негромко добавил:

— Если что-нибудь случиться, я хочу узнать об этом первым, — голос его звучал тихо, но уверенно. На миг девушка задумалась о том, как сильно он повзрослел со дня их последней встречи, ещё в Италии, до того, как он примчался за ней в Париж.

Лили кивнула, а парень вновь вскочил на коня и скрылся в тени садовых яблонь.

Настал день торжества. Первый цокот копыт, шум голосов и колес, перекатывающихся через камни мощеной дороги, послышался ещё ранним утром. Итальянские аристократы, французы, даже супружеская пара, прибывшая из Лондона, одарили своим присутствием поместье мсье Бонмарито. Дамы восхищались новой хозяйкой дома, разглядывая её изысканный золотистый наряд – платье, привезенное Эрнестом Лили из последней поездки в Рим, мужчины также отдавали ей своё почтение и раскланивались с её мужем. Лили было приятно их внимание, но всё же её никак не покидало чувство, что всё это не настоящее и происходит вовсе не с ней.

После танцев в бальном зале – а Лили весь вечер провальсировала с Эрнестом Бонмарито, — дамы направились в гостиную комнату, а их мужья во главе с хозяином дома организовали  для развлечения праздничную охоту.

— Надеюсь, ты не обижаешься на то, что я ненадолго покину тебя, — сказал мсье Бонмарито, сжав руку Лили перед отъездом. – Право слово, я чувствую себя немного виноватым перед тобой. Тебе придется занимать этих леди пол вечера, а я знаю, какими они бывают невыносимыми.

Лили в ответ улыбнулась.

— Всё хорошо, не волнуйся, — сказала она. – Я уж справлюсь с этими дамами. Я выросла на этих светских вечерах. И я знаю, чем занять их внимание.

— Я скоро вернусь, — мужчина поцеловал девушку в лоб, а она, в свою очередь, попросила его быть осторожным. От этой фразы по её телу прошлось приятное тепло. Она действительгл почувствовала себя его женой.

В течение вечера леди Фабиана почти не вступала в диалоги и лишь из приличия отвечала на заданные ей вопросы с присущей ей элегантностью и манерностью. Дамы же щебетали без умолку, пытаясь узнать о молодой супруге их давнего знакомого, а по совместительству человека, к дому которого всегда было приковано чрезмерное внимание, как можно больше.

— Я слышала, вы учились во Франции, милочка, — спрашивала одна. – Tu parles bien le français?* – её французский звучал с сильным акцентом, но она непременула его продемонстрировать.

— Oui, madame, - отвечала Лили.

— Кто ваши родители, дорогая? – интересовались другие дамы, на что девушке приходилось придумывать тысячу несуществующих историй.

— А вам так к лицу этот цвет пепельной розы! – восхищались другие. – Ткань просто волшебна! Еще и с золотистым отливом!

Но в целом Лили не тяготило общение с ними. В большинстве своём дамы были приветливы с ней, пускай и готовились позже распускать о ней сплетни. Все же лучше было беседовать с ними, чем со странной в последние дни Фабианой.

Но время шло, часы уже двигались к семи вечера, а с охоты никто так и не возвращался. Казалось, всех этих леди это почти не волновало, а вот внутри Лили поселилось некое беспокойство.

Тёмные тучи всё больше и больше выглядывали из-за островатых вершин елей и сосен, шумевших так сильно, что казалось вот-вот они согнуться до земли.

Лили, под предлогом, что ей немного душно и необходим глоток свежего воздуха, покинула воркующих в гостиной дам и вышла в коридор. Сердце её тревожно стучало, а в мыслях всё чаще и чаще всплывал то образ Эрнеста, то Дженарро. Девушке казалось, что в голове у неё всё путается и перемешивается. Она чувствовала прилив странного тепла, когда мсье Бонмарито надевал ей на палец изящное обручальное кольцо, когда он прижал её ладонь к своей щеке и нежно коротко поцеловал. Но в то же время внутри неё бушевал животный страх. Она видела перед собой лицо ныне близкого ей человека, но перед глазами представали образы её самых потаенных тревог, и Лили не понимала, что это за сводящее с ума чувство. Каждый раз её обдавало то холодом, то жаром, когда она сталкивалась с Эрнестом Бонмарито, каждый раз что-то внутри неё переворачивалось, когда она ощущала на себе его внимание, а воспоминание об их первом поцелуе и вовсе не желало выходить у неё из головы. Что это, если не влюблённость? Но разве влюблённость идёт под руку со страхом? Разве возможно любить и быть лишённой такого необходимого ей чувства доверия? Лили не знала. Ей не было известно о том, в каком облике перед человеком предстаёт такое чувство, как любовь. Возможно, ей было страшно лишь потому, что эти чувства проникли в неё впервые. А возможно потому, что мсье Бонмарито был знаком ей куда хуже, чем стоило бы. Но Лили решила, что подумает об этом позже. А сейчас ей нужно было успокоить бурю, бушевавшую в душе, и перестать волноваться за двух близких ей мужчин. «Он вернётся. Он скоро вернётся», — думала она, но так и не поняла, о ком именно — о Дженарро или Эрнесте.

