Сожженные до тла

11глава
Али Касым

Год назад

Последний урок тянулся бесконечно.

Али давно перестал слушать учителя арифметики. Он сидел у окна, лениво постукивая карандашом по парте, и уже в десятый раз переводил взгляд на высокую каменную стену за школьным двором.

Охранники у главного входа дежурили как обычно: проверяли, кто входит и выходит, заглядывали в рюкзаки. Им было приказано следить за этим парнем в первую очередь. Али знал это. Чёртова репутация.

Внизу была высокая, серая каменная стена — около трёх метров в высоту, разделяющая их школу и соседнюю, ту, где учились парни из школы Куманган. За стеной — тихий двор, старый вяз¹ с раскидистой кроной и ни души. Идеально. Али усмехнулся. Идеально, если не считать того факта, что если Зейд узнает, то ему мало не покажется.

***

Он забросил ногу на край стены, потом вторую. Ветер шевельнул его тёмные волосы, и в этом коротком движении воздуха вдруг почувствовалась свобода. Али подтянулся, сел на край, свесил ноги вниз. В те дни, когда он не хотел видеть учителей, которые уже вынесли ему приговор, когда хотел исчезнуть раньше, чем кто-то успеет сказать ему, что он ничтожество, он приходил сюда, забирался на эту стену и сбегал из школы.

— Астагфируллах, — выдохнул Али. — Угораздило же.

Он хотел было отступить, найти другой путь, но внизу хлопнула дверь, и из школы вышли двое учителей, о чем-то переговариваясь. Времени не было. Али сжал челюсть, поднял свою сумку, замахнулся и с силой метнул ее вниз — на другую сторону стены. Она пролетела над забором несколько метров, скрылась за ним. Он не видел, куда она упала, — и ему было всё равно. Через секунду снизу раздался глухой удар ведь сумка с глухим стуком приземлилась прямо на голову курящему парню.

— Какого черта, — послышался снизу приглушённый, раздражённый голос. — Да чтоб тебя…

Али посмотрел вниз, на другую сторону стены, и заметил движение. Парень. Стоял, прислонившись спиной к стене, и курил. Прямо на территории школы. Нагло, спокойно, будто это самое нормальное занятие в мире. Али прищурился. Парень отбросил сумку и поднял голову вверх. Али застыл. Их взгляды встретились. Парень явно был не из Осталии: азиатские черты лица, узкие, прищуренные глаза, резкие скулы, пересечённые тонким шрамом — вероятно, след от старой драки и чёрная чёлка, небрежно спадающая на лоб. Али узнал его.

Ли Тэган.

Он был родом из Циньхуа. О нём слышал, наверное, каждый школьник в округе. Парень, приехавший из Циньххуа, успел заработать себе такую репутацию, словно прожил здесь всю жизнь. Говорили, что вокруг него быстро собралась своя компания — шумная, дерзкая и готовая в любой момент полезть в драку. Если где-то на улицах вспыхивала потасовка между школами, почти всегда можно было услышать его имя.

Али никогда раньше с ним не разговаривал. Они лишь несколько раз пересекались взглядами на школьных соревнованиях и в городе. Этого хватило, чтобы понять одно. С таким человеком либо становишься другом, либо однажды выходишь против него.

Тэган, в свою очередь, тоже узнал его. Это был Али Касым, парень, которого недавно едва не исключили за драку.

— А, — протянул он с усмешкой. — Касым. Тот самый. Ты же тот Касым, которого хотели исключить за драку.

Али промолчал. Он знал, что его лицо известно в городе. Тэган отряхнул брюки, поднял руки вверх, как фокусник, готовящий трюк, и ухмыльнулся.

— Прыгай, — сказал он громко, чтобы Али слышал. — Я поймаю.

Али скрестил руки на груди, наклонил голову и посмотрел на него сверху вниз, как на идиота, предложившего самую глупую идею на свете. Тэган стоял внизу, с поднятыми руками, в школьной форме, с запачканной сажей рубашкой, и предлагал поймать его, как пушинку. Али закатил глаза.

— Да иди ты к чёрту, — ответил он. — Сам справлюсь.

Он оттолкнулся от стены, сделал шаг вперёд и прыгнул. В воздухе он сгруппировался, как учил его Джунейт, повернулся в полёте и приземлился на корточки, мягко, пружинисто, почти бесшумно. Только лёгкий звук удара ботинок о землю. На секунду он замер, потом медленно встал, отряхнул руки, поправил рубашку. Никакого напряжения, никакого волнения. Как будто он проделывал это тысячу раз.

