След
Город встретил их хорошо. На улицах оставались волнения, будто кто-то растряс народ. Мог ли кто-то из солдат Ясхилла, не ослушавшись прямого приказа, повлиять на ситуацию по-своему? Среди них ведь тоже были недовольные случившимся в Форте-Сильва, как и среди солдат Лисса.
Люди требовали герцога. Злились. На улице открыто мелькал даже Креллион. Сперва казалось, он не замечал никого, однако уже по дороге к кварталу дворян он подловил Несту, выбрав для этого самый темный и узкий лестничный пролет.
Сегодня от него сильно пахло мокрой землей, золото на коже перетекало маленькими ручейками. Спутанные землистые волосы и неживые, стеклянные глаза мшистого оттенка создавали странное впечатление. Он казался... грязным, испачканным, неухоженным.
— Кассида, — шепнул он своим резонирующим голосом, и хоть Нимнесте приметила его заранее, все равно вздрогнула.
— Креллион. Добрый день. Я спешу, извини, — она попыталась продолжить путь, но дух схватил ее за руку.
Он касался ее частичками холодной земли, мокрая почва осталась на ее коже от его касания. Он не носил кожу, он был чем-то еще.
— Нет, — сказал он повелительно. Неста ощутила острое желание замереть, но призвала на помощь всю свою силу воли, чтобы воспротивиться ему. Она сделала вид, что остановилась сама, и эта маленькая уступка позволила ей перехватить контроль.
— Я не буду слушаться тебя. Или говори, что хочешь, или...
— Смерти герцога.
Неста опешила, даже забыв о попытках вырвать у духа свою руку. Она моргнула, уставилась на его землисто-зеленое лицо.
— Прости?
— Он — тьма на этой земле. Он — зло. Эсера больна им, как опухолью. Вырежи ее, кассида. Это милосердие.
Его голос словно ввинчивал слова в ее разум. Она ощутила давление на виски и тряхнула головой.
Нет! Упражнения с Владыкой Морей, множество виденных чудовищ укрепили ее силу воли. Она не поддастся!
Неста вырвала свою руку у Креллиона и отшатнулась, создавая между ними дистанцию.
— Ты сошел с ума? Я не убийца, Креллион.
— Это не убийство. Это спасение.
Он снова пытался манипулировать ею, и Неста сжала кулаки.
— Нир рассказал о тебе. Ты не его друг, ты ничей друг. С какой стати ты взял, что я буду слушаться тебя?
Он смотрел на нее бесстрастно и пусто. Как животное, как статуя. Жуткая статуя.
— Спаси всех, — продолжал он. — Ты ведь героиня. Ты хочешь защитить эту землю. Ты жаждешь...
— Хватит.
— Люди мертвы от тьмы. Они мертвы. Из-за тебя. Потому что ты не покончила с герцогом раньше. Исправь это, и...
— Хватит!
И мир застыл. Ее Марка не влияла на людей и духов, но могла влиять на нее. Внезапно, Неста поняла, что ничего не хочет больше, чем покончить с этим скользким земным духом раз и навсегда.
Но это то, чего он добивается. Сделать из нее убийцу. И она никогда не отнимет жизнь, если только ситуация не вынудит ее.
Мир обрел краски, и она выдохнула. Она сильнее этого. Она сильнее любого внушения.
— У тебя нет власти надо мной, — сказала она просто, прежде чем развернуться и отправиться дальше. Креллион молчал лишь мгновение.
— Кассида! — властность его резонирующего голоса разбилась о ее уверенность как волны о твердые скалы. Неста шла к замку герцога, а вслед ей сыпались крики духа, но больше он ее не волновал.
Стража пропустила ее легко, даже не задав ни единого вопроса. Уже на подходах к нужному коридору, Неста услышала крики – это были крики Ясхилла.
— Идиот! Поехавший, больной урод!
Неста замерла. Снова, снова она застает ссору! Как же невовремя.
В приоткрытую дверь было видно Эна. Он пожал плечами, а Ясхилл не унимался:
— Чудовище! Нет, какая же сумасшедшая, безумная свинья!
— Ты ничего не изменишь, — сказал Эн равнодушно. — Все уже сделано.
— Да ты что! Я в курсе – и ну что теперь! Что за... ааа!
Он чуть не сшиб Несту дверью, когда выбегал – и вдруг затормозил, проехавшись по полу, разворачиваясь на ходу. Неста отскочила, делая вид, что только подошла, но его, кажется, даже не волновало, что она могла слышать.
