Между нами течет Нил

      Джинни наклоняется через стол вагона-ресторана к Блейзу.
     
      — Итак, поведайте нам, правда ли, что Локонс каждый вечер пудрится пыльцой пикси? — её голос достаточно громкий, чтобы пробиться сквозь назойливый шум, но Гермионе всё ещё нужно сосредоточиться на словах Джинни, чтобы её расслышать.

      — Хотел бы я, чтобы это было так, — говорит им Блейз. — От него ужасно разит под всей этой помадой.

      — Вот вы где! — Слизнорт протискивается сквозь двух мужчин, спорящих по-французски, и проскальзывает на сиденье рядом с Блейзом. — Я решил, что всё-таки перекушу с вами. Мерлин, не дай мне стать нудным стариком, который не может насладиться обедом с друзьями!

      — Выпьем же за это, Гораций! — Блейз поднимает бокал, а Джинни фыркает в свой напиток.

      Паника быстро проносится по коже Гермионы — Слизнорт должен был охранять купе, — и она пытается утихомирить её, всё сильнее сжимая бокал.

      — Вы заперли за собой дверь?

      Слизнорт отмахивается от неё.

      — О, эти поезда очень безопасны, мисс Грейнджер. Вам не о чем беспокоиться.

      Нет, нет, нет…

      Она вскакивает с места.

      — Кажется, я оставила пудреницу в сумочке. Прошу меня извинить.

      Джинни говорит что-то, чего Гермиона не может разобрать, а звон в ушах заглушает болтовню вокруг.

      Книга. Книга. Книга в купе без присмотра, а должна быть у неё. Без книги всё пропадёт пропадом. Кто-то мог умыкнуть её сумку в одно мгновение. У Гермионы острая память, но достаточно ли? Они могут уйти, так и не узнав, что отняли у неё.

      Её темп ускоряется, пока она перескакивает из вагона в вагон, а пульс стучит в ушах, когда она мчится последние несколько метров до купе. Ладонь ударяет по ручке, она рывком открывает дверь и видит…

      Что никого нет.

      Гермиона падает на колени и вытаскивает саквояж. Содержимое кажется нетронутым, и она опускает руки на дно, пока её пальцы не касаются секретного отделения и не чувствуют твёрдый край книги, спрятанной в глубине.

      Облегчение пробегает по телу. Гермиона склоняется над сумкой и прижимает руку ко лбу. Глупо. Совершенно глупо. И что ещё хуже, она не может рассказать Слизнорту, чем он рисковал, не раскрыв ему свои планы на Асуан. Гнев сливается с чувством вины, которое заползает в желудок. Она повела себя слишком безответственно, упустив книгу из виду и доверив её защиту кому-то другому.

      Гермиона засовывает пудреницу в карман, заталкивает сумку обратно под двухместный диванчик и встаёт, отряхивая юбки.

      — Гермиона?

      Она оборачивается и видит, что Гарри стоит в коридоре и на его лице застыло замешательство.

      — Я думал, ты в вагоне-ресторане, — говорит он.

      — Я была там, — в её голосе всё ещё звучат резкие нотки. — Но Слизнорт оставил наши вещи без присмотра, без защитных чар. Даже не запер дверь.

      Гарри потирает шею.

      — Я не думаю… — он делает паузу на полуслове и какое-то мгновение пристально смотрит на неё, прежде чем оглядеть пространство.

      — Мы должны быть более осторожными, — голос Гермионы хрипло вырывается из горла, и Гарри кивает.

      — Тогда запрём всё, — твёрдо отвечает он. — Я поговорю со Слизнортом о чарах. Конечно, оставлять вещи без присмотра — безрассудство.

      — Да. Спасибо.

      Гарри отступает, когда Гермиона закрывает дверь, и ненадолго кладёт руку ей на плечо, после чего она накладывает несколько защитных заклинаний, чтобы убедиться, что их купе в безопасности от посторонних.

      — Ты не хочешь взять это с собой? — спрашивает Гарри. — Что бы это ни было.

      — Не думаю, что мне стоит носить с собой что-либо важное, — бормочет она. — Не тогда, когда что-то можно так легко вырвать из рук или подменить без моего ведома.

      Он кивает.

      — Кстати, спасибо за сэндвичи. Я был голоден.

      — На самом деле Джинни подумала об этом.

      Дверь вагона со свистом открывается — в проёме стоит Джинни с довольно сердитым выражением лица.

      — Почему он не спит?

      Гермиона с трудом сдерживает раздражённый смешок.

      — Я уж точно тут ни при чём.

