7. Прибытие
Кажется, что земля уходит из-под ног, когда Гермиона сходит с трапа. Она на мгновение прислоняется к плечу Джинни, вдыхая свежий прохладный воздух Александрии.
Это разительно отличается от пасмурного, затянутого смогом лондонского порта, откуда они отплыли восемь дней назад. Солнце палит, но жару прогоняет бодрящий ветер, и сквозь тонкие слои муслина Гермиона чувствует себя божественно.
Порт Александрии раскинулся перед ними во впечатляющем зрелище. Здесь пришвартовано ещё несколько крупных судов; и грузы, и пассажиры перемещаются с пугающей скоростью. Вдали гордо возвышаются ворота в город, а ведущая к ним аллея усеяна торговыми лавками, которые Гермионе не терпится исследовать. До неё доносится запах мяса со специями и свежеиспечённого хлеба, и желудок урчит, несмотря на довольно сытный завтрак, которым они насладились в море.
Слизнорт радостно восклицает:
— Ах, наконец-то мы на суше! Добро пожаловать в Египет, друзья мои.
— Весьма впечатляет, — выдыхает Джинни.
Гарри позади них громко и сухо откашливается. Он неотрывно смотрит на консьержей отеля, которые указывают на растущую груду сундуков и отдают распоряжения, распределяя багаж по своим заведениям.
— Дать тебе пастилку? — предлагает Гермиона. — У меня лежит несколько в сумочке.
Гарри качает головой.
— Я пойду проверю вещи, — хрипло бормочет он.
— О нет! — Слизнорт останавливает его прежде, чем он успеет сделать хоть шаг. — Всеми перевозками багажа занимаются отели. Они всё прекрасно подготовят к нашему приезду.
— Как здорово, — улыбается Джинни. — Мне не очень-то и хотелось тащить свой сундук к машине.
— С этого момента мы в надёжных руках, — заверяет её Слизнорт. — Вперёд, шагом марш, а?
Пока они бредут по аллее, Гермиона разглядывает товары на прилавках. Там продаются замысловатые ожерелья и браслеты из бисера, красивые картины с изображением долины Нила и знаменитых храмов, а также алебастровые вазы и чаши, окрашенные в ржаво-красный. В других лавках предлагают мясо на гриле и слоёные хлебные лепёшки, от которых у неё текут слюнки.
— О чёрт, — тихо ругается Джинни. — Не смотри сейчас.
— Здравствуйте, старинные друзья! — безошибочно гремит узнаваемый голос Локонса, и Гермиона в раздражении отвлекается от разнообразия амулетов с лотосами, замечая, как он машет им прямо перед воротами. Малфой и Забини нетерпеливо топчутся рядом с ним, а Колин Криви отрывает взгляд от маленького блокнота, набитого листами.
— Гарри! — восторженно удивляется ему Колин. — Не ожидал так скоро встретиться!
Его щёки раскраснелись от жары, и Гермиона не может понять, встревожен он, взволнован или же всё сразу.
— Привет, Колин, — усталый ответ Гарри вторит кругам под его глазами.
— Где вы остановились? — спрашивает Слизнорт у Локонса.
— В отеле «Сесиль»! — заявляет Локонс. — Надеюсь, вы тоже?
Глаза Слизнорта слегка расширяются.
— Нет, боюсь, что нет. Мы ночуем сегодня в «Ле Метрополь».
— Ах, как чудесно! Слышал, это классическое место. — Локонс оттопыривает большой палец в сторону Малфоя и Забини, которым всё больше наскучивает этот разговор. — Я знал, конечно, что молодые люди предпочтут что-то более современное, поэтому просто обязан был забронировать номера в «Сесиль». Ну а вы, я уверен, получите исторический опыт.
Джинни наклоняется к Гермионе.
— Сколько лет нашему отелю?
— Тридцать, — бормочет Гермиона. — Едва ли он успел обветшать.
Высокие здания и толпы людей у ворот закрывают их от ветра, и Гермиона подносит платок к шее, чтобы промокнуть пот.
— Нам с вами нужно встретиться в поезде! — обращается Джинни к Забини. — В тот вечер было так весело за ужином, и жаль, что это случилось лишь однажды.