— В подземелья! Быстро! Сейчас! – и что-то в его виде говорило, что это не просто приказ или обычный дерзкий выкрик. Нимнесте не сказала ни слова.
Конечно, спускаться в подземелья замка сумасшедшего герцога не казалось кассиде самой умной идеей. Однако она привыкла доверять интуиции, а интуиция говорила ей, что дело приняло серьезный оборот.
Она толкнула тяжелую дверь и ступила на темную лестницу. Стоило двери закрыться, кассиду окружила тишина подземелья. А затем легко было услышать голоса.
— Знаешь, это просто поразительно. Смотреть на твое лицо, когда ты больше не притворяешься, — герцог говорил спокойно, уверенно. В привычном образе. – Правда, мне совершенно не нравится, что ты молчишь. Ты же понимаешь, что тебя это не спасет, верно? Мы все давно знаем, что ты не безупречен. Что ты слишком много кем дорожишь, бравый рыцарь Кисэйл Дайн.
Пауза. Дайн не отвечал.
— Молчишь? Ну и чего ты этим добьешься? Я все думал, с момента, как встретил тебя впервые, что же будет твоей кончиной. Упрямство? Или тупая собачья преданность? Ты и так вон к чему все вывел своим прекрасным замалчиванием и бездействием.
Кисэйл все еще молчал.
— О, Дайн, Дайн, Дайн. Не имеет значения, сколько ты продержишься в своем... этом холодном образе, все уже случилось, что должно было. О, смотришь на меня, да? Пойми, Дайн, иногда сказаться может... мельчайшее промедление. В бою. В любви. В медицине. А, понимание – вижу понимание в твоих глазах, хорошо. Жаль, что ты так неудачно, не вовремя исчез в своих... темных злодейских апокалиптических делах. Всякое может случиться. Целитель не подоспеет вовремя к ребенку, который не может самостоятельно даже дышать... о, ну что ты. Я думаю, ты понял меня правильно. Трагическая случайность, рыцарь Дайн. Трагическая случайность.
И не имело значения, каким сейчас было обычно равнодушное лицо герцога.
Потому что ничего не существовало вокруг для Кисэйла – Кисэйла, потерявшего лицо, бледного, как полотно, глядящего в совершенное никуда. Его блеклые глаза казались слепыми, а это неверно-возрастное лицо – карикатурно-непонимающим.
Это было самое живое лицо, которое когда-либо у него было.
Несте показалось, ее сердце разорвалось. Ей было больно вонзать кинжал в Кисэйла, но та боль казалась тенью в сравнении с тем, что отразилось на его лице.
Она все поняла и прикрыла глаза. Китиэнь. Самиир, эта гнида, это чудовище... из мелочной мести, из желания причинить боль он приказал убить беспомощную девушку. Он... он сошел с ума.
Где был герой, которого славила вся Эсера? Был ли он таким всегда?..
Неста прикусила губу и сделала решительный шаг к Самииру.
— Мой герцог. Письмо от регента Морриана.
Дайн словно ее не видел. Он упал, держась за прутья решетки, глядя в пустоту перед собой.
Герцог принял ее письмо. Улыбка на его лице испарилась, когда он начал читать.
— Вот как, — только и сказал он. — Смело.
— Прошу моего жениха, — уверенно сказала она. Ей понадобились все силы для этого спокойствия. В присутствии Самиира ее трясло. То, что он сделал... нужно было быть сумасшедшим, чтобы так поступить. Не иметь никаких моральных границ.
Что делало его запредельно опасным.
— Ты все еще принадлежишь мне, — холодно сказал он. — Рискованный шаг против своего герцога, кассида Марид.
— Возможно, — ответила она, вздернув подбородок. — Но, позвольте крупицу честности, мой герцог? Можете сколько угодно говорить о вашей власти. Можете убить меня, но я не буду служить тому, чья корона выложена алмазами чужих жизней. Я ухожу и впредь не появлюсь в Грана Эсера.
Это молчание было чудовищным. Она едва заставила себя выдержать взгляд серых глаз Самиира. Видела, как играли желваки, как он сжимал свою тяжелую квадратную челюсть, пока не решился, наконец.
— Счастливый у тебя день, рыцарь Дайн, — сказал герцог Самиир с натянутой улыбкой. — Столько новостей. Все такие интересные.
