Тёмная Диада

Айрин лежала на кровати и упрямо смотрела в потолок. Приторная теплота, прикрытая ширмой равнодушия, всё ещё физически ощущалась — будто на кончике языка. Что на него нашло? На великого и ужасного Волдеморта? Явно не любовь спустя столько лет. Да даже не спокойное равнодушие.

— Что же ты задумал? — прошипела Айрин на парселтанге в тишину.

— Хозззяин уссстал... Хозззяин недоволен... — отозвалась Нагайна.

Айрин звучно выдохнула. Змея, по всей видимости, облюбовала её комнату, обозначив место под кроватью своим логовом.

— Почему ты никогда не спишь в комнате своего хозяина? — раздражённо выпалила Айрин.

— Сссамка находится с сссамкой...

Айрин закатила глаза, но всё же продолжила диалог.

— Почему он устал?

— Гарри Поттер... Я ждала его... И он пришёл.

— Мальчишка жив?

— Девчччонка напала на меня... Они ушшшли... Хозззяин не уссспел.

— А жаль, — цыкнула Айрин. — Девчонка, судя по всему, не промах... Нагайна, — позвала она.

Змея не ответила, но под кроватью послышалось шуршание. А затем тишину разрезало тихое, но отчётливое:

— Айрин.

Айрин подскочила и стремглав слетела на пол. На четвереньках она наполовину забралась под кровать и в упор, в едва различимой тьме, уставилась на змею.

— Ты помнишь!.. — трепетно прошептала она и осторожно погладила холодное, чешуйчатое тело.

— Мерлин!.. Я почти ничего не помню... Как давно?

— Давно, — тихо подтверлила Айрин.

— Что он задумал? Хоть что-то... Умоляю, скажи!

— Убить мальчишку.

Осознанная часть Нагайны впервые пробудилась за всё это время — и Айрин знала: в её распоряжении считанные секунды.

— Ещё. Ещё, ещё, — нетерпеливо просила она, голос дрожал.

— Он ищет артефакт.

— Какой?

— Куб...

Айрин разочаровано простанала и попятилась назад. Попытавшись встать раньше положенного, она больно ударилась головой о край собсвенной кровать и тихо взвыла. Когда звёздочки перед глазами наконец исчезли, она поднялась — и тут же наступила пяткой на что-то большое и твёрдое. Отпрыгнув в сторону, она уже было замахнулась, но спокойный голос её оборвал.

— Посох.

— Что? — недовольно фыркнула Айрин.

— Тебе нужен посох для ритуала. Как ты собираешься его проводить?

— Почему ты не ответил раньше? — с упрёком.

— К лету реши проблему.

— Поступлю в Дурмстранг ещё раз, — хохотнула Айрин. — Небось выдадут. Без этого ведь никак.

— Где Грааль?

Айрин прищурилась.

— А что?

— Он будет храниться у меня.

Айрин хотела возразить, сказать, что он, спрятанный в надёжном месте, непременно останется у неё.

— Впрочем, не утруждайся. Я всё равно его уже забрал.

Лицо скрывал капюшон мантии и тень зимней ночи, но его улыбка, издевательская, доминирующая, ощущалась физически.

— А почему тебя зовут Чернобог?

Вопрос прозвенел эхом в уже пустой комнате.

Айрин разочарованно плюхнулась на постель.

☾

Конец марта, 1998 год

В Нурменгарде было сыро, пахло плесенью, а местами в пустынных коридорах гулял ветер. Некогда величественная империя с первоклассной армией рухнула, оставив после себя лишь скрежет зубов холодного одиночества. Волдеморт плыл неспешно, не касаясь пола. Он походил на дементора, который ищет конкретную жертву.

Тогда же он узнал, что мог обрести семью... Но они не забрали его из приюта. Не привлеи в свой дом. Не успели дать законную фамилию.

