Кружевной зонтик

«Наконец я понял, что в Жизни человек не побежден, даже если он идет ва-банк. Ты не можешь сбрасывать его со счетов до тех пор, пока не открыта последняя карта».
Дойл Брансон.

__________________
Настоятельно рекомендую посмотреть перед прочтением видеоэстетику к сюжетной линии Жанны Авронской. Фанатам пары Жанны и Бернарда посвящается...)))

[Здесь должна быть GIF-анимация или видео. Обновите приложение, чтобы увидеть их.]

***

Жанна сидела на скрипучей кровати, поджав ноги и тасовала в руках колоду , периодически доставая из неё одну или две карты, ловко зажимая их между пальцами, разворачивая ребром, и будто делая их невидимыми. Она часто тренировалась управляться с картами и втайне мечтала научиться таким же искусным трюкам, на какие способна Гретта. Девочка с детства, затаив дыхание, наблюдала за тем, как карты беспрекословно поддавались женщине и буквально порхали над её ладонями, то исчезая в рукаве её платья, то, неожиданно, оказываясь в центре колоды.

За последние дни пребывания у Эвы Фернандес у нее появилось куда больше свободного времени. Пока Бернард пропадал где-то в городе, ей всё чаще приходилось оставаться наедине с его тётушкой. А та, в свою очередь, относилась с недоверием к названной невесте её племянника. Жанне без труда удавалось угадать во взгляде женщины грубую подозрительность и строгость. Её настораживал и крупный выигрыш девушки, и её родословная. Оттого у юной Авронской всё чаще возникало желание забиться в угол и молча ждать возвращения своего «жениха», на которого от всего сердца хотелось накричать за безразличие к ее персоне.

Вечер двадцатого июня ознаменовался поздним возвращением Бернарда домой. Парень, сняв серую твидовую жилетку с золотистой цепочкой, которую он носил поверх рубашки, с глухим звуком положил на стол револьвер и отошел в сторону. Всё выглядело так, будто бы никого и не должно было удивить появление в доме оружия. Однако Жанна не смогла оставаться спокойной. Сердце в груди ёкнуло не то от лёгкого испуга, не то от странного желания прикоснуться к пистолету и убедиться в его реальности.

— Что это? - спросила девушка, поднимаясь с кровати и подходя к столу.

Она подняла револьвер, аккуратно придерживая его сразу двумя руками, и ощутила всю его тяжесть. Рыжеволосая аккуратно провела пальцами по резной ручке и удивилась тонкой работе мастера. Крести — одна из карточных мастей - была высечена на рукоятке.

«Необычно», - подумала девушка.

— Положи на место, - хриплым голосом приказала Фернандес, внезапно возникшая в дверном проёме. - Не люблю смотреть на оружие в неумелых руках.

Сегодня они пересеклись с женщиной только дважды — утром за завтраком и в обед, когда Жанна спросила у неё, где можно найти карты. С тех пор девушка старалась избегать её общества. Но это было тщетно, особенно учитывая тот факт, что они всё еще живут под одной крышей, и Жанна пока в этом доме лишь в статусе гостьи.

Девушку обидели эти слова. К тому же один раз ей всё же довелось пострелять, пускай и с помощью Гретты, которая вместе с ней нажала на курок. Тогда она похвалила девочку и сказала, что та обязательно научится стрелять сама. «Твои руки не дрожали. Ты была очень уверена в себе. Это залог успеха», — сказала она тогда, подбадривая Жанну.

— Почему вы думаете, что я не умею им пользоваться? - спросила девушка.

— Хотя бы из-за глупого вопроса «что это?».

— Я не это имела в виду!

— Дамы, - прервал их Бернард, почувствовав нарастающее напряжение.

Он откинулся на потрепанный коричневый диван, придвинутый к стене под окном, и прикрыл глаза.

Он выглядел измотанным. Светлые волосы торчали во все стороны, рубашка слегка помялась. А сам он с таким наслаждением молча устроился на софе, что Жанна даже не сразу решилась задать ему беспокоющий её вопрос.

— Где ты был? - всё же спросила девушка.

— Польщен твоей заботой, но сейчас не очень подходящее время, - выдохнул Бернард.

Последствия насыщенного дня были слышны и по его бесцветному тону голоса.

— Это не забота, не обольщайся, - ответила девушка. - Просто еще раз напоминаю, что я здесь по твоей милости и, мне кажется, имею право знать, что происходит.

— Оставь его в покое, - сказала Эва, усаживаясь за стол.

Жанну еще больше рассердила внезапная перемена настроения женщины. Пускай она и была гостьей, но такое предвзятое отношение к ней Эвы всё же было неоправдано. Девушка несколько раз подумала перед тем, чтобы задать ей встречный вопрос и попросить не разговаривать с ней в таком тоне, но это ей сделать не удалось.

