Новый день
Неста проснулась от очередного громкого и грубого выкрика с улицы. Солнце светило ей прямо в глаза, и она потянулась, подставляя лицо теплым лучам. Она ощущала себя немного виноватой из-за того, что Дайн снова ночевал не в постели, и она должна была это искупить.
Поднявшись на локтях, она перегнулась с кровати, разглядывая рыцаря. Бледный, но не смертельно, спокойно спящий. Умиротворенный и больше не хмурящийся, он выглядел самую малость моложе.
Склонив голову набок и чуть прищурившись, Неста попыталась представить его моложе. Не с такими впалыми щеками, с более ровным цветом лица и черными-черными волосами. Красавцем Кисэйл Дайн никогда не был, но он наверняка впечатлял своей внешностью. Такое сочетание для шовилла — редкость.
Чем заняться в квартире рыцаря без его ведома, Неста не знала, а потому решила его разбудить. Аккуратно опираясь о нагретый пол, она наклонилась и осторожно коснулась его губ своими.
Прекрасный рыцарь заслужил сказочное пробуждение.
Он проснулся почти сразу — от движения, от касания, от... перемены. Пробужден почти как мертвый царевич, не иначе — что довольно забавно, учитывая обстоятельства.
А потом она на него упала.
Кисэйл не сдержал смеха, отпуская ее руку и обнимая ее. Она и сама рассмеялась, обнимая его за шею и чуть отстраняясь, чтобы заглянуть ему в лицо.
— Мой жертвенный рыцарь! Мне стыдно, что я опять вынудила тебя спать на полу. Пора перестать ночевать у тебя.
Ему эта мысль явно не очень понравилась.
— Я просто заведу вторую кровать, — он бегло окинул мелкую квартирку. — Вместо стола, наверное. Или дверь забаррикадирую от соседей.
Соседи уже шумели с утра. Гондольер громко зевнул за окном.
— Мне нравится эта мысль, — хихикнула Неста и поцеловала его в щеку. — Как ты смотришь на чай?
— Сейчас будет. Кстати, советую сесть у окна, на кровать. Там даже... красиво по утрам, несмотря на квартал.
Заинтригованная, она послушно слезла, позволяя ему встать. Пока он был на кухне, она принялась расплетать косы. Да, ее ждет кудрявое безумие, но ей хотелось свободы.
— У нас с тобой есть планы на сегодня?
Он досадливо что-то пробурчал из кухни. Кажется, Дайн не хотел даже думать об этом.
— Сейчас, — он занял место рядом с ней, ставя чашки на подоконник. — Скажи сперва, выпечку с чем ты предпочитаешь.
— С шоколадом, разумеется, мой рыцарь.
— Понял.
И он перегнулся вниз через окно, привлекая внимание гондольера. Тот неохотно, но задрал голову вверх.
— Будь другом, сбегай к Майри, добудь нам у нее чего-нибудь с шоколадом? Пожалуйста.
— Майре, — поправил гондольер. — Ты когда говоришь, ощущение, что к детям обращаешься. Ну щас добуду, — и он кивнул Несте. — Доброе утро.
Он оттолкнулся длинным веслом и заскользил на другую сторону, к мостикам. Кисэйл пересел, чтобы теперь видеть Нимнесте гораздо больше, чем улицу.
— Когда я приехал в Эсеру, я жил не здесь. У меня был особняк рядом с замком. Потом я его продал, думал, тут не уживусь. Но здесь на удивление весело.
Напротив, за каналом — торговцы и носильщики. У одного — обезьяна с серьгами и кольцами на хвосте, перебирающая явно украденный у кого-то кошелек в попытках открыть. В окне здания напротив видно, как повар виртуозно нарезает очень много помидоров. Как картинка-упражнение для детей, "найти того-то и того-то", только живое, шевелящееся и бесконечно странное.
Кисэйл бросил взгляд на открывшееся и закрывшееся окно в доме напротив через канал. Хозяева вывесили новые лампочки. Сейчас они не горели, но ночью должны были освещать канал внизу яркими огнями.
Несте захотелось провести здесь еще ночь. Не одну ночь.
