Кружевной зонтик

«Если ты не умеешь управлять властью,
власть начинает управлять тобой».

***

Небольшой подарок читателям и визуализация одного из моментов этой главы)

***

«Темно. Холодный лунный свет проникает сквозь колючие ветки, зловеще отбрасывающие тени на землю. Ветер кажется настолько промозглым, что в жилах стынет кровь. Стая воронов внезапно перелетает с верхушки одного дерева на другое, будто они не желают видеть тот ужас, что вот-вот произойдёт. Они вдруг замолкают и превращаются в те же безжизненные силуэты, что и всё вокруг. Мир останавливается, замерев от страха. Но страшнее всего ему. Он знает, что сейчас случится. Он знает, что ничему не может помешать, а иначе станет следующим. А в мыслях лишь мольба о том, чтобы он не увидел этого своими глазами.
На земле, прямо перед ним, беспомощно лежит чьё-то тело, без сил подняться. Он не видит, мужчина это или женщина. Темнота поглощает всё. Рядом с лежащим на земле человеком появляется ещё одна фигура — высокая, широкоплечая. Он чувствует присутствие этого человека, пускай иногда и выпускает его из вида.

— Прошу, — стонет бесформенное тёмное пятно на земле. — Это должен был быть он, а не она! Он!

Мужчина. Точно. Тот, за кем они гнались целые сутки и тот, кого он не хотел догнать. Но они догнали. Его заставили догнать.

— Вставай же! — говорит низкий голос в ответ. В нём нет ни капли жалости и ни капли боли. В этом пустом голосе нет ничего.

— Реджис, нет, — продолжает вымаливать пощаду человек на земле.

В ответ мужчина на миг замирает, а потом достаёт револьвер. Он опускается рядом, что-то шепчет, и лес оглушает выстрел. Вороны соскальзывают с тонких ветвей и разлетаются кто куда, разнося по городу новую трагическую весть».

Бернард проснулся в холодном поту. Вновь, внезапно подскочив с подушки, он на миг замер, невидящим взглядом посмотрев перед собой. Немного отойдя от кошмара, парень закрыл лицо руками и глубоко вздохнул. Казалось, что этот вздох дался ему с трудом.

Эта реальность, превратившаяся в его сон, преследовала его уже почти месяц. Как только он закрывал глаза, он вновь и вновь представлял тот вечер. Тогда Реджис Монро безжалостно застрелил человека прямо у него на глазах. У него даже не дрогнула рука. После, обернувшись к Бернарду, он смерил его взглядом. Он оставил его одного, сказав, что ждёт в «Оранжерее» завтра утром. Так он называл зал наверху трактира, где собирал своих прихвостней. Для него это место будто бы было неким воплощением искусства. Умело превратив ночлежку в изысканный зал, Реджис искренне восхищался этим. Бернард почувствовал это сразу.

Как только Монро скрылся в тени деревьев, Бернард побежал так быстро, как только мог. Ему нужно было заглушить эту боль. Он бежал до потери сил, не смотря на тяжесть револьвера, который отдал ему Реджис. Бернард никогда не тянулся к оружию, как другие мальчишки. Он был бы рад не брать пистолет в руки. Но теперь его жизнью управляли не собственные желания, а желания Реджиса Монро. Он стал его пешкой, совершив непоправимую глупость. Настало время возвращать долги.

Вернувшись в тот вечер домой, Бернард надел на лицо маску безразличия, надеясь скрыть от Эвы Фернандес и Жанны следы того, что произошло часом ранее. Обе близкие ему женщины должны были оставаться в стороне. Но от его рыжеволосой подружки утаить что-то было сложнее даже, чем от тётушки. И всё же она не стала донимать его распросами, даже увидев на столе револьвер с выграверованной на рукоятке пикой.

С того дня у Бернарда так и не получалось стереть из памяти эту боль. Он впервые увидел убийство и не понимал, как кто-то может убить человека. А в мыслях молился о том, чтобы никогда не прочувствовать это на себе.

Внутри у него вновь всё сжалось. Но ему нельзя было поддаваться страху. Его ожидал новый день.

Бернард покинул свою тесную комнатку, которую с трудом можно было назвать спальней. Это была маленькая коморка, раньше отведенная под кладовую. Бернард уступил свою кровать Жанне, и теперь спальня была в её распоряжении, а сам он ютился в своей импровизированной ночлежке, где даже не было окна.