Пятьдесят три года назад она пришла к нему — израненная и беспомощная. Пятьдесят три года назад она выбрала его, предав эти стены и своего вождя. Пятьдесят три года назад она узнала, как и кто предал её семью.

Тогда же он узнал, что мог бы обрести дом... Но они не забрали его из приюта. Не привели в свой дом. Не успели дать законную фамилию.

Дверь послушно щёлкнула под натиском его палочки.

— Пятьдесят три года... — раздался скрипучий голос старика.

В тесной камере, в самой высокой башне Нурменгарда, находился он — некогда самый опасный и тёмный волшебник.

— Я ждал тебя, — хриплый смех заполнил камеру.

— Какая честь, Геллерт, — прошипел Волдеморт и бесстрашно приблизился к сморщенному старику, сидевшему в углу на холодном каменном полу.

— Я ждал тебя все эти годы, чтобы с радостью сообщить...

Уголков губ Волдеморта коснулась улыбка. Сейчас он узнает, где находится Бузинная палочка, кто её истинный владелец.

— ...что ни под какими пытками не выдам тебе эту информацию.

Геллерт отчеканил предложение и разразился смехом.

Пальцы Волдеморта дрогнули, но он сдержался — палочка осталась в кармане мантии.

— Но мне есть что сказать, — издевательски хихикнул Гриндевальд. — Ты не победишь... Ты никогда не сможешь победить. А эта палочка никогда не будет принадлежать тебе.

Волдеморт хищно прошипел:

— Ты лжёшь.

— А как же Айрин? Ты ведь убил её. Ты убил её, да-да... Я предупреждал эту глупую девчонку...

Геллерт не лгал. Геллерт не мог знать, находясь в заточении в этой каморке, что Волдеморт убил её в том лесу. Что-то внутри щёлкнуло, разум затуманился. Тёмный Лорд яростно выхватил палочку и принялся безжалостно пытать давно растерявшего силы старика.

— Где палочка?! Где она?

Он кричал, требовал, пытал, а когда опомнился, старик был уже давно мёртв.

Волдеморт злобно и разочарованно взревел, а затем вылетел в пустынный коридор. Он шёл по нити воспоминаний, когда-то украденных у юной Айрин. Секция А, секция Ц... Где-то здесь — дверь в комнатку, забитую склянками и пробирками, заполненными чужими воспоминаниями.

— Люмос.

Свет сорвался с кончика палочки по требованию всё ещё разъярённого хозяина. Волдеморт хищно оглядел помещение. Покрытый паутиной и слоем пыли посох валялся на полу возле опрокинутой полки среди осколков. Он щелкнул пальцами, левитируя его к себе. Уверенно схватившись за древко, Волдеморт тут же трансгрессировал прочь.

Айрин проснулась обессиленной. Она разочарованно взвыла, уткнувшись в подушку. Отчего-то каждую весну она чувствовала себя невыносимо плохо, затем кое-как переживала лето, и лишь поздней осенью начинала ощущать себя живой — насколько это вообще было возможно.

Нужно было немедленно выходить на охоту.

Чтобы не вызывать подозрений, она тщательно рассчитывала время и выбирала разные места. В последний раз она трансгрессировала в Польшу, посетила несколько городов, где напиталась энергией жизни до отказа. Но больше откладывать было нельзя — иначе она на глазах начнёт превращаться в прах. Невыносимо тягостное существование.

*

По камину, уютно потрескивающему в гостиной, но никогда не согревающему, было ясно: Волдеморт дома. По всей видимости, он находился в своей комнате, куда Айрин никогда не заходила.

Она тенью проскользнула в свою спальню и беззвучно закрыла дверь.

Подпитка дала столь необходимую энергию, и Айрин с беспечным озорством вдруг закружилась, раскинув руки. Она резко остановилась перед зеркалом. Оттуда на неё смотрело миловидное, румяное личико. Волосы струились блестящим водопадом по белоснежным плечам.

