Кружевной зонтик

«Когда сердце его будет завоевано,
у неё останется сколько угодно времени для того,
чтобы влюбиться в него самой.»
Джейн Остин, «Гордость и предубеждение»

***

Последние три недели Лили приходилось находиться в утомительном ожидании. Причиной её визита в это поместье была лишь надежда на то, что сеньор Эрнест Бонмарито каким-либо образом посодействует её скорейшему воссоединению с семьёй, однако этот разговор всё продолжал неустанно откладываться.

Поначалу мужчина просил отложить их беседу до того момента, как он закончит со своими делами, а после - до завершения его очередной поездки в Лондон.

К слову, он пробыл в Англии на три дня дольше, чем предполагалось ранее. И вот уже неделю юной леди Эдинктон приходилось довольствоваться компанией мисс Фабианы, которая уделяла ей не так много времени. Все свободные часы она старалась проводить вместе с Дженарро, который, в свою очередь, всё реже и реже стал навещать Лили.

Особняк все еще продолжал пугать девушку неизвестно откуда появлявшимися шорохами и скрипами, отчего ночи девушки были неспокойными. Она поздно ложилась, подольше задерживаясь за прочтением книги в надежде отвлечься от дурных предчувствий, и рано вставала.

В последние пару дней она заглядывала к матери Дженарро, которая жила и работала при поместье. От болтливой милой женщины ей удалось узнать о странных взаимоотношениях её сына и прелестной аристократки. Как выяснилось, знакомство парня с семьёй Бонмарито началось именно с этой девушки. А после ему удалось встретиться и с её опекуном. После того, как Дженарро перебрался в их именное поместье и завладел интересом и доверием Эрнеста Бонмарито, его ухаживания за племянницей мужчины стали еще заметнее и, как показалось матери Дженарро, их увлечение друг другом выглядело вполне искренним.

Эти новости немного расстроили Лили. Ей и самой иной раз было невероятно радостно проводить время с другом, а теперь он не уделял ей должного внимания.

Наконец, к четвергу сеньор Бонмарито вернулся из своего путешествия домой и в тот же вечер сообщил, что желает устроить бал в субботу, озадачив всех слуг внезапной спешкой. На Лили он почти не обратил внимания, хотя до поездки всё же уделял ей некоторое время. Девушку даже задело такое безразличие, что отозвалось детской обидой у нее в сердце. Наконец, прождав еще несколько дней, она отметила, что больше не в состоянии ждать, когда сеньор Бонмарито сам пригласит её на беседу, поэтому, набравшись смелости, подкрепленной оправданной злостью на мужчину, она направилась в его кабинет. В надежде, что он окажется свободен, девушка постучала в дверь. В ответ ей послышался низкий баритон. Получив разрешение войти, она переступила порог комнаты и застала мужчину за чтением неких бумаг.

Он не спеша перекладывал их с места на место, параллельно что-то записывая в толстую тетрадь в кожаной обложке, ведя учёт. Мужчина, увлечённый процессом, не поднимал на девушку глаз до тех пор, пока она учтиво не напомнила о своём присутствии. Лили посчитала приемлемым начать разговор с отвлеченной темы и задала несколько вопросов о вечернем бале.

— Вы так внезапно сообщили нам о торжестве, что я даже не успела решить, в каком наряде появиться, - улыбнулась она. – Есть ли причина этому событию.

— На самом деле мы каждый год проводим летний бал. На него приглашены даже слуги, пускай и они развлекаются отдельно от почетных гостей. Но теперь у меня действительно появились причины провести его немного раньше. Возможно, вам известно о том, что я веду некоторые торговые дела, и я посчитал хорошей идеей провести деловую встречу с некоторыми господами в легкой непринуждённой обстановке.

— Да, это определенно хорошая мысль, - вежливо согласилась девушка.

— А вы что-то хотели, мисс Эдинктон? - будто бы вовсе не догадываясь о причине ее визита, спокойно уточнил Эрнест Бонмарито.

— То же, что и раньше. Я хотела поговорить с вами о причине моего нахождения здесь.

— Это может немного подождать?