Он увидел, что дверь на кухню не плотно прикрыта, и оттуда доносятся два знакомых голоса. Жанна и Эва что-то оживленно обсуждали, но, к счастью, на этот раз не ссорились. Бернарда охватило любопытство. И если то, что Жанна сдерживает свои порывы высказать его тётке всё, что таилось у неё на душе, его не удивляло, то почему старшая Фернандес вдруг изменила своим принципам — было загадкой. Он остановился рядом с дверью и прислушался.

— Он сказал, что хочет выиграть у меня. Просил найти место, где мы сможем продолжить игру. Видно, я как следует задела его гордость, — говорила Жанна, и в её голосе отчётливо слышались нотки довольства.

— Он ведь, полагаю, плохой игрок, — отметила Эва. — Не составит труда его одурачить.

— Не знаю, насколько он хорош, — ответила девушка. — Но этот аристократик точно не отличается острым умом. Он послал мне записку с каким-то беспризорником, даже подписал своё имя — Александр Де-Лайл — написал, что хочет встретиться. А что, если бы эта записка попала кому-то другому в руки? — Жанна усмехнулась. — А потом ещё и заявился на улицы «Ночного Парижа», как к себе домой. Спокойно так, без оружия, — она засмеялась.

— Раз так, то действуй, как знаешь. Играй так, как считаешь нужным, — Эва сказала это так, будто выразительно намекала на что-то понятное только им обеим.

— Вы имеете в виду шулерство?

— Я имею в виду, что такого человека, как этот Алекс, легко развести.

— Я поняла, — коротко ответила девушка.

— И приведи его сюда, к нам. Он должен быть под контролем, — заявила Эва.

— А деньги?.. — неуверенно уточнила Жанна. — Мне не на что с ним играть.

— Деньги будут.

Бернард хотел было заглянуть к ним и узнать, какие аферы Жанна планирует провернуть у него за спиной, но тут же поймал себя на мысли, что куда правильнее он поступит, если незамедлительно уйдёт. Тогда он избежит распросы Жанны и Эвы и успеет на встречу с человеком, которого он от всего сердца мечтал поскорее забыть.

Покинув улицу, где находился его скромный дом, парень пересёк несколько кварталов и оказался в месте куда более жутком. Он выучил путь до «Орнажереи» наизусть. К слову, теперь трактир носил именно такое название. Бернард про себя усмехнулся. Весьма ироничное имя для места, где бездомных и бродяг превращают в искусных воров, убийц и аферистов. Монро и правда, подобно самым редким и ценным растениям, выращивал их бережно и внимательно, из каждого добывая ту масть, которая нужна ему в игре. Вот только, кем он хотел видеть его? «Я — пика. Я нужен ему таким», — тут же одёрнул себя Бернард, тяжело вздохнув.

Так уж было заведено в «Оранжерее» и квартале «Ночной Париж», что крести обыгрывают в карты простофиль, становятся частью самых опасных авантюр и проникают туда, куда, казалось бы, путь им закрыт — в компанию высокопоставленных особ. Многие из них, во всяком случае те, кто оставался жив, становились поистине одаренными шпионами и пользовались расположением Монро. Что же до пик — они выполняли грязную роботу. Если уж дело доходило до того, что кому-то нужно было приставить нож к горлу, а то и воспользоваться этим лезвием, то из тени выползали обладатели оружия, украшенного на рукоятках зловещим чёрным символом. Реджис Монро сделал Бернарда одним из них. Он, будто наскозь видя парня, знал, как подобраться к его страхам как можно ближе.

— Приветствую, Бернард, — рядом со спешащим к месту встречи парнем возникла ещё одна фигура, в том же темпе идущая рядом с ним. Бернард инстинктивно потянулся к оружию, от неожиданности не разобравшись в происходящем, но тут же был остановлен тем же голосом. — Ну, ну, убери эту игрушку. Я искренне рад твоей тяге к работе, но сегодня он тебе не понадобится.

Рядом с Бернардом оказался Реджис Монро. Бернард в мыслях трижды проклял его, позабыв обо всём святом. Тот, как приведение, как бесшумная тень, всегда появлялся так неожиданно, как только это возможно.

— Очень не рад тебя видеть, Монро, — негромко съязвил парень в ответ, одновременно надеясь на то, что Реджис не услышит его.