— А ведь ты правда мило сокращаешь имена, — заметила она, заставив себя обернуться к Кисэйлу. — И... произносишь их. Несси, Ньюти.
— Акцент я вообще никак не вытравлю. Когда говорю просто, еще нормально, но имена все равно по-своему выходят. Наши с сестрой имена тоже были странные для местных.
Гондольер вернулся. Веслом зацепил мешочек с выпечкой и поднял на их этаж. От благодарности отмахнулся, пожелал хорошего дня и уплыл.
Неста блаженно принюхалась к теплой булочке с шоколадом. Солнце, звук воды, шум города, прекрасный завтрак и травяной чай, и — и Кисэйл Дайн, рядом с ней. Она никогда не думала, что таким увидит свое идеальное утро, но сейчас ей хотелось, чтобы этот момент не заканчивался никогда.
— Я чувствую себя так, словно я влюблена, — призналась она, открывая глаза и лучисто глядя на Кисэйла. Его лицо, бледное и внимательное, напротив ее, отражало сомнения. Он, кажется, не сразу нашелся, что ответить.
— Утро и правда волшебное, — сказал он, наконец, словно смог заглянуть в ее мысли, отыскать для себя подсказку. Его улыбка отчего-то горчила, и Несте это не нравилось. Шутливо прищурившись, она подалась вперед, к нему.
— А с чего ты взял, что это я про утро, а не про тебя?.. ты, может, надежды мои разбиваешь, Кисэйл Дайн.
Он шутливо-удивленно приподнял брови, но в этом жесте читалось что-то паническое.
— Подожди, а были надежды?..
Она решила не сдаваться.
— После твоих комплиментов? Твоих шуточек? Того купания, и после вчерашнего? Это не надежды, это уже планы.
Он больше не собирался играть, и его ответ вышел резковатым.
— Тогда подожди лет десять, ко мне перейдет право наследования, Лезвия разрешат мне жениться, и тогда ты успешно можешь выйти замуж за древнего старика, если я вообще доживу, — это все смешно, конечно, но пора заканчивать. И, сжав крепче чашку и опустив взгляд, он нахмурился, внезапно растерянный. — Ладно... ладно, извини. Я знаю, что это бессмысленно и ни к чему не ведет, просто, мне кажется, ты появляешься, и все становится как-то ярче, что ли. Как будто... весь этот религиозный сковывающий лед вдруг растаял, просто так.
Она вспомнила об этой обреченности вновь, и ее словно пронзило насквозь. Она отказывалась, отказывалась с этим мириться. Неважно, что они будут друг к другу чувствовать потом, он уже ее друг и союзник, а друзей она никогда не бросала и не будет.
— Кисэйл.
Неста подалась к нему еще ближе и взяла его за лицо, заставив поднять взгляд.
— Посмотри на меня. Не смей отворачиваться, граф Дайн. Я не принимаю твоего фатализма и твоей горечи. Некоторые вещи должны, обязаны случиться. Ты обязан получить свой счастливый конец, и клянусь, Кисэйл, я найду способ помочь тебе. Сделать хоть что-нибудь. Слышишь меня? И слова тебе твои припомню. Про «выйти замуж».
— За древнего старика, — повторил он. — Я бы пошутил, что в компенсацию ты унаследуешь часть территорий в Воссе, но кому вообще сдались адаранские земли, когда есть ваш край.
Он будто бы намеренно пропускал мимо ушей все ее слова про свое спасение. Надежда спасает, только если не оказывается пустой. Пустая может ранить хуже всего прочего.
— Меньше всего я хочу тебя обманывать. И чтобы ты думала, что я как-то тебя использую.
Вот почему он к ней не притронется — не больше общепринятого. Не из-за каких-то там обетов, а потому что он... не может сказать ей столько всего, что должен бы. Хотел бы. Скован, полностью скован.
Она поджала губы, глядя на него скептически.
— Да какой же ты зануда! Знаешь, что? Меняю свою отговорку для герцога. Я скажу ему, что у меня уже есть жених в твоем лице, и по другим старикам я гулять не могу.
Кисэйл посмотрел на нее с демонстративным возмущением.