Тэган опустил руки и наклонил голову, рассматривая его с явным любопытством. В его тёмных глазах мелькнул интерес.

— Неплохо, — протянул Тэган, выпуская струю дыма. Его глаза сузились, оценивая. — А ты, я смотрю, не так прост.

Али посмотрел на него с презрением. На сигарету в его руках. На его наглую, самоуверенную улыбку. Запах табака ударил в нос, и Али поморщился — он терпеть не мог этот запах.

— А ты, я смотрю, простой, как три копейки, — ответил Али и шагнул к нему. — В школе курить запрещено. У тебя ещё молоко на губах не обсохло.

— И что? — Тэган ухмыльнулся. — Ты меня сдашь? Скажешь учителям?

Он не успел договорить, потому что Али сделал шаг вперёд, схватил сигарету из губ Тэгана, швырнул её на землю и растоптал ботинком, глядя ему прямо в глаза. Тэган замер. Его глаза слегка расширились — он явно не ожидал такого. Но улыбка не исчезла. Наоборот, стала шире.

— Ты смешной, — сказал он тихо, почти с уважением. — Касым. Ты смешной. Только знай… я тебя и прикончить могу.

Он спокойно забрал свою сумку, перекинул её через плечо и, проходя мимо, лишь лениво бросил:

— Сначала дорасти.

Тэган смотрел ему вслед, провожая взглядом его прямую спину, лёгкую походку, уверенность в каждом движении. Вкус табака ещё стоял во рту, но он его почти не чувствовал. Вместо этого появилось что-то другое. Интерес.

Тэган усмехнулся и сунул руки в карманы, глядя, как Али исчезает за поворотом:

— Интересный тип…

***

Али сидел на последней парте у окна, подперев щёку ладонью, и лениво смотрел на доску, где учитель истории старательно выводил мелом даты сражений Остальской Империи. За окном было светло, и дул лёгкий ветерок.

Али почти не слушал. Мысли были далеко — где-то там, в прохладном полумраке оружейной комнаты. Там он мог выплеснуть всё, что накопилось за день: злость на учителей, раздражение на правила, бесконечную усталость от того, что нужно быть паинькой. Он хотел чувствовать, как кулак врезается в кожаный мешок, набитый песком, как мышцы горят от напряжения, как пот стекает по лицу, и в голове становится пусто и спокойно.

А ещё он хотел ночью пойти с Билалом на речку. Они уже обсуждали это на перемене: когда луна поднимется, когда все уснут, они выскользнут через окно и пойдут по тропинке к речке. Там, у воды, всегда тихо. Там можно сидеть, смотреть на отражение звёзд, молчать или говорить о чём угодно. О будущем, о том, что их ждёт за стенами школы, о том, кем они станут, когда вырастут.

— Так, ребята, прошу внимания! — голос учителя разорвал тишину, и класс, как по команде, повернул головы к доске.

Учитель отложил мел, стряхнул пыль с рук и обвёл взглядом притихший класс. Это был мужчина лет сорока, с проницательными глазами и сединой на висках. Он всегда говорил спокойно, размеренно, но сейчас в его голосе чувствовалось волнение.

— Ребята, у меня для вас срочное объявление.

Несколько человек моментально оживились. Кто-то даже перестал рисовать в учебнике.

— Несколько дней назад в окрестностях Нордхейма археологи обнаружили руины древнего города. По предварительным данным, это один из первых городов Осталии, основанный ещё до прихода первых королей.

В классе пробежал шёпот. Кто-то переглянулся, кто-то присвистнул. Учитель поднял руку, призывая к тишине.

— И, как вы понимаете, там нашли много интересного: монеты, старинные украшения, мечи, щиты, даже таблички с неизвестными письменами, — продолжил он, и в его голосе послышалось торжество. — В Корвентии открылась временная выставка, где собраны лучшие образцы того, что было найдено.

В классе сразу заговорили громче.

— Серьёзно?

— Нас отпустят с уроков?

— И мы едем туда?

Учитель улыбнулся.

— Да, Самат. Мы едем. Завтра утром. Наша школа получила приглашение одной из первых — это большая честь, ребята. Мы увидим то, что никто не видел сотни лет. Мечи первого короля, арбалеты, доспехи — всё это будет там. Я знаю, что многие из вас мечтают о военной карьере, так что считайте это частью вашего обучения. Кто знает, может, кто-то из вас найдёт там своё призвание, вдохновится на создание собственного шедевра.