Бернард коротко смерил его взглядам. При всей ненависти к мужчине, он не мог не оценить его безупречное чувство стиля. Он как всегда был одет таким образом, что его нельзя было отличить от настоящего господина благородных кровей. Тёмные, как уголь, волосы были заглажены назад, светлая рубашка с небрежно закатанными рукавами, верхние две пуговицы которой были не застёгнуты, красиво сочеталась с серой жилеткой и безупречно сидящими брюками. Начищенной до блеска обуви будто и не касалась пыль парижских улиц. Иногда Бернарду начинало казаться, что тот и правда имеет какое-либо отношение к аристократии, но, скорее всего, Реджис лишь научился искусно превращать себя в их подобие. Так работать было гораздо проще.

— Не усердствуй зря, дорогой друг. Здесь все разделяют твою точку зрения. Мне это даже нравится, — засмеялся Монро. — Для меня твои слова просто услада для ушей.

Эта улыбка пугала Бернарда куда сильнее, чем когда Реджис надевал на себя маску безразличия и суровости.

— Престрелить бы тебя, — Бернард отчего-то на миг ощутил странную отчаянную смелость, но через пару секунд он слегка стушевался. И всё же, стараясь не подавать виду, парень продолжал равнодушно смотреть прямо перед собой, пытаясь заглушить поток нахлынувшего страха, до поры до времени таившегося где-то глубоко внутри.

— Я смотрю, ты проникся своим ремеслом, — Реджис демонстративно похлопал его по плечу. — Похвально. Но лучше не сейчас. Костюмчик замараешь, будет жалко.

— Ты позвал меня, чтобы поупражняться в остроумии, Монро? — Бернард резко остановился, но Реджиса это будто бы совсем не волновало. Он, даже не оглянувшись, продолжил идти дальше, криво усмехаясь. «Раз, два, три», — про себя посчитал он, и парень вновь оказался рядом с ним.

— Я позвал тебя ради того, чтобы передать одно приглашение, — спокойно продолжил Реджис, убедившись, что Бернард вновь слушает его. — Одной очаровательной леди.

Они наконец остановились у входа в трактир. Прямо над слегка покосившимся навесом красовалось выведенное ажурными буквами на вывеске название. Бернард давно заметил тягу Реджиса ко всему прекрасному. Он всё делал так, будто бы создавал вокруг себя спектакль. Он почти ничего не пытался спрятать или скрыть, наоборот оставлял следы, казалось бы, под самым носом тех, кто следует за ним по пятам. И тем самым, неким неведомым Бернарду образом, отводил от себя всяческие подозрения.

— Хочу пригласить её к нам, в это уютное местечко, — кивнул Реджис в сторону трактира. Утром там всегда было тихо и безлюдно, поэтому они могли спокойно говорить, стоя прямо на крыльце.

— Кого пригласить? — настойчиво посмотрел на мужчину Бернард, а внутри у него поселилось какое-то неприятное чувство, похожее на тягостное ожидание чего-то неминуемого.

— Твою подружку. Жанна, кажется? — как ни в чём не бывало ответил Монро.

— Нет, — отрезал парень, в то время, как сердце его бешено заколотилось. Эта просьба застала его врасплох, хотя шестое чувство уже давно подсказывало ему, что это случится. Реджис не мог не заметить такую девушку, как Жанна, при этом проведя с ней за игральным столом не меньше часа. А дальше дело оставалось за малым — решит ли он, что эта леди будет ему полезна.

— Мне понравилось, как она играла тогда в «Le Gran Café», — будто бы ничего не замечая продолжал мужчина. — К слову, ты ведь тогда не сказал ей, что мы знакомы, а значит, тебе ещё предстоит нас познакомить. Я хочу узнать, на что она способна. Что-то мне подсказывает, что ты встретил талантливую девчонку.

По телу парня пробежал холодок. Лучше бы он сказал тогда, что знает Монро, лучше бы предупредил Жанну о том, как тот опасен. А самым мудрым решением было бы увезти её подальше из города и доверить Гретте.

— Я не стану впутывать её в наши дела, — ответ Бернарда был скорее похож на рычание.

— Я буду говорить не с тобой, а с ней, — Реджиса ни капли не волновало то, что паренёк так печется о судьбе своей подруги. Он говорил размеренно и спокойно, с обычным присущим ему безразличием.

— И что в итоге? Заставишь её служить тебе, как заставляешь всех? — повысл голос парень. — Нет. Она не будет частью твоих грязных делишек. Я не позволю.

— Бернард, я был рад побеседовать с тобой, но шутки кончились, — Реджис помрачнел, и юноша почувствовал, как сам воздух начал накаляться вокруг них.