Он кивает ей и обаятельно улыбается, пока бесстрастный взгляд Малфоя ловит взгляд Гермионы, затем опускается вниз к шее, где прижат носовой платок, и, наконец, скользит куда-то за пределы её лица.
Гермиона мешкает, потом оглядывается через плечо, но не может разглядеть ничего особенно интересного в сутолоке из пассажиров, торговцев и проводников.
— Очень жаль, Гораций! — говорит Локонс. — Вы с Гарри должны пообещать нам ужин в Каире.
— Боюсь, в Каире у нас очень много дел, — отрезает Гарри. Гермиона и Слизнорт поворачиваются к нему с некоторым удивлением — они, конечно, не питают особой любви к Локонсу, но Гарри так редко бывает резким. — У нас запланировано много встреч, и мы уже договорились о мероприятии в…
— Египетском музее! — озаряется Локонс. — Да, мой дорогой друг Фердинанд Лускер пригласил меня лично, так что мы тоже будем там. — Он кивает Джинни и Гермионе, подмигивая: — Очень надеюсь, что вы привезли лучшие свои наряды, леди. Здешняя публика одевается, чтобы произвести впечатление.
На лице Слизнорта на мгновение появляется намёк на недовольство, но он скрывает его с впечатляющей скоростью.
— Джинни Уизли всегда впечатляет, — твёрдо говорит Забини. — Уверен, она нас не разочарует.
Гарри разражается жутким надрывным кашлем. Гермиона протягивает ему свой носовой платок, но он отмахивается от неё и потирает грудь.
Локонс хлопает в ладоши.
— Великолепно! Тогда увидимся завтра, ни свет ни заря!
***
— Разве здесь не прекрасно? — Слизнорт демонстративно поворачивается, когда они устраиваются в его купе первого класса в Ганц-экспрессе. — Места много, как я вам и говорил.
Гарри, выглядя измождённым, устало опускается на своё сидение рядом с Гермионой.
— Очень мило, сэр.
Гермиона старается не слишком беспокоиться о тёмных кругах у него под глазами.
Слизнорт любезно предоставил им для работы своё купе в передней части поезда, и Гермиона уже чувствует себя отстающей от огромного количества планов, которые они должны выполнить до прибытия на место раскопок. В Каире предстоит провести ряд встреч, пожать множество рук, подписать и ещё раз подписать бумаги, обговорить условия проживания и в мельчайших деталях изучить экземпляр «Рассказов о приключениях на Великом Шёлковом пути», который сейчас спрятан в зачарованном отделении её саквояжа.
Гермиона прячет сумку под одним из плюшевых зелёных двухместных диванов. Пальцы чешутся от желания достать книгу и пролистать её ещё раз в надежде, что что-нибудь в египетском воздухе раскроет на страницах новые секреты, но эта надежда нелепа, и ничего хорошего нет в том, что Слизнорт заметит её личные исследования.
Он прочищает горло.
— Итак, перед тем как начать — и, прошу вас, поймите, я говорю это из самых добрых побуждений, — впредь мы должны быть осторожны с информацией.
— Конечно, — Гермиона кивает в знак согласия. — Могу только предположить, сколько заинтересованных ушей мы привлечём, как только прибудем в Каир. — Слухи о новых сокровищах в Египте появляются в «Ежедневном пророке» так же часто, как сплетни и опровержения, и Гермиона знает, что магловские газеты в Европе не намного более сдержанны или достоверны, особенно когда обещания богатства расходятся таким большим тиражом. В вестибюлях и холлах отеля будут толпы попутчиков, жаждущих ухватиться за малейший намёк на зацепку.
— Что ж, — на лице Слизнорта появляется измученное выражение, и он постукивает пальцами по маленькому столику перед собой, — бывает трудно уследить за тем, чтобы не сболтнуть лишнего в присутствии друзей или тех, кого считаешь друзьями. Не то чтобы у кого-то были плохие намерения, конечно, но очень важно быть осторожными, тем более что есть и другие, кто не так заботится о конфиденциальности.
Ах, вот оно что.
— Вы о Локонсе, — говорит Джинни.
— Не только о нём, разумеется, — торопливо отвечает Слизнорт. — Но он очень хороший пример. Довольно болтливый парень, как вы, возможно, уже заметили. Поддерживать профессиональные отношения — это хорошо и правильно, особенно с кем-то известным вроде Златопуста, но на деле лучше избегать любых обстоятельств, которые могли бы привести к недопониманию, когда речь заходит о… признании заслуг за какие-либо открытия.