Класс взорвался. Кто-то радостно застучал по партам, кто-то начал переговариваться с соседями. Али лишь фыркнул, откинувшись на спинку стула. «Оружие, да? Ну, посмотрим». Он скрестил руки на груди, глядя в окно, но краем уха всё же слушал.

— Сколько времени займёт поездка, учитель? — спросила Айгерим, девушка с первой парты, которая всегда записывала всё до последней запятой.

— Мы поедем на поезде, — ответил учитель. — Это займёт около восьми часов. Я советую вам взять с собой воду и что-нибудь перекусить. И, конечно, блокнот — каждый из вас должен будет написать небольшой отчёт о том, что больше всего запомнилось на выставке. Это задание для всех.

Недовольный стон пронёсся по рядам.

— Зачем опять писать? — простонал Ербол, который ненавидел любые письменные задания. — Мы же не в академии, мы просто на экскурсию едем!

— Это и есть часть твоего обучения, Ербол, — строго напомнил учитель. — Вы должны уметь не только смотреть, но и анализировать, запоминать, делать выводы. Это полезный навык.

— Я лучше запомню, если просто посмотрю.

— И не надейся, — пробормотала Айгерим. — Учитель прав, это полезно. Тем более, если ты собираешься поступать в академию.

В классе сразу заговорили громче.

— Учитель нас отпустят с уроков?

— Это бесплатно?

Учитель довольно кивнул.

— Да, бесплатно.

Али молчал. Он слушал их перепалку и думал о своём. О Корвентии. О выставке. Может, это будет не так уж и скучно. Может, там будет что-то, что действительно зацепит его.

— Так, ребята, хватит ныть, — учитель поднял руку, и класс притих. — Я понимаю, что писать отчёты — не самое увлекательное занятие, но это часть вашего обучения. Не забывайте, вы представляете нашу школу. Ведите себя достойно, как подобает ученикам с хорошей репутацией. Никаких глупостей, никаких эксцессов. Мы должны показать себя с лучшей стороны. Особенно это касается некоторых.

Несколько учеников сразу повернулись к Али.

Он почувствовал на себе десятки взглядов.

«Ну конечно… Кто же ещё».

Учитель тоже задержал на нём взгляд на пару секунд дольше, чем на других. Он смотрел на него пристально, оценивающе. Будто говорил: «Я знаю, на что ты способен. Поэтому особенно слежу за тобой».

Али едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Так сильно, чтобы они больше не вернулись обратно. Но Али помнил, чему его учил Закария — смотреть в глаза, не вызывающе, а спокойно, уверенно, и просто кивнуть. Показывать, что всё под контролем. И он сделал это. Али натянуто улыбнулся — той самой вежливой, дипломатичной улыбкой, которой учил Закария.

— Конечно, учитель.

Он спокойно встретил взгляд учителя и коротко кивнул, словно давая обещание, что на этот раз всё будет хорошо. Учитель ещё несколько секунд подозрительно смотрел на него.

Потом медленно произнёс:

— Почему-то именно это меня и настораживает…

Учитель перевёл взгляд на остальных учеников.

— Завтра встречаемся у вокзала в шесть утра. Не опаздывайте, — сказал он на прощание. — И чтобы без приключений.

Класс загудел с новой силой: кто-то уже начал обсуждать, что взять с собой, кто-то жаловался на ранний подъём. Али откинулся на спинку стула и посмотрел в окно.

— Что ж, — прошептал Али, глядя, как солнце садится за горизонт. — Посмотрим, что преподнесёт мне Корвентия.

***

Поезд мерно покачивался на стыках рельсов, унося школьный класс всё дальше от дома — навстречу сияющей огнями столице, Корвентии.

Али сидел у окна, прислонившись головой к стеклу, лениво разглядывая сменяющиеся пейзажи. За окном проплывали бескрайние поля, сменяющиеся тёмными пятнами лесов, а затем снова поля, старые мельницы и редкие перелески. Иногда мимо проносились пастухи со стадами овец, иногда — одинокие всадники. Небо было бледно-голубым, почти прозрачным, с редкими пушистыми облаками, которые лениво плыли в сторону Корвентии.

Он почти не слушал, о чём говорили одноклассники — их голоса сливались в общий гул, похожий на гудение пчелиного роя. Кто-то играл в карты, кто-то громко смеялся, за что проводник уже дважды делал замечание.

Учитель истории сидел через несколько рядов впереди, читая какую-то толстую книгу, время от времени поглядывая на класс поверх очков.