Он явно сомневался. Сомневался и готов был к другим вариантам, но все же... он знал риски войны с Адараном. Более того, он знал репутацию Шеэмин.
Ключ упал мимо рук Несты прямо на пол.
— Выход найдете сами.
Затем он ушел наверх, оставив ее один на один с Кисэйлом.
Не теряя времени, она схватила ключ и ринулась к клетке. Как ни странно, подвохов не было, и она смогла открыть замок.
— Кисэйл. Кисэйл, прошу, очнись. Это я.
Стоило ей только опуститься к нему, как Дайн обнял ее, утыкаясь ей в шею холодным кончиком длинного носа. Кажется, он шмыгнул, но – разумеется, нет, он же двухметровый адаранский рыцарь, бывшее Лезвие Веры.
Он, кажется, кивнул куда-то ей в шею. Поднялся криво – будто бы ему больно. И ему было больно, судя по случайным ссадинам и синякам.
— Да. Да, идем.
Он был чудовищно тяжелым, но Неста терпела это, помогая ему подняться. Она потащила его по лестнице наверх, затем по коридору. Ее сердце разрывалось от вида того, как ему больно, и она хотела только одного — поскорее осмотреть его, оказавшись в безопасности.
Ясхилл вытолкнул их прочь, как вышвырнул, едва увидел во дворе замка. Без слов, просто удостоверился, что они окажутся за территорией до того, как герцогу взбредет в голову переменить свое решение.
Квартира Кисэйла была не лучшим решением, однако Неста не знала иных вариантов. Она решила отправиться туда, Кисэйлу нужен был отдых и перевязка. Потом... потом они сбегут в Морриан.
Сбегут, и все будет хорошо.
Жаль, она не успела помочь Китиэнь. А ведь она обещала. Будет ли он ненавидеть ее за это?
Волоча Дайна по улицам, она бегло взглянула на него. Усталый, погруженный в себя. Дело в сестре, нет сомнений. И Неста подвела его.
Ожидавшие их снаружи Ньюлен и Лидар казались встревоженными, оба. Ньюлен охотно вызвалась помогать Дайну, позволив ему на себя опереться и выровнять шаг.
— Я добуду целителя, — бегло сказал Лидар. — Или средства.
— Средства, — посоветовала Ньюлен. — Без третьих лиц, хорошо?
Сквозь шумную толпу, справиться с которой у городской стражи не получалось, им удалось, пусть и нескоро, но все же добраться до квартиры Кисэйла незамеченными. Неста мысленно молила Сойлану, чтобы никто из назойливых соседей Кисэйла не выглянул и не стал задавать вопросы. По счастью, им повезло.
Они ввалились внутрь, чуть не своротив вешалку в углу. Ньюлен впервые видела, в каком бедном и невеселом месте жил ее командир, и открытие явно удивило ее. Она даже замерла на мгновение, оглядываясь, и Неста воспользовалась моментом, чтобы забрать Кисэйла и отвести к кровати.
Взглядом Дайн залип у шкафа. Вещи, которые там лежали... какие-то маленькие украшения, привлекли, приковали к себе его внимание. Сердце Несты кольнуло.
Ньюлен, неуверенно проводив его взглядом, тихо сказала:
— Что-то мне не нравится, что происходит на улицах. Я хочу поговорить с Видарком, с Ниром, может, они что-то знают. Расскажу расклад Лиссу и ребятам, что получится. Посидишь с ним? Я вернусь через пару часов.
Неста кивнула. Она не оставит Кисэйла ни за что. Сейчас она благодарила взбалмошного линея и своих друзей, что все они согласились отправиться с ней сюда. Никто не хотел отпускать ее одну в логово Самиира, и теперь она сама понимала, что ей повезло.
Они остались вдвоем. Пустой взгляд Кисэйла словно принадлежал мертвецу, а не живому, бунтующему рыцарю. И это было особенно больно: он стал свободен, но главный смысл его борьбы пропал.
— Кисэйл... — позвала она мягко, присаживаясь рядом и касаясь его руки. Не глядя на нее, мужчина тихо сказал:
— Я в порядке.
— Нет, — она качнула головой. — Нет. Не нужно храбриться со мной. Я видела тебя другим, и я полюбила тебя другим, настоящим. Не лишай меня настоящего.