— Я и так ждала достаточно. Вы уезжали в Лондон и я согласилась отложить наш разговор, но вы вернулись уже четыре дня назад и снова просите отложить этот вопрос. Вы можете понять, как для меня это важно? - в сердцах, повысив голос, спросила Лили, но тут же на миг задумалась о правильности своего поступка, ведь помощь, которую по словам Дженарро мог оказать сеньор Бонмарито, могла оказаться бесценной.

Мужчина поднялся со своего места, достал из картонной упаковки сигару. Затем неспеша направился к выходу из кабинета, отчего Лили внутри вся сжалась от тревоги. Скорее всего, ее слова показались мистеру Бонмарито неслыханной дерзостью, и самым верным решением он посчитал завершение разговора. Однако ее предположения оказались ошибочными.

Перед тем, как удалиться, сеньор задержался, остановившись на пару шагов дальше от нее. Он обернулся в пол оборота и негромко сказал ей:

— После бала, Лили. Мы поговорим об этом после сегодняшнего бала.

— Спасибо, - почти беззвучно ответила девушка и кивнула.

***

В четыре часа дня Лили стояла перед высоким напольным зеркалом с запылившимся стеклом и расправляла складки на платье цвета яшмы, украшенном крупным белым кружевом.

Сегодняшнее торжество не вызывало у неё того приятного предвкушения, что она ощущала перед зваными вечерами в Париже, куда ее часто брала с собой Анна Ришар. Этот бал был для нее лишь очередным показателем равнодушия и безразличия со стороны сеньора Бонмарито. Девушка не могла не признать то, что это сильно отзывалось неприятным чувством внутри нее. Он противоречил сам себе, ведь в первый день знакомства сеньор Бонмарито вел себя совсем иным образом и даже заставлял вздрагивать сердце девушки, осыпая ее вниманием и комплиментами.

Её размышления прервал стук в дверь. На пороге возникла леди Фабиана, которая выглядела также прекрасно, как и всегда. Лили даже начала удивляться тому, как этой миловидной девушке с золотистыми изящными кудряшками каждый раз удавалось сиять своей юностью и красотой. Она напоминала хрупких фарфоровых куколок с белоснежной кожей, что часто красовались на витринах парижских магазинов или на ярмарках. Окажись такая девушка в высших слоях общества, она тут же стала бы предметом зависти многих светских дам.

— Я не помешала тебе? - учтиво спросила она, но в то же время бесцеремонно разглядывая свою гостью.

— Ничуть, - улыбнулась Лили, хотя это было ложью.

Очаровательная леди Фабиана с каждым днем все больше выводила её из себя своим присутствием. Хотя Лили скорее злилась не на неё, а на Дженарро, который напрочь позабыл о своей подруге. Однако причиной тому была именно молодая Бонмарито, из-за чего у Лили питала к ней противоречивые чувства.

— Сеньор Бонмарито рассказал вам о теме бала? - спросила девушка.

«Он был слишком занят и самодоволен» - подумала Лили, но вслух лишь сказала о том, что мужчина, видимо, позабыл об этом.

— Это бал-маскарад, - сказала Фабиана. - Гости должны надеть маски животных, а потом угадать, кто именно скрывается под маской зверя.

— Но ведь это так сложно, - ответила Лили.

— Нет, если подобрать правильную маску. Ведь правила игры таковы, что необходимо выбирать маску того животного, образ которого близок тому, кто его носит, - сообщила девушка.

— И кого выбрала ты?

— Я?.. - странно усмехнулась Фабиана, будто бы это было само собой разумеющимся. - Мотылёк, - она поднесла к лицу маску, что всё это время держала в руках.

Та была деревянной и вовсе не похожей на те изящные тканевые или из папье-маше, которые надевали на подобного рода торжества парижские модницы.

Заостренные края расписанной в изумрудные тона маски и правда немного напоминали крылья насекомого. Теперь Лили рассмотрела и костюм леди Фабианы, и обнаружила, что на спине к платью пришито два длинных кусочка полупрозрачной ткани, что струились по платью, символизируя крылья.

— Почему такой выбор? - поинтересовалась Лили.

