Сдаюсь, больше не играю (индустрия развлечений) | 放弃啦不演啦[娱乐圈]

        С течением времени съёмочная группа успешно преодолела период «притирки», и работа над фильмом «Спрашивая Дао» стала налаживаться. Всё шло по плану невероятно гладко, однако в этот день возникла проблема с одним из второстепенных героев*.
       *«龙套» — статист, массовка. Буквально “костюм дракона”, происходит из Пекинской оперы.
       Согласно сценарию, монах-даос, которого играл Линь Цзыу, из-за прерванного ритуала* вынужден был покинуть Европу и вернуться в Китай, чтобы попросить помощи собратьев-даосов в достижении вознесения.
        *«劫度» — «цзе ду» — это «преодоление испытания/катастрофы».
        Но в то время уровень совершенствования героя Линь Цзыу был уже чрезвычайно высок, и не каждый даосский монах был способен ему помочь. Из-за того, что даосские искусства пришли в упадок и были забыты, на материке в Китае настоящих мастеров, достигших истинного Дао, остались единицы. Единственный, к кому Линь Цзыу мог обратиться за помощью, был его шисюн Юнь Лин*.
        *шисюн — старший брат по учению, старший соученик.
        *"Юнь" (云) — "облако"; "Лин" (陵) — "холм, курган, мавзолей”.
        По сюжету, шисюн Сы Чунсюэ уже скитался в мире более двухсот лет, однако его облик остался прежним*. За эти сто с лишним лет, чтобы избежать людских взоров, он несколько раз менял имя и фамилию, появлялся и исчезал, словно призрак, в течение долгого времени, и лишь очень немногие знали, где его искать.
        *«容貌如旧» — прямое указание на один из классических признаков даосского бессмертного (сянь) — сохранение молодого облика спустя столетия.
        В прежние годы Юнь Лин всячески опекал Сы Чунсюэ. В юности персонаж Линь Цзыу также питал к старшему брату по учению чувства восхищения*, однако эти юношеские чувства были решительно отвергнуты Юнь Лином, который был непоколебимо настроен на путь культивации и обретение бессмертия. С тех пор два брата по учению больше не встречались.
        В этой сцене по сценарию снимается момент, когда Сы Чунсюэ отправляется в Гонконг и спустя сто лет вновь видит своего старшего брата по учению.
        *«仰慕» — "Восхищаться, боготворить, питать глубокое уважение и влечение". Это слово часто используется для обозначения глубокой эмоциональной привязанности младшего к старшему, ученика к учителю и т.д. Здесь скорее всего намекает на нечто большее, чем просто братские чувства.
        Согласно сюжету, все эти годы шисюн Юнь Лин находил прибежище у одного из гонконгских триадных семейств*, скрываясь в старинной резиденции этого клана, где он был наставником старшего сына семьи.
        *«香港黑道» — «Гонконгский криминальный мир / триады». «黑道» — дословно «чёрный путь» — общий термин для организованной преступности.
        Место встречи двоих: в глубине галерей внутреннего двора особняка.
        Персонажи: Сы Чунсюэ, Юнь Лин.
        Требования к сцене: Должна нести определённый восточный колорит. Идеальный вариант — галерея в форме иероглифа «回» (хуэй, означающего «возвращение» или «вложенный квадрат»). В центре галереи должна быть простая беседка, со всех четырёх сторон которой спускаются низкие бамбуковые шторы. За шторами посажены цветущие яблони-хайтаны. Освещение умеренное, игра теней от цветов подвижна.
        Вышеизложенное — сценарий в руках режиссёра.
        *«海棠» — хайтан, цветущая яблоня. Решила оставить оба названия.
        Стремящийся к совершенству режиссёр изо всех сил старался и в итальянском городке под названием Кашано* нашёл такое частное поместье. Он потратил уйму слов, чтобы уговорить причудливого хозяина усадьбы арендовать эту площадку для съёмок, невероятными усилиями арендовал бамбуковые шторы у торговца из Вэньчжоу и, не считаясь с затратами, раздобыл пышные и яркие цветущие яблони.
        *Casciano — город в регионе Тоскана, Италия. Расположен в 170 км к северо-западу от Рима.
        Декорации готовы, а вся съёмочная группа перебазировалась из Неаполя в городок Кашано. Всё на месте, можно начинать съёмки.