— Не впутывай её, — настаивал на своём Бернард. — Прошу.

— Если не ты, то я решу это сам, — коротко ответил мужчина и потянулся к двери трактира, чтобы зайти внутрь.

— Не вздумай тронуть её, Монро, — остановил его парень. — Будешь иметь дело со мной, — как бы уверенно и искренне не звучал Бернард, его слова смогли бы повлиять на кого угодно, но не на Монро. Тот не проникся порывом парня защитить подругу и, одним резким движением развернув его, прижал к стене трактира рядом с дверью.

— Слушай сюда, дружок, — надавив рукой на грудь парня, не давая тому отойти от стены, негромко сказал мужчина. — Вспомни, где бы ты мог быть сейчас, если бы не я. Вспомнил? И ты всё ещё можешь там оказаться. Уверен, что тебе стоит спорить? — он надавил ещё сильнее.

Бернард не шелохнулся. Он не смотрел на Реджиса, чьё лицо отнюдь не было полно гневом — скорее холодным безразличием. Всё выглядело так, будто его сердце ничто не может заставить ощутить что-то человеческое. Жестокий, алчный, равнодушный — он был дьяволом «Ночного Парижа», и всё людское было ему чуждо. Что мог сделать ему Бернард? Он даже не мог убить его, хотя считал, что это убийство не оставит отпечаток в его душе. Но у Реджиса всегда про запас было ещё девять жизней, в которых он отомстил бы парню куда изощреннее. Теперь Фернандесу оставалось только ждать и покоряться.

Внезапно дверь трактира отворилась, и на крыльце возник ещё один мужчина. Он был высоким, крупного телосложения. Кажется, за глаза его звали Медведем, вспомнил Бернард. Этому здоровяку, думал он, было бы по плечу разделаться с любым, кто вступит с ним в бой.

— Проблемы, Реджис? — едва заметно усмехаясь, но в то же время с ноткой сочувствия в голосе, спросил он.

— Что ты, — ответил Монро, ослабляя хватку. Позже он даже демонстративно расправил помявшийся воротник Бернарда и вновь обратился к только что оказавшемуся рядом мужчине. — Ты очень вовремя. Пойдём.

Оба они скрылись в трактире, оставив Бернарда, что всё ещё не мог отдышаться, одного.

Он провёл весь день, блуждая по самым отдалённым и тихим улицам города, не понимая, что делать дальше. Он мог бы пойти к Жанне и выполнить приказ Реджиса, ведь если не он сам, то за него это сделают люди Монро, но куда в менее деликатной форме. Но как смотреть этой рыжеволосой красавице в глаза, когда она прочувствует все прелести службы самому жестокому королю ночной жизни Парижа. Если бы он остался жить в скромном, забытом всеми домике Гретты, всё это можно было миновать. Но невыносимое желание стать тем, кем он не является, пересилило все остальные мечты. Он думал, что богатство сделает из него другого человека, но оно медленно его уничтожало.

Темнело. Ноги сами привели его к дому Эвы Фернандес. Через потрескавшееся окно на первом этаже струился тусклый свет. Значит дома всё же кто-то есть. А он был бы счастлив узнать о том, что Жанна куда-то уехала.

Юная Авронская же, радуясь небывалой удаче остаться одной, без присмотра Эвы, расположилась за столом в отведенной ей комнате и неспешно перелистывала шелестящие страницы газеты. Старшая Фернандес заявила о том, что её стоит ждать только утром, и на свой страх и риск — эти чувства были написаны у неё на лице — оставила девушку одну.

Жанна не чувствовала себя одинокой в пустом доме, который с трудом можно было назвать таковым. Скорее это была небольшая квартирка с выходом сразу на улицу. Второй этаж деревянной постройки был недостроен и захламлен, и потому лишь первый оставался жилым. Девушке нравилось ненадолго уединяться с самой собой. В детстве Гретта часто оставляла её одну, уходя в трактир, поэтому от нового уклада жизни в новом жилище Жанна немного уставала.

Она перелистнула ещё одну страницу, пробегая глазами по отпечатанным строкам. Но на этот раз взгляд её остановился не на новостях. Девушка увидела узкий, сложенный вдоль листок, лежащий на второй, правой странице. Жанна предположила, что бумажка выполняет роль закладки, но инстинктивно подняла ее и покрутила в руках. Какое-то детское любопытство овладело ей. Она рассмотрела листок с разных сторон, провела по нему кончиком пальца и развернула. На лице девушки замерло странное немое удивление и лёгкая обескураженность. Островатым небрежным почерком черными чернилами на бумаге было выведено несколько слов: «Жанна, доверься Реджису Монро».