— Я всю жизнь чувствовала себя бабочкой. Умение летать, как у птицы, а силы, как у насекомого. Звучит, пожалуй, грустно, но я думаю, что это не так. Ведь каждый мотылек хоть раз да взлетит, правда? - улыбнулась Фабиана, но Лили промолчала. - Я и тебе принесла маску.

— Правда? - удивилась Эдинктон, ведь откуда леди Фабиана могла знать о том, что ей подойдет.

— Да.

Только сейчас Лили заметила, что во второй руке леди Бонмарито держит другую маску.

— Это олениха, - сказала она.

Девушка взяла маску в руки и заметила, что та немного отличалась от маски мотылька, не смотря на то, что была также хорошо высечена из белого дерева. Она, в отличии от первой маски, закрывала не только верхнюю часть лица, а доходила до самого кончика носа.

— Мне показалось, это подойдет тебе. Такая же хрупкая, изящная, легкая. Ты не против? - с надеждой в голосе спросила Фабиана.

— А кем будет сеньор Бонмарито? - машинально спросила Лили.

— Волком конечно. Он не изменяет себе, - улыбнулась девушка.

«Хищник», - нахмурилась Лили.

Охотник и жертва. И она относилась ко второй.

С самого ее прибытия, девушка, не отдавая себе в этом отчета, начала искать скрытые смыслы во всем - начиная от поведения сеньора Бонмарито и заканчивая шорохами и скрипами, преследовавшими ее.

— Через пол часа, когда мужчины вернуться с охоты, начнутся танцы. Приходи скорее. А я пойду дальше развлекать дам, - сказала Фабиана.

— Спасибо за маску, - опомнилась Лили и поблагодарила девушку. - Ты угадала.

***

Сеньор Бонмарито, после вежливых бесед с каждым из джентльменов с которыми он должен был разделить вечер и охоту, направился к конюшне, где жило не менее шести жеребцов.

В основном он покупал их у цыган, оставляя себе самых лучших и передавая остальных в распоряжение людей, служивших при его владениях. Он считал, что цыганские кони превосходили остальных по выносливости и благородству, и оттого никогда не изменял своим принципам, приобретая животных у их истинных ценителей. Хотя назвать лошадь животным у него не поворачивался язык. Мужчина всю жизнь выказывал этим прекрасным созданиям уважение.

Булат – рыжий скакун с густой копной волнистой гривы, был найден им год назад и с тех пор стал верным соратником в охотничьем ремесле. В этот раз он также должен был сослужить службу своему хозяину.

Эрнест подошел к нему и похлопал коня рукой по спине. Он всегда сам выводил своих фаворитов из конюшен перед поездками и тщательно приглядывал за теми, кто ухаживал за его верными друзьями.

— Ну что, лихой, составишь мне компанию? – приговаривал он. – Хоть и не до забав мне сейчас, братец, - сеньор Бонмарито оседлал коня и поспешил к гостям.

Охота не задалась сразу. Сегодня даже олени вели себя умнее компании светских джентльменов и будто бы усмехались, в очередной раз успевая скрыться от преследования. За час им удалось подстрелить лишь двух-трех зайцев, и то благодаря меткости Дженарро.

— Ты сегодня в ударе, - улыбнулся сеньор Бонмарито, приблизившись к парню.

Они оба замедлили ход жеребцов и, не сговариваясь, немного отстали от компании из семи гостей.

— Наблюдать за тем, как эти напыщенные неаполитанские индюки держат ружьё, как в первый раз, не самое приятное удовольствие. Наверняка они привыкли стрелять лишь по фарфоровым тарелочкам с пяти метров, - саркастично ответил Дженарро.

Сеньор Бонмарито засмеялся, но улыбка совсем скоро сникла с его лица, лишь только он вспомнил о том, что собирался обсудить с парнем один вопрос. Впервые ему было так сложно обратиться к тому, с кем обычно их беседы были легкими и непринужденными.

— Фабиана всегда так рада проводить с тобой время, - негромко сказал он. – Ей не хватает друзей.