Билал сидел рядом, развалившись на сиденье и закинув ногу на ногу. Он жевал яблоко и поглядывал на Али с ленивой ухмылкой, явно что-то замышляя. Али знал эту ухмылку — она всегда появлялась, когда Билал собирался предложить что-то авантюрное, что-то такое, что могло довести их до беды. Но Али каждый раз, словно в первый раз, соглашался, чего бы это ни стоило.

— Слушай…

Али лениво перевёл на него взгляд.

— Ну?

Билал наклонился ближе и заговорщически понизил голос:

— Пока весь класс будет глазеть на эти древние мечи… мы могли бы устроить себе небольшую экскурсию другого рода?

Уголок губ Али медленно пополз вверх.

— Уже нравится начало. Продолжай.

— Я серьёзно.

— И я.

Билал быстро огляделся по сторонам, убедился, что учитель занят книгой, и продолжил:

— Мой друг рассказывал про одно место в Корвентии. Это подпольная арена. Сегодня ночью там будут бои. Настоящие, без правил. Туда сильнейшие бойцы со всей страны приезжают заработать деньги или проверить себя. Огромные ставки, куча народа… Настоящее зрелище.

На лице Али появилась довольная ухмылка.

— Давай пойдём.

Билал кивнул, но потом его улыбка стала чуть задумчивой. Он почесал затылок, явно размышляя над чем-то важным.

— А это не будет нам грехом? — спросил он, вспомнив про религиозные запреты. — Ну, Зейд бы нас точно отругал, если бы узнал. Мы же обещали, что больше не будем ввязываться в сомнительные дела.

Али фыркнул и откинулся на сиденье, заложив руки за голову.

— Вообще… наверное, Зейд бы нас за такое точно отчитал.

— Закария тоже.

— Причём сначала Закария, потом Зейд.

Билал тяжело вздохнул.

— Жалко.

Али повернулся к нему.

— Слушай… Мы же не собираемся ставить деньги.

— Не собираемся.

— Драться тоже.

— Тоже нет.

— Просто посмотрим одним глазком.

— Одним?

— Ну… двумя. Зейд даже не узнает, что мы вообще покинули выставку.

Билал скептически посмотрел на него, но в его глазах уже загорался тот же огонёк авантюризма, что и у Али. Он перестал жевать и отложил яблоко в сторону.

— Слушай, но это же столица, — возразил Билал. — Говорят, туда не так-то просто попасть без нужных связей. Это же подпольная арена, а не обычная ярмарка. Там серьёзные люди, не каждый может просто взять и войти.

На лице Али появилась знакомая наглая самоуверенность, за которую его одновременно любили и ненавидели.

— У меня есть один знакомый, — сказал он. — С его помощью мы на раз-два туда попадём.

Билал удивлённо приподнял брови.

— Ты серьёзно? Откуда у тебя такие знакомства? Ты мне ничего не рассказывал.

Али хмыкнул и лениво повернул голову к Билалу.

— Если бы я тебе всё рассказывал, ты бы меня давно Зейду сдал.

— Неправда! Я даже не сдал тебя тогда, когда ты чуть не спалил сарай дяди Хамида.

Али фыркнул.

— Я его не поджигал.

— Конечно, не поджигал, — иронично протянул Билал, театрально закатив глаза. — Просто решил проверить, «насколько быстро горит сухое сено».

— Мне было интересно.

— А мне было интересно, как мы потом бегали с вёдрами, пока дядя Хамид орал на весь квартал. И что я сделал? Ничего не сказал Зейду.

Али задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.

— Ладно, один раз не сдал. А кто рассказал ему, что я чуть не свалился в мост?

Билал гордо выпятил грудь.

— Я.

— Вот видишь.

— Потому что ты реально чуть не убился!

— Но не убился же.

— Пока не убился.

— Предатель.

— Заботливый друг.

— Предатель.

— Заботливый.

— Предатель.

— Хорошо, заботливый предатель.

Билал довольно ухмыльнулся, будто только что выиграл важный спор.

— И вообще, — продолжил он, — я тебя не сдаю. Я тебя спасаю от твоих же гениальных идей.

— Это мои идеи делают твою жизнь интересной.

— Это твои идеи сокращают мою жизнь лет на двадцать.

— Зато не скучно.

— С этим не поспоришь.

Несколько секунд они молчали, слушая перестук колёс. Потом Билал снова наклонился к нему.

— Ладно, гений. И кто этот загадочный знакомый?

На лице Али появилась хитрая улыбка. Та самая улыбка, после которой обычно начинались проблемы.

— Увидишь.