— Ну спасибо. Но... — он вздохнул. — Проклятье, Несси, с тобой невозможно спорить. Никогда я не хотел ни во что верить так, как хочу верить твоим словам. Ты будто можешь взять под свое крыло всех — Ньюти, Воплощение, кого угодно. И как бы активно я не сопротивлялся, все равно даже меня убеждаешь, что есть какие-то шансы, когда я знаю, что их нет. И... не знаю, много ли людей уже запомнили тебя как героя, но меня ты уже растопила. Так что, что бы ни случилось, ты есть и будешь... моей героиней.
Он запнулся, вдруг сосредоточенный. Казалось, он пересиливает себя.
— Я бы хотел... чтобы ты... знала... больше. Нет, но я не могу. Я не могу.
Он не хотел ее обманывать, но... нельзя разрушить адаранскую клятву.
— Кисэйл... — смотреть, как он пересиливает себя, было невозможно. Она прикрыла глаза и покачала головой, а потом взяла его руку и приложила к своей груди. — У Восставших Героев сердце не бьется, иначе я бы вложила его в твою руку, чтобы показать, что я доверяю тебе, пусть ты и не можешь что-то мне рассказать. Но если не сердце, то знай, что свою душу я бы тебе доверила.
Словно ее слова навели его на какую-то мысль, он замер, глядя на нее будто бы даже удивленно. А потом дергаными движениями, с неестественной спешкой он распустил ворот рубашки и извлек что-то, переплетенное черным шнурком. Извлек и вложил в ее руки еще теплый от его тела осколок Камня Души.
— Тогда я вкладываю тебе в руки свою душу, Неста. В знак доверия. Пусть он всегда напоминает тебе обо мне.
Третий. Третий осколок нашел путь в ее руки! Не веря своим глазам, она сжала камень в ладони, а потом перевела на Дайна лучистый взгляд. Она сама не знала, почему была так благодарна ему сейчас, и почему так порывисто обняла его за шею, целуя вновь, утягивая на себя.
— Прости... — он попытался отстраниться, его дыхание щекотало ее губы. Неста отказывалась его отпускать.
— Нет... — протянула она капризно, обнимая его только крепче. Еще поцелуй, на который он ответил, явно борясь с собой.
— У нас... дела. Герцог. И...
— Я этого не слышала...
Он снова сдался, но ненадолго. Наконец, разомкнув ее руки на своей шее, Кисэйл отстранился и горько улыбнулся.
— Нет, Несси, слышала. Прости, — он поднялся с кровати, оставляя ее одну, и она неловко села, поправляя одежду. Наверное, она не права в том, что делает, но виновата ли она, если этот мужчина каким-то образом смог найти уголок в ее душе?..
Казалось, еще немного, и они переступят какую-то черту. И вместе с тем казалось, что эту самую черту Кисэйл Дайн переступать не смеет.
Иногда могло показаться, что Кисэйл мог пойти умыться, а вместо этого смывал с лица жизнь. Бесстрастное неживое выражение он нацепил почти моментально, хотя удержать его при виде растрепанной кассиды ему было катастрофически трудно. Слишком милая — слов не подобрать.
— Я еще заскочу в больницу, так что можем встретиться ориентировочно через час, где захочешь.
Она уже собралась и ждала его у двери.
— Хорошо. Мне все равно нужно переговорить с Ньюлен... жаль, что ты не можешь быть собой рядом с ней. Она бы оценила.
— Несси...
— Знаю, секрет. Но это так странно. Я ведь тебя знаю теперь.
— Проблема в том, что это ты знаешь. И те, кому ты рассказываешь. Любое подозрение, что у меня есть какие-то эмоции, подрывает мой авторитет и даст – да хотя бы даже герцогу – достаточно возможностей меня обойти и проигнорировать. А то и выслать. Пойми, для тебя, для вас, может, все это притворство не имеет смысла, но в рамках Лезвий это прописанные правила. И любая ошибка может мне очень многого стоить.
— Я знаю... — вздохнула она, опуская голову. — Я знаю.
Она нашла Ньюлен в столовой казарм. С ней был Лидар, переписывавший что-то для Нира. На входе, Неста была уверена, мелькал Лисс, но заходить он не решался.