      — Официант сказал мне, что вы хотели меня видеть, — голос Гарри звучит глубже, чем минуту назад. Гермиона переводит внимание на дверь купе, дёргая за ручку, чтобы убедиться, что та надёжно закрыта.

      Джинни продолжает:

      — Он не должен был тебя будить. Ты съел сэндвичи?

      — Съел.

      — Хорошо, — резко отвечает Джинни.

      Гермиона не может продолжать испытывать собственные защитные чары, не привлекая лишнего внимания, поэтому сцепляет руки и поворачивается к Уизли.

      — Я так рада, что все накормлены и хорошо отдохнули.

      Пассажир пытается протиснуться мимо Джинни, и она сердито смотрит на него, прежде чем обращает свой гнев на Гермиону.

      — Он явно не отдохнул.

      — Джинни… — челюсти Гарри напрягаются. — Пожалуйста. Я в порядке. Давайте просто пойдём в вагон-ресторан.

      Её лицо на мгновение замирает, но она качает головой, и мимолётное выражение, которое Гермиона не смогла разгадать, исчезает.

      — Ну, Локонс сейчас там, так что я бы не рекомендовала этого делать. Он уже дважды спрашивал о тебе. Я сказала ему, что пойду и попытаюсь тебя найти.

      Гарри стонет.

      — Боги, неужели просьба о минуте покоя — это слишком много?

      — Возвращайся в купе, — говорит ему Гермиона. — Мы тебя прикроем.

      — Я должен…

      — Иди, — настаивает она. — Локонс не поплетётся обратно в сторону сидячих вагонов.

      Плечи Гарри опускаются, и он кивает.

      — Спасибо.

      Когда дверь вагона за ним закрывается, Джинни дуется на Гермиону.

      — Полагаю, нам придётся вернуться, да?

      — Мы не впечатлили Локонса. Может быть, этот хвастун умчится прочь в поисках более крупной наживы.

      — Не питай моих надежд.

      По возвращении вагон-ресторан кажется им удвоившимся в количестве пассажиров. Почти невозможно протиснуться туда, где они оставили Блейза, Слизнорта и Локонса, но когда Джинни, наконец, прокладывает путь локтями, лицо Локонса опускается при виде двух одиноких женщин.

      Он прижимает руку к бирюзовому аскоту на шее.

      — Без Гарри?

      — К сожалению, нигде не нашли его, — отвечает Джинни. — Мы обыскали весь поезд. Кто знает, куда он запропастился.

      — Мы заказали немного местной еды, — Блейз показывает на блюдо, похожее на взбитый сыр, покрытый маслом и специями. — Лабне. Какой-то процеженный йогурт. Очень хорош.

      — Что ж, если Гарри на ногах, надеюсь, это означает, что после утра ему стало лучше, — говорит Слизнорт, расстилая на коленях салфетку. — Он выглядел довольно больным, на нём будто лица не было.

      Локонс загорается и поднимает палец.

      — Знаете, у меня как раз есть тоник, помогающий при смене климата. Мне подарил рецепт бывший…

      — Тоник был бы как нельзя кстати, — восклицает Джинни, хлопая по столу. Слизнорт отшатывается от удара. — Я сама неважно себя чувствую и была бы очень признательна, если бы вы могли принести мне немного.

      — Но Гарри… — Локонс моргает, глядя на неё.

      — Я, конечно же, передам и ему. — Джинни стреляет в него победоносной улыбкой. — Уверена, что мы все извлечём огромную пользу от вашего варева.

      — Конечно, конечно, — соглашается он. — Принесу его из нашего купе, как только мы насладимся едой.

      — Или даже раньше, — Джинни прижимает пальцы к шее. — У меня саднит в горле.

      — О. Прямо сейчас? — Какое же это наслаждение — наблюдать за тем, как Локонс подбирает слова, разрываясь между своим жгучим желанием ещё больше снискать расположение членов их группы и остаться частью текущего разговора.

      — Драко, наверное, тоже не помешало бы немного, — искренне добавляет Блейз. — Только сегодня утром он упомянул, как плохо себя чувствует.

      Локонс оживляется.

      — Теперь я припоминаю, да, он выглядел довольно измождённым. Отличное предложение, Блейз!

      — Как поживает Криви? — спрашивает Слизнорт. — Уверен, он уже хорошо приспособился к климату.

      — О, он усердно работает, как и всегда! — Локонс встаёт и стряхивает невидимые крошки с лацканов. — Знаешь, мы разместили его в собственном отдельном купе, чтобы он сосредоточился на исследованиях. Я никогда не видел, чтобы кто-то был настолько предан своей работе. Он весьма замечательный парень!