— Ненавижу, когда ты так говоришь.

— Все ненавидят.

— Потому что после этих слов нас обычно либо ловят, либо за нами кто-то гонится.

— Не преувеличивай.

— Али, в прошлый раз за нами гнался хозяин конюшни с лопатой а его приятель с граблями.

— Ну и не догнали же!

— Потому что я поставил тебе подножку и побежал быстрее!

Али рассмеялся.

— Значит, план отличный.

Билал закатил глаза.

— Мы когда-нибудь плохо закончим.

— Зато весело.

— Вот именно этого ответа я и боялся, — рассмеялся Билал, качая головой, но было видно, что он уже согласен. — Ладно. Тогда я попрошу Луяна, чтобы он отвлёк учителя, пока мы сбежим. Скажу ему, что я заболел и хочу выйти подышать воздухом. Он всё устроит, не переживай.

Али хлопнул его по плечу и поднял кулак.

— По рукам.

Билал ударил своим кулаком о его.

— По рукам.

Лёгкий, привычный жест, который много значил для них обоих. Твёрдый стук костяшек — как молчаливая клятва. Не в первый раз и не в последний.

— Ну, тогда решено, — выдохнул Али, откидываясь на спинку сиденья и глядя в окно. — Сегодня ночью у нас будет своя экскурсия. Не такая скучная, как эта.

Билал взял яблоко и снова откусил кусок, размышляя о чём-то своём. Потом, не поворачивая головы, спросил:

— А если нас поймают?

— Не поймают. Я знаю, что делаю. Просто доверься мне.

Али поднялся с сиденья, потянулся, чувствуя, как затекли мышцы после долгого сидения. Он наклонился к Билалу и тихо сказал:

— Я сейчас приду. Жди здесь.

Билал кивнул, не задавая лишних вопросов. Они уже всё обсудили.

Али развернулся и пошёл по проходу между сиденьями. Поезд мерно покачивался на стыках рельсов, и он привычно поймал равновесие — ноги сами знали, как двигаться в ритме этого движения.

Он прошёл мимо своих одноклассников, не глядя на них. Кто-то дремал, приоткрыв рот, кто-то играл в карты, кто-то спорил о чём-то с соседом.

Но не успел он сделать и десяти шагов, как услышал знакомый голос:

— Стой, Али. Куда это ты собрался?

Чёрт.

Али остановился. На мгновение он замер, внутренне выругавшись. «Только не сейчас. Почему он всегда как будто всё чувствует?» Он медленно, с усилием, заставил себя повернуться.

Учитель смотрел на него поверх очков — внимательно, подозрительно, с тем самым прищуром, который Али ненавидел больше всего на свете. В этом взгляде читалось всё: недоверие, многолетний опыт общения с хулиганами и твёрдая уверенность, что этот парень снова что-то замышляет.

Али заставил себя улыбнуться — той самой натянутой, вежливой улыбкой. Внутри он уже придумывал, как бы поскорее свалить подальше от этого взгляда.

— Я хочу пойти в столовый вагон, учитель, — объяснил он. — Воды хочу взять. Горло пересохло.

Учитель ещё несколько секунд разглядывал его, словно пытался заглянуть в душу. В вагоне повисла тишина — несколько учеников обернулись, с любопытством наблюдая за этой сценой.

Потом учитель медленно кивнул.

— Хорошо. Иди, но будь аккуратен, Али. В поезде есть другие учителя и пассажиры. Не шуми, не мешай людям. И возвращайся быстро.

Али кивнул, стараясь не показывать облегчения.

— Хорошо, учитель.

Он развернулся и пошёл дальше по вагону, чувствуя спиной взгляд учителя, который провожал его до самой двери. Али не оборачивался ибо не хотел давать ему лишнего повода для подозрений.

Он миновал свой вагон и перешёл в следующий. Здесь было тише. Вдоль стен тянулись ряды деревянных сидений, обтянутых тёмной тканью, с высокими спинками. Кто-то сидел, углубившись в газету — пожилой мужчина с сединой на висках и очками на кончике носа. Рядом с ним дремала женщина, прикрыв глаза и положив голову на плечо мужу. Несколько торговцев негромко обсуждали цены на зерно. У окна, прижавшись лбом к стеклу, спал молодой парень, и его дыхание оставляло на стекле лёгкое облачко. Два мальчика лет десяти рисовали на откидном столике, их лица были сосредоточены, как у настоящих художников.

Поезд покачивался, и солнечные лучи проникали сквозь стёкла, играя на лицах пассажиров, создавая мягкие блики и тени.