Гермиона хмурится.
— Вы думаете, он попытается приписать себе заслуги за то, что найдём мы?
Слизнорт морщится.
— Нет, не приписать. Разделить, возможно. Он обладает репутацией человека, который оказывается в нужном месте в нужное время, и я думаю, нам лучше не рекомендовать к посещению места, которые могли бы заинтересовать нас самих. Ни ему, ни его прекрасным спутникам.
— Я и сама не прочь реже с ним видеться, — говорит Джинни.
— Я рад, что мы друг друга понимаем, — Слизнорт хлопает в ладоши. — Итак, Гарри, что у нас на повестке дня?
Гермиона выпрямляется.
— Наш график в Каире довольно насыщенный. Может, начнём с него?
Слизнорт смеётся.
— Кто о чём, а вы, как обычно, о делах мисс Грейнджер!
— Где-то здесь у меня лежат документы по Каиру, — бормочет Гарри, бросая сумку-портфель к ногам. Он роется в ворохе бумаг, пока Джинни смотрит в окно на огромный вокзал. Ни она, ни Гермиона не выспались. Их номер был вполне удобным, но сердце Гермионы бешено колотилось всю ночь, и при свете волшебной палочки она продолжала перелистывать страницы маленькой книжки, пока Джинни не села и не призналась, что ей кажется, будто земля до сих пор уходит у неё из-под ног, хотя они уже несколько часов как покинули корабль.
— Я думаю, что это вот… — Гермиона тянется через руку Гарри в сумку и достаёт папку, которую он ищет, — … вот она.
— Спасибо большое, — Гарри забирает папку и просматривает её усталым взглядом. — Мустафа должен прибыть из Уагаду во вторник, и с ним будет Камуна.
Гермиона заглядывает через его плечо в пергамент.
— Нет, я полагаю, Камуна останется в Луксоре до пятницы. Мустафа говорил, что его присутствие и надзор на месте критически важны.
— Кто такой Камуна? — спрашивает Джинни.
— Атеф Камуна — доверенный Мустафы на площадке, — отвечает Слизнорт. — Мустафа говорит, что он парень смышлёный. Очень амбициозный. Он будет наблюдать за вашей работой на раскопках.
— Ах, извините, — Гарри перебирает бумаги у себя на коленях. — Да, Камуна прибудет сюда — или, вернее, туда — в пятницу к торжественному мероприятию. Само оно в субботу.
— Прекрасное должно быть событие! — Слизнорт выпячивает грудь. — «Белый галстук», разумеется. Надеюсь, вы все упаковали с собой соответствующие вещи?
Гарри потирает шею, как будто чувствует, как вокруг неё затягивается призрак воротничка одежды для торжественных приёмов.
— Да, сэр. — Капли пота пропитали его рубашку, несмотря на приятный ветерок, дующий из открытого окна.
Боги, он выглядит больным. Гермиона мысленно перебирает ограниченные запасы, лежащие в сумке, но бóльшая часть целебного набора, который они везли, спрятана в её сундуке, и даже этого было бы мало, ведь Мустафа обещал, что на раскопках будет полный запас всего.
— В понедельник у нас ещё одна обеденная встреча, а потом мы отправимся в Асуан, — продолжает Гарри. — Или это… нет, извините, Луксор. Мы подготовим…
— Ты ужасно выглядишь, — перебивает его Джинни.
— Джинни, — упрекает её Гермиона. Сама по себе она не ошибается, но заявлять об этом несколько грубовато.
Гарри смотрит на Джинни, стискивая зубы.
— Я в полном порядке.
Он тут же давится кашлем.
Джинни скрещивает руки на груди и сердито смотрит на него.
— Нам от тебя, знаешь ли, не будет никакой пользы, если ты заболеешь. Тебе нужно поспать.
— Я же сказал, что в порядке.
Его глаза полны решимости.
— Вы как-то побледнели, — замечает Слизнорт. — Возможно, вам не помешало бы немного вздремнуть.