        И вот в этот момент актёр, исполняющий роль Юнь Лина, вдруг звонит по телефону и с жалобным видом* говорит многострадальному режиссёру:
        — Простите, не могли бы вы найти другого актёра? Я не смогу приехать.
        *«苦逼哈哈» — сленг; жалкий, несчастный, беспомощный, лох.
        Режиссёр, чья картина мира рухнула и исчерпавший всю квинтэссенцию итальянских ругательств в адрес матери, в неудержимой ярости спросил этого парня:
        — Что за дела?! Вся съёмочная группа тебя ждёт, а ты, блин, сейчас мне говоришь, что не можешь приехать? Ты меня, что, за дурака держишь?!
        Тот парень закричал,что его оклеветали:
        — Режиссёр! Я правда не могу приехать! Я попал в аварию по дороге на машине в Сиену!* Нога сломана! Сейчас как раз в больнице гипс накладывают!
        *Сиена (итал. Siena) — город в Италии. Кашано расположен в провинции Сиена
        — ...И почему тебя сразу насмерть не пришибло?
        Но сколько ни злись, толку было маловато. Самое важное и неотложное сейчас — это немедленно, сию же минуту найти замену и как можно скорее закончить съёмку этой сцены, чтобы уложиться в запланированный бюджет.
        Режиссёр сделал десятки звонков подряд, требуя срочно найти подходящего актёра на роль Юнь Лина, но получал отказ то из-за отсутствия времени, то из-за слабой актёрской игры, то из-за неподходящей внешности.
        Режиссёр, полный отчаяния,  смотрел на тридцать четвёртого актёра, пришедшего на пробы, и у него на висках вздулись вены.
        Стиснув зубы, он спросил:
        — Ты внимательно читал требования кастинга от съёмочной группы?
        — Читал, конечно.
        — Расскажи-ка мне.
        — Рост около 180, телосложение среднее, черты лица правильные, глаза и волосы чёрные. Режиссёр, я же всем параметрам соответствую.
        Режиссёр в ярости опрокинул стол:
        — Но я не требовал, чтобы кожа тоже была чёрной!!!
        *«黑眼睛黑头发» — “чёрные глаза, чёрные волосы” — типичное описание внешности восточноазиата, подразумевающее ещё и белую кожу.
        Этот эфиопский чернокожий парень потер нос, бесконечно обиженный, пожал плечами и с чувством безнадёжности ушёл.
        Режиссёр, с видом человека, которому больше нечего терять в этой жизни, тяжело плюхнулся обратно в кресло. Его массивная задница заставила обитый английской парчой стул жалобно и с хрустом прогнуться. Он возвёл очи горечи, тяжело вздохнул и, подумав о ежедневной арендной плате в 2000 евро* за это поместье, почувствовал, как его душа вот-вот покинет тело.
        *И так звучит внушительно, но, если что, это почти сто восемьдесят тысяч рублей. По состоянию на 2017 — сто сорок.
        Линь Цзыу, потягивая кокосовый сок марки «Yeshu Pai»*, купленный в китайском ресторанчике, неспешно подкатился к режиссёру. Внимательно его осмотрев, он с сочувствием погладил режиссёра по волосам и, неизвестно откуда, извлёк банку травяного напитка «Ван Лаоцзи».
        — Дорогой режиссёр, боитесь внутреннего жара — пожалуйста, выпейте «Ван Лаоцзи».*
        *«椰树牌» — реально существующая марка пакетированного сока в Китае.
        *「怕上火，喝王老吉」— главный слог очень популярного бренда готового травяного чая Ван Лаоцзи (также, Вонг Ло Кат).
        Режиссёр моргнул несколько раз, не понимая, о чём тот говорит.
        Линь Цзыу использовал своё профессиональное преимущество и немедленно изобразил образ человека, охваченного тревогой и беспокойством. Затем он взял банку «Ван Лаоцзи», притворился, что отпил глоток, и в одно мгновение стал выглядеть бодрым, свежим и с сияющим взглядом.
        Режиссёр молча мысленно поставил лайк его поведению, полностью лишённому звёздных амбиций, а затем принял от Линь Цзыу прохладительный напиток и сделал глоток.