Следующий вагон оказался заметно шумнее. Здесь ехали школьники из других городов, приглашённые на выставку. Они сидели на своих местах и оживлённо переговаривались. Где-то спорили о древнем оружии. Несколько ребят оживлённо обсуждали, кто первым доберётся до экспозиции с мечами.

Али почти не обращал ни на кого внимания. Мысли были заняты совсем другим. Он думал о Билале, об арене, о том, как они будут пробираться через столицу.

Али вышел из вагона и оказался в тамбуре. Здесь было прохладно — ветер проникал сквозь неплотно закрытую дверцу, и стук колёс звучал громче, чем в вагоне. Поэтому он не заметил, как из соседнего прохода навстречу вышла компания из трёх старшеклассников, громко смеясь и обсуждая что-то своё.

Плечо с силой столкнулось с чьим-то.

— Смотри, куда прёшь…

Али качнулся, но удержал равновесие. Он поднял голову. Перед ним стоял Рауф Астэр, а позади него — его неизменная компания. Они с Али недолюбливали друг друга уже не первый год. Стоило им случайно пересечься, как обязательно находился повод для очередной словесной перепалки.

Рауф широко ухмыльнулся.

— Ребята… поглядите. Младший Касым.

Али закатил глаза, но внутри уже закипала злость.

«Только не это. Надоедливая кучка, которая не может отцепиться друг от друга и от меня».

— Астэр, отойди, — предупредил Али ровным, холодным голосом. — Не загораживай мне дорогу.

Рауф хмыкнул и переглянулся с друзьями, явно наслаждаясь моментом.

— Слышали? Младший Касым требует, чтобы я убрался с его пути. — Он наклонил голову, разглядывая Али с ленивым высокомерием. — Посмотрите на него. Наглости хоть отбавляй. Ни стыда, ни совести перед старшими.

Али усмехнулся, скрестив руки на груди.

— Не зазнавайся. Ты старше меня всего лишь на год. Год — это не целая жизнь.

Парень за спиной Рауфа прыснул, прикрыв рот рукой. Тот бросил на него короткий предупреждающий взгляд, и он тут же затих.

— Ты слишком много о себе думаешь, Касым, — процедил Рауф, делая шаг вперёд. — Тебе не мешало бы научиться уважать старших.

— А тебе не мешало бы научиться вести себя как старший, а не как истеричка, — парировал Али, глядя ему прямо в глаза. — С дороги.

Он сделал шаг, но Рауф схватил его за ткань тёмной рубашки. Али перевёл взгляд на чужую руку, сжимающую его. В глазах читалось ледяное спокойствие, граничащее с презрением.

— Я ещё не закончил.

Али медленно перевёл взгляд на его руку.

— Убери.

— А если нет?

— Тогда останешься без пальцев.

— Попробуй, — Рауф самодовольно рассмеялся. Он тут же, как бы в насмешку, ткнул Али указательным пальцем в лоб. Раз. Тычок. — Ты вообще забыл, как со старшими разговаривать?

Два.

Ещё один тычок, чуть сильнее.

— Что, язык проглотил?

Третий тычок, самый болезненный. Прямо в лоб. От этого пронзительного, унизительного прикосновения голова Али резко дернулась назад, словно от удара. Он на мгновение прикрыл глаза, пытаясь унять трепещущую в груди дикую, необузданную ярость, которая рвалась наружу, грозя поглотить его целиком.

— Ну? Что ты мне сделаешь, Касым?

В этот момент мир вокруг словно пошатнулся. Перед внутренним взором Али мелькнули обрывки прошлого: чужие лица, искажённые презрением.

Чужие пальцы, больно упирающиеся ему в лоб.

Учителя.

«Когда ты уже поумнеешь?»

«Ты вообще слышишь, что тебе говорят?»

«Смотри на меня!»

«Ты ничтожество, Касым. Ничего из тебя не выйдет».

Каждый тычок Рауфа был как удар хлыста, сдирающий кожу и возвращающий его в те унизительные дни, когда взрослые обращались с ним не как с человеком, а как с провинившимся, ничтожным мальчишкой, заслуживающим лишь презрения. Тугая струна, натянутая в самой глубине души, казалось, готова вот-вот лопнуть. С каждым резким словом Рауфа в Али закипало что-то тёмное и вязкое, поднимающееся из самых глубин, готовое выплеснуться наружу, сжигая всё на своём пути.

Рауф снова ткнул его, на этот раз сильнее, почти толкнув. Его выражение лица исказилось злобой, он явно наслаждался своей властью.