— Выйди, пожалуйста, - Эва мельком посмотрела на нее. - Надеюсь, это прозвучало достаточно деликатно.

— Достаточно, - фыркнула Жанна и вышла из комнаты.

Ей ужасно хотелось продемонстрировать свои умения в стрельбе на Эве, но она сдержала свой порыв. Эта женщина за пару дней стала настолько холодна, что, казалось, вот-вот Жанна начнёт её опасаться. Однако, в то же время, мисс Фернандес была не слишком предусмотрительна, раз не подумала о том, что девушка задержится под дверью, чтобы услышать их секретный диалог. Или она сделала это специально?

Девушка закрыла за собой дверь и сделала несколько шагов в сторону от неё, вплотную прижавшись спиной к стене с потертыми вульгарными обоями.

Голоса были едва различимы. Казалось стены на зло ей стали в разы толще, заглушая любые слова, сказанные женщиной или Бернардом. И тем не менее, пытаясь не дышать, Жанна изо всех сил сконцентрировалась на звуке, в надежде, что всё же тайны откроются перед ней.

— Бернард, - имя, произнесённое Эвой, девушка смогла узнать. - Я говорила тебе и раньше. Он опасный игрок.

— Не опаснее тебя, - ответил парень.

— Я не тягаюсь с ним силами. И я настаиваю, чтобы мы существовали параллельно.

— Существуй. Я не мешаю тебе. Это моё дело, Эва.

— Это дело семьи, - повысила голос женщина. - Или ты решил последовать примеру Гретты?

— Может она права, раз пошла своей дорогой?

— Замолчи, - Эва ударила рукой по столу, и ваза, стоящая на нем, издала характерный звон, ударившись от металический поднос.

Жанна замерла.

— Ты не заметила, как начала контролировать всех и всё? Меня, дядю Альфонсо, отправив его непонятно зачем и куда, моего отца, Гретту, пытаешься меня, - Бернард и сам повысил голос, перейдя в наступление.

Ему надоело каждый раз чувствовать себя неопытным мальчишкой, когда Эва говорила с ним подобным образом. Так было с самого его детства. Она знала, как поступать правильно и часто оказывалась права, а он, покорно следовал за её наставлениями, выслушивая всё больше и больше негодований в свой адрес. Иногда он даже начинал понимать своего отца, который отрёкся от своей фамилии и покинул ряды самых известных и самых бесчестных обитателей той части Парижа, что вечно таилась во мраке.

Он вырос здесь, наблюдая за тем, как искусные воры играют в салочки с ворами менее даровитыми. В месте, где ценили не познания в науках, а познания в покере. Там, где детей растили не родители, а улица — она обучала их жизни. И ему это порядком надоело.

Быть частью семьи Фернандес, означало быть пешкой, которую каждый из членов семейства пытался заполучить. Многие годы там велась немая война и соперничество. Иногда, казалось, они настолько увлекались уничтожением друг друга, что забывали во имя чего их отцы и деды сражались — во имя свободы и лучшего существования в этом мире.

— Я даю вам уникальную возможность прожить хорошую жизнь, - продолжила женщина.

— Ну и кто из нас сейчас живет хорошей жизнью, Эва? - усмехнулся парень. - Ты?

Та в ответ промолчала.

— Ещё и Жанну ты не взлюбила. Она обогатила тебя на семь тысяч франков за один вечер, если ты не забыла.

— Твоя подруга может принести нам куда больший ущерб.

— Неужели?

«Какой ущерб?», - шокированно воскликнула про себя Жанна и прижалась к двери ещё плотнее.

— Возьми это...

Жанна понадеялась, что Бернард скажет что-то о предмете, переданном ему Эвой, но тишина затягивалась.

«Что же там может быть?» - девушка терялась в догадках.

Она давно уже не поддерживала никаких связей, кроме как с Греттой и Бернардом. Всё что могло бы касаться её и, в то же время, выглядеть подозрительным для Фернандес должно было быть ей знакомо. Но она не хранила при себе ничего опасного и настораживающего. У неё даже не было никаких тайн, кроме той, что она не является партией Бернарда. Но тогда что могло вызвать такое негодование у женщины, если в их взаимоотношениях с момента встречи со стороны девушки не проскочила даже невинная ложь?

Вдруг что-то рядом с длинной юбкой Жанны зашуршало, и вмиг нечто теплое прижалось к её ногам, тихо поскуливая.

— Волпи, не вовремя! - шикнула на лису, решившую пройтись по коридору в самый неудачный момент, Жанна.

Но рыжему созданию не были понятны слова своей хозяйки. Она наоборот восприняла их, как вызов, и начала цепляться лапками за платье девушки, уговаривая её поиграть. Своим движением она вызывала не настолько громкие шорохи, чтобы их смогли услышать за стеной, но достаточные, чтобы девушка перестала слышать всё, что произошло за дверью.