Улыбка, искренняя и живая, застыла, словно приклеенная, инородная и неестественная. Уголки губ медленно поползли вниз.

Айрин рывком подалась вперёд. Дрожащие руки потянулись вперед, точно к миражу. Коники пальцев застыли в сантиметре от холодного древка тёмного посоха, что послушно стоял у зеркала, где его и оставили. Он покорно ждал хозяйку, которая верила, что это чары иллюзии, мираж.

Айрин звучно выдохнула и ухватилась за посох. Он не исчез. Она отрывисто дышала, как обезумевшая притягивая его к себе.

— Как это возможно?..

Она нежно гладила древко, а затем, всё ещё не веря, привычно, едва слышно ударила им о пол. По комнате разлился тёплый, уютный свет.

Айрин резко очертила защитный круг. В следующее мгновение она стояла посреди синего пламени, холодного, порождённого нижними мирами. Оно пахло Нифльхеймом и бесконечными льдами. Оно пахло Хельхеймом, где Айрин лежала десятками лет, медленно разлагаясь.

О, какая сила была в нём сокрыта!

Айрин хохотнула. Магия никогда прежде не была такой ощутимой. Она расползалась тенью, тонкими нитями — от кончиков пальцев к позвоночнику, наполняя Айрин мощью.

С трепетом и нежностью она положила посох на постель. Окинув его любовным взглядом, выбежала в коридор.

Радость длилась недолго.

Она споткнулась о чернь, которую ненавидела больше всего. Волдеморт хмурой тенью посреди коридора смотрел на неё свысока, игнорируя случайное столкновение. Его взгляд был тяжёлым. Айрин открыла рот, но не успела ничего сказать. Он жестом приказал следовать за ним.

Они спустились на первый этаж. У камина стоял стол, и на нём уже несколько месяцев оставались шахматы. Фигуры недвижимо ждали своих предводителей.

Это был редкий момент, когда в тишине тонкие пальцы хтонической дряни напоминали маленьких детей, всё ещё копошащихся в богом забытом сиротском приюте.

Айрин всё так же хмурила брови, вглядываясь в доску. Волдеморт всё так же украткой изучал её лицо. Она не изменилась и одновременно стала совсем другой. Локон всё так же непослушно ниспадал на лоб, но его седина напоминала о прошедших годах и тяжести пережитых событий.

— Ты думала о будущем? — его голос прозвучал мягко.

Айрин ничего не ответила, лишь её выражение лица стало более серьзным и сосредоточенным. Воледморт терпеливо ждал. Он неторопливо сделал ход, вынуждая её снова думать.

Они играли медленно, выверяя каждый шаг. Иногда Волдемор делал ход и исчезал на неделели, а то и месяцы. Айрин бесконечно долго анализировала всевозможные последующие вараинты, и лишь потом делала свой ход.

— Я просто существую, — наконец озвучила она. — Существую в контексте одного дня.

— Но у тебя есть жлеания?

— Да, — не отрывая взгляда от шахматной доски, согласилась Айрин.

Она молчала довльно долго. Лишь спустя несколько минут заговрила снова:

— Как только представится возможность — убью поганку Кэрроу.

Уголки Волдеморта едва дрогнули в сладостной улбыке удовлетворения.

— Её брата тоже.

— Меня, полагаю, ты тоже убьёшь, как только представится возможность? — хищные глаза блеснули, и он посмотрел прямо на неё.

Айрин впервые оторвала взгляд от доски.

— Да.

— На сегодня хватит.

Волдеморт неспешно встал и отправился наверх.

— С прошедшим днём рождения, — холод в его голосе вонзился под кожу тысячью кинжалов.

— Ты убил его? — бросила Айрин вслед.

Он не ответил, исчезая в тени коридоров мрачного особняка.