Дженарро немного смутился, но поспешил ответить:

— Она прелестная девушка. Добрая, остроумная, скромная. Чувствуется, что вы много сил уделили её воспитанию.

— Она моя отдушина. Когда детский смех наполнил стены этого одинокого дома, он перестал быть таким одиноким и настала пора перемен.

— Это было тяжелое время для вас, - на выдохе протянул Дженарро, вспомнив о том, что в год, когда Фабиана прибыла в поместье, им всё еще заправлял отец сеньора Бонмарито – жестокий, со стальной хваткой человек. Если бы не Эрнест, младенца ни за что бы не приняли в семью.

«Не тяжелее, чем сейчас», – подумал сеньор Бонмарито, но в слух произнес совсем иные слова. - Лили тоже прекрасное создание, не так ли?

Эти слова еще больше смутили Дженарро. Ему не было ведомо, для чего мужчина начал разговор сразу о двух близких ему женщинах, поэтому он не сразу нашелся, что сказать.

— Я знаю её с детства. Что-то общее у них есть с леди Фабианой.

— Не сомневаюсь, - ответил Эрнест. – Она умна и чувствительна. И в то же время весьма красива, да?

— Да, - коротко согласился парень.

— Как ты всё еще умудрился не влюбиться в неё? – усмехнулся сеньор Бонмарито.

Дженарро вновь не придумал ответа, и поблагодарил судьбу за то, что в этот момент к сеньору Бонмарито обратился некий джентльмен, избавив его от неловкого молчания.

***

Когда солнце стало опускаться всё ниже к горизонту, а из-за ворот сада послышался цокот копыт и довольный лай гончих, вдоволь насладившихся преследованием добычи, одна из частей сада наполнилась звонкими голосами и приятной мелодией.

Лили, в сопровождении Фабианы, которая будто бы почувствовала нежелание девушки оставаться в одиночестве, вышла в сад.

Свободную площадку вокруг небольшой беседки, где находились музыканты, заполняли незнакомые господа – представители аристократов из Неаполя, о чем она узнала от юной Бонмарито, и это были довольно противоречивые личности. Лили с детства привыкла находиться в таких компаниях. Обычно, не смотря на свой статус и положение, итальянцы оставались всё теми же итальянцами – эмоциональными и яркими. Поэтому, поначалу, Лили было достаточно сложно привыкнуть к французскому обществу. Его представители казались ей абсолютными недотрогами, и в общении с ними девушка была крайне осторожна.

Обилие масок и отсутствие лиц немного пугало девушку. Подобные образы казались ей жутковатыми, и она действительна начала ощущать себя маленькой оленихой, загнанной в угол. К счастью, совсем скоро начались танцы и некоторые гости поспешили снять главные элементы своих костюмов, дабы они не мешали им отплясывать под мелодию популярной польки.

На танец её один раз пригласил и Дженарро, партнерша которого была вынуждена оказывать внимание и другим гостям, хотя это ничуть не мешало ей часто высматривать парня в толпе.

Лили была счастлива наконец оказаться один на один с другом. Держа его за руку и ощущая тепло его ладони, ей стало немного спокойнее на душе. Дженарро всегда оказывался с ней рядом в нужную минуту, отчего, находясь рядом с ним, девушка беспокоилась меньше.

В памяти Лили возник бал в академии, когда они кружили на балконе, и она невольно улыбнулась. Сегодняшние танцы вовсе не были похожи на тот вечер, но доставляли ей немалое удовольствие в компании друга.

Он, похоже, и сам был счастлив провести время с Лили. Но недавний разговор с сеньором Бонмарито не давал парню покоя. Ему вовсе не было понятно, к чему были нужны эти странные и даже слегка нетактичные вопросы. В голове безнадежно всплывала лишь одна мысль, которую у него никак не получалось заглушить. Вполне возможно, он желал узнать его намерения по отношению к Фабиане. И вполне возможно, однажды речь зашла бы о женитьбе, к которой он был сразу по нескольким причинам не готов.

Лили же, в свою очередь, сама не отдавая себе в этом отчета, инстинктивно выискивала в толпе волка – сеньора Бонмарито. Но он, казалось, и вовсе покинул гостей, хотя это вряд ли представлялось возможным. Вероятно, Фабиана ошиблась в костюме.