Он прикрыл глаза, опустил голову. Плечи его дрогнули, и когда он вновь открыл глаза, все еще избегая смотреть на Несту, она увидела блеск, который нельзя спутать ни с чем.
Прекрасный трагичный рыцарь с улыбкой живого мертвеца. Ее прекрасный рыцарь. И эти глаза — некогда голубые, пустые ныне, и против их воли рождаются капли, словно в дождь.
Слезы скользнули по белым, восковым щекам Кисэйла.
Она не успела придумать верных слов — вернулся Лидар. Позволив себе отвлечься на что-то, действительно важное, Неста взяла бинты и бутылочки и вернулась к кровати.
— Что теперь? — спросил Лидар. Кассида вздохнула.
— Не знаю. Я опасалась, мы и до этого не дойдем так просто. Ньюлен вернется со сведениями, и тогда сориентируемся.
— Понял. Я помогу Ньюлен, — сказал Воплощение, и не успела Неста спросить его, вышел, вновь оставляя ее наедине с Дайном.
Вновь вздохнув, Неста вернулась к нему и попросила его избавиться от рубашки. Он послушался.
— Ты так быстро пришла меня спасать, что я даже не успел понять, что случилось, — он солгал, попытался пошутить, потому что – потому что все, что угодно, только бы не молчать. Что угодно, но не молчать. — Героиня. Я же говорил.
Как он сказал тогда утром? Его героиня, что бы ни случилось. Сейчас эти слова отдавали горечью в памяти Несты.
— Перестань. Я прибыла бы и быстрее, если бы могла. Но я должна была убедиться, что Самиир не посадит меня рядом с тобой. Я должна была вытащить тебя. Ты же мой жених, рыцарь Дайн.
— Вы все-таки разыграли эту карту? – он, кажется, теперь не был против ни в каком смысле. Все его запреты спали. — Буду знать. Сейчас ты — самое близкое к семье, что у меня осталось.
Руки Несты замерли. Она взглянула на него внимательно. Он потерянно уставился в какую-то точку в пространстве.
— Я не знаю, как просить прощения. На озере я так браво клялась, что помогу тебе с твоей сестрой, а на деле я не успела...
— Брось, — он поморщился. — Если бы вы прибыли быстрее, я просто узнал бы новости не от герцога в заранее подготовленном монологе.
Он медленно и тяжело вздохнул. Успокаивался, кажется, и все еще избегал смотреть на Несту.
— Кисэйл...
— Мне жаль, что я не смог... никак сказать раньше, — он переменил тему, и в голосе его звучало отчаяние. — Дать вам понять, в чем дело, что Октавиан держал меня на поводке. Я пытался, правда, и... я не жду, что ты меня простишь за то, что я делал на его стороне, но...
— Кисэйл Дайн! — вспыхнула она. — А ну не смей!
Он даже почти рассмеялся.
— Я не понимаю, на что ты обижаешься.
Она поджала губы, вспоминая его адаранский комплимент. Как он там говорил? Не верит, что она добровольно одарит его чем-нибудь красным?.. красный — искупление и прощение, значит?..
Встав, Неста отправилась в ванную. Откопав в сумочке завалявшуюся там баночку с красным пигментом, она поспешно накрасила губы, а потом быстро выбежала назад и налетела на Кисэйла с поцелуем.
Он ахнул от боли, но его руки немедленно легли на ее талию. Он ответил, отчаянно, обреченно, будто бы пытался забыться в этом поцелуе, в ней. Возможно, так оно и было.
Отстранившись, Неста не упустила возможности и оставила алый след еще и на его щеке. Он моргнул, глядя в ее лицо так, словно смотрел на звезды.
— Вот. Красное для тебя. Одарила, добровольно. Я прощаю тебя, Кисэйл, и простила бы в любом случае. Никогда не думай, что я отказалась бы от тебя из-за того, что с тобой сделал кто-то еще.
Он не нашел слов. Смотрел на нее растерянно, а потом опустил взгляд, смущенный и покрасневший.
— Ты... поражаешь меня. Ты как солнце. Порой мне кажется, там, где ты проходишь, должны распускаться цветы, поворачиваться вслед за твоим светом, — он снова поднял на нее взгляд. — Ты — мое прощение.
Ощущая, как кровь приливает к лицу, она поцеловала его снова. Обработку ран пришлось немного отложить.
Когда она вернулась к перевязке, он попытался найти другой способ отвлечься.