— У нас ещё есть другое купе, — напоминает ему Гермиона. Оно на полпути к хвосту поезда, непосредственно перед купе самого низкого класса обслуживания, так что там, скорее всего, немного менее комфортно, но, учитывая то, как выглядит Гарри, Гермиона сомневается, что у него возникнут проблемы с тем, чтобы заснуть.
— Всё равно здесь тесновато, — настаивает Джинни. — Вот, возьми с собой мою сумку. Не хочу, чтобы на неё наступили.
В купе ничуть не тесно, но Джинни уже достаёт свою сумку из-под скамьи и бросает её Гарри. Он расправляет плечи, как будто хочет выразить последний протест, но Джинни в суровом жесте поднимает бровь. Его плечи опускаются, и он забирает сумку, протягивая взамен свою стопку бумаг.
Гермиона вздыхает с облегчением, когда Гарри закрывает за собой дверь купе.
— Мерлин, он такой упрямый, — фыркает Джинни, раскладывая перед собой бумаги. — Так что там насчёт Луксора?
***
Гермиона замечает, как внимание Джинни всё дальше и дальше ускользает от разговора со Слизнортом к проносящемуся за окном пейзажу. Пышная зелень у реки переходит в золотистые пески пустыни. Они проехали через несколько небольших деревень, остановившись в двух, и, согласно расписанию поезда, до Каира будут ещё две.
Слизнорт со вздохом откидывается на спинку.
— Боже, не пора ли нам перекусить или только я проголодался из-за путешествия?
— Я и сама голодная, — говорит Гермиона. — Но не должен ли кто-нибудь проверить Гарри? Прошло почти два часа.
— Ты иди, — Джинни возвращает внимание в купе. — Он будет упираться, если подумает, что я пытаюсь по-матерински опекать его.
Слизнорт смеётся.
— Ну, конечно же, нет, мисс Уизли. Мужчинам нравится, когда о них время от времени заботятся.
— Только не Гарри, — коротко отвечает Джинни. — Нет, я закажу нам обед. Поднос с сэндвичами подойдёт?
— Звучит аппетитно, мисс Уизли.
Гермиона выскальзывает в коридор вслед за Джинни.
— Уверена, после отдыха ему станет лучше.
— Станет, конечно, — фыркает Джинни. — Это простуда, а не грипп чёрной кошки.
— Ты абсолютно права.
Они расходятся, и Гермиона бредёт по вагонам первого класса. Деревянные полы покрыты толстыми коврами, каждый вагон слегка отличается по цветовой палитре. Стены увешаны красивыми картинами, изображающими египетские пустыни и древние достопримечательности. Большинство купе опустели — коридоры заполнены британскими, французскими и египетскими искателями приключений, которые радостно поднимают тосты за свои путешествия, рассматривая карты окрестностей Луксора и Асуана.
В вагонах среднего класса царит ещё большее веселье, хотя они и не так хорошо обставлены, как остальная часть поезда. Гермиона протискивается мимо пассажиров и заглядывает в каждое купе, пока не находит Гарри, который одиноко лежит на жёсткой скамье, положив голову на сумку Джинни вместо подушки. Его глаза закрыты, а чёрные волосы спадают на лоб, как в школьные годы, до того, как он научился укладывать их помадой.
Когда Гермиона переступает порог, шум из коридоров исчезает. Заглушающие чары. Недурно наложенные, по её оценке, пусть Гарри и забыл задёрнуть шторы — свет падает ему на лицо. Гермиона быстро затемняет купе. Она дотрагивается до шерстяного одеяла, лежащего на верхней полке, и на мгновение задумывается стянуть его, чтобы накрыть Гарри, но обычно он вскакивает от малейшего шума, когда кто-то входит или выходит, поэтому она закрывает за собой дверь и поворачивается, чтобы вернуться в вагон.
На входе в следующий перед ней возникает Забини, и Гермиона чуть не отшатывается от неожиданности.
— Мисс Грейнджер! — Забини делает шаг к ней, его лицо светится довольным удивлением. — Что вы делаете в вагоне с сидячими местами?
— Наше купе в соседнем, — объясняет она. — Впрочем, я могла бы спросить вас о том же. Локонс ведь не покупал вам билет сюда, не так ли?
— О нет, я думаю, он бы умер от одного только намёка на это. Я просто брожу здесь, прогоняю скуку. Драко не разговаривает со мной, а Локонс не затыкается, так что в нашем купе совсем нечего делать.