Лили стоило бы вернуться к ожидавшим её дамам, но она решила, что их займёт Фабиана. Иногда ей начинало казаться, что эта утонченная светловолосая аристократка им куда интереснее, чем она сама. Потому девушка спустилась по чуть скрипящей дубовой лестнице в холл и через минуту оказалась на крыльце. Лили даже не заметила того, что впервые не прислушивалась к шорохам и скрипам, а волк, запертый где-то в одной из комнат, перестал её волновать. Девушка была занята вовсе другими мыслями.

Прохладный воздух сильным порывом ветра хлынул ей в лицо, и Лили жадно втянула его. Некоторые локоны выбились из её замысловатой причёски, но так она выглядела даже свежее. Она медленно спустилась по невысокой лестнице и тут же обратила внимание на то, что у ворот виднелся чей-то силуэт. Девушка поспешила к литой железной ограде и увидела фигуру знакомого ей мужчины. Мсье Франческо Романо, джентльмена лет шестидесяти, с которым она пересеклась в самом начале вечера. К слову, его жена показалась Лили самой приятной из всех присутствующих на вечере дам.

— Мсье Романо, вы один? – спросила девушка, едва он спешился.

— О да, леди, — улыбнулся он, пригладив свои пышные усы, подернутые сединой. — Охота сегодня выдалась на славу. Мы поспорили, кто настреляет больше дичи к ужину. Вот и разъехались кто куда. А мсье Бонмарито с этим молодым парнем куда-то отъехал. Везло им сегодня на славу. Муж ваш — прирожденный охотник, — мужчина сделал паузу и добавил. — В пути они где-то. Не тревожьтесь, леди.

— А вы что ж так рано вернулись? – немного успокоившись, спросила Лили.

— Да не люблю я в животных стрелять. Сами знаете, не хочется джентельмену, да и в таком возрасте, признаваться в своих маленьких слабостях.

— О, что вы. Это не слабость. Мне и самой занятие мужа не совсем по душе. Но я просто не считаю нужным вмешиваться в это, - пожала плечами она.

— А стоило бы иногда, думаю. Побольше вмешивайтесь, леди Лили, — вдруг заметил седовласый джентльмен.

— Что вы имеете ввиду? – смутилась девушка, не до конца поняв его намёк.

— О, только не примите за оскробление. Что вы, не думайте так. Я, похоже, всё меньше слежу за словами.

— Я не приняла ваши слова за оскорбление, мсье Романо. Я лишь спросила.

— Я скажу, вам, леди, - через пару секунд молчания, лишь после того, как он почувствовал, что Лили взяла его под руку, подобно родному отцу, мужчина продолжил. — Вы симпатичны мне, не сочтите за дерзость. Я просто... я не верю слухам, когда не вижу в них долю правды. Но ведь это правда, что вы не так давно знакомы с Эрнестом?

— Это так, — слегка улыбнувшись, ответила Лили. — Наше знакомство было столь же недавним, как и внезапным для меня. Но это не меняет того...

— Вам не стоит оправдываться, — прервал он её. — Я знал свою жену четыре месяца, когда соединил с ней свою жизнь. В скорости вашего решения нет ничего дурного, уверен. Я лишь, в силу того, что знаю его столько лет, хочу сказать вам кое о чем. Эрнест — он падкий до запретного. Он научился управлять слухами, потому они редко до меня доходят. Но это его умение не всегда дает нужные плоды. Просто будьте с ним рядом, Лили. Не отпускайте далеко от себя. Рядом с ним должна быть порядочная мудрая женщина, такая, как вы. Я не часто ошибаюсь в людях, я вижу, что вы отвечаете этим понятиям. Вот почему я сказал вам почаще вмешиватья в его дела. Пока вы вмешиваетесь — вы сможете ему доверять, а слухи будут подчиняться и вам тоже. Ибо то, что случилось с его прошлой женой... Вернее то, что об этом говорят – неприятно, и это тень на его фамилии. Он не справился с болтливыми людьми. Вдруг вы совладаете?

