Тёмная Диада

Момент застыл. Кислород, казалось, замёрз, как и чувства, в одно мгновение превратившиеся в камень. Дафна глубоко, рвано вдохнула. Она сошла с ума? Нет, она точно сошла с ума... А запах — дурманящий, терпкий — всё сильнее душил.

— У меня галлюцинации... — прошептала она. Дрожь в голосе выдала её волнение.

— Чёрта с два! — раздался заливистый, тёплый смех.

Чьи-то руки — знакомые, уверенные — развернули её и прижали к столу. Дафна стояла с крепко зажмуренными глазами.

— Ну же... — шептал он, змей-искуситель. — Посмотри на меня, любимая.

Дафна почувствовала, как мягкая кожа подушечек его пальцев коснулась её щеки. Она непроизвольно вздрогнула. Губы — мягкие, знакомые, слишком сладкие — сомкнулись на её сухих, обветренных. Жадный, глубокий поцелуй — короткий и стремительный, как удар молнии на почерневшем небе. Капля слюны скатилась по её подбородку, когда он отпрянул. Дафна открыла глаза.

Зак смотрел на неё неотрывно. Тёмная дымка словно окутала его, а сам он был целиком поглощён ею — её лицом, её реакцией.

— Признаюсь, я ожидал куда более тёплого приёма, — усмехнулся он.

Дафна обессилено сделала шаг в сторону и опустилась на стул. Её тело обмякло, силы вмиг покинули.

Почему? Почему? Почему всё именно так?!

Зак привычным движением плюхнулся на стул рядом, взмахнул рукой — из шкафа вылетела бутылка и мягко опустилась на стол, следом левитировали два гранёных стакана под виски. Он всмотрелся в этикетку и с акцентом произнёс:

— Миролюбива водка! Хороший выбор, любимая, — рассмеялся он.

Ловким движением он разлил горячащий кровь напиток по стаканам и тут же осушил свой. Дафна же сидела, словно парализованная. Внутри у неё и правда всё застыло.

— Сколько прошло времени? — как ни в чём не бывало щебетал он.

Дафна внимательно посмотрела на него. Он был всё таким же — манким, с обжигающим взглядом, точно разгорячённый уголь, который невозможно удержать в руках. Его волосы лёгкой волной ниспадали на лицо, острые скулы оживали в игре теней — так привлекательно и так знакомо... Он что-то без умолку говорил, но Дафна уже ничего не слышала — звук будто выключили.

— Зак, — выдохнула она.

Он замолчал. Словно ждал, когда она придёт в себя, и теперь в её голосе послышалась такая привычная ему холодность и сдержанность.

— Тебе лучше уйти.

Тёмные глаза превратились в две чёрные дыры, поглощающие всё на своём пути — даже свет терялся и исчезал в этой бездонной тьме. Зак залпом допил водку, медленно опустил стакан и так громко, почти оглушительно, поставил его на стол, что внутри Дафны всё сжалось.

— Я прошёл ад, чтобы вернуться к тебе. Я заключил сделку с самой смертью, чтобы вернуться к тебе. Я пожертвовал собой, чтобы вернуться к тебе. И ты просишь меня просто уйти?

Дафна сжала губы так сильно, что они побелели. Глаза обожгло — она резко вдохнула.

— Посмотри на меня, — тихо попросила она.

— Намекаешь на то, что постарела? — болезненно, надломленно рассмеялся Зак.

— Прошли годы... Ты молод. У тебя вся жизнь впереди.

— Ты серьёзно? — его голос дрогнул. Он не верил, не хотел слышать то, что она говорила. Всё внутри застыло на пороге разочарования и непосильной ноши — боли, что вряд ли когда-то утихнет. Зак мысленно взмолился: что угодно, только не отвержение...

— Я ждала тебя, — Дафна смело отхлебнула алкоголь.

Зак молча налил себе ещё.

— Год за годом. Мне было трудно. А что я должна была делать с этой зияющей чёрной дырой в моём сердце? — горько спросила Дафна, не ожидая ответа.

Зак молчал. Он рассматривал её лицо — тонкие морщинки, едва заметная седина в русых волосах.

— У меня был выбор: бесконечно оставаться в этом убивающем меня дне за днём несчастье и скорби или двигаться вперёд. День за днём. Ты даже не представляешь, каково это...

— Ты нашла другого? — усмехнулся Зак. — Вот она, любовь до гроба. Пока смерть не разлучит нас! — саркастично выплюнул он. — Ей, очевидно, удалось.

— Ты вернулся. У тебя целая жизнь впереди.

— Не могла ты подождать ещё чуть-чуть... — разочарованно процедил Зак сквозь зубы. — Моя любовь настолько сильна, что я вернулся с того света, а ты... — ком встал в горле. — Всё понятно.