— Ты выглядишь усталой, — заметила Неста заботливо, присаживаясь рядом с подругой. Та поморщилась.
— Этот, — кивнула она в сторону Лисса. Тот, едва заглянувший к ним, тут же пожал своими узкими линейскими плечами и быстренько исчез.
— Он нам вчера добровольно-принудительно налил выпить, - пояснил Лидар. — Пригласил отметить его день рождения.
— А мешает алкоголь он примерно так же, как разрабатывает дыры в форте, — заметила Ньюлен. — Сразу на взвод солдат и всю ночь напролет.
Неста едва сдержала смешок. К Лиссу крепко приклеилась та история про дыру в стене Форта-Сильва.
Капитан взглянула на нее внимательно, запуская пальцы в свои солнечные волосы, и осторожно заметила:
— Ты прямо-таки... лучишься. Но и задумчивая какая-то. Тебя что-то гложет, Неста?
О, «гложет» даже примерно не описывало ее сомнения. Судьба Кисэйла не переставала беспокоить ее, и выбросить его беды из головы она не могла. И все это нужно было замалчивать!
— Я... просто гадаю, — ответила она неуверенно. — Вот ты разбираешься в... в значениях адаранских комплиментов?
Он ведь хотел что-то сказать тем, первым комплиментом. Нерасшифрованным, сложным.
— Совсем немного. А что? — Ньюлен заинтересовалась, и Неста пересказала ей текст. Она не поняла ничего, кроме строчки про цвет — "как никому другому, вам пойдет красный. Я не смею надеяться, что когда-нибудь вы добровольно захотите одарить меня чем-нибудь красным".
— Вообще у красного одно значение, искупление. Пролить кровь, искупить вину. Звучит примерно как "вы можете приносить искупление, как никто другой, я не смею надеяться, что вы подарите его мне". Но звучит как бред.
Все становилось только грустнее и непонятнее. Искупление? Какое искупление она могла подарить Дайну? Что он вообще мог иметь в виду? Или весь комплимент работал только, если переводить его целиком?
Нет, это все не имело значения. Не сейчас. Она пришла не за тем.
Весь отведенный час Неста потратила на то, что обсуждала с Ньюлен ситуацию в пустыне. Увы, чудовищ было только больше, но от новостей о том, что ее подруга смогла отбить пару поселений, на ее душе стало легче.
Когда ее подхватил Кисэйл, настроение у него было подавленным. Впрочем, бесстрастная маска на его лице — отличная ширма, особенно когда требуется предстать перед герцогом.
Герцога Самиира они видели лишь мельком. Он медленно и устало пытался донести до них, что им нужно делать в форте Сахима Тамагара, когда просто забылся, словно мертвый, и Ясхилл снова раздраженно всех вытолкал.
— Так, в итоге, я выдам вам запланированный маршрут и численность моих людей, — отметил Ясхилл, морщась. — Мы выйдем, когда приготовления будут закончены, но вы пока ознакомьтесь с путем заранее.
Получив карты на руки, они направились к выходу. Остановившись уже у самых ворот в город, Дайн сделал вид, что проверяет карты, и беззаботно заметил:
— Что может быть нужно от тебя служанке герцогской жены? Она трется тут за дверью, определенно не меня ждет.
Неста постаралась не выдать себя, проследив направление его взгляда. Да, она видела служанку за небольшой дверью неподалеку. Кажется, в помещении для слуг.
— Хороший вопрос...
Он помедлил. Снова бросил взгляд в сторону двери.
— Если решишь посмотреть, что нужно от тебя Лурии... будь осторожна. Знаю, она крайне милая, но помни, что сейчас она все еще во владении герцога. А он не отличается добрым нравом.
— Не соглашаться на авантюры, поняла, — серьезно отметила Неста. — Или... о чем ты?
Он неохотно кивнул.
— Любые ее странные просьбы... подумай дважды. Пожалуйста. Даже если она будет очень просить. Этот ревнивый м... он ревнив и неуравновешен, а еще знатный любитель показать, кто тут главный.
Она поняла и отнеслась к его словам со всей серьезностью.