Когда леди Бонмарито вновь увела за собой Дженарро, Лили решила ненадолго удалиться из сада и оказаться в блаженной тишине, которую она так ценила.

Она прошлась по нескольким тропинкам, отделенным от полянок и клумб невысокой чередой ровно подстриженных кустарников.

Оказавшись в одном из самых дальних уголков парка, что находился на небольшом холме, откуда виднелись домики работников поместья, девушка остановилась на месте и посмотрела вдаль. Она тяжело вздохнула и мысленно рассердилась на сеньора Бонмарито за его безразличие. Её изрядно задевал его надменный и спокойный тон, и она мечтала о том, что скоро сможет покинуть это злосчастное поместье и воссоединиться с семьей.

— Мисс Эдинктон, - за спиной девушки неожиданно послышался мужской голос.

И без того напуганная внезапно прервавшимся одиночеством она, обернувшись, сдавленно вскрикнула при виде длинной серой маски, скрывавшей лицо господина.

— Полно вам, Лили. Неужели вы будете пугаться меня так каждый раз? – усмехнулся сеньор Бонмарито, снимая главный атрибут своего костюма.

Стыд, удовлетворение его приходом и волнение сбили ее дыхание и еще несколько секунд лишали Лили возможности ответить, но сеньор Бонмарито, заметив то, как опешила девушка, решил облегчить ее задачу и продолжил говорить сам.

— Я обещал вам разговор. И вот я здесь, - он сделал несколько шагов по направлению к Лили и остановился рядом с ней. – Красиво здесь, правда? – спросил он, оглядывая свои владения, еще едва освещенные лучами закатного солнца, но Лили в ответ лишь кивнула. - Признаться, мисс Эдинктон, я и правда не хотел начинать этот разговор, ведь его тема крайне щекотлива, - сказал он.

— Почему? - не поняла Лили. - Неужели причина в том, что ничего нельзя сделать?

Сеньор Бонмарито посмотрел куда-то вдаль и многозначительно вздохнул.

— Выход есть всегда. Вопрос в том, какой он. И с моей стороны делать подобное предложение юной леди является поступком, противоречащим всем моим принципам.

— Пожалуйста, просто скажите, - не выдержала девушка.

Мужчина обернулся к ней и смерил ее взглядом. Лили обнимала себя за плечи, пытаясь спрятаться от прохладного сумрачного ветра, что все чаще и чаще ласкал своими порывами ее нежную кожу. Волосы ее были слегка растрепаны, а оливковые глаза смотрели с такой надеждой и отчаянием, что сердце любого человека сжалось бы, ощущая эти негласные чувства, пронизывающие каждую клеточку ее тела. В последних тусклых малиновых лучах этого вечера девушка выглядела не по годам взрослой и прекрасной, что побудило сеньора Бонмарито наконец начать говорить.

— Вы знаете, что вас не выпустят за границу Италии. Теперь дело, касающееся вашего отца и матери приняло уже немного другой, куда более серьезный оборот, - мужчина заметил, как сразу после этих слов выражение лица девушки переменилось и стало еще более напряженным и волнительным, поэтому он поспешил пояснить. - Дело в том, что я с того самого момента, как узнал о всей ситуации, наблюдал за происходящим очень внимательно. В том числе и за вами, ведь мне нужно было убедиться в ваших собственных намерениях. Я каюсь в том, что держал вас в неведении, изображая некое безразличие к тому, что с вами случилось. Признаюсь, я не сразу смог доверять вам. Впрочем, и вы мне тоже. Но все эти недели я делал все, чтобы каким-либо образом помочь вам, - на пару секунд он замялся, но, откашлявшись, продолжил. - Ваш отец ведь состоял на важной государственной должности. Его поступок - без чьего-либо ведома скрывать женщину, считающуюся преступницей, недопустим и непростителен. Фамилия Эдинктон осквернена сразу несколькими событиями, и по этой причине ваша возможность в ближайшее время покинуть территорию Италии ставится под сомнение. Пускай о вас говорят не так много и, пока что, даже не ищут, уехать вам не дадут. Только если, конечно, вы не смените фамилию и не создадите себе такую безупречную репутацию, благодаря которой в вашей честности и благородности никто не посмеет усомниться. А такое, как вы понимаете, возможно только при одном обстоятельстве.