— Тебе лучше уйти, — холодно произнесла Дафна и поднялась из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

Зак с яростью оттолкнул стул, так что тот с противным скрежетом заскользил по полу и едва не опрокинулся. Его лицо перекосилось от злости, кулаки сжались так, что побелели костяшки. Не сказав больше ни слова, он резко развернулся и направился к двери, тяжело ступая, будто каждый шаг был выплеском накопившейся ярости. Мгновение — и он рванул ручку, захлопнув дверь с такой силой, что гулкий удар прокатился по всему дому, заставив стены дрогнуть, а в воздухе повисла вязкая тишина.

Дафна рухнула обратно на стул. Маска холода и выдержки вмиг слетела — она разрыдалась. Надломлено, горько. Затянувшаяся рана закровоточила с новой силой, словно по ней специально полоснули острым лезвием. Но это было правильное решение. Несомненно! У него вся жизнь впереди. Он молод — всё тот же красавец с озорным огоньком в глазах. Между ними изначально была разница в возрасте, но теперь она стала ещё заметнее. Дафна разительно отличалась внешне. Она свыклась, смирилась, выстроила свою душевную гармонию кирпичик за кирпичиком, год за годом... Позволила себе тихую, глубокую любовь. И жизнь посмеялась ей в лицо — мстительно и жестоко, за какие-то обиды, известные лишь ей одной.

☾

Айрин уложилась в два дня, как и планировала. Особняк Гонтов всё так же безмолвно возвышался над зелёными просторами Альп, утопая в мягкой дымке летнего зноя. Каменные стены, прогретые солнцем, словно источали тёплый запах горных трав, а на широких подоконниках лениво дремали солнечные блики.

Внутри было по-прежнему тихо, спокойно, и, если можно так сказать, уютно. Сквозь приоткрытые окна в залитые полутьмой комнаты проникал свежий аромат цветущего луга и тихое стрекотание цикад. Летняя тишина здесь была особенной — густой и мягкой, как тёплый мёд, в котором время, казалось, текло медленнее.

Айрин неспешно поднималась по ступеням на второй этаж, когда позвала домового эльфа, но тот не появился и не ответил. Она равнодушно повела плечами и остановилась в длинном коридоре. Она очень устала. Небольшое путешествие измотало её до предела, и ей нужна была подпитка. Тем не менее этим она намеревалась заняться лишь завтра.

Молчаливо закрытая дверь в когда-то отцовский кабинет, как и всегда, была не заперта. Айрин, не раздумывая, вошла внутрь. Здесь по-прежнему царил приторно-аккуратный порядок... Что её отец, что Волдеморт — оба были одинаковы в своей почти болезненной тяге к идеальной организации. Взгляд Айрин скользнул по большому креслу, и ноги сами понесли к нему. Она осторожно, беззвучно опустилась на сиденье и медленно вдохнула, закрыв глаза. Пальцы коснулись гладкой чёрной кожи — всё было так знакомо...

Почему жизнь такая? Несправедливая. Уродливая. Айрин грустно улыбнулась: наверное, детство — самая счастливая пора... Несмотря на все взрослые ужасы и политические интриги, протекавшие где-то на фоне, то время оставалось особенным.

Айрин всегда была смышлёной, но тогда, там, она просто сбегала на кладбище вместе с Дафной, рисовала до тех пор, пока пальцы не начинали болеть, читала всевозможные книги и... грезила. Грезила об огромном волшебном мире, где даже самая дерзкая мечта может воплотиться в жизнь.

Отвратительный привкус реальности вдруг стал ощутим на кончике языка. Айрин едва заметно скривилась и открыла глаза. На столе лежали записи Волдеморта — неясные и, по всей видимости, бессмысленные, иначе он вряд ли оставил бы их здесь.

единая эманация

слепой дракон

холощение

бесплодие

спаривание

Айрин прищурилась, затем шумно выдохнула, выпуская воздух с характерным, почти насмешливым звуком.

— У него явно развивается что-то старческое... — съязвила она в пустоту, вынеся свой вердикт о несусветном, бессвязном бреде.

Она всматривалась в идеальный почерк, который с годами стал более размашистым, но всё равно, пожалуй, всегда был красивее её собственного. Она рассматривала изящные закорючки букв, блуждала по ним, словно по лабиринту, всё глубже погружаясь в мысли.

Он её пугал, контролировал, разрушил — но и стал ее "фиксированной идеей". Убегать она больше не собиралась, больше она не согласна на роль жалкой жертвы. Оставаясь — она абсолютно точно контролировала ситуацию внутри себя. Айрин прекрасно знала: Волдеморт мог найти её в любом уголке мира, куда бы она ни сбежала. Но в этом доме у неё было время и пространство. Это не клетка — это паутина, в которую он сам раз за разом будет возвращаться. И однажды она будет готова.