Гермиона улыбается.
— Боюсь, у нас не намного лучше. В купе Слизнорта кипит работа, а в нашем сейчас отдыхает Гарри.
— Ну, вы же не можете работать всю поездку, правда? Что вы скажете, если я присоединюсь к вашей весёлой компании и мы пообедаем в вагоне-ресторане?
Забини протягивает ей локоть и ослепительно улыбается. Несмотря на всё то внимание прессы, что получает его друг Малфой, Забини кажется Гермионе гораздо более очаровательным, и она принимает его приглашение.
— Думаю, Джинни пошла в вагон-ресторан заказать обед, так что мы можем застать её там.
— Какая удача.
— Как дела у Колина Криви? Всё хорошо?
Забини пожимает плечами.
— Он не отрывается от путеводителей и карт с тех пор, как мы сели в поезд. Он намерен устроить Локонсу хорошее шоу.
— Надеюсь, он не будет слишком суров с Колином.
— О, Локонсу просто нужно, чтобы ему забронировали жильё и дали ещё одного человека, которым можно будет покомандовать, — уверяет её Забини. — Он убеждён, что с должной удачей, а также если он применит какое-то разработанное им отслеживающее заклинание, нам повезёт наткнуться на гробницу Се-Осириса.
Гермиона приподнимает на него бровь.
— Отслеживающее заклинание?
Забини разражается смехом, когда они добираются до купе Слизнорта.
— Понятия не имею, о чём думал Драко, когда нанимал его.
Гермиона толкает дверь, но в купе сидит только Слизнорт, вытянув длинные ноги на середину, а на их столе стоит поднос с бренди и тремя пустыми бокалами.
— Мистер Забини! Какое удовольствие! — восклицает он. — Бренди?
— Я бы не отказался, профессор.
— О, никаких профессоров — можно просто Гораций, — бурчит Слизнорт, наливая порцию. — Мисс Грейнджер, могу я предложить бренди? Не смог вспомнить, нравится ли он вам.
— Не стоит, спасибо, — отказывается Гермиона. — Джинни ещё не вернулась?
— Нет, но я сумел достать эту прекрасную бутылку из тележки с напитками. У них действительно отличный выбор. Что скажете, Забини?
— Хороший бренди, — отвечает он. — Спасибо, Гораций. Только не говорите Локонсу, но я думаю, что мне больше по вкусу ваш выбор спиртного.
Его комплимент встречает лучезарная улыбка.
— Со мной ваш секрет в полной безопасности! Очень хорошо, очень хорошо.
Забини поворачивается к Гермионе:
— Может, посмотрим, как дела у мисс Уизли?
— Мы думали пообедать в вагоне-ресторане, профессор. — Обращение на мгновение повисает в воздухе, но Слизнорт не спешит убеждать Гермиону отбросить любезности. — Не хотите к нам присоединиться?
— Надеюсь, вы не думаете, что мы вас бросаем, Гораций, — добавляет Забини. — Обещаю доставить вам обеих дам обратно, если вы предпочтёте пообедать здесь.
— О нет, любезный, — подмигивает ему Слизнорт. — Вы, молодые люди, наслаждайтесь прелестями поезда! Попросите мисс Уизли прислать мне что-нибудь, и старик присоединится к вам, как только немного отдохнёт.
Забини серьёзно кивает ему.
— Как пожелаете, сэр.
Они выскальзывают из купе, и Забини со злорадной ухмылкой закрывает за ними дверь.
— Я думаю, что выиграл нам по крайней мере час.
Гермиона смеётся.
— Думаете, Локонс так долго сможет держаться в стороне?
— О, как минимум половину этого времени он потратит на попытки убедить Драко поговорить с ним, а затем отправится на охоту за другими важными людьми, которых сможет подоставать, прежде чем утихомирится среди подобных нам. Нет, мы в безопасности, пока к нам не присоединится Поттер.
— Интересно, должна ли я обидеться на то, что больше не пользуюсь успехом?
— Вы должны быть одновременно оскорблены и благодарны, мисс Грейнджер.
— Можно Гермиона, если вы не против.
— Превосходно. Друзья зовут меня Блейз, но вы можете называть меня как угодно.