Дверь в дом скрипнула и открылась, и Жанна невольно подскочила, быстро пряча листок за спиной. Она аккуратно, наощупь, вновь сложила его вдвое и пальцами проснула под длинный рукав бежевого платья.

На пороге кухни возник Бернард и девушка облегченно выдохнула. Но тут же её охватила лёгкая тревога. Мысли в голове смешивались и путались. Она думала о том, что эта записка могла быть связана с той самой внезапной переменой отношения к ней Эвы. Кто такой Реджис Монро, и почему никто ей об этом до сих пор не сказал?

От нахлынувшего бурного потока рассуждений её оторвало слабое приветствие Бернарда. Вид у него был явно измученный. Последние дни он всё ходил без настроения, поздно возвращался и, что было редкостью, почти не разговаривал и не шутил с Жанной. Девушка начала всерьёз беспокоиться. Неужели и он не доверяет ей? А как же ей самой теперь доверять ему?

— Что-то случилось? — поинтересовалась девушка вместо приветствия.

Парень опёрся о стену плечом, всё ещё оставаясь в дверном проёме, и посмотрел куда-то вниз. Он совсем не знал, что ему говорить.

— Бернард? — Жанна позвала его настойчевее и подошла к нему.

Парень как-то странно посмотрел на неё — не то оценивающе, не то испытующе. Немного растрепанные волосы и удивленно распахнутые глаза придавали её образу ещё больше шарма и очарования. В Жанне всегда огоньком горело что-то из детства, что-то наивное и доброе. Она могла проворачивать какие угодно аферы, играть в покер и заниматься шулерством, но этот тёплый манящий свет никогда не потухал в ней.

Бернард, наконец, переступил порог, и, пройдя через всю комнату, присел на скромную кровать девушки. Он ещё раз смерил её взглядом, пока та проследовала за ним и опустилась рядом.

— Рассказывай, что происходит, Бернард. На тебе лица нет уже несколько недель. Ходишь, как привидение по дому, ни с кем не разговариваешь, увиливаешь. Раз уж я поехала с тобой, ты должен понимать, что я это не просто от скуки сделала. Ты просил — я помогаю. Но не нужно водить меня за нос. Твоё молчание и отрешённость начинают действовать мне на нервы. А ты знаешь, дорогой жених, я страшна в гневе, — Жанна по-дружески усмехнулась и толкнула его в бок. Нет, она не злилась, но сказать что-то действительно было пора. Бернард это понимал. Он развернулся к ней и как можно увереннее начал.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал парень. — Это касается причины моего возвращения в Париж и тех камушков.

Воображение Жанны сразу снова нарисовало тот маленький ярко-красный и сверкающий на солнце алмаз — «алое золото». Он, как капелька крови, блестел на шелковистой ткани. Своим сиянием этот камешек затуманил бы рассудок любой девушке, падкой до изысков и блеска.

— Дальше, — попросила Жанна продолжить.

— Мне нужно познакомить тебя с одним человеком. Я хочу заручиться твоей поддержкой. Он может мне помочь, но без тебя я всё равно вряд ли что смогу сделать, — Бернард говорил, скрепя сердце, а в мыслях у него было лишь одно: «Ложь, ложь, ложь... Скажи ей правду».

— Хорошо, я пойду с тобой, — Жанна ответила так быстро, что Бернард даже не успел задуматься о том, как можно всё исправить. Она сама загнала его в тупик. — Но скажи мне, — продолжила девушка. — А что ты действительно хочешь? Ты бежишь от хозяина «алого золота», это понятно, но чего ты хочешь ещё, здесь в Париже?

«Денег», — думал Бернард. — «Денег и жизни, которые мне не принадлежат и вряд ли будут».

Он и сам толком не знал, за чем гонится теперь, после того, как он всё по глупости потерял. И драгоценность, и возможность получить то, чего заслуживает. Но ведь Жанна об этом не знала. Она продолжала смотреть на него также, как и всегда. Она не подозревала его.