— Оглох, что ли? Я с тобой разговариваю…

Этого оказалось более чем достаточно.

Не успел Рауф договорить, как Али резко отвёл голову назад, пропуская руку Рауфа над головой. В том же движении он молниеносно развернулся на опорной ноге, нога описала дугу — и с глухим звуком его ботинок врезался в лицо Рауфа.

Удар был идеальным, точным и быстрым. Рауф не успел даже моргнуть, голова его дёрнулась в сторону, и с грохотом он рухнул на пол между сиденьями, ударившись плечом. Его друзья отшатнулись, их лица вытянулись от неожиданности.

— Я тебя предупреждал, убери руку.

Друзья Рауфа переглянулись. В их взглядах промелькнула злоба, смешанная с унижением — они не могли позволить, чтобы их лидера так унизили при всех.

— Ты, сука… Держи его!

Неожиданно сзади его грубо схватили за плечи — чьи-то руки сомкнулись на его рубашке, сдавливая ткань.

— Бей его! — закричал тот, что держал его сзади.

Али увидел, как второй друг Рауфа — коренастый, с широкими плечами — уже несётся на него, замахнувшись. Мощный кулак летел прямо в лицо Али. Он попытался уклониться, но захват сзади был слишком сильным. Тяжёлый кулак с силой врезался ему прямо в лицо. Внутри на мгновение загудело, перед глазами вспыхнули искры. Голова дёрнулась в сторону, а из носа сразу же хлынула кровь. Несколько капель упали на деревянный пол вагона.

Парень ухмыльнулся, снова занося кулак.

— Ну что, Касым нравится?!

Но второго удара Али уже не позволил. Едва противник снова бросился вперёд, Али резко оттолкнулся от пола, словно сжатая пружина. Его нога стремительно вылетела вперёд и с глухим ударом врезалась прямо в живот несущемуся на него парню. Раздался захлёбывающийся хрип, тело противника сжалось пополам, кулак пролетел мимо, и он, словно подкошенный, рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух.

— Кха…

Али не остановился. В том же стремительном движении он резко вырываясь из хватки. С силой ударил локтем; тупой удар пришёлся точно под рёбра тому, кто держал его сзади.

Хватка мгновенно ослабла. Али развернулся к нему лицом, не давая опомниться, и врезал кулаком прямо в челюсть. Парень отбросило к стене вагона, голова с глухим стуком ударилась о деревянную панель, и он медленно, бесформенно сполз на пол.

Али замер. Грудь тяжело вздымалась. Он стоял, ноги на ширине плеч, руки готовы к новому удару, и смотрел на поверженных противников. Один корчился на полу, держась за живот, второй сидел, прислонившись к стене, и тряс головой, пытаясь прийти в себя. Рауф всё ещё лежал, прижимая руку к кровоточащему лицу.

— Кто следующий?

В следующую секунду дверь тамбура со скрипом распахнулась.

Али резко обернулся. На пороге стояли пятеро парней — друзья Рауфа. Али узнал их. Они были частью той же школьной стаи, что и Рауф — ходили вместе по школьному двору, занимали общие столы в столовой, вечно крутились рядом, словно приставленные стражники. Его компания. Они смотрели на него с явной угрозой. Их взгляды метнулись к лежащему на полу Рауфу, потом к его друзьям, и наконец остановились на Али. До них словно дошло всё, что произошло здесь за последние минуты, и их лица исказила злоба.

— Это он! — крикнул один из них, указывая пальцем на Али. — Хватайте его!

Али не стал ждать. Не раздумывая, он сорвался с места ещё до того, как они сделали первый шаг. Ноги сами понесли его по проходу вагона. За спиной послышался топот — звук тяжёлых, стремительных шагов, приближающихся с каждой секундой, заглушая все остальные звуки.

— За ним!

— Стой, гад!

— Не упустите его, сволочи!

Али бежал — не просто бежал, а лавировал, ловко проскальзывая между сиденьями, уворачиваясь от протянутых рук. Пассажиры, сидевшие в вагоне, удивлённо оборачивались, провожая его взглядами. Кто-то возмущённо крикнул ему вслед, кто-то поспешно убирал ноги, чтобы не быть сбитым. Али чуть не столкнулся с проводницей, спешащей навстречу с подносом, на котором дымился чайник. Женщина испуганно ахнула, успев лишь прижать поднос к груди, чтобы уберечь его от столкновения.

— Осторожно!

Али лишь крикнул на ходу:

— Прошу прощения.