Апрель, 1998 год

Чёрный ворон громко гаркнул, приземляясь на подоконник распахнутого окна комнаты. Айрин не вздрогнула, но замерла. Улыбка медленно растянулась на её уставшем лице. Когда она обернулась, на подоконнике уже никого не было — лишь тонкие занавески колыхались от дуновения прохладного ветра.

Посреди комнаты начала сгущаться тень. Айрин знала, кто это. Её переполнил трепет. Она так долго ждала! Наконец живая чёрная материя обрела форму. Под капюшоном блеснули живые глаза.

— Наконец-то, — нетерпеливо вымолвила Айрин.

— Пора.

— Что именно нужно делать?

— Ты не поняла?

Чернобог уверенно сократил расстояние между ними. Волнение в груди Айрин стало нарастать, и ей даже показалось, что сердце вот-вот застучит. Застучит, как когда-то... Когда она была живой. Он, словно читая её мысли, накрыл центр груди своей большой ладонью.

— Тишина... Мёртвая тишина, — констатировал он.

Айрин сглотнула и подняла взгляд. Их глаза встретились. Алый огонь померк, и на мгновение показалось, что он самый обычный человек.

— Что именно нужно делать? — настойчивее повторила она.

Его ладонь скользнула вниз, и внезапно для Айрин он взял её за руку. Она почувствовала пульсирующее тепло. Удивление.

Он, конечно же, уловил её реакцию. Она не видела его лица — лишь смазанные, неуловимые черты, — но кожей ощущала, как он беззвучно смеётся.

— Я думала, что...

— Что я должен быть холодным, как ты?

Айрин кивнула.

— Миф не всегда правдив. Впрочем... мы отвлеклись.

Он притянул её ладонь и кончиком пальца коснулся кольца с морионом.

— Оно символизирует согласие.

Его голос звучал сразу отовсюду. Айрин рвано выдохнула. Она беззвучно открывала рот, словно пыталась что-то сказать, но наружу вырывалось лишь неровное дыхание.

— Признаюсь, я думал, что ты давно смекнула.

Айрин отрицательно покачала головой. Мысли путались, происходящее ускользало от осознания.

— Надев его, ты уже дала положительный ответ. Ты ведь не передумала? — вопрос прозвучал издевательски... или так лишь показалось Айрин.

Она нервно хохотнула.

— Да чёрт с ним. Если так я одержу верх...

— Вот и славно, — удовлетворенно прошептал он, и от его голоса мурашки забегали с внутренней стороны затылка. — Вечером на Домклёстер Четыре.

Айрин не успела опомниться, как он исчез.

Волнение и срах сменились холодным спокойствием. Даже больше! Айрин испытвала удовлетворенность от всего происходяещго. С такой великой, пусть и ужасной, сущью на её стороне она несмоненно одержить верх. Больше её ничего не волновало. Она так устала, она так желала расплаты за всю боль и все обиды. Гори все адским пламенем ровно после момента, как она собственноручно убъёт Волдеморта! Ей было плевать на Министерство Магии, на магглов, на какого-то там знаменитого Поттера. Она знала, что она и только она имеет эту привелегию, это исключительное право уничтожить его, и никто другой. Это личное. И это глубже и сильнее, чем весь безликий мир.

Дверь в комнату родителей послушно распахнулась. Айрин окинула пространство внимательным взглядом. Здесь всё оставалось нетронутым, застывшим во времени: тяжёлые портьеры, запах старых чар и пыли, выцветшее тепло чужой, давно ушедшей жизни. Шкаф в углу покорно ждал наследницу рода Гонт — к нему она и направилась, не раздумывая.

— Знаешь, мама, — заговорила Айрин вслух. — Я знаю, что ты мечтала, чтобы я надела его.

