Глава 27 "Любовь, дозволенная разумом"
- Какова была Ваша в жизнь в новой семье?
- Мои новые родители стали неким проводником в абсолютно другой, новый мир. Они мечтали о том, чтобы прошлая жизнь не стала моим клеймом, и перевезли меня в другой штат. Там были совершенно другие люди, их образ жизни напоминал мне то, о чём раньше я слышал лишь из сказок. Никто не знал о том, что всё, что я имел тогда был наигранно и не по-настоящему, да впрочем, никто никогда и не расспрашивал меня про прошлое. Там люди не предавали ничему значения и жили в слепоте счастья, однако ж они были довольны. Всё это, наверное, должно было сделать меня абсолютно другим человеком, но я был уже достаточно взрослым, чтобы помнить и понимать то, что было. Я научился смеяться даже тогда, когда душа превращалась в руины. Отчасти я и сам себя обманывал, считая, что был счастлив, но какая-то часть моего сознания уже давно знала, что это не так. Меня обеспечивали всем тем, в чём я нуждался, и за это мне, пожалуй, стоит поблагодарить Хейли и Чарлза от чистого сердца. Впрочем, мне было не так много и нужно.
Мы переехали, когда были летние каникулы, за которые я должен был завести дружбу со своими сверстниками и привыкнуть к новому месту. Только вместе с друзьями приходили и враги. За то лето я побывал не раз в драках, что должно было научить меня мужеству, но на самом деле привило неумение справляться со своими эмоциями. Чарлз не ругал меня за моё несносное поведение лишь тогда, когда я побеждал. "Победил – значит, не наказан!" - такой девиз царствовал в нашей семье. Хейли была против того, чтобы я получал раны, но ей казалось, что так я научусь на своих ошибках, хотя, конечно, дело было не в этом, в глубине души она попросту боялась, что я вырасту таким же, как и свой биологический отец. Как не пытались принять меня мои новые родители, всё же между нами всегда пробегала искра чего-то неродного. Меня любили лишь настолько, насколько позволял это делать разум, но в том нет ничьей вины, я и сам ощущал себя, как не в своей тарелке.
В августе наступил мой первый день учёбы, который не предвещал мне особой удачи. Да, конечно, я посещал школу и ранее, но я не получил почти никаких знаний за всё то время, что находился там. Всё было сосредоточено на пропусках из-за отца, разве мог я учиться нормально? Обучение только началось, а я уже был потерян во всех этих цифрах, названиях и датах. Мне приходилось сидеть с самого вечера до рассвета за учебниками, чтобы разобраться во всех необходимых темах. К тому же, мне нужен был верный авторитет по наставлению нового отца. Каждый раз, когда смел я принести домой низкую оценку, родитель принимался за моё воспитание. Он редко прибегал к физическим способам причинить мне боль, однако обходилось и без этого. Все его слова залегали в глубине подсознания и донимали меня неделями. Я хотел быть лучшим, нет, я обязан был стать лучшим. Хейли проявляла свою материнскую нежность, но перед Чарлзом она становилась робкой и просто кивала в такт его словам, наказывая, что мне действительно нужно учиться лучше. Когда я шёл в ванную, то погружался туда полностью, с головой и телом, чтобы хоть на несколько секунд не вдыхать воздух этого мира и не слышать собственных мыслей. Это было единственное место, где я мог спрятаться от всех и всего, что мешало мне. Лишь там я мог заплакать без укора совести, потому что вода уносила с собой не только слёзы, но и мою боль. И всё же я садился за учебниками и читал всё, что попадалось мне под руку. Я не понимал половину слов, но проглатывал книгу за книгой, чтобы впитать в себя всю информацию, что только мог. За два года я прочитал все книги, находившиеся в нашем доме, которых насчитывалось не менее четырёхсот. Хейли была настоящим книголюбом и каждый месяц приносила по книге, чтобы прочесть, а когда она стала замечать, что я и сам интересуюсь литературой, то я чувствовал, как становилось тепло на душе её. Вскоре я стал приносить не только D и F, их сменили B+ и B. Однако отец не был доволен и этим, он заводил трёхчасовые беседы о том, что я могу лучше и должен стремиться к этому, он твердил, что я должен стать лучшим. Мои результаты были гораздо выше средних, но я всё равно сидел сутками напролёт и готовился ко всем работам. А когда и этого стало мало меня отправили на олимпиады и утвердили в проектах. И вот, стоило мне принести наконец лучший результат, Чарлз лишь покачал головой и сказал: "Этого недостаточно, чтобы я гордился тобой, ты можешь больше." Это сильно ударило по мне, я не понимал почему всего этого мало и как ещё мне доказать, что я достоин. Я напрочь забыл о том, что такое улица и друзья. Несколько недель я не прерывался ни на час, просто для того, чтобы стать идеальным. Однако все успехи списывались со счетов, и я стал уходить в себя, не замечая ничего вокруг себя.