— Ну, Волпи! - закатила глаза Жанна, но зверьку было всё ровно.

План провалился, а внутри зародилось ужасное желание узнать, чем она не удружила семье Фернандес.

Жанна почувствовала, что кто-то вот-вот покинет гостиную, а быть словленной за таким неблагородным делом она не могла себе позволить. Девушка подхватила лису на руки и быстрым шагом направилась в кухню, где через минуту сделала вид, что уже давно изучает помятую газету, расстеленную на столе.

«Что я сделала?» - постоянно крутился вопрос в её мыслях.

Этой ночью ей точно не суждено было уснуть. А значит надо было извлечь из этого пользу. Сегодня она была более чем настроена на серьезную игру и шампанское в каком-нибудь из столичных казино.

***

Последние несколько дней Габриэль была сама не своя. Она часто уходила в свои мысли, не тактично пропуская чьи-то реплики или замечания, и давно не появлялась на репетициях у Дезире Арто. Злосчастный вечер, когда они с Алексом возвращались из Италии - туда она ездила для того, чтобы навестить тётушку, у которой она воспитывалась - и по пути назад она увидела Софию Штейн, не выходил у нее из головы.

Нет, это были не муки совести. Уж если она и имела какое-то отношение к бедам Софии, то всё равно оно было косвенным. Её саму обманули и принудили стать частью нешуточных интриг, сплетённых прогнившими насквозь людьми. Девушка скорее волновалась за своё благополучие и... Алекса. Ей было сложно предугадать, что бы он почувствовал, увидь он свою первую любовь снова. И ей совершенно не хотелось бы об этом узнать.

За недолгое время их совместной жизни Габриэль точно усвоила две вещи - никакие, пускай пока и непонятные ей чувства, не помешают ей прокладывать свой собственный путь к большой опере, и то, что лучший способ защиты от постоянного контроля со стороны семьи Де-Лайлов - это доказательство тог, что она предана им всем сердцем. Пускай особой верностью семье герцога она и не отличалась, девушке вполне удавалось достаточно крепко всех в этом убедить.

Тем жарким летним вечером, когда солнце нехотя начало преодолевать свой путь по направлению к горизонту, а стрелки часов, выстроившись в идеальную линию с заостренным концами, показывали на шесть, Габриэль сидела в своей спальне и расчесывала волосы.

Сразу после их свадьбы, Алекс сообщил ей о своем желании отреставрировать старый, до сих пор непроданный, дом своей семьи. Габриэль знала о том, каким важным и любимым остается это место для него, и потому не стала протестовать, не смотря на свои личные пожелания. Тот домик был небольшим и находился у самой границы Парижа. Ее же светская жизнь постоянно крутилась в центре столицы - приемы, званые ужины, балы, репетиции, выступления, спектакли - все это наполняло каждый день девушки. Теперь же ей нужно было каждый раз преодолевать достаточно большое расстояние от усадьбы до театра и из-за этого пришлось изрядно сократить свое расписание. И именно по этой причине, пока Алекс пропадал за карточным столом, в ее жизни начали появляться пустые одинокие вечера. Девушке даже стало известно, что такое скука. Она терпеть не могла оставаться в одиночестве, наедине с серыми каменными стенами, в мыслях о том, какую сумму проиграет Алекс в этот вечер.
Она ненавидела оставаться одна в стенах этого дома. Работы в нем все еще велись и до момента, когда девушка смогла бы наслаждаться уютом и роскошью, должно было пройти еще не мало времени. Поэтому она часто закрывалась в своей спальне - одной из трех комнат, которые были приведены в порядок, и коротала вечера так, как это делало большинство скучающих в одиночестве дам - за чтением, вышивкой или беседами со своей камеристкой.

Но сегодня она не была расположена скучать. Ей бы очень хотелось прояснить отношения с Алексом, но это означало очередной конфликт. Она уже ненавидела понятие семейной жизни и проклинала тот день, когда посчитала их брак вполне терпимым.

Девушка накинула на плечи шелковую шаль, ловко придерживая её, прижимая к талии, и спустилась на первый этаж.

Алекс стоял у напольного зеркала в холле, завязывая на шее черную атласную бабочку, которая так и норовила вновь выскользнуть из рук.

— Давай помогу, - вздохнула Габриэль и подошла к нему со спины.

Парень был немного удивлен её появлению. Или, как показалось девушке, даже не очень рад. Но она не стала переживать по этому поводу.

— Ты снова уезжаешь? - бесцветным тоном, расправляя воротник его белой рубашки, спросила она.

— Сегодня намечается хорошая игра с хорошими людьми, - улыбнулся он. - И я в подходящем настроении.