        Линь Цзыу, улыбаясь, сел:
        — Роль Юнь Лина всё ещё не утверждена?
        Режиссёр с чувством сказал:
        —Только сейчас понимаешь, как мало китайцев, активно работающих в Италии.
        — А у меня здесь, кажется, есть неплохая кандидатура, — отозвался Линь Цзыу. — Не знаю только, осмелишься ли ты её использовать, режиссёр.
        — Кто?
        Линь Цзыу промолчал и лишь приподнял подбородок, указывая им.
        Режиссёр посмотрел в том направлении и увидел на свежеподстриженном газоне в отдалении стройную восточную женщину, разговаривающую с Шу Юнь.
        Женщина не заметила их взглядов, продолжая непринуждённую беседу. Ямочка на её щеке при повороте лица была едва заметна, а выражение казалось очень чистым, правильным и мягким.
        Единственным изъяном был шрам возле её правого глаза, нежно застывший там, неистребимый.
        Линь Цзыу, сидя на столе рядом с режиссёром, улыбался, как тётушка, продающая свинину на рынке:
        — Каков товар на вид?
        — Ёб твою мать, ты говоришь о Ло Сяо?
        — Ага!
        — ...Она же женщина!
        — Женский трансвестит же,— Линь Цзыу закатил глаза, презирая режиссёра за приверженность штампам. — У нас в Китае есть известный сериал — «Легенда о Белой Змее: Новая версия». В ней роль мужа Белой Змеи играла женщина. И сыграла настолько блестяще, что позже, какую бы роль эта актриса ни брала, все считали её здоровенным мужиком.*
        *«反串» — это специальный театральный термин в китайской опере и драме, означающий исполнение актёром роли противоположного пола. Также — трансвестит.
        *Легенда о Белой Змее: Новая версия» — крайне популярный тайваньский телесериал 1992 года. Роль Сюй Сяня (мужа Белой Змеи) сыграла актриса Сесилия Йип (Е Тун). Все считали здоровенным мужиком — больше гипербола, чем правда.
        Режиссёр с подозрением посмотрел на Лин Цзыу, затем с тем же подозрением — на далёкую Ло Сяо.
        По правде говоря, Ло Сяо хоть и красива, но в ней от природы чувствуется мужская решительность и бодрость. Она высокая и стройная, спина прямая, черты лица утончённые, но из-за природных мечей-бровей* в ней всегда ощущается острая, героическая аура.
        *「剑眉」— это конкретный тип бровей в китайской физиогномике и эстетике: прямые, густые, восходящие к вискам, напоминающие мечи. Такие брови считаются признаком храбрости, решительности, прямоты и героического духа.
        Режиссёр, теребя свою пышную бороду, размышлял про себя: в сериале даосский мастер Юнь Лин и так красивый и статный мужчина, возможно, предложение Линь Цзыу и вправду неплохое — если загримировать эту переводчицу и надеть на неё костюм, это будет куда надёжнее, чем те мускулистые качки или тощие юнцы.
        Но он всё же немного колебался:
        — Попробовать — не проблема, но... она же раньше не играла, верно?
        Линь Цзыу похлопал режиссёра по плечу и с полной уверенностью сказал:
        — Не волнуйся. Стоит тебе только кивнуть, и сегодня вечером этот человек будет в моём распоряжении для обучения. Завтра утром я верну тебе стопроцентно аутентичного, точно как в описании, с гарантией возврата денег при несоответствии — Даосского мастера Юнь Лина.
        Кашано — это городок, который можно описать словами «умиротворённый, безмятежный, неторопливый, бесцельный, однообразный».
        Говоря по-вульгарному — дыра, где птица не гадит*.
        *«鸟不拉屎» — идиома; захолустье, куда даже птицы не залетают, чтобы посрать.
        В половине восьмого вечера на улицах уже практически не встретишь ни одной живой души. Куда ни глянь — лишь протянувшиеся пологие холмы, и то тут, то там под безбрежным звёздным небом разбросаны итальянские домики землисто-жёлтого цвета с налётом кирпично-красного. Лишь зажжённые огни и приглушённые звуки телевизоров придают этому городку несколько проблесков жизни.
Вдруг из одного из окон раздался гневный крик с матом.