— Обещаю быть осторожной.
Служанка Лурии ждала, и ждала очень упорно. Кажется, она стеснялась заговорить с Нестой, но выбора у нее не было.
— Ми... миледи? Госпожа? — кажется, она даже не представляла, как к ней обращаться.
— Просто Неста, пожалуйста, — попросила она. Если казаться проще, есть шанс расположить к себе даже таких зажатых слуг.
Служанка – лор-файне, явно иностранка, но выговор ее трудно было определить. Казалось, что четкие веточки на ее челюсти будто бы сковывают ее мимику, отчего она странно тянула слова – и отчего так странно повторила имя Несты.
— Моя госпожа просила... желает просить об услуге. Это... очень важно, но... об этом нельзя говорить. Никому.
Это уже звучало слишком подозрительно. Кисэйл, кажется, был прав.
Лурия оказалась не в оранжерее. Помещения, куда служанка отвела Несту — маленькая башня, почти как в сказке про принцесс и злых ведьм, только вокруг был не лес, а бесконечные сады.
Лурия — с косами бирюзовых волос, в платье, которое делало ее визуально еще младше, в украшениях из золота и бирюзы ходила из угла в угол маленькой комнатушки, и при виде Несты словно бы подскочила. Захлопав в ладоши, она даже рассмеялась.
— Ты пришла!
— Конечно, я пришла! — Неста ответила радостью на ее радость, и охотно позволила обнять себя. Какой милой была Лурия!
И Лурия ее обняла. Обняла, потерлась щекой и только тогда отпустила.
— Я знала, что ты мне не откажешь! — на ее кивок служанка вышла и закрыла за собой дверь, и только тогда Лурия, заломив руки, сосредоточенно набрала воздуха в грудь и сказала: — Мне нужна помощь. Говорят, теперь ты Герой, а мне... она очень нужна. Мне надо сбежать отсюда. На одну ночь.
Плохо. Очень плохо. Стараясь сохранить хладнокровие, Неста спросила:
— Зачем?.. куда?
— В храм Сойланы.
Теперь, когда все гораздо больше склонялись к навязанным Трем под влиянием Адарана, Сойлане уже куда реже поклонялись активно. Никакой драмы — Сойлана, отражение легких нравов Королевства, не наказывала, она наставляла и служила, скорее, маяком. Однако кое-где ей продолжали вести службы, особенно по праздникам, и пропускать их... все равно что пропускать день рождения матери. Законом не преследуется, но осадок останется.
Неста знала причину.
— Фестиваль и служба.
— Да! Но... я заперта здесь, и...
Неста мягко взяла ее за руки, за кончики пальцев.
— Но почему я? Ты ведь говорила, что тебя сопровождает Ясхилл.
— Ясхилл никуда не выпускает меня из города! Чтобы выйти из города, нужно разрешение герцога! — она так широко распахнула глаза, что стала выглядеть еще более по-детски. — Они не пускают меня к нему сейчас, не слушают! А времени так мало, и по дороге эти черные... чудовища!
— Ты же понимаешь, что я не такой великий солдат, как герцог Самиир? — осторожно спросила Неста.
— Но... но...
Лурия казалась ошарашенной. Непонимающей, обиженной. Руки заломлены у груди, в золотых глазах блеск зарождающихся слез.
— Но... они заперли меня здесь! Заперли, я не могу ни с кем говорить — не могу даже выйти в город. Заперли и забыли! Я не прошу помочь мне сбежать, я хочу всего лишь добраться до храма, один раз, а герцог...
— Лурия, Лурия, послушай...
Спорить с ней казалось глупым. Неста собиралась говорить с ней как с ребенком и постаралась выглядеть спокойной.
— Ты ведь не знаешь, что там, в пустыне. Хочешь, я расскажу тебе, кого я встречала там? Что я видела?..
Если она хотела напугать Лурию, у нее получилось. Под конец истории девушка была бледной, как полотно, не отнимала рук от лица и вообще выглядела нездоровой.
— Но ты же... справилась со всем? Ты же герой. Ты могла бы...