      Когда Локонс поспешно уходит в своё купе на помощь бедному Малфою, Блейз наклоняется к уху Гермионы.

      — До прошлой недели я не вполне верил, что Криви мог найти Каир на карте.

      Она инстинктивно, возможно, необоснованно, кидается на защиту Колина. В школе он иногда вёл себя наивно, но никогда не был совсем глупым, и замечание Блейза кажется ей бестактным.

      — Я уверена, что он…

      — Кто-нибудь уже пробовал кюфту? — Слизнорт подзывает официанта. — Думаю, я бы не отказался от чего-нибудь посытнее.

      Официант приносит дымящуюся тарелку с какими-то продолговатыми фрикадельками и корзинку с тёплыми лепёшками. Выглядит и пахнет это блюдо так же восхитительно, как и то, что Гермиона видела, когда они высадились в Александрии.

      Блейз поднимает бокал за Слизнорта.

      — Отличное предложение, Гораций. Вы должны поделиться своими рекомендациями по Каиру и за его пределами!

      Слизнорт тычет в него пальцем, а его щёки румянятся от восторга.

      — Вы мне льстите, Блейз! Посмотрю, смогу ли я дать пару подсказок Златопусту.

      — Для Каира, — говорит Джинни. — Боюсь, Блейз, что за его пределами вы сами по себе.

      Он улыбается ей.

      — Конечно. Я пытался отбросить такие неприятные мысли.

      — Давайте выпьем ещё, как думаете? — Слизнорт оглядывается через плечо в поисках официанта. — Пожалуй, я тоже пропущу стаканчик.

      Толпа перед ними расступается, но вместо официанта появляется недовольный Малфой с Локонсом на хвосте. Челюсти Драко сжаты, серые глаза мельком окидывают Гермиону, а затем сужаются на Блейза.

      — Привет, Драко, — Блейз откидывается на стуле. — Немного кюфты? Это очень вкусно.

      — Спасибо за заботу, Блейз, — огрызается Малфой. — Я чувствую себя намного лучше.

      — Ах, я знал, что Локонс быстро приведёт тебя в чувство. — Блейз снова наклоняется к Гермионе: — Видите? Я вытащил его. Единственное, что он ненавидит больше, чем находиться с Локонсом в толпе, это оставаться с ним наедине.

      — Не понимаю, зачем вам понадобилось его злить, — бормочет Гермиона в ответ. Она смотрит в сторону Малфоя, так как он присаживается на стул напротив неё, а Локонсу остаётся только бесполезно стоять позади.

      — Забавы ради, как обычно, — хихикает Блейз.

      — Как это здорово! — восклицает Локонс. — Нам не хватает только Гарри.

      — И Колина, — Джинни тошнотворно-сладко ухмыляется. — Вам удалось найти тот тоник?

      Локонс похлопывает себя по карману, прежде чем достать его.

      — Да, конечно, мисс Уизли. Проследите за тем, что вы принимаете его каждые два часа в течение трёх дней, и лучше избегать алкоголя на период всего курса лечения.

      Она опрокидывает в себя остатки «Джина Рики», после чего официант подаёт ей с подноса свежий бокал.

      — Начну, как только мы прибудем в Каир.

      — Златопуст, я только что подумал о кое-чём примечательном, — протяжно говорит Малфой.

      — О чём именно? — Локонс заинтересованно наклоняется вперёд.

      — У вас, вероятно, никогда не будет другой такой возможности… — Малфой обводит рукой шумный вагон, — передвигаться в значительной степени неузнанным. Какую свободу предоставляют магловские путешествия.

      Локонс выглядит так, словно распушает воображаемые перья, а Гермиона задерживает дыхание.

      Джинни не испытывает таких угрызений совести и закатывает глаза, перед тем как сделать ещё один большой глоток коктейля.

      — Проницательное наблюдение! — заявляет Локонс. — Вы совершенно правы, Драко. Я не замечал, но теперь, когда вы об этом упомянули, сказал бы, что чувствую себя довольно спокойно во время нашего путешествия. Я очень ценю всех своих преданных сторонников, но уверен, что вы можете себе представить, как внимание иногда отнимает силы. Виновники этому журналисты, которые всегда появляются в самые неподходящие моменты, когда я ужинаю с близким другом, или пытаюсь купить книгу, или…

      — Вам стоит пройтись по купе, — прерывает Малфой, барабаня пальцами по столу. — Какая удачная шутка — представиться пассажирам, а они даже не догадаются, что пожали руку одному из самых известных волшебников во всей Великобритании.

      — Да что там, во всём мире, — язвительно вставляет Джинни.