        Этот мат, с безупречным произношением и выразительной интонацией, мощно и чётко выплеснул экспрессию китайской культуры:*
        — Пошёл на хуй!!!*
        *«字正腔圆抑扬顿挫，铿锵有力» — очень много высокопарных эпитетов. Да, о матерной ругани.
        *«滚你大爷的» — грубое выражение, дословно переводящееся как что-то типа “катись к своему деду” или “твоего деда”.
        Заглянув в окно можно увидеть, как красивый мужчина с тонкими бровями смеясь гоняется за другой, мужественной и статной красавицей по всей комнате, и ведут они себя до безобразия по-детски.
        — Ло Сяо, не убегай, давай спокойно поговорим. Эй, ты чего бежишь-то?
        — Никак нет и всё! Ты что, блять, надо мной прикалываешься?
        — Да всего-то сыграть в фильме, не то что бы тебе не заплатят.
        Ло Сяо оказалась в тупике, Линь Цзыу загнал её в угол. Приняв позу хулигана, пристающего к женщине, он с напускной высокомерной холодностью приблизился к ней. Прищурившись, он бросил ей вызов:
        — Ну, попробуй увернись.
        Ло Сяо тихо выругалась,а затем сказала:
        — Если не прекратишь дурачиться, я тебя порежу.
        Линь Цзыу подставил свой белый и нежный лик прямо перед лицом Ло Сяо, почти касаясь её носа своим, и стал ещё наглее:
        — Ну и режь.
        Ло Сяо, потеряв дар речи, сказала:
        — Линь Цзыу, как ты можешь быть таким нелогичным?
        Линь Цзыу невозмутимо произнёс:
        — Потому что бесстыжий.
        Чёрный водопад скатился с виска Ло Сяо*. Уставившись на ленивое и демонически прекрасное лицо Линь Цзыу, она подумала, что этот тип говорит чертовски верно, и ей нечего было возразить.
        *«黑瀑布» — образное выражение капли холодного пота, выражение внутреннего краха Ло Сяо.
        — Линь Цзыу, давай перестанем шутить, ладно? — Ло Сяо, сдаваясь, вздохнула и отдалилась от Линь Цзыу. — По-твоему, я хоть одним глазом выгляжу как актриса?
        — Да роль-то совсем небольшая. Ты же умная, как можешь не справиться?
        — Ладно, допустим, я умею играть. Но ты же не заставишь меня играть мужчину, да ещё и пидораса*, блять!
        *«基佬» — грубый сленг; гомик, гомосек.
        Линь Цзыу звучно и чётко заявил:
        — Сие утверждение ошибочно! Роль, которую играю я, — пидор, а твоя роль — натурал, стопроцентный натурал!
        — Бред какой! — в гневе воскликнула Ло Сяо. — Ты что, думаешь, я сценарий не читала?
        — Ай-яй, — Лин Цзыу, увидев, что жёсткий подход не сработал, тут же перешёл на мягкий и прилип к ней, как жвачка. — Милая цзецзе, ну сыграй же. Глянь, Е Тун смогла сыграть мужа Чжао Ячжи*.
        *Чжао Ячжи — актриса, игравшая Белую Змею.
        — А почему ты не говоришь, что Линь Цинся тоже могла сыграть Дуфан Бубая?*
        *Дунфан Бубай— культовый персонаж из романа Цзинь Юна «Смеющийся на ветру» или «Улыбающийся, гордый странник» (имеет много названий) и его многочисленных экранизаций. Первоначально мужчина, достигший невероятного мастерства в боевых искусствах ценой кастрации (став «евнухом»), но часто изображаемый в кино как амбивалентная, андрогинная, могущественная и трагическая фигура.
        Линь Цзыу шлёпнул по бедру:
        — Да как можно! Это же был дохлый евнух!
        Ло Сяо скрипнула зубами.
        — Во-первых, Дуфан Бубай не дохлый евнух, прошу тебя почтительно называть его дохлым трансвеститом. Во-вторых, играть дохлого евнуха или дохлого пидораса — разницы никакой. В-третьих, ты, блядь, мог бы бить по своему бедру, а не по моему?
        Линь Цзыу улыбнулся, и от его улыбки повеяло тысячью очарований*:
        — Сестричка Ло*, твои пункты «раз, два, три» я запомнил. Сделай же одолжение, сыграй в этой пьесе. Ты и так мой старший товарищ по учёбе, а теперь сыграешь моего старшего брата по учению — разве не забавно?