Легкий взмах ладонью — дверцы распахнулись. По мановению из шкафа вылетело пожелтевшее от времени, свадебное платье. Тонкая, почти прозрачная ткань мягко колыхнулась в воздухе. Когда-то оно было ослепительно белым — не крикливым, а спокойным, благородным, как и сама Белинда. Высокий ворот, тонкое кружево, расшитое вручную, длинные рукава, скрывающие запястья, и плотный корсаж, подчёркивающий талию. Никакой показной роскоши.

— Наверное, ты не так себе всё предсатвляла, — продолжала Айрин. — Да и я, если честно, тоже...

— Акцио посох! — крикнула она.

Платье опустилось на покрытую пылью, аккуратно заправленную кровать.

Магический проводник послущно прилетел в руки хозяйки.

— Моя настоящая свадьба должна была состоятся в агусте или сентябре... С Михаэлем. Он бы понравился тебе. Отцу бы он тоже понравился.

Посох звучно ударил по полу, поднимая пыль, встревоженную магией.

— У меня украли всё, мама.

Из посоха пролился грязный, туманный свет. Он медленно расползся по ткани, впитываясь в неё.

— Это венчание... — прошептала Айрин. — Оно чёрное.

Когда-то нежное платье Белинды, в котором она шла под венец к Вальдемару, темнело на глазах. Белизна умирала, уступая место глубокому, траурному чёрному. Кружево стало резким, почти колючим. Ткань утратила невинность, наполнившись холодном и тяжестью.

Северная башня Кёльнского собора звучно отбивала полночь. Камень гулко отзывался на каждый удар, будто само здание отсчитывало время до чего-то необратимого. Улицы были туманны и пусты. Айрин походила на вдову, лицо которой было сокрыто чёрной вуалью. Это была фата. Чёрное кружево подчёркивало неестественную бледность её кожи. Волосы цвета воронова крыла вторили граянью птиц, сливаясь с боем курантов над остроконечными шпилями собора.

Готические башни взмывали в небо, вростали в саму ночь. Узкие стрельчатые окна смотрели слепыми глазницами, витражи погасли.

Двери послушно распахнулись.

Айрин на мгновение замерла. Волнительно. Она всё ещё не понимала до конца риутальной составляющей, но прекрасно знала, что она своего рода жертва, и она же победитель, но в уже в личной игре против того, кого-она-даже-не-хотела-называть. Её тошнило от его имени.

Уверенно ступив на порог собора, она направилась внутрь. Шаги разносились эхом, огибали своды, возвращались к ней, размытые и смазанные. Внутри было холодно. Высокие своды нависали, заставляли чувствоать себя крошечным. Камень дышал вековой тишиной, молитвами и мифами, которыми был укутан не первое столетие.

Вдали мерцал алтарь. Горели чёрные свечи. Айрин закрыла глаза лишь на мгновение, глубоко вдохнув, а когда вновь подняла взгляд, увидела его.

Он стоял у алтаря в чёрных одеяниях. Его лицо было спокойным, невозмутимым и... безумно красивым. Длинные волнистые волосы струились по плечам, отливая синевой в бликах расплавленного света. Глаза, чернее ночи, были прикованы к ней — его невесте. Она, кажется, ещё ни разу не видела его таким молодым. Она знала, что он не принадлежит ни времени, ни телу, что может выбирать любое обличие, но эта притягательная, непозволительная красота смутила её.

Медленно приближаясь, она заметила, что в его руках был свадебный букет. Она замерла, глубоко вдохнув. Аромат свечей дурманил, туманил разум, а корсет неприятно сдавливал рёбра.

Чернобог молчаливо протянул ладонь, помогая сделать последний шаг к алтарю. Она оказалась напротив. Он протянул букет чёрных роз.

— Я знаю, что это твои любимые, — констатировал он.

В его голосе не было ни теплоты, ни холода. Он соблюдал нейтралитет, будто всё происходящее было для него обыденностью.

Конечно, это было обычным делом для него. Мысли Айрин метались хаотично. Скольких девушек он уже украл? Где они сейчас? Как долго длится это «навсегда»? В чём истинная суть ритуала? Что именно он хочет?