Она качает головой, глядя на него.
— Вам кто-нибудь когда-нибудь говорил, что вы неисправимый любитель пофлиртовать?
Он открывает дверь в вагон-ресторан и, подмигнув, приглашает Гермиону пройти вперёд.
— Только то, что я неисправим.
К облегчению Гермионы, Джинни уже заняла место в шумном вагоне — стол завален подносами с сэндвичами.
— Здравствуйте! — радостно восклицает Джинни. — Я безусловно рада вас видеть.
— Джинни, кого ты собираешься накормить? — Гермиона смотрит на грандиозное пиршество перед ней.
Джинни пожимает плечами.
— Я не думала, что будет так много.
Блейз улыбается ей.
— Я польщён, что вы предвосхитили мой аппетит.
— Если блюд так много, мы можем просто сесть и насладиться ими. — Она машет официанту: — Извините?
— Да, мисс?
— С сэндвичами произошла ошибка. Не отнесёте ли вы это в купе номер семьдесят шесть?
Официант кивает и уносит блюдо.
— Очень мило с твоей стороны — заказать еду для Гарри, — подмечает Гермиона.
Джинни старательно избегает её взгляда.
— Я заказала это для себя, а принесли больше. Нельзя же позволить еде пропасть даром.
— Ну разве вы не святая, Джинни Уизли! — восклицает Блейз. — Может, я могу угостить вас выпивкой?
— Всем «Джин Рики», — делает заказ Джинни, подзывая официанта. — А что вы сделали со своим другом?
— С Драко? — Блейз пожимает плечами. — Он говорит, что слишком занят исследованиями, чтобы отвлекаться на выпивку.
Смешно.
— Казалось, что на «Имперце» его не раздирали такие противоречия, — слова сами слетают с губ, и, когда Блейз улыбается с возобновившимся интересом в глазах, Гермиона чувствует, как по её груди ползёт румянец.
Он делает маленький глоток бренди от Слизнорта, перед тем как ответить:
— Я полагаю, что он нашёл некоторые аспекты этого путешествия особенно удручающими.
— Любой бы посчитал Локонса удручающим, — добавляет Джинни. — Он бы и меня довёл до пьянства. Вообще-то, осмелюсь предположить, что уже довёл.
— Уверяю вас, Драко относится к этой экспедиции очень серьёзно, какой бы ни была роль Локонса.
Гермиона не сводит глаз с Блейза, даже когда забирает напиток с предложенного подноса.
— Как и я.
— Знаете, — Блейз взбалтывает тёмно-янтарную жидкость в бокале, — я уверен, что Драко был бы рад оставить Локонса не у дел, если бы представилась такая возможность.
— К сожалению, мы уже отклонили его предложение. — В груди у Гермионы всё сжимается, а её улыбка исчезает.
Блейз не сдаётся:
— Да, но нет ничего плохого в том, чтобы объединиться в команду, не так ли?
— Мы уже в команде, спасибо, и она довольно большая.
В его взгляде сперва мелькает раздражение, а затем он пожимает плечами и допивает остатки бренди.
— Я подумал, что стоит спросить. Вы же не можете винить нас за попытку сбежать от Локонса, правда?
— Не можем, конечно, — Джинни смеётся, переводя взгляд с Гермионы на Блейза. — Я впечатлена тем, как долго вы продержались.
Блейз поднимает бокал.
— За решительность и силу упорства.
— Выпьем за это, — подхватывает Гермиона. Она позволяет заледеневшему бокалу Забини соприкоснуться с краем своего с приятным звоном, но колеблется, прежде чем сделать глоток со своим новым другом.
Обаяние всегда сбивает её с пути.
Примечания:
Автор передаёт, что если вы расстроены отсутствием Драко в этой главе, то НЕ ВОЛНУЙТЕСЬ, он вернётся в ближайшее время.
Если хотите узнать больше о поездах в Египте, то загляните сюда: http://mikes.railhistory.railfan.net/r050.html. Достоверна ли эта информация? Давайте просто поверим гуглу ;)
Напоследок интересный факт об Элли: она никогда не была в Александрии, но вот остальная часть истории будет разворачиваться в местах, которые она правда посетила!
Есть в этом какая-то магия — дать жизнь в тексте тому, что видел своими глазами.