— Самиир всех шокировал, да? Я знал его давно. Мы крепко враждуем, но из-за моего статуса в Лезвиях он ничего не мог мне сделать. Я мешал ему наживать богатства, ломал его замыслы, обламывал его планы жениться на юных девушках... я-то знал его давно. А вот ты — только сейчас поняла, какой он.
Неста не хотела говорить о Самиире, но отвлечь Кисэйла согласна была любыми способами.
— Он... был моим героем, да. Образцом для подражания, ожившей легендой. В детстве. Но, Кисэйл, я знала, что он просто солуор, по сути такой же, как я. Идеальным он быть не мог.
— Но он был Героем.
— Да. Для большинства. Но герой — своеобразное слово, его легко можно интерпретировать по-разному.
Она никогда ранее не облекала это в слова, но сейчас поняла, что эта мысль захватила ее. Самиир был тем героем, образ которого создал сам, в образе которого убедил людей. То, какую гнилую натуру он скрывал, не противоречило этому образу. Публичное и личное — слишком разные вещи.
Герой. Она говорила о героях так уверенно, будто бы всегда знала самое верное, самое истинное значение этого слова. И Дайна это не удивляло — только напомнило, что когда-то давно он действительно по необъяснимой причине выделил ее из всех людей вокруг, и с тех пор видел иначе. Не описать словами, что он чувствовал тогда, но, может, у него чутье — может, он понял все заранее.
Героем здесь всегда должна была быть она.
В другой раз, в другой ситуации, он мог бы поговорить о разрушенных идеалах. Но герцог — слишком личное. Слишком.
— Все боготворили герцога, когда я прибыл. У меня была надежда увидеть благородного героя, живую легенду, но мне не повезло быть назначенным сразу в ближний круг. И я увидел стареющего амбициозного засранца, которого интересуют только две вещи — остаться у власти и развлекаться. В его окружении соответствующие люди, но он сам... грабитель, мародер, насильник и взяточник. Но я должен был молчать, и я молчал.
Он не знал ничего о разрушении идеалов. Не помнил ничего о своих.
— Люди часто оказываются хуже, чем их образ на публику. Но герцог... здесь речь не идет даже о героизме. В нем нет ничего милосердного. И ты, всегда и сейчас, была, в отличие от него, примером и образцом.
Неста снова замерла, ощущая, как краснеет.
— Звучит так, будто бы ты идеализируешь меня.
— Может быть.
— Ни за что. Я не хочу, чтобы ты делал это со мной.
— А что бы ты хотела, чтобы я делал с тобой?..
Он сказал это специально, проклятый адаранец. Она прикрыла глаза, стараясь не выдать смущения, и сказала:
— Отправился со мной в Морриан. Как только закончим с твоими ранами.
Он кивнул.
— Разумеется, отправлюсь. Я же теперь преступник, тут Самиир меня просто схватит чуть позже, и все. Правда, что он теперь-то мне сделает?..
Горькая усмешка. Очередное воспоминание о сестре.
— Какой ты преступник, Кисэйл? — нахмурилась кассида. Нужно отвлечь его.
Он откинулся к окну.
— Я работал на него, на Октавиана. Ему стоило только намекнуть мне, что, возможно, есть шанс для Кити, и я поклялся ему во всем, что он вздумал потребовать. Вот тебе и бесстрастный, отдаленный от мирского идеал Лезвий Веры для Ньюти.
— Не так-то и скрытно ты работал, надо тебе сказать.
— Я как только не изворачивался, чтобы меня опознали. Мой дорогущий черный доспех. Я один такой — адаранец с доспехом дороже герцогского замка... это отцовский подарок. Скрежещушая безвкусица.
— А где ты хранил его, кстати?
— В казармах. Иронично, не так ли?
Неста покачала головой. И его никто не нашел!
Повисло молчание. Мрачная тень снова нашла на его лицо, и Неста погладила рыцаря по волосам.
— Кисэйл... мне очень, очень жаль.
Он горько улыбнулся.
— Не нужно, Несси. Моя сестра была мертва уже давно. С того момента, когда врачи отказались подоспеть к ней вовремя. Но, наверное, мой отказ принимать это был очередным бунтом против уклада. Они хотели, чтобы Кити была мертва. Я хотел доказать им, что они не решают, кому жить, а кому умирать.
Это звучало так грустно, так тяжело. Завершив бинтовать рану, Неста опустила голову Кисэйлу на плечо и попросила:
— Расскажи мне о ней?