Бернард коснулся её волос и медленно ладонью скользнул по ним вниз. Вопреки его ожиданиям, девушка не отодвинулась и не убрала его руку. Она продолжала смотреть на него всё тем же взглядом, безмолвно лаская его. Жанна казалась ему одновременно такой близкой и такой далёкой. Бернард прикасался к ней с опасением, что она вот-вот упорхнёт, подобно пугливой птичке. Но ещё страшнее было думать о том, что он собственными руками может заточить эту птичку в клетку, если повинуется Монро. Сердце будто сдавили тиски. Если он станет виной тому, что она лишится своей свободы, он никогда не сможет простить себе это. Но он убьёт любого, кто посмеет сделать ей больно. «Когда я так полюбил её?» — думал Бернард, нежно укладывая выбившуюся из прически рыжую прядь девушки ей на плечо. И он не знал ответа на этот вопрос. Эти дурманящие, щемяще нежные и, в то же время, такие опасные чувства, делавшие его уязвимым перед самим собой, подбирались к его сознанию медленно, подобно хищнику, крадущемуся за добычей. И если это был последний их вечер наедине, когда Жанна смотрела на него с тёплым огнём в глазах, ещё без ненависти и обиды, то он не мог упустить этот момент.

«Вот чего я хочу не меньше. Быть с тобой».

Парень наклонился к ней ближе. Жанна едва заметно усмехнулась, почувствовав его дыхание на своей щеке, и коснулась его губ своими. Неужели это был ответ на её вопрос? Тогда она хочет получать от него только такие ответы. Она руками обвила его шею и прижалась ближе. Впервые за долгое время она чувствовала, что ей спокойно. Приятным теплом лёгкая дрожь растеклась по телу. Девушка хотела, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Эта ночь должна была длиться дольше, чем все остальные, когда она проводила их в одиночестве, уткнувшись лицом в подушку, странствуя среди своих мыслей и грустных воспоминаний. Жанна мечтала, чтобы прохладный летний ветер не переставал проникать в душную комнату сквозь приоткрытое окно, звёзды, россыпью заполонившие небо, не погасали до самого рассвета, а Бернард не отпускал её из своих объятий. Она ведь давно ждала этого - чувства, когда всё остальное будет казаться неважным.

— Жанна, — шепнул ей в волосы парень, немного отстранившись.

Он склонил голову и вдохнул аромат духов, всё ещё сохранившийся в огненных шелковистых прядях. На смену неуправляемому порыву сладостной нежности и страсти, пришёл холодный суровый голос рассудка. «Я ведь предаю тебя, дурочка. Что, если я не смогу защитить тебя?».

— Всё хорошо, — негромко ответила девушка, почувствовав, что Бернард будто бы пожалел о случившемся. — «Только не отпускай», — постоянно повторялось в её мыслях. — «Не уходи».

— Это неправильно, — почти беззвучно сказал парень, но Жанна услышала его.

Бернард не поднимал на неё глаз и продолжал утыкаться лицом в её пушистые волосы, как будто это могло что-то изменить. Он ненавидел себя, ненавидел стены этой комнаты, проклинал день, когда встретил Реджиса Монро. Тот всегда получает, чего хочет. И разве станет эта, пускай такая сильная и смелая, но всё же обычная девушка, исключением? Разве может Бернард обыграть того, кто ведёт игру, а не является её участником? Сможет ли он защитить её в нужный момент? Он понимал лишь то, что влюблён в неё, и эти чувства, потерпи он неудачу, погубят их обоих.

— Жанна, — повторил он, сделав шаг назад. Парень провёл ладонью по её щеке, шее, плечу и вдруг сильно сжал её руку. Как он хотел сказать ей всё, что немым криком произносило его сердце, но кое-что было сильнее желания оставаться с этой девушкой. — Мне нужно идти.

— Бернард, — ласково сказала Жанна, перехватив его руку, всё ещё сжимавшую её плечо. — Я не хочу, чтобы этот вечер закончился так, — она смерила его взглядом.

Бернард резко посмотрел на неё. Неужели эти обычно хитрые, а сейчас такие добрые оливковые глаза, видели его насквозь? Казалось, эта девушка чувствовала то, в чём даже он не мог себе признаться.

— Ты... — начала было Жанна, но осеклась. «Дорог мне? Люблю тебя? Важен в моей жизни?.. Нет, не то», — лихорадочно рассуждала она. Девушка и сама не знала, кто он для неё. Она лишь хотела дальше прижиматься к нему и прикасаться к его губам. — Я рядом с тобой. И хочу быть рядом, — неуверенно улыбнулась она и выпустила его руку.

Бернард кивнул, опустив глаза и вздохнул. «Хоть бы я был рядом с тобой, Жанна. Всегда был».

После этого девушка осталась одна.