— Я не могла бы. Я едва спасла себя. Но я не должна быть твоим первым вариантом, Лурия, как ты этого не видишь? Почему ты не можешь обсудить с Ясхиллом это? Он друг герцога, и...
— Дело в свадьбе. По традиции я сейчас в... как бы в свадебном платье, в котором меня нельзя видеть. Но я так и не стала женой, мы не сыграли церемонию, и...
— Послушай меня, — Неста постаралась вложить в свой голос всю силу своего убеждения. — Я чужая в том, что касается вашего брака. Но я уверена, скоро герцог Самиир вернется к тебе. Объясни ему все. До фестиваля еще есть время.
Лурия молчала, думая, но в итоге, шмыгнув носом, кивнула.
— Хорошо. Ты убедила меня. Герцог — мой муж и господин. Я буду послушна ему.
Неста имела в виду не это, и от слов девушки ей стало не по себе. Но, по крайней мере, она смогла не ввязать себя в чужие дела хотя бы в этот раз.
Покидая территорию замка, она вновь не могла не думать о Кисэйле. Ей нужно было его тепло, его компания, чтобы успокоиться. Он должен был знать об этом.
И Неста подозревала, где его искать.
У больницы было много людей — очень много. Слишком часто встречались те, чьи раны напоминали о когтях и клыках оскверненных. На каждом углу встречались усталые священники Трех, и найти дорогу было просто невозможно.
— Героиня!
Этот голос трудно было спутать с каким-либо другим. Эти золотые линейские глаза трудно было не узнать.
Культист сидел на каталке, строгий и изящный, с причесанной аккуратной бородкой и выражением превосходства на лице.
Неста замерла и развернулась, встречаясь с ним взглядом. Здесь, в толпе, она не могла с ним сражаться, и в черте города никто, кроме стражи, не носил оружия. Но как же взметнулась в ней злость!
— Гнусный, наглый культист.
— Меня устроит любое прозвище. Как я говорил, имена не имеют значения. Имена привязывают нас к этой жизни, в то время как за ее пределами гораздо больше богатств. Духовных, разумеется.
От одного звука его голоса Несту пробирала злость. Как он... как он вообще смел.
— И что ты делаешь в больнице? Ищешь себе еще сподвижников среди больных и увечных?
— Ответ гораздо проще. Ты всего лишь не хочешь его видеть, — он соскочил с каталки, высокий и длинный. — До встречи, героиня. Скорой... скорой встречи.
Прежде, чем она успела сказать что-то еще, он ушел. Словно растворился в толпе.
Кисэйла пришлось искать в дальних помещениях. Неста бродила, стараясь абстрагироваться от стонов и хрипов больных и раненых. Она молила Сойлану, чтобы найти рыцаря скорее, и, милостью богини, он нашелся в одной из самых дальних палат.
Рядом с кроватью, в которой поразительно похожая на него девушка спала мертвым сном. Худая, черноволосая, с острым лицом — разве что еще подросток.
Там, в темной комнате, он почти терялся, если бы не блеск книги в его руках, если бы не голос — тихий, но такой четкий.
— ... она сказала принцу: "Но тогда я не смогу стать вашей женой". Обведенный вокруг пальца ее хитростью, реликт спросил: "Почему?". "Как же," — сказала Рилонния, — "Ведь я благочестивая девушка. Для брака нужно благословение отца, а как же он благословит нас, если вы пленили его в своем кольце?". Злой принц был коварен, но слишком сильно хотел жениться на Рилоннии, поэтому...
Неста замерла в дверях. Боясь выдать себя даже дыханием, она прижала руку к груди. Она вторглась, вторглась во что-то бесконечно личное и грустное, но не могла оторвать взгляда. Кисэйл читал своей сестре сказки.
— ... снял с пальца кольцо такое розовое и такое перламутровое, какими не бывают и чистейшие монеты-комплименты. Рилонния, которая еще недавно не ценила свою жизнь и в три совета, теперь не поменялась бы местом и с первой госпожой в мире, видя себя владелицей таких возможностей. И вот, желая поставить печать под списком своих благих приобретений, она рискнула сказать Принцу: «Если вы отдадите мне кольцо души моего отца, я тотчас же стану вашей; как всякая девушка, я желаю быть омытой волнами вашей дикой любви». Принц, как и всякий реликт, желал юных красавиц и считал себя умнее других, а потому...