— Ты всегда в подходящем настроении, и каждый раз у тебя намечается хорошая игра, - устало усмехнулась девушка. - Научи меня быть такой же оптимистичной в момент, когда я прощаюсь со своими деньгами.

— Габи, - улыбнулся он. - В прошлый раз я выиграл хорошую сумму. И я знаю, к чему ты сейчас ведёшь.

— Эти деньги, что ты выиграл, ничего для нас не решают. А вот когда ты проигрываешь, это отражается на нас.

— Я не проиграю, - уверенным тоном сказал Алекс, поправив чёрную бабочку, гармонирующую с сюртуком.

— Я поеду с тобой, - вдруг выпалила Габриэль.

— Что? - не поверив в услышанное, усмехнулся Александр. - Зачем?

«Мне надоело сидеть в этой дыре из-за того что ты, чертов романтик, хотел уединиться со своим богатым внутренним миром в полуразвалившемся доме», - зло процедила про себя девушка, но вслух произнесла иное. - Хочу развеяться, - с наигранной непринуждённой улыбкой сказала она.

— Мне кажется дома у тебя есть куда больше приятных способов развеяться.

— Александр Де-Лайл, я как твоя законная супруга, имею права выходить с тобой в свет. Поэтому прекращай этот бессмысленный диалог. Я иду с тобой в роли прекрасной спутницы, - в полушутливом тоне заявила девушка и подошла к Алексу.

Она до сих пор не могла воспринимать его как мужа. Он всё также казался ей близким другом. И тем не менее, она считала своим долгом контролировать его. А иначе Филипп Де-Лайл смог бы неожиданно перестать выражать ей свою благосклонность.

Через час небольшая коричневая карета с деревянными дверцами остановилась у входа в "Мулен Руж", что подсвечивался золотистыми лампочками, украшающими кромку красного навеса и мельницу, возвышавшуюся над крышей.

Алекс подал Габриэль руку, и она аккуратно ступила на мощеную камнем землю.

— Здесь всегда красиво, - улыбнулась она, рассматривая дом с красной мельницей.

Классическое кабаре Парижа, ставшее обителью развлечений на любой вкус и цвет и местом, где собирались как люди среднего класса, так и аристократия, всегда нравилось девушке. Оно отвлекало от повседневной суеты и внушало ощущение праздника даже в самые тоскливые дни.

Под задорную мелодию канкана*, который была слышна даже с улицы, Габриэль всегда хотелось пуститься в пляс и, не переставая, улыбаться. А сейчас, после трёхдневного заточения в одинокой усадьбе, эта музыка и вовсе казалась раем для её ушей.

Алекс последовал к одному из игральных столов в углу зала почти сразу после того, как они переступили порог заведения. Там его уже ждало не менее четырёх господ, с которыми девушке до этого момента не доводилось познакомиться.

«Наверняка, ещё одни развратные дружки Алекса», - подумала она.

Девушка не спешила обзавестись новыми подобными друзьями и задержалась, чтобы заказать шампанского. Так ей, возможно, стало бы легче наблюдать за игрой.

Она, безусловно, неплохо относилась к Александру, но определенно знала, что он не был искусным и талантливым игроком, как бы ему этого не хотелось. Но азарт, не затухающий внутри него, уже пустил корни в его душе, и потому девушка потеряла всякую надежду на то, что его пристрастие к такому времяпровождению когда-либо исчезнет. Ей лишь оставалось наблюдать со стороны и стараться держать под контролем гнев старшего герцога, которому изрядно надоело думать о том, сколько и когда проиграет его сын.

В то же время Жанна и Бернард шли по улице по направлению к месту, где, по словам Эвы, которая была в курсе всего и всегда, назревала хорошая игра. По иронии судьбы, лучшей обителью азарта и денег на этот вечер ей показался дом с красной мельницей - неповторимое "Мулен Руж".

За всю дорогу Жанна с Бернардом не обмолвились ни словом. И как бы ни хотела девушка задать такой важный для неё вопрос, она посчитала, что стоит довериться интуиции. А та приказывала ждать.

«Время покажет», - часто повторяла Гретта, когда что-то шло не так, а любопытство и нетерпение брали верх над рассудком.

«Ждать», - мысленно повторила про себя девушка, когда очередное нестерпимое желание произнести заветный вопрос накрыло её с головой.

Она тут же вновь постаралась сконцентрироваться на игре и плане. Сегодня он был прост. Эва сказала, что с такими игроками, как собирались тут сегодня, нужно просто сражаться. Они всегда были так сильно зациклены на игре, что даже женщины не всегда могли отвлечь их. Оттого Фернандес, хотя и без излишнего энтузиазма, но надеялась на талант Жанны.

