Глава 16 "Не во имя, а по ошибке"
― Скажите, Кьяртан, смогли ли Вы потом пообщаться с Каролиной?
― К сожалению, практически все мои попытки были бесполезны. Лишь раз, в июле я встретился с ней на улице, когда она шла с ярмарки домой. Я озарился надеждой и предложил погулять на поле. Она приподняла свою грузную головку, которую с трудом держала исхудавшая до костей шея. Рядом с глазами торчали огромные, аметистовые синяки, в которых, казалось, заплыли её выразительные, голубые глаза. Каролина, словно, повисла на своём позвоночнике, который должен был вот-вот треснуть пополам из-за недостатка кальция. Пропал и румянец, проглядывавший через посеревшую кожу в июне, всё было тускло и безжизненно. Единственное, что хоть как-то напоминало о том, что Каролина ещё жива, были веснушки и её пухлые от рождения губки. Нигде более не проглядывался даже тонкий слой жира, передо мной стояло какое-то непонятное существо, прибывшее явно не с этой планеты. Однако Каролина вдохнула воздух и покачала головой в знак согласия. Я пробежался по траве и сорвал один из лютиков, чтобы вручить его подруге. Она взяла в руки цветок, нагнулась, чтобы ощутить аромат, и слеза потекла из её левого глаза. Никогда раньше я не видел её такой изнурённой и беспокойной, всегда меня восхищала её выдержка и высокоподнятая голова даже тогда, когда на неё лились помои из чужих уст. Однако теперь она не боялась показаться слабой, весь это грим смылся с её тела, и передо мной предстала настоящая, без всех прикрас Каролина. Пропала жизнерадостность, теперь здесь было только измученное тело, которое кричало, звало всем своим существованием о помощи, а я списал всё на трогательность. Я сед рядом с ней, обнял и попытался вытереть слёзы, но вдруг она замолчала и отвернулась. Я не понял её, да право мне было страшно осознать и потому, наверное, так настойчиво отрицал очевидное. Всю нашу прогулку Каролина не проронила ни слова, будто не хотела спугнуть меня своими мыслями. Мы разошлись, и я ослеплённый то ли счастьем, то ли надеждой, а может и тем и тем, ушёл домой в приподнятом настроении, считая, что всё наладится, ведь Каролина была не взаперти, а на улице. К тому же может всё это была лишь усталость от домашних дел, которыми заставила занимать её мать или сёстры. Сейчас мне даже тяжело поверить на то насколько едким бывает это чувство радости, которое появляется из-за наших страхов узнать правду, кто знает, может это и вовсе сделано специально, чтобы защитить нас. Однако ж от этого совсем не лучше, я совсем не заметил, как она зачахла, как угасла, словно догоревшая сигарета, развеявшаяся в дыме и пепле. Впрочем, не на следующий день не вышла Каролина на улицу, ни через неделю. А в августе тысяча девятьсот сорокового я и вовсе узнал о кончине своей подруги... Она была найдена повешенной в собственном доме в возрасте тринадцати лет; совсем юное чадо погибло не во имя, а по ошибке всех нас. Мы были чересчур слепы, грубы, мы были и останемся виноватыми в её бессилии перед ужаснейшим врагом – болезнью. Прости на всех, наша милая Каролина, в особенности прости же и меня, я думал, что все не серьёзно, и в глубине души надеялся на это, пока тебя съедали мысли о весе. Ты зачахла и потухла, потому что мы не хотели знать истины. И страшнее всего этого, как не покажется странным, это не смерть, а то, что ни сёстры, ни мать Каролины совсем не горевали из-за утраты, они только и думали как избавиться от «позора, наложенного родственницей-самоубийцей, которое окончательно испортило их и так не особо чистую репутацию да ещё и взяла грех на душу». Всё это не имеет ни малейшего оправдания, также как и моё нежелание увидеть дурную правду вместо приторной лжи. Впрочем, каждый вечер вспоминаю о дорогой моему сердце Каролине, которая научила меня быть внимательным к чужим чувствам. В горести перед сном я молюсь моему ангелочку, которая погибла хотя бы для того, чтобы пробудить таких, как я. Ах, Боже, как всё это омерзительно, ведь нет оправдания тому, что натворили мы все. Однако пусть же её случай послужит нам всем уроком, даже если пока это нравоучение лишь для меня. Другие, как низко и подло это бы не звучало, быстро забыли о ней, словно такого человека даже и не существовало. Я видел, как одноклассники, которые пересматривали фотографии в альбоме натыкались на её фотографии, тыкали пальцем и подшучивали. А семья Каролины и вовсе совсем позабыли о том, что когда-то существовала эта юная девочка среди них. Теперь далеко, в тёмном углу дома покоится ваза с прахом их уже вроде как и не родственницы вовсе, которая всегда была, словно ошибкой в генетическом коде или лишней в том доме.
― Мне трудно представить то, что пережила Каролина и что чувствовали Вы после её кончины. Всё это действительно ужасно и тяжело укладывается в голове. Однако, простите, как сложилась Ваша жизнь после этого?