И он рассказал. Ему нравилась ее компания, нравилось говорить. Он был готов говорить о любой ерунде, лишь бы не молчать.
Он, кажется, и правда примирился с ее смертью еще пару лет назад, и последние годы отчаянных попыток — упрямство и откровенное, ясное всем чувство вины. Они не ладили, никогда. Они друг друга ненавидели, как могут только братья и сестры, они ругались. Он был примерным и нарушал законы втихаря, она была избалованной и демонстративно-дерзкой. Однажды он сказал ей, что она напросится рано или поздно. Потом ему сказали, что она напросилась и виновата сама.
Но он не хотел об этом вспоминать. Он больше не часть этой структуры, и теперь ничего не имело значения.
Поэтому он рассказывал другие истории. Лезвия в Адаране строги и холодны, безупречны и непогрешимы, поэтому они нарушают свои обеты втайне. Сам Кисэйл в первый же день принятия обетов воздержания от всего влился в самую сумасшедшую вечеринку за свою жизнь — а там уж чего только не было. Его подруга ушла из Лезвий, фиктивно выскочив замуж за торговца родом из Султаната Джалиане, обставив это как назначение политически-религиозное, будто бы она не знала, что официальные браки в Султанате размыкают все обязательства. Священнику пришлось обходить формулировки ее клятв, чтобы освободить ее, и только она уехала в Султанат, развелась и стала жить своей жизнью. Ее семья процветает на торговле драгоценными камнями.
Он рассказал множество хитростей и лазеек. Только не говорил о семье.
К вечеру к ним нагрянули Ньюлен, Лидар и, неожиданно, Тэлиналь Умбра Видарк в официальном виде.
Неста встретила их с усталой улыбкой.
— Сколько гостей! Видарк, ты выглядишь как аист.
— Я старался. В первоначальной версии я должен был выглядеть как павлин.
Вид Ньюлен как бы говорил, "ты по жизни павлин".
— Три новости. Плохая, странная и вероятно хорошая. С какой начать?
Неста мельком глянула на Дайна. Ему было все равно.
— Ладно, давай с плохой.
— Герцог пытается мобилизоваться и отдает странные приказы, — сказала Ньюлен. — Лисс говорит, что, несмотря на волнения, не все могут на слово поверить семнадцатилетней девочке, а не герою со стажем, и в итоге в городе раскол.
— Что значит, «странные приказы»?..
— Патрули в довольно непонятные точки в пустыне. Есть подозрения, что в очаги темного заражения. Возможно, он все-таки решился сразиться с чудовищами.
— Ладно... — Неста озадаченно взъерошила волосы. — А что за странная новость?
Лидар равнодушно, почти певуче сказал:
— Креллион вылез из своей норы и совершает странные поползновения. Собрал каких-то подозрительных грязных людей, говорят, они утащили в канализацию одного из герцогских подчиненных.
Кивнув, Нимнесте заметила:
— Он поймал меня в переулке. Хотел, чтобы я убила герцога.
Дайн всполошился. Ньюлен напряглась.
— Я ушла, и, видимо, он взял все в свои руки. Нир говорил, что он анархист, что его заботит только разрушение. Нам нужно быть осторожнее, — Неста скрестила руки на груди. От Креллиона могли быть проблемы, и ей очень не хотелось связываться с ним вновь. — Что насчет хороших новостей?
Видарк, поправляя цепочки на хвосте, сперва демонстративно размял руки, и только затем сказал:
— Я, по совершенной, чистой случайности продал, совершенно законно...
Лицо Ньюлен выражало все ее мысли на этот счет.
— ... несколько найденных вещей богатому, избалованному старикану, который вдруг, совершенно случайно, оказался дядечкой Представителя, ну и так вышло, что я как бы обронил при нем, что герцог потерял совесть. А там, одно за другим...
Неста вздохнула. Шанс. У них был шанс, что выкрутасы Самиира дойдут до приближенных короля. Тогда он больше не будет угрозой. А пока... пока пора было уходить.
— Самое время скрываться в Морриан, не так ли?
— Лисс уведет еще пару отрядов стражи с нами. Нир тоже идет, — Ньюлен кивнула. — У меня будто бы горит внутри ощущение, что надо бежать.
Обернувшись на Кисэйла и получив его согласие, Неста ощутила, что с души словно свалился камень. У них все получится.