Бернард же, на всякий случай, должен был сидеть за одним из столиков и молча наблюдать за происходящим, чтобы в любой момент протянуть девушке руку помощи. Такой расклад его не устраивал. Ему не хотелось ощущать себя предметом интерьера кабаре, в то время, пока Жанна будет виртуозно разделывать под орех соперников. Но девушке всё же удалось его убедить в том, что его присутствие очень важно для неё. Парень словил себя на мысли, что он бы не поверил больше ни во чью ложь, кроме этой прелестной рыжей бестии.

Они пересекли порог «Мулен Руж», и в лицо сразу ударил сладковатый аромат женского парфюма, перемешанный с горьковатым запахом табака. Жанна искренне восхитилась этим местом. Зал утопал в свете ярко-алых и золотых огней, музыканты выводили на блестящих инструментах бодрую мелодию, а девушки на сцене, одетые в пышные юбки с перьями, выплясывали в ритм музыке.

— Ты бывал здесь раньше? - спросила девушка Бернарда, что стоял позади неё, не привлекая лишнего внимания.

— Пару раз. Всегда мне тут нравилось, - расплылся в улыбке он.

— В такой атмосфере еще больше хочется лишить кого-то денежек, - театрально потёрла руки Жанна.

— Не зли Фортуну, - похлопал её по плечу Бернард, и, пожелав своей спутнице удачи и хорошей карты, удалился.

Парень, слившись с толпой, проследовал к свободному одиночному столику, предварительно заказав стаканчик виски, а Жанна, плавной походкой истинной хищницы, прошла мимо него, искусно делая вид, что этот господин ей незнаком. Она направилась в дальний угол большого зала, где стоял круглый зеленый стол -- игральный. Он был единственный в кабаре и, наверняка, не был предназначен для серьезных игр, скорее для развлечения, но всё же, если верить Эве, иногда там собирались вполне даровитые картежники. Некоторые аристократы не желали привлекать к себе лишнего внимания, маскируя настоящие покерные войны под безобидное времяпровождение. За столом оставалось ещё одно свободное место, и потому Жанна довольно усмехнулась.

Сегодня девушка выглядела изумительно. Не смотря на предвзятое отношение к своей будущей «невестке», Эва Фернандес не поскупилась на инвестиции в источник своей прибыли. К обеду девушку ждал сюрприз. Женщина вручила ей алое атласное платье, идеально севшее по ее фигуре. Оно обтягивало плавные изгибы её талии и немного расширялось к подолу. А дополнением к роскошному наряду, что, по задумке Эвы, должен был стать запоминающейся частью её имиджа, служили черные перчатки до локтя и серебристое колье.

— Добрый вечер, господа, - широко улыбнулась она, демонстративно одной рукой коснувшись своего сверкающего колье.

О том, что бриллианты в нём поддельные, сразу догадаться было сложно. Они сверкали не хуже настоящих алмазов, и этот блеск, как показалось Жанне, сделал своё дело - слегка затуманил разум её будущим партнерам по игре.

В душе девушка усмехнулась. Иногда ей начинало казаться, что за столом собираются игроки тупее спичечного коробка. Поэтому, позабыв наказ Эвы, она начала искать среди компании слабое звено. В прошлый раз исключением среди них стал мистер Реджинальд Монро, который всё не выходил у неё из головы, но кому суждено было выделиться сегодня?

— Леди хочет присоединиться к нам? - спросил один из мужчин в атласном чёрном сюртуке, что сидел за столом прямо напротив свободного места.

Жанна сразу сообразила, что этот тип должен стать для неё самой легкой добычей. Ей придётся постоянно поддерживать с ним зрительный контакт, тем самым отвлекая от карт.

Девушка на миг сама удивилась тому, каким образом в ее голове начали выстраиваться мысли. Проведя пол жизни где-то в глуши, каждый день наблюдая лишь за бедными, ворами и аферистами, которые превратили трактир Гретты в свою настоящую обитель, она и подумать не могла о том, что оказавшись среди богатых господ Парижа будет чувствовать себя, как рыба в воде. Всё же одиннадцать лет в обществе своей аристократки матери не прошли даром. Хитрость же, похоже, также на генном уровне передалась ей от мадам Жули Авронской. От этой мысли девушке даже стало не по себе. Она лучше бы считала себя схожей с Греттой, нежели с холоднокровной интриганткой, без лишних слов отрекшейся от неё.

— Да, если вы позволите, - мягким, почти мурлыкающим голосом, ответила Жанна, присаживаясь в свободное, обитое чёрным бархатом, кресло.

Она сразу же расправила огненные локоны на плечах и резко подняла взгляд на сидящего напротив джентельмена, надеясь обезоружить его своими ложными намерениями - обольстить его.

К слову, мужчина выглядел младше всех остальных игроков. На вид ему было не больше лет двадцати, и даже Жанна в свои почти восемнадцать выглядела старше, благодаря достаточно крупному телосложению.