Убегать — значит отказаться от силы, оставаться — сделать шаг к мести.

И эти стены... До боли родные стены!

Айрин посмотрела на полку с огромным множеством книг, и образ отца, аккуратно перелистывающего страницы, возник перед глазами. В этом доме — её власть. Сама атмосфера, магия стен, предметы, книги — всё говорило ей: здесь она может стать сильнее. Она уже начала восстанавливать свои силы.

— Где ты была? — раздался высокий, леденящий голос.

Айрин вздрогнула, и её хищный взгляд впился в фигуру, застывшую в дверях.

— Домовик сказал, что ты вернёшься... — Высокая, неестественно худощавая фигура скользнула в кабинет. Пылающие алым змеиные глаза пристально следили за каждым её движением.

— А куда мне ещё идти? — саркастично прошипела Айрин на парселтанге.

В этот самый момент уголки его тонких губ скривались в едва заметной улыбке. Айрин прищурилась — уж не показалось ли ей?

— Для тебя есть задание, — внезапно произнёс Волдеморт. Айрин от неожиданности поперхнулась.

— Что это ещё за задание? — скептически спросила она. — И, может быть, я вовсе не хочу участвовать в твоих играх за власть.

— У тебя есть выбор? — шипел он на парселтанге, приближаясь.

Айрин презрительно усмехнулась и встала — кресло неприятно взвизгнуло. Он стоял слишком близко, тёмно-зелёная мантия оголяла шею и часть тела. Айрин отметила про себя, что его кожа была неестественно белой. Вдруг на мгновение ей стало гадко от мысли, что он, вероятно, держит её как потенциальную игрушку для своих утех... как когда-то.

— Ты всё ещё одна из немногих, чьи мысли я читать не могу, — прошипел он. — Но ты можешь быть откровенной.

Уродливая улыбка расползлась по его лицу, и Айрин закрыла глаза от неприятных ощущений.

К счастью, это оказалась всего лишь её мимолётная мысль. Волдеморт равнодушно сделал шаг в сторону, позволяя ей покинуть кабинет.

Айрин быстрым шагом направилась в свою комнату. Захлопнув дверь, она глубоко вздохнула, а затем медленно повернулась и прошла вглубь.

От неожиданности она замерла посреди комнаты. В углу у окна аккуратно сложились холсты разных размеров — от маленьких до огромных, словно хранящие тысячи незаконченных историй. Ряды баночек с красками — масляными, акриловыми, акварелью — переливались яркими оттенками, а рядом лежали угольные палочки и кусочки мела. Всё это наполняло пространство лёгким запахом древесины и тонким ароматом цветов, словно сама комната дышала вдохновением и обещанием новых образов.

На миг в груди Айрин вспыхнул отголосок радости — словно давно забытая искра теплоты пробежала по венам. Но она не решилась подойти. Вдруг из-под кровати раздалось знакомое шипение. Лениво и медленно из тени выползла Нагайна, её глаза сверкнули, и она прошипела:

— Хоз-з-зяин принёс-с-с это сюда два дня наз-з-зад.

Айрин фыркнула, удушив на корню эту слабину, и стремительно прошла к кровати.

Наверняка каждая вещь в этом "подарке" была зачарована или проклята. Как только она возьмёт кисть в руки — Волдеморт либо будет читать её мысли, либо поднимет бокал за её внезапную смерть.

На следующий день Волдеморт так и ни разу не покинул кабинет — он явно был чем-то занят. Айрин же тихо выскользнула за пределы дома, чтобы напитаться силами. Жертву ей удалось найти лишь к вечеру. По возвращении она не чувствовала усталости — наоборот, прилив сил и бодрости разливался по венам. Нити жизни делали своё дело.

Айрин привычным жестом распахнула дверь — приятная прохлада тут же обдала всё тело. В просторной гостиной первого этажа было так же одиноко и пусто, только Нагайна разбавляла это привычное одиночество. Она тихо зашипела при виде «госпожи» и продолжила лежать у камина.

Айрин беззвучно поднялась на второй этаж — дверь в кабинет была приоткрыта. Волдеморт всё ещё оставался там. Айрин замерла, словно тень, бессовестно подглядывая. В его флегматичных жестах всё ещё было что-то узнаваемое, точно такое же, как в юности. Лицо его оставалось лицом монстра — Айрин непроизвольно улыбнулась: где-то же она должна была выиграть.

Усталость окутала ноги мягкой, вязкой тяжестью. Айрин посмотрела вниз — она была босая. Так было удобнее, тише, быстрее — словно хищник на мягких лапах, преследующий глупую жертву. Она не ощущала привычного холода, как и жары. Что-то в ней бесповоротно изменилось, в её человеческих чертах теперь больше было животного или какой-то иной сущности...