— Он скоро придёт.

— Кто он? — тихо переспросила Айрин.

— Тот, кто будет нас венчать, — усмехнулся Чернобог.

В тот же миг по залу прокатилось эхо звучно хлопнувшей двери.

К алтарю приближался рыжеволосый священник средних лет. Он шагал уверенно, почти легко, будто собор был его личным домом.

— Немного задержался! — громко и театрально воскликнул он. — Прошу меня простить.

Айрин внимательно рассмотрела его лицо. Россыпь едва заметных веснушек украшала кожу, а в каре-зелёных глазах плясали бесовские огоньки. Улыбка была широкой, обаятельной и... обманчиво завораживающей. А затем её взгляд опутсилася ниже... На нём был кожаный плащ по самые пятки. У Айрин глаза на лоб полезли, но едва она успела что-либо сказать, как священник громко хлопнул в ладоши и живо испарвил ситуацию:

— Ей-богу, сущий пустяк!

Он в мгновение ока снял плащ и швырнул его в неизвсетном направлении.

— Так-то лучше, — хохотнул он, и одёрнул безупречно чёрную рясу.

Айрин глубоко вдохнула — аромат благовоний и свечей лишь глубже проник в её лёгкие, сильнее дурманя сознание.

— П-подождите, — заговорила Айрин. — А разве мы не должны быть оба крещеными или как там это называется? Мы ведь все-таки... в соборе.

Священник пристально посмотрел на её глупую попытку побега, хоть и на словесном уровне, и вдруг рассмеялся.

— Вам не нужно согласие епископа, дорогая, — протянул он. — Я наделён куда большей властью.

Он подмигнул. Айрин моргнула. Мир вокруг поплыл, стал зыбким, словно иллюзия.

Началась процессия. Священник читал на латыни долго, монотонно, его голос то стихал, то усиливался. Казалось, он звучал отовсюду: из-под шпилей, из-под пола, из тени между колоннами, прямо в её голове. Айрин пыталась уловить смысл, но в её сознании усваивались лишь крупицы. Но то, что здесь происходило, было, очевидно, древнейшей магией. Тёмной, опасной и могущественной.

Чёрная дымка начала медленно заволакивать пространство.

— ...добровольно и без принуждения? — эхом донёсся вопрос.

— Да, — уверенно ответила Айрин.

— Да, — вторил мужской голос.

— На веки вечные?..

— Да.

— Да.

Горячая рука коснулась её ладони. Дымка рассеялась, словно её никогда и не было. Они смотрели друг на друга: он — уверенно, спокойно; она — с волнением, но покорным принятием.

— Следуй за мной.

Они спутсились в подземелье собора. Место, котором ходило множество легенд. Айрин внезапно хохотнула, замерев посреди грязного, сырого каменного помещения.

— Тот самый канал? — с долей сарказма бросила она, не оборачиваясь.

— Ты веришь всем легендам? — спокойно переспросил он.

— Если чёрное венчание оказалось возможным здесь, — протянула она, — значит...

— Дьявол действительно помог построить этот собор.

Айрин хохотнула, повеселев. Она с любопытством рассматривала ничем не примечательные стены, застоявшиеся остатки воды, трещины, похожие на старые шрамы. Всё это смутно напоминало Тайную комнату Хогвартса. Она покачала головой. Жизнь была насмешливо циклична.

— Что дальше? — спросила она, оборачиваясь.

Он смотрел на неё, не отрывая взгляда. Внезапно повсюду всполыхнули десятки свечей — они левитировали под потолком, стояли на полу, прятались в нишах, отражаясь в влажном камне.

— Посох, — мягко скомандовал он.

Айрин послушно взмахнула рукой, снимая незримые чары, трансформируя его в итсинную форму.

— Заключи нас в круг.