У него были тёмные торчащие в разные стороны волосы, крупные карие глаза и острые скулы. В целом, его можно было назвать привлекательным джентельменом, и потому сегодняшняя вылазка Жанны показалась ей куда приятнее, чем предыдущая.

— Я восхищена вашим тонким вкусом, - вежливо проворковала она, оценив одежду игрока.

— Вы тоже сегодня прекрасно выглядите, - с легкой улыбкой ответил мужчина.

— Вот бы меня ты так часто осыпал комплиментами, - за спиной игрока прозвучал женский переливистый смех.

Тот обернулся. Жанна тревожно начала рассматривать даму.

«Неужели наша схема уже не столь оригинальна?» - подумала Жанна.

У стола возникла высокая леди в длинном серебристом платье, расширяющимся ближе к подолу. Она придерживала соскальзывающее с плечей пушистое боа и сдержанно улыбалась, очаровывая гостей.

Искренняя женская ревность охватила Жанну, и она тут же задумалась о том, насколько хороша она сама и возможно ли считать ее красивее подошедшей леди. Но девушка тут же одернула себя мыслью о том, что сейчас ей придётся сосредоточиться на игре.

Она снова продолжила разглядывать женщину. Хотя скорее ее можно было назвать девушкой. Леди была очень молода и хрупка. Полная противоположность Жанне - само изящество и резкость тонких линий против крупного телосложения младшей Авронской и ее округлых черт лица.

У женщины были пышные белокурые волосы, вьющимися кудрями струящиеся по плечам, заострённый носик и серо-голубые глаза с длинными ресницами.

Что-то знакомое увидела Жанна в этом симпатичном личике. В чём-то она напоминала леди Ферреро, строгую, но в то же время очаровательную тётушку её детской подруги Габриэль.

«И на Габриэль она тоже чем-то похожа», - подумала Жанна. - «Волосами. Такие же пышные и белые, как у кукол».

— Габи, - улыбнулся мужчина напротив. - Габриэль, ты всегда прекрасна, - его речь звучала достаточно искусственно, но девушке понравилась и такая грубая лесть.

«Габриэль?!», - воскликнула про себя Жанна. - «Неужто и правда Ферреро? Её здесь только не хватало...»

— Приступим, дамы и господа, - бесстрастно заявил крупье*², раздавая карты.

Сердце девушки застыло в предвкушении, а глаза загорелись неподдельным азартом. Она вспомнила, как несколько дней назад смогла выиграть у опытных господ. Это значительно повысило её самооценку. Но в этот раз победа, похоже, не плыла сама собой в её руки.

Игра была сложной. Фортуна будто бы решила проверить девушку на прочность. Несколько мгновений она держала Жанну в таком напряжении, что даже щеки девушки потеряли привычный румянец. Она знала, что если проиграет, то сильно разочарует Эву. Женщина успела вложить в неё некоторую сумму, и теперь ей нужно было хотя бы её возместить. А лучше - приумножить.

Как бы неприятно было это признавать, Жанна мысленно согласилась со словами Эвы Фернандес. Все были сильно зациклены на игре. Её схема с треском провалилась. Это был тот случай, когда приходилось только играть, и ни одна, даже маленькая хитрость уже не смогла бы помочь ей.

Пускай это была только вторая вылазка для девушки, ей казалось, что за спиной у неё уже большой опыт. Возможно, такая уверенность переполняла её благодаря еженедельным урокам Гретты. Все они отложились у неё в памяти, как серьёзные партии. Жаль только ей пока еще не довелось использовать ни одного фокуса из тех, которыми она уже неплохо владела.

К концу игры Жанна почувствовала, что её единственным соперником остается тот самый парень, показавшийся ей слабаком. Он отлично вел игру и, казалось, был на несколько шагов впереди остальных. На протяжении всего «карточного боя» девушка невольно ощущала себя ученицей этих седоватых господ, устроившихся за столом. Но позже она поняла, что опасаться ей стоило именно этого щуплого джентельмена, который на вид выглядел обычным мальчишкой, переполненным неуправляемым азартом.

Девушка посмотрела на свои карты, совсем легонько приподняв их над столом. Они выгнулись дугой, и девушка замерла, глядя на масти и цифры.

«Шанс», - подумала она. - «Очень неплохой шанс».

В голове, подобно математическим расчетам, стали всплывать комбинации, что она видела за игру. По её расчётам Алекс всё же был слабее. Но девушка вовсе не была уверена в своих выводах.

«Нет, он точно проигрывает», - убеждала себя девушка.

— Вы побледнели, - вдруг резко сказал Александр, отчего Жанна вздрогнула.

Она инстинктивно коснулась рукой щеки. Они скорее пылали, нежели стали бледными. Ей было страшно. А слова мужчины прозвучали как вызов.

— Вам показалось, сударь, - постаралась спокойно ответить она.