Это была старая сказка. Из тех, которые потом тысячу раз переделывали, потому что они никогда не были детскими по содержанию. Сказка о том, как простая девушка, встретила чаровницу, даровавшую ей внешность богини, что сделало ее самой желанной в королевстве. Отец предупреждал ее, что внимание может привлечь коварных реликтов из темных чащоб, но она не послушалась – больно хотела быть любимой, и в итоге к ней в дом заявился самый настоящий реликтовый принц. Она думала, что заявился он за ее красотой, тогда как на самом деле жаждал получить власть над ее кровью, отмыкающей замки в его темных ритуалах. Сказка заканчивалась тем, что девушка почти оказалась съедена коварным реликтовым принцем, но ее вовремя спасла чаровница, за что девушке пришлось отплатить своей красотой – не только дарованной, но и той, что была у нее с рождения. Но ее семья осталась счастлива, ведь отец оказался спасен и женился на той самой прекрасной чаровнице.
Закончив, Кисэйл тихо закрыл книгу и очень осторожно положил ее на столик у кровати. Неста сама не поняла, что прослушала все, и не отрывала от него взгляда, пока он не вышел.
— Ты... потрясающе читаешь сказки, — тихо сказала она, выныривая перед ним и касаясь его груди.
Он даже вздрогнул и чуть не вписался в дверной косяк. Он не ждал ее встретить здесь, пожалуй, и совсем растерялся.
— Я не... спасибо?.. – Если бы не тусклый свет, могло бы показаться, что он слегка покраснел. — Я знаю, что это бессмысленно, но раньше ей нравилось, и...
— Это не бессмысленно, — шепнула она, обнимая его и прижимаясь к его груди. — Не говори так... это не бессмысленно.
Не было ничего дикого в том, что она его здесь увидела – его тут видела и Ньюлен. Неста понимала это, вот о чем говорила подруга, имея в виду плохие новости из больницы.
Он неуверенно взъерошил себе волосы.
— Прошу, не будем об этом. Давай поговорим о другом.
Обнимая ее за плечи, Кисэйл настойчиво направил кассиду в сторону выхода. Она понимала его. Это было место его слабости, и он хотел отвлечься.
— Лурия всего лишь хотела сбежать в храм Сойланы на ночь. Не совсем сбежать. Она заочно влюблена в герцога и не бросит его.
Он будто бы хотел сказать, «зачем ей вообще нужно было в храм», но потом вспомнил о фестивале. Трудно было не забыть, со всеми событиями.
— Знаешь, что у нас говорят про ваши ночные службы в храмах Сойланы? Что у бассейна с розовой водой прекрасные девицы «благодарят» героев, — про эти суеверия он наверняка в Адаране с подросткового возраста наслушался. — Половина служивших со мной, возмущенных «распущенностью» ваших нравов, сами горели желанием, чтобы их выслали в Королевство, к таким вот служительницам.
Неста рассмеялась и слегка толкнула его в бок.
— Какая чушь! Так не только у служительницы делают. Всем весело на фестивале.
— У вас чудесная страна.
Они вышли на улицу. Неста замерла, когда ей на глаза снова попалась та каталка, где сидел культист.
— В чем дело? — Кисэйл тоже остановился, хмурясь. Неста пожала плечами.
— Я... видела линея прямо перед тем, как пошла к тебе. Он исчез в толпе. Тот самый, о ком я рассказывала. В шахте.
И тут его улыбка пропала, будто и не было. Кисэйл и так был бледным, но сейчас ощущался совсем выцветшим.
— Ты видела культиста? Что он хотел?
— Ты думаешь, я поняла? Опять какие-то... смутные предостережения. Он не говорит ничего внятного.
Кисэйл нахмурился. Выругался.
— Ничего. Ты поймаешь его.
И Неста выдохнула. Да, поймает. С Кисэйлом, с Ньюлен, с Лидаром и остальными... она сможет все.
Оставалось собраться и рассмотреть план штурма форта Сахима Тамагара.