— Каком? - вступила Лили.

— В том случае, если вы выйдете замуж за состоятельного человека. Фамилия будет сменена, а позже и имя вы сможете сменить.

В мыслях у Лили, в первую очередь, возник образ Дженарро, но она тут же одернула себя, задумавшись о беспочвенности своих ожиданий. Ведь вряд ли он, увлеченный прелестной леди Фабианой, помыслил бы о такого рода предложении. К тому же его фамилия не спасла бы ее от лишних разговоров, а это замужество, возможно, вызвало бы еще больше пересудов. Лили начала чувствовать, что идея ее брака с кем-либо является утопической, ведь она не обладала никакими знакомствами, которые могли бы помочь составить ей потенциальную партию. Да и думать о том, что она является завидной невестой, было абсолютно безрассудно. О мечтах же выйти замуж по любви она и вовсе позабыла - это казалось ей теперь совсем не важным.

— Благодарю вас за то, что вы все объяснили мне. Я постараюсь что-то придумать, - потупив взгляд, ответила девушка.

— Лили, - позвал ее сеньор Бонмарито и сделал по направлению к девушке несколько шагов.

В этот момент девушка вдруг встрепенулась, будто почувствовав, что вот-вот должно последовать нечто, что могло бы изменить ее виденье ситуации.

— Я, верно, не так выразился, отчего... ты посчитала, что подобное невозможно, - перемена обращения к ней Эрнеста Бонмарито сказала девушке все сама за себя.

— Я догадываюсь о чем вы хотите мне сказать, - вновь удивившись своей храбрости и безрассудству, сказала девушка.

Мужчина слегка улыбнулся и взял ее за руку:

— Нам обоим будет выгоден удачный брак. Вам по понятным причинам, и мне по причине того, что разного рода слухи не позволяют мне вести мои дела подобающим образом. Здесь, вдалеке от Рима, вдалеке от лишних глаз, я мог бы с легкостью обеспечить тебе смену имени и, возможно, когда-нибудь позже, неплохую жизнь, если.., - он вздохнул и посмотрел ей в глаза, желая предугадать ее реакцию. - Если ты ответишь согласием на мое предложение.

Лили замерла на месте, затянув с ответом, хотя она была уверена в нем с самого начала. Она внимательно посмотрела на Эрнеста, пытаясь угадать его мотивы. Он не был похож на человека, для которого слухи могли значить слишком много, а в его сильных чувствах по отношению к ней девушка оставалась в сомнениях.

Три недели прошло с их знакомства, и этот краткий срок так сильно смог изменить ее взгляды на любовь. На мгновение ей показалось, что некая тонкая струна внутри нее, раньше нежно дрожащая, издавая нежную мелодию при мыслях о глубоких чувствах, разорвалась. И теперь ее разум вернулся в привычное состояние холодного расчета, заглушая уже остывшее девичье сердце. Лили не понимала, когда она успела стать такой. Ведь даже раньше, под маской сдержанности и холодности, внутри нее жили юношеские надежды на сказочную историю любви, ожидавшую ее где-то в будущем.

И теперь, глядя на высокого привлекательного мужчину, что легко мог бы быть предметом женских мечтаний, она от всей души желала вновь повторить и воспроизвести внутри себя те чувства, которые она ощущала в самом начале их знакомства, в надежде подтвердить самой себе уверенность в ее ответе.

— При иных обстоятельствах я бы не ответила вам сразу, но теперь мне кажется, что я.., - девушка запнулась, не найдя больше слов, и в порыве странных и непонятных ей чувств прильнула к нему, коснувшись своими губами его.

Почувствовав, как рука мужчины бережно скользнула по ее русым волосам, тревога покинула ее сердце, позволяя девушке свободно вздохнуть, скинув с плеч груз, опустившийся на них несколькими днями ранее.