— Покер всегда был, есть и будет игрой, где кто-то выигрывает, а кто-то нет. Талантливые игроки забирают деньги у менее талантливых. Кто-то становится богатым, а кто-то наоборот. На всё воля божья. Не переживайте. Вам ещё всегда сможет повезти, - иронично рассуждал мужчина, поглаживая рукой карты.

Жанне стало противно от его уверенности.

«Тоже мне, павлин», - подумала девушка. - «Смотри чтобы я из твоего хвоста перья не повыдёргивала».

Она была готова подскочить с места от злости, но постаралась снести завуалированное оскорбление молча, пытаясь привести сбившееся от гнева дыхание в порядок.

— А вы рискуете, - всё же не выдержала Жанна и сама удивилась своей же глупости. Она чуть не лишилась части выигрыша.

— Не более, чем вы, - на одной ноте, пожав плечами, протянул Алекс.

— Вскрываем, - заявил крупье.

Александр спокойно выложил на стол свои карты. Пиковая девятка и бубновая десятка.

Девушка чуть не взвизгнула от удовольствия, но специально сохранила серьезный вид, дабы еще несколько секунд потешить самолюбие мужчины.

«Ну, извини, дружок. Сам так хотел», - подумала Жанна.

На столе появились новые лощёные блестящие карты - дама и король червовой масти.

— Лихо, однако, - обескураженно шепнул один из игроков.

В то же время на лице Алекса застыло выражение полного шока и подавленности. Проиграть этой дамочке было более, чем унизительно. Игра так хорошо шла и так плохо закончилась. Но каждый раз, когда на его пути становились женщины, что-то шло не так. Ну или когда на горизонте появлялся его отец. Тогда все тем более летит в тартарары.

— Я выиграла, - себе под нос пробормотала девушка, но тревожно перевела взгляд на своего соперника.

На кону была большая сумма. Проиграй она свои деньги и Эва Фернандес была бы очень недовольна. Что уж говорить о том, что они с Бернардом куда больше стали бы стеснены в средствах. Но всё же она, под пристальными взглядами напыщенных аристократов, выиграла.

Выиграла...

Она почувствовала, как на лбу выступила испарина. Только сейчас девушка осознала, как ей было страшно в этот раз. Она ходила по самому краю, который к тому же был острым лезвием. Но она справилась. Странное тепло растеклось по всему её телу, в то время, как руки продолжали слегка дрожать. На миг девушке показалось, что от переутомления у неё поднялась температура.

Жанна, исподлобья бросила взгляд на женщину, стоявшую за спиной Александра. У неё уже не оставалось сомнений, что это Габриэль.

Если бы ее не было рядом, она бы с удовольствием оставила этого недалекого хвастуна без денег. Он всю игру вёл себя так самоуверенно, что девушка не сомневалась - удача подарит ему не выигрыш, а большую оплеуху. Природа обделила его не только умом, но и скромностью.

Юная Ферреро тяжело вздохнула и отошла от стола, неспешно направившись к барной стойке. Она ничего не сказала мужу, но глаза её говорили куда громче слов. Она была разочарована и зла. Жанне даже удалось ей посочувствовать. Как никак она росла бок о бок с этой изящной аристократкой, и детская привязанность, вперемешку с усталостью, не давала ей в полной мере насладиться выигрышем.

Жанна обернулась на Бернарда. Тот довольно улыбался, немного приподняв вверх стакан виски, тем самым поздравляя их с очередной победой. Жанна легонько улыбнулась ему и сгребла в одну кучу фишки, теперь принадлежавшие ей.

Встав из-за стола и поручив Бернарду забрать их выигрыш, она заверила его, что доберётся домой сама. Сославшись на некоторые незаконченные дела, она, неожиданно для самой себя, с лёгкой улыбкой чмокнула друга в щёку, поздравляя с успехом, и слилась с общей массой посетителей.

Девушка разглядела впереди Габриэль, всё ещё в одиночестве стоящую у барной стойки. Та, зажав между пальцами тонкую сигарету, вдыхала запах табака и пыталась привести мысли в порядок. Ей и правда стоило остаться дома. Уж лучше было скучать в одиночестве, чем испытывать неприятное чувство разочарования и стыда.

Жанна, не задумываясь о том, как начать разговор, направилась к девушке. Она остановилась рядом и попросила официанта налить ей немного шампанского. Глотнув золотистого напитка, шипящего сотнями поднимающихся вверх пузырьков, она повернулась к Габриэль, не обращавшую на неё никакого внимания, и негромко поздоровалась.

— Леди Ферреро, - улыбнулась Жанна.

— Де-Лайл, - бесцветно ответила она, глядя куда-то вперёд в одну точку. - Увы, леди Де-Лайл.

— Прошу прощения, - сказала рыжеволосая, делая еще один глоток шампанского.