Айрин медленно подошла к нему. Очертив круг, она ощутила холод — не физический, а чуждый, дыхание иного мира.

Чернобог сделал то же самое, но в отличие от Айрин, без каких-либо усилий. Его круг был огненным, живым и горячим.

Она перевела взгляд с играющих, поддерживающих друг друга странным образом пламён, на него. В его руках был кубок — Нечистивый Грааль.

Тихий шёпот сорвался с его губ и заполнил пространство. Айрин смотрела как завороженная. Он поднял руку вверх, а затем мягко потребовал:

— Режь.

Она замешкалась лишь на мгновение. В следующий миг у её ног оказался знакомый атам. Она уже где-то его видела... Но всё это было совсем неважно здесь и сейчас. Она уверенно подняла клинок и, не колеблясь, полыснула ладонь Чернобога.

Кубок начал заполнялся насыщенной кровью,которая казалась почти чёрной.

Когда Грааль был полон, Чернобог сжал ладонь. Порез исчез, словно его и не было.

— Пей.

Айрин сморщила нос, как капризная девица. Он настойчиво откинул её фату, и она припала к кубку. Язык, а затем горло обожгло. Казалось, она пила не кровь, а сам огонь. В глазах выступили слёзы. Тело свело болью, рвущей изнутри.

Она хотела отпрянуть, избавиться от этой муки, но сильная рука удержала кубок. Лишь когда Айрин осушила его до дна, сосуд звякнул, ударяясь о каменный пол.

Глаза в глаза. Тёмно-карие, жгучие — знакомые, пугающе родные. Айрин хрипло и рассеянно рассмеялась, а затем протянула холодную ладонь к его щеке, к острым скулам. Он закрыл глаза и рвано выдохнул.

— Кажется, у меня талант, — глупо и неуместно хохотнула одурмаенная она. — Всё время выбираю похожих.

— Заткнись и поцелуй меня, — грубо, прямо, требовательно.

Он резко притянул её к себе. Фата упала на камень. Его глаза — самые человечные, тёплые и настоящие — смотрели на неё с мучительным ожиданием. И она подалась вперёд.

Впервые за все эти годы ей отчаянно захотелось тепла. Не чьей-то доминирующей власти и утратившей какой-лисбо смысл боли, а именно тепла чужого тела рядом. Она вдруг ощутила себя половиной, всего лишь половиной, которой здесь и сейчас жизненно необходимо воссоединение.

Она осторожно подалась вперед — его дыхание обдало её губы.

— Горячо, — прошептала Айрин. — Почему?

— Бесконечное множество жизней... Огонь жизни, чтобы поддерживать...

— Кого? — едва выдохнула Айрин, как жадный поцелуй обжёг её губы.

Никто и никогла не целовал её так. Казалось, что он изголодался по ней одной. Во всех тех сказках он крал бесконечное множетсво невест, но искал её одну.

Холодный камень под спиной был мягче кровати. Было плевать на боль, туман, холод и жар вокруг. Всё слилось в одно, неясное, нереальное. Казалось, что они сплелись в нечто, бескоченое и пустое, бесполое. Сотни змей ползли со всех сторон, облепив их, пока не превратились в огромного слепого дракона, а ощущения не загасили реальность. Огонь наполнял её изнутри, скопившись эпицентром внизу живота. Она чувствовала его каждой клеточкой тела. Она слышала его. Невыносимо тягостно и сладко, ново и знакомо одновременно.

Взрыв на мириада частиц.

Она везде и нигде.

В груди глухо ударило.

Айрин открыла глаза. Она лежала в своей команте на белых простынях в ночной рубашке. Трясущимися руками она схватилась за грудки.

Тук.

Тихий размеренный удар.

Тук.

Он настойчиво гнал кровь по венам.

Тук.

Айрин спрыгнула с постели, рванув к зеркалу, но тут же остановилась.

Посреди её команты на полу лежала Нагайна.