      — И вы даже можете случайно встретить ещё одного или двух волшебников, — добавляет Блейз. — Какой это будет приятный сюрприз!

      — Для них и для меня! — Локонс смеётся и встаёт из-за стола. — Отличное предложение. Как здорово! Драко, вы не присоединитесь ко мне?

      — О нет, — отвечает Малфой. — Боюсь, я получаю слишком много удовольствия от празднества в этом вагоне-ресторане.

      Гермиона едва слышит за всем шумом фыркающий смех Джинни.

      — Как жаль, Драко! Я бы сказал, что не задержусь, но не должен давать обещаний, которые не смогу выполнить, — Локонс смеётся про себя всю дорогу из вагона.

      Как только он уходит, Джинни поднимает над столом бокал.

      — Отличная работа, Малфой.

      — О, это не слишком благородно, — говорит Слизнорт, хотя смеётся и тоже поднимает бокал.

      Малфой кривит губы и отталкивается от стола.

      — Ваше здоровье, мисс Уизли. Прошу меня извинить.

      — Уже уходишь? — Блейз смотрит на своего друга и цыкает, но в его глазах мелькает раздражение, в котором, по мнению Гермионы, кроется нечто большее, чем просто досада оттого, что его покидают.

      — У меня много дел, Блейз, — тон Малфоя звучит как предупреждение.

      — Что вы делаете такого важного, мистер Малфой? — спрашивает Гермиона.

      Она не может не уколоть Малфоя, особенно когда он слегка сам не свой, даже несмотря на шикарно подогнанные по фигуре костюмы, резкие слова и прямые линии. Его ногти аккуратно подстрижены и подпилены, но когда он барабанит пальцами по белой скатерти, те подрагивают. Он одет безупречно, как обычно, но узел на галстуке смещён чуть влево, как будто Малфой в недовольстве тянул за него и не посмотрел в зеркало перед выходом из купе. Его волосы идеально уложены, но кожа чуть ниже того места, где маленький завиток за ухом любит выбиваться из причёски, покраснела, и Гермиона почти представила, как он от досады потирает шею рукой.

      Почему Драко Малфой такой потрёпанный? Разве он не должен просто наслаждаться неторопливым приключением?

      Его лицо бесстрастно, и Гермиона могла бы подумать, что он её не расслышал, если бы он не смотрел на неё сверху вниз немигающим взглядом.

      — Работа, мисс Грейнджер, — наконец говорит он и снова исчезает в толпе.
     
***

      Где-то в районе последней остановки перед Каиром давка в обеденном зале ослабевает: пассажиры возвращаются в свои купе, чтобы собрать вещи. Пока Гермиона принимает стакан воды со льдом от официанта в баре, Гарри врывается в вагон и устремляется к ней.

      — Гарри, — говорит она. Его кожа уже не такая бледная, но в глазах вспыхивает какое-то намерение. — Что…

      Он хватает Гермиону за локоть и наклоняется к её уху.

      — Кто-то побывал в купе Слизнорта.

      Стакан выпадает из её руки и бьётся об пол. Ковёр не даёт ему разбиться, но вода и лёд разлетаются повсюду, и двое из обслуживающего персонала бросаются убирать разлитое.

      Джинни начинает вставать из-за стола, но с беспокойством на лице опускается на место, как только Гермиона слегка покачивает головой. Гарри встаёт между ними и направляет Гермиону в сторону коридора.

      — Это невозможно, — шипит она. Её пульс громко стучит в ушах, а грудь словно нестерпимо сдавливает. — Я сама установила эти защитные барьеры. Не может быть и речи о…

      — Тише, — шепчет ей Гарри, пока два пассажира протискиваются мимо, вовсю улыбаясь. — Кто бы это ни был, он старался быть осторожным. Мы же не хотим поднимать шум и показывать, что на самом деле он не был достаточно осторожен.

      Гарри прав. Когда они доходят до купе, оно выглядит почти так же, как Гермиона оставила его несколько часов тому назад. Защитные чары всё ещё на месте, но они уже не совсем похожи на её. Кто-то снял их и наложил обратно с такой аккуратностью, что большинство людей просто не заметили бы подмены.

      Большинство людей, за исключением Гарри и Гермионы, ни один из которых за эти годы не смог избавиться от необоснованных приступов паранойи.

      Это то, что делает их настолько успешными в своей работе.

      Гермиона поворачивается к Гарри.

      — Всё сделано слишком аккуратно для обычного вора. Ты проверил свои вещи?

      Он качает головой.

      — Я подумал, что лучше дождаться тебя.