— Эрнест был женат? – девушка удивленно вскинула одну бровь и даже немного отстранилась от мужчины. Лили понятия не имела о том, что Эрнест Бонмарито был женат. Все, включая леди Фабиану и Дженарро, говорили о том, что ему так и не довелось повстречать свою любовь.

— Вы не знали? – удивился мужчина, но тут же усмехнулся. -  А впрочем, это вполне вероятно, что вы не знали. Это было известно далеко не всем. Да, он был женат. Но он разведён. Развод был без лишнего шума – также, как и свадьба, но вскоре прокатилась хорошенькая волна пересудов. Их он не смог удержать. Ведь так скоро после их расставания его жена пропала.

— Но никто же не думает, что он причастен к этому. Это низко, — нахмурилась девушка, но сердце её тревожно забилось. Её венчание тоже прошло без лишних глаз. Но задумываться о таких страшных вещах Лили не хотела.

— Я так и знал, что вы это скажете, леди Лили. Вы и правда внимательная и порядочная женщина, — будто похвалив её, сказал мужчина. — Многим до вас ещё далеко. Говорили разное. Но я скажу вам то, что вас, быть может, успокоит. Охота охотой, но Эрнест никогда не причинит вреда человеку. Даже к слугам своим он относится с должным уважением. Возьмем, к примеру, даже этого паренька, Дженарро, вроде? И дом ему, и скотину...

Лили облегченно выдохнула.

— А что ещё говорили?

— Да ничего особенного. Обычные слухи.

Темнело. Гости начали разъезжаться. Эрнеста Бонмарито не было, как и Дженарро. Под странными предлогами девушка объясняла отсутствие мужа, в то время, как некоторые джентльмены уверяли, что мсье Бонмарито отправился вперед. Кто-то даже отметил то, что на протяжении всей охоты он не раз упоминал свою молодую жену добрым словом и спешил вернуться к ней.

Лили не находила себе места. Она в одиночестве бродила из угла в угол сада, теребя складки платья и пытаясь успокоить сильно бьющееся сердце. Она даже не заметила того, что леди Фабиана не появлялась с середины вечера, хотя сейчас её присутствие Лили явно бы не помешало.

— Ну где же вы? – шептала девушка, а глаза её начинали предательски слезиться. – Где вы... Где же вы...

Но никто не появлялся, а Лили, в свою очередь, не знала, к кому ей идти за помощью. Что могла она сделать, маленькая хозяйка этого огромного поместья, которую никто еще даже не стал воспринимать всерьёз?

— Успокойся, Лили, — говорила она себе. – Успокойся, Дженарро вернется. Эрнест тоже вернётся. Всё будет хорошо. Что может сделаться с двумя мужчинами, впридачу товарищами? Возможно, они много выпили, заглянув в какой-нибудь трактир. Может, здесь есть такие места, где-то ближе к дороге? – девушка даже не замечала, что говорит это вслух. – Сейчас ты попросишь Уотлинга или кого-то другого из слуг сделать что-нибудь. А сама ляжешь спать. Утром они оба будут дома.

Но едва она направилась к дому, как у ворот зашуршали какие-то тени. Позабыв обо всем на свете, включая манеры и правила, девушка со всех ног побежала к ограде, придерживая накрахмаленную юбку платья, чтобы она не сильно запылилась от дороги. Приблизившись, девушка узнала в мужчине Дженарро. Но почему он был не верхом?

С трудом парень отворил ворота и переступил порог сада. Лили отшатнулась.

— Дженарро, — прошептала девушка, прижав ладонь ко рту.

Лили все бы отдала за то, чтобы  это было видением. Но это было явью. Дженарро едва стоял на ногах, опираясь о железную ограду. Но он не был пьян. Светлая рубашка его во многих местах была разорвана и кое-где на ней багровели пятна крови.

Лишь через несколько секунд Лили смогла сдвинуться с места и тут же оказалась рядом с ним, обеими руками схватив за плечи парня.

— Дженарро, что случилось? – голос её срывался, а внутри всё похолодело. Она скользнула ладонью по его щеке, но он тут же перехватил её, до боли сжав. – Скажи мне, что случилось на охоте? Что с тобой? Где Эрнест? Дженарро, ну же... — Лили едва сдерживала панику, бушевавшую внутри.

— Его больше нет, - его тихий голос будто бы раздался громом над садом.