Двери между вагонами пролетали мимо одна за другой, он толкал их плечом, не сбавляя темпа. Сердце билось где-то в горле, в ушах стучала кровь, смешиваясь с ритмичным стуком колёс.

Перед ним тянулся длинный вагон с закрытыми купе. Узкий проход казался бесконечным. Двери мелькали одна за другой.

Тридцать первое.

Тридцать второе.

Тридцать третье…

Али почти добежал до середины, чувствуя, как легкие горят от нехватки кислорода. Вдруг одна из дверей резко распахнулась. Из купе вышел парень с сигаретой в руках, явно не ожидая, что его кто-то встретит на бегу.

Али едва успел затормозить, издав скрежет подошв по металлическому полу. Парень, вздрогнув от неожиданности, поднял на него взгляд — и оба замерли. Ведь это был Ли Тэган.

— Ты?.. — удивлённо выдохнул Тэган, вынимая сигару изо рта.

В его чёрных, узких глазах промелькнуло удивление. Али узнал его мгновенно. И Тэган узнал его. Взгляд скользнул по лицу, по его растрёпанной рубашке, по отчаянному выражению глаз — и Тэган понял всё без слов.

За спиной Али уже приближались шаги. И голоса:

— Там он! Куда он делся?

— Я вижу его!

Он не раздумывал. Схватив Тэгана за руку, он потащил его за собой.

— Бежим!

Тэган, охваченный внезапным вихрем событий, не сопротивлялся. Он просто позволил увлечь себя вперёд, даже не потушив сигарету. Они бежали вместе по коридору, обгоняя удивлённых пассажиров. Они бежали вместе по гулкому коридору, обгоняя удивлённых, шокированных пассажиров, которые с опаской провожали их взглядами. Какая-то женщина вскрикнула и прижалась к стене, прикрывая голову сумкой; пожилой мужчина с газетой, испещренной заголовками о каких-то далёких событиях, выронил очёчки, которые со звоном покатились по полу.

— Касым, — закричал Тэган на бегу, — я понимаю, что ты, наверное, очень рад меня видеть, но что происходит? И почему за нами гонится разъярённая толпа?

— Долгая история, — выдохнул Али, не сбавляя темпа. — Беги, если жизнь дорога.

За их спинами раздались крики преследователей:

— Они там!

— Не дайте им уйти!

— Загоняйте их в конец поезда!

Тэган споткнулся о порожек, но Али рывком поставил его на ноги, не отпуская руки. Они вылетели в очередной тамбур, пробежали через него, оставив позади грохот и суматоху, и оказались на открытой платформе в самом конце поезда. Здесь было открыто — небольшая платформа, огороженная лишь низкими перилами. Ветер бил в лицо, развевая волосы, и стук колёс звучал особенно громко. Под ними проносились рельсы, а за ними — последний вагон, и только бескрайнее небо впереди.

Преследователи выбежали следом. Их было пятеро — разгорячённые, злые, они остановились, тяжело дыша.

Парень впереди ухмыльнулся.

— Всё, Касым.

Он развёл руками.

— Добегался.

Другой парень рассмеялся.

— Теперь вам некуда бежать.

Ветер трепал волосы Али чёрные пряди били по глазам, и он сощурился. Солнце уже почти село, окрасив небо в густой багрянец. Он спокойно посмотрел вниз, на толпу перед собой. У каждого в глазах — уверенность, что они победили, и он едва заметно улыбнулся.

— Ты уверен?

— Да ты спятил, Касым! — с издёвкой выкрикнул он.

В следующую секунду Али схватив Тэгана и сорвался с места.

— Стоять! — заорал один из друзей Рауфа.

Парни бросились вперёд. Тот, что бежал первым, почти дотянулся до Али. Его пальцы уже тянулись к платку — чёрная ткань, которую Али носил повязанной на шее с той самой ночи в портовом квартале.

Но в следующую секунду они оба прыгнули вперёд, уже выпав из поезда. Ткань с тихим треском сорвалась, оставшись в руках преследователей. Парень, схвативший платок, застыл на мгновение, глядя, как ткань выскальзывает из его пальцев и летит вниз кружась в воздухе.

Чёрный платок ещё несколько секунд кружился в воздухе. Затем ветер унёс его вслед за двумя фигурами. А поезд, даже не замедлив ход исчез за поворотом.

Продолжение следует…

——————————————————

Вяз¹ — это большое лиственное дерево с широкими ветвями и густой кроной. В Осталии их ценили за прочную древесину, из которой делали мебель и различные изделия.