      — Посмотри, не пропало ли что-нибудь. Я проверю свой…

      Слова застывают у неё на губах, и Гермиона снова опускается на колени, чтобы достать саквояж, в то время как Гарри начинает перебирать листы пергамента в своём портфеле.

      — Здесь определённо порылись, — сообщает Гарри, — но ничего не пропало.

      Гермиона быстро просматривает свои вещи. Когда она упаковывала их утром, содержимое было аккуратно разложено, но, как Гермиона и сама признаёт, она могла всё разворошить в панике, вызванной тем, что Слизнорт оставил купе без присмотра. Является ли беспорядок делом её рук или чьих-то ещё? Её пальцы достают до дна сумки и всё ещё ощущают там твёрдый край книги. Она откидывает фальшдно и, взглянув на потрёпанную обложку, чувствует, как на глаза наворачиваются слёзы облегчения.

      — В моей сумке тоже порылись, — её голос дрожит, когда она наконец отвечает.

      Книга по-прежнему там, да, но чары, которые Гермиона наложила, чтобы скрыть отделение, были аккуратно сняты и наложены заново.

      — Интересно, неужели они не нашли то, что искали? — бормочет Гарри, оглядывая купе.

      Они не могли знать, на что наткнутся, говорит себе Гермиона. Если бы это было так, они бы забрали книгу или в крайнем случае подменили бы её чем-то другим. Вероятно, она могла показаться им старой, дорогой душе и сердцу вещицей или, возможно, ценным антиквариатом.

      Нет причин для паники.

      Пока нет.

      — Я заперла купе в одиннадцать часов, — говорит Гермиона. — Ты возвращался в какой-нибудь момент после этого?

      — Нет, лишь несколько минут назад, и сразу пришёл к тебе, когда понял, что что-то случилось.

      — Значит, где-то в течение последних двух часов.

      — И, безусловно, волшебник. В этом нет никаких сомнений.

      — Разумеется, — Гермиона проводит рукой по ручке кресла. — Локонс — очевидный подозреваемый. Он шёл в этом направлении из вагона-ресторана.

      — Полагаю, Слизнорт и Блейз были с вами всё это время?

      — Да. Малфой и Колин не могли пройти мимо нас незамеченными. Их купе находятся с другой стороны от вагона-ресторана.

      — Разве они не могли? — спрашивает Гарри. — Ты ведь не присматривала за ними, правда? Простых чар незаметности было бы достаточно.

      — Но какой у них может быть мотив?

      Гарри потирает челюсть и качает головой.

      — Я не знаю. Они могли бы извлечь выгоду из наших планов, но Локонс, похоже, уверен в своих силах. Не думаю, что Малфоя заботит то, чтобы на самом деле найти что-либо, и…

      — Не заботит? — задаётся Гермиона вопросом вслух. — Кажется, он сейчас на взводе. Он сегодня был очень немногословен с Блейзом и не единожды говорил, что у него много дел.

      — Возможно, — отвечает Гарри с сомнением.

      Гермиона напряжённо осматривает купе. Наверняка они упускают что-то очевидное. Что-то должно быть прямо перед носом, но, даже когда она достаёт палочку и накладывает на пространство отслеживающие чары, ничего не появляется.

      Как будто через купе прошёл призрак.

      — Локонс покинул вагон-ресторан около одиннадцати часов и отправился на поиски… — Гермиона машет рукой, — поклонников или других ведьм и волшебников. Интересно, попался ли ему кто-то. Мы определённо не знаем, кто ещё находится в поезде.

      — Я могу спросить его, с кем он столкнулся. Это поможет выстроить хронологию событий.

      В поезде могло быть любое количество подозреваемых. Локонс не стал бы проверять вагоны с простыми местами для сидения, поэтому нет никакой возможности узнать, кто ещё бродил по поезду. В прошлом месяце Слизнорт дал «Пророку» интервью для небольшой статьи об их экспедиции, так что присутствие их команды сейчас было вполне ожидаемо. Кто-то мог проследить за ними от самого Лондона или даже взять след в Александрии.

      Список бесконечен. Тяжёлое сожаление об отсутствии с ними Рона ударяет Гермионе в грудь. Он бы сделал шаг назад и посмотрел на все кусочки для получения общей картины, и, конечно, он бы…

      Гермиона ругается, и Гарри удивлённо смотрит на неё.

      — Прости, — шипит она, прижимая пальцы ко лбу. — Мы были крайне беспечны. Нельзя больше оставлять багаж без присмотра.

      — Конечно, — соглашается он. — Мы будем осторожнее. Я обещаю.

      Обещание Гарри мало чем облегчает её страх.