— Откуда вы знаете мою фамилию? - вдруг, будто проснувшись ото сна, спросила Габриэль.

Она наконец повернулась к собеседнице, и тут же на её лице застыли смешанные чувства. Разговаривать с женщиной, которая только что лишила их денег, было очень странно.

— Ты не узнала меня, - вздохнула Жанна. - А я тебя почти сразу.

Габриэль в недоумении начала разглядывать девушку.

— Жанна Авронская, - поспешила напомнить она. - Мы росли вместе...

— Это я помню, - вдруг как-то тепло усмехнулась девушка. - Ты была самой смелой из нас всех. И мы часто гуляли вместе в лесу. Ты знала его, как себя саму. Рада тебя видеть.

— Я тоже, - улыбнулась девушка. - Прости за этот вечер.

— Забудь, - пожала плечами девушка. - Это всё очень странно... Эта игра, ты и наша встреча, но просто забудь.

— А ты изменилась, - отметила девушка. - Такая красивая.

Жанна внимательно расссмотрела подругу. Бриллианты той не были подделкой, как и шелка. А браслет на её тонком запястье блистал так ослепительно, что свёл бы с ума любую женщину.

— Ты тоже, - снова пожала плечами девушка.

Она явно не была расположена к беседам, как бы интересно ей не было увидеть свою давнюю подругу. Но почему-то никакие чувства не отозвались у неё внутри. Иногда Габриэль начинало казаться, что она и вовсе ни к кому ничего не чувствует. Так и присутствие Жанны было ей безразлично.

— Я бы хотела узнать, как ты живёшь. Мы не виделись столько лет, - Авронская изо всех сил пыталась скрасить всю неловкость ситуации.

— Возможно, мы ещё встретимся.

— Где-нибудь здесь. За уютным столиком, - улыбнулась Жанна и взяла Габриэль за руку, крепко её сжав. - Была рада встрече.

— И я, - соврала Габриэль и, увидев впереди Алекса, быстрым шагом направилась к нему.

А в руке Жанны остался красоваться изящный сверкающий браслет.

«Надо быть внимательнее», - подумала Жанна.

***

Ночью, в просторной комнате на третьем этаже одного из трактиров, что находился далёко от центральной площади, пахло крепким табачным дымом и виски. Это сочетание ароматов появилось здесь не сразу. Несколько лет назад там была ветхая ночлежка, где несчастные и обделенные делили между собой пожитки и пытались пережить еще одну холодную ночь. Так было до того, как многие из них нарядились в чистые рубашки и платья и обзавелись небольшим количеством хрустящих купюр. Так было до него — короля «Ночного Парижа»*³, афериста по призванию, искусного манипулятора и обладателя блестящего разума, Реджиса Монро. До того, как город узнал самую загадочную и разношерстную банду «Пики и Крести».

Высокий мужчина с темно-пепельными волосами, идеально заглаженными назад, переступил порог комнаты и почувствовал, как воздух наполнился тревожной тишиной. Его губы искривились в улыбке. Когда он заходил, замолкали все. Даже ветер, пожалуй, боялся стучать в окна, дребежжа потрескавшимся стеклом.

Ему было всё равно, почему они молчат. Он знал, что таким образом они демонстрируют любовь или ненависть к своему королю. Да и какая ему была разница, какое из этих чувств было сильнее, если между ними проходит такая тонкая грань?

Этот трактир был центром «Ночного Парижа» — обителью людей, незнающих, что такое честь. Воры, букмекеры, игроки, шулеры, даже, иногда, головорезы наведывались туда и, желая того или нет, отдавали честь Монро.

«Это лишь начало», — каждый раз думал он, вспоминая о нависшей над его головой тени врагов и соперников.

Пересекая вдоль стены комнату, он одарил присутсвующих взглядом настоящего злодея, подобно тем, что описывались в детских сказках.

«Вы до сих пор боитесь меня, канальные крысы», — усмехнулся он. — «Так оно и должно быть».

Он остановился у стены и внимательно рассмотрел присутствующих. Те же, притихнув, смотрели кто куда, лишь бы не пересечься с ним взглядом.

— Где наш главный герой? - его низкий голос прокатился громом по комнате, заставив некотрых вздрогнуть. - Неужто нам не стоит его ждать?

— Я здесь, Монро, - в дверном проёме возникла фигура молодого светловолосого парня в светлой твидовой жилетке со свисающими на цепочке из кармана часиками.

— Бернард Фернандес, - довольно расплылся в улыбке мужчина, всплеснув руками. - Добро пожаловать. Мы уж заждались.
_________________________
*Канкан — род эстрадного танца.
*²Крупье — банкомёт в игорном доме, ведёт игру, выдаёт участникам их выигрыши и забирает проигранные ставки.
*³«Ночной Париж» — (здесь) часть города, где живут представители низших классов общества; воры.