Утром Жанна проснулась рано. Рассвет малиновыми лучами раскрашивал блеклые стены комнаты. Они пробивались сквозь кое-где потрескавшиеся ставни вместе с несмелым ранним утренним теплом и нежно ласкали девушку, подобно матери, ласкающей младенца.

Жанна ещё долгое время находилась в сладостном забытье, пока мысли не начали постепенно прокрадываться в её сознание. Девушка приоткрыла глаза с улыбкой на лице и сладко потянулась, а кровать издала недовольный скрип. Жанне сразу вспомнился вчерашний вечер, Бернард, их разговор и его завершение. Она всё бы отдала, чтобы ещё раз почувствовать всё то, что почувствовала днём ранее. Но сразу за приятными воспоминаниями в душу проникло и тревожное волнение, затмившее приятную утреннюю умиротворенность. Теперь перед глазами возникали иные образы — записка, о которой она так и не сказала Бернарду, и предстоящая игра с недалёким авантюристом Алексом Де-Лайлом, что должна была состояться уже через час.

Нехотя поднявшись с кровати, девушка принялась одеваться. Она вытянула из шкафа светло-розовое платье с корсетом и приложила его к себе, стоя перед зеркалом. Гретта всегда говорила ей, что этот цвет не идёт рыжим девочкам, и каждый раз отказывалась шить или покупать ей такие наряды, но Жанну было трудно убедить. Может быть розовый ей и не шёл, но она любила его всем сердцем и воображала, как когда-нибудь всё же будет носить его. И, как выяснилось, ждать ей оставалось недолго. Эва, которая не придавала столько значения моде и таким мелочам, как подходящий оттенок, поделилась с Жанной частью своего старомодного гардероба.

Жанна старательно зашнуровывала корсет, приговаривая, как это неудобно. Пускай этот предмет гардероба постепенно покидал журналы с модными выкройками, а на дамах его можно было увидеть лишь в облегченной форме — шнуровка не так сильно утягивала талию, Жанна не изменяла своим принципам и продолжала его надевать. Тогда она подходила к зеркалу и представляла, что обладает точёной тоненькой фигурой, как, к примеру, Габриэль, с которой она неожиданно встретилась.

Собрав длинные, струящиеся до пояса волосы в замысловатую причёску, Жанна покинула свою комнату и заглянула на кухню. Эва Фернандес наливала какому-то господину, сидящему за столом, чай. Это явно был не Бернард. Тот наверняка сбежал с утра пораньше, не желая встречаться с тёткой.

«Он же должен был прийти позже», — недовольно подумала Жанна, но тут же словила себя на мысли, что сейчас ей придётся как никогда быстро перевоплотиться в задуманный образ и, как и в прошлый раз, сделать всё, чтобы лишить Александра Де-Лайла очередной кругленькой суммы.

— Доброе утро, мсье, — поздоровалась девушка, обходя вокруг стол.

Эва тут же поставила чайник на поднос и присела в лёгком поклоне. Жанна еле сдержала смешок. Ей стало интересно, насколько паршиво на душе было Эве, когда той пришлось кланяться. Но девушке было не до смеха.

— Леди, я ещё понадоблюсь вам? — Эва говорила это голосом, отличавшимся от её собственного, и звучавшим учтиво и вежливо, но в то же время она прожигала Жанну взглядом.

— Да, я лишь попрошу тебя кое о чем, — девушка подозвала её к себе, и Эва мелкими шагами проследовала к ней. Жанна чувствовала, что та что-то хочет сказать. Пускай они не раз проговорили этот план, глаза старшей Фернандес были полны недоверия и даже обычно неприсущей ей неуверенности.

— Ты — обеспеченная дама, — шептала ей Эва, — решила отвести от себя все нечестивые подозрения и пригласила этого Алекса Де-Лайла в тихое место, где никто ничего не узнает. Деньги в шкатулке на комоде. Карты из его колоды, но я проверила. Всё чисто.

— Спасибо, — почти беззвучно отозвалась девушка и повела рукой в воздухе, что означало, что той пора удалиться.

Эва закрыла за собой дверь, а Жанна, отодвинув стул, уселась прямо напротив молодого темноволосого господина. Она ещё раз отметила, что он выглядит как-то младше её самой, но это могло сыграть ей лишь на руку. Девушка сложила руки перед собой, как благородная дама. Следовать всем правилам этикета было ей не по плечу, ибо память стёрла из воспоминаний то, как вели себя компаньёнки её матери, или как заставляли вести в имении Авронских её саму, поэтому она решила импровизировать и старалась выглядеть уверенно. Александр был слегка удивлён такому поведению. Последняя их встреча оставила у него в мыслях совсем иной образ этой девушки. Но вскоре он решил, что всё же, девушка не особо изменилась с того вечера.