       *«微微一笑百媚生» — «Повеяло тысячью очарований» — цитата из знаменитого стихотворения Бо Цзюйи «Песнь о бесконечной тоске», описывающего улыбку наложницы Ян Гуйфэй (одна из четырёх красавиц Китая): «Одной улыбкой — сто очарований рождает».
        — Да хоть бабушкой Ло* меня зови — не поможет.
        Линь Цзыу, не сдаваясь:
        — Братик Ло…*
        *В первом случае: «洛姐姐» — «Ло цзецзе», во втором: «洛奶奶» — «Ло найнай», в третьем: «洛师兄» — «шисюн Ло»
        Ло Сяо: «......»
        — Братик Ло, в этом безбрежном бренном мире лишь ты один можешь спасти меня от огня и воды. Неужели у тебя действительно сердце выдержит смотреть, как я играю сцену с эфиопом?
        Говоря это, он уже готов был расплакаться, демонстрируя позу крайней скорби, слёз, мокрой от слёз одежды, подобную страдающей красавице Си Ши*, и полную безысходность.
        *Тоже одна из четырёх красавиц Китая. Немного слабоватое здоровье Си Ши считалось воплощением трогательной красоты.
        Ло Сяо бросила на него взгляд:
        — Ты, надо сказать, мастер поговорить да поспектаклировать.
        Линь Цзыу усмехнулся:
        — Значит, ты согласна?»
        — Нет.
        Линь Цзыу: «......»
        Немного помолчав в напряжённом противостоянии, Линь Цзыу первым сдался, махнул рукой и недовольно бросил:
        — Не хочешь играть, так? Ну и ладно.
        У Ло Сяо тут же разболелась голова.
        Она не боялась, когда Линь Цзыу вёл себя как наглый хам. Голова у неё болела именно от такого его отношения — такого «ладно, как хочешь», вида «дружбе конец», с задранным подбородком, не глядящим на тебя прямым взглядом, на любой вопрос отвечающего «всё нормально», «как хочешь».
        Прямо блять можно в десятку самых жестоких цинских пыток записать.*
        *Считается, что в эпоху Цин в Китае были крайне жестокие и бесчеловечные пытки. Испульзуется выражение «满清十大酷刑» — «Десять самых жестоких пыток династии Цин».
        Ло Сяо вздохнула:
        — Линь Цзыу, для такой роли нужны чувства. Ты правда считаешь, что я подхожу?
        Линь Цзыу повернулся и уставился на неё, на этот раз его взгляд был по-настоящему холоден:
        — Что значит? Мы с тобой играем вместе, и ты думаешь, что между нами нет чувств?
        У Ло Сяо голова разболелась ещё сильнее:
        — Я тоже сценарий читала. Именно потому, что у нас с тобой, дружище, уж слишком железная дружба, я и не могу сыграть эту роль.
        Линь Цзыу вытаращил глаза:
        — Почему?
        По сценарию, Юнь Лин спустя столетие питает к персонажу Линь Цзыу неясные, невыразимые словами чувства, но, поскольку прошлое подобно утекшей реке и не может быть возвращено, он подавляет свои эмоции.
        А Линь Цзыу должен показать, что его персонаж уже отпустил шисюна и не связан более прежней влюблённостью.
        И в тот момент, когда Сы Чунсюэ демонстрирует такую решительность, внутренний мир Юнь Лина — это неспособность высказаться, вынужденное глубокое сокрытие чувств и сожалений и последующее отпускание — это настоящая проверка актёрского мастерства.
        Ло Сяо потерла свой нос и с откровенной улыбкой сказала:
        — Тебе не кажется, что те чувства, что описаны в сценарии, я полностью провалю?
        Взгляд Линь Цзыу на мгновение стал сложным.
        Он молча смотрел на Ло Сяо долгое время, а затем, с необычной для него серьёзностью, произнёс:
        — Не попробовав, откуда знать? Ло Сяо, ты не актриса, и у нас с тобой такие железные отношения, но, возможно, больше никогда не будет шанса появиться в одном кадре. Ты правда не хочешь однажды сыграть со мной в паре?