— Надеюсь, ты не очень долго искал этот дом? — спросила она. — Уж извини, что пришлось немного запылить твой костюм в эдаких трущобах.

— А вы всегда выбираете такие необычные места для встреч? — ответил вопросом на вопрос молодой мужчина.

— Люблю, знаешь ли, что-то оригинальное, — иронично протянула Жанна.

Она всё ещё продолжала оценивающе разглядывать соперника, чем, как ей казалось, изрядно его раздражала. Он был одет с иголочки, но отнюдь не обладал аристократичными чертами лица и фигурой. Алекс выглядел слишком юно и был достаточно худощав. Лишь острые скулы и темные глаза немного придавали его образу шарма, но при определенном свете вид его был очень бледен.

— Это ваш дом? И кто эта женщина? Она немолода для обычной служанки или камеристки, — вдруг продолжил Алекс.

— Эта женщина — моя компаньёнка, — соврала Жанна. — Да, она немолода, но весьма проворна. Я с детских лет знаю её. Что же до этого дома?.. Это не должно вас волновать.

— Фамилию вы свою тоже не назовёте? — недоверчиво вскинул одну бровь он.

— Не назову, — пожала плечами Жанна.

Игра началась. Вместо покера, на этот раз, они выбрали другую — ту, в которую они легко смогли бы играть вдвоём. Девушка не помнила её правильного названия, хотя Гретта не раз упоминала о ней и даже неплохо выучила девушку некоторым приёмам. Она также говорила, что за нее часто садятся именно дураки, те, кто не может проявить себя в покере.

Алекс раздал им обоим по шесть карт. Козырем оказались крести. Жанне нравилась эта масть. Та часто приносила ей какую никакую, но удачу, когда она сражалась с Греттой.

Сегодня для неё игра шла легко. Нужные карты сами ложились ей в руки, а память четко запоминала все сброшенные из них и высчитывала те, что должны были быть у Александра. На миг девушка даже испугалась того, как улыбалась ей удача. Всё шло слишком гладко для того, чтобы быть правдой. Девушка понимала, что так в жизни не должно быть.

Александр же находился в сильном напряжении. Он уже давно перестал воспринимать проигрыши близко к сердцу, заливая их виски, но в этот раз его руки сами собой начинали дрожать. Эта женщина казалась ему настоящим дьяволом. Он не понимал, как этой особе удаётся предугадывать его следующие шаги. Если бы ему сказали, что та умеет читать мысли, то он бы тотчас поверил в это.

Где-то внутри он понимал, что уже не выиграет, и мысленно пересчитал купюры, лежащие в кармане. Хотя что значили для него эти деньги? Ничего. Они лишь напоминали о его бренном существовании под надзором отца, который в любой момент может лишить его их.

Одинокий при двух родителях сын, не знающий, как заглушить пустоту внутри, не самый удачливый игрок, и нелюбимый муж — неужели очередной проигрыш станет для него чем-то похуже? Алекс и сам не знал. Но он не хотел смотреть в глаза Жанне, когда открывал последнюю карту.

Взглянув на нее, он побледнел, а ладони его вспотели. Второй раз эта рыжая бестия отбирает его деньги, да ещё и так искусно. Александр уже не думал о Габриэль, об отце и о доме. Он быстро отдал заслуженный приз Жанне, будто сам хотел скорее отделаться от него и, резко поднявшись с места, направился к выходу.

Девушка же довольно пересчитала деньги, еле сдерживая радосный визг. Она снова обыграла его, не применяя никаких фокусов. «Видно, этот парень и правда не дружит с головой», — думала она.

— Я ещё загляну к вам, леди Жанна, — сухо сказал перед уходом Александр, надевая оставленный у входа цилиндр. — Всего хорошего.

— И вам того же, — закрывая за ним дверь, улыбнулась девушка.

Эва, услышав щелчок закрывшегося замка, сразу же вышла в коридор. Женщина прочитала по взгляду Жанны исход игры. Она довольно вздохнула, хотя и не улыбнулась. Но Авронской было всё равно. Она чувствовала себя так, будто наткнулась на золотые прииски. Александр Де-Лайл стал её новым источником дохода.