На мгновение пробилась цепкая, неприятная мысль: они похожи.

Айрин скривилась, отгоняя эту тошнотворную мысль. Она — это обстоятельства и отсутствие выбора, он же — напротив, осознанные решения и стремления.

Глаза Айрин полыхнули в темноте вечернего коридора. Ему осталось недолго. Его крестражи не бесконечны... Дамблдор умен и силен, как никто другой. Именно он низверг империю Геллера Гриндевальда, а значит, в этой схватке, обладая колоссальным опытом и мудростью, сможет одержать победу и разрушить эту иллюзорную зыбкую власть.

— Мне интересно, — внезапно раздался змеиный шепот.

Алые глаза поднялись от бумаг, раскиданных по столу, и теперь пристально смотрели на неё, сам же Волдеморт всё так же сидел в кресле — усталый, измотанный. Айрин едва сдержала улыбку — очевидно, дела у него шли не так легко, как ему хотелось бы.

— Мне тоже, — прошипела она в ответ. — У тебя и так забот хватает, зачем же создавать себе ещё одну головную боль в виде меня?

Он ничего не ответил.

— Как именно ты сохраняешь внешний вид? Или все дело в том, что у тебя всего лишь один крестраж?..

— Как бы то ни было твой поезд давно ушел, — усмехнулась Айрин.

К её удивлению Волдеморт не кошмарил её, не говорил каждый день колкие язвительные гадости, не пытал ее круциатусом... И от этого ей становилось несколько не по себе. Он ведь не мог просто так все это отпустить, преисполнится неистовым милосердием и пожелать ей счастья?

Не мог. Она слишком хорошо его знала.

— Завтра выдвигаемся, — усталым голосом уведомил он и взмахнул рукой — дверь захлопнулась прямо перед носом Айрин.

Она направилась в свою комнату, понимая, что подробностей так и не узнает. Может, попытаться напасть на него ночью? Парализовать, а потом задушить? Это было бы славно, но шансы на успех — ничтожно малы. С ним нужно поступать иначе... Это она усвоила ещё смолоду. Оставалось только продумать точный план и обратится за помощью.

Утро выдалось дождливым, тягостным и мрачным. Айрин отчасти обрадовалась такой погоде — казалось, сама природа разделяла её внутреннее состояние, — но с другой стороны, совершенно не хотелось промокать под холодным дождём. Волдеморт же, напротив, словно пробудился от долгого оцепенения. С Айрин он обращался как с мебелью — без особого внимания, лишь изредка бросая команды.

Он приказал спуститься вниз и ждать его у парадной двери. Айрин подчинилась. Стоя у входа, прислонившись к дверному косяку и сложив руки на груди, она задумалась о невозможном — как бы выкрасть палочку у спящего Волдеморта? Затем неизбежно последует поединок без магии... И тут возник вопрос: кто из них искуснее в кулачном бою?

В этот момент на лестнице появилась высокая фигура. Волдеморт был облачён в новую мантию тех же мрачных, темно-зелёных оттенков. Ткань мягко развевалась, словно живая тень, сопровождая каждый его шаг. Айрин невольно зацепилась взглядом за его босые, необычно бледные ступни, и тут же покачала головой с раздражением: если он приложит её своим кулаком — это будет её конец. В Хельхейм, и в этот раз навсегда.

— Куда мы идём? — поинтересовалась Айрин, но он её проигнорировал.

Изящным взмахом паучьих длинных пальцев он распахнул парадную дверь. Холодные, мелкие капли дождя и прохладный порыв ветра обдали кожу Айрин. Волдеморт чёрной тенью плавно вышел на улицу и застыл посреди тропы, которую по краям обрамляли густые кустарники и цветы.

Пока Айрин запечатывала дом заклинаниями разных видов, он молча стоял, будто сливаясь с дождливым воздухом. Она обернулась, готовая броситься догонять, но вдруг застыла — он стоял неподвижно, а дождь омывал его умиротворённое лицо, застывшее маской усталости. Его грудь медленно поднималась и опускалась — ровное, глубокое дыхание.

Айрин фыркнула и, нагнав его, уверенно прошла вперёд, но уже через мгновение он сравнялся с ней.

— Руку, — скомандовал он.

Она лишь брезгливо коснулась края рукава его мантии.

Щелчок трансгрессии — и они исчезли.

Они оказались у небольшого, но невероятно привлекательного особняка, спрятанного от мира в глубине британской провинции. Каменные стены дома, покрытые мхом и легкой паутиной лиан, казались живыми — пропитанными вековой историей и тайнами. Окна с деревянными ставнями отражали серое небо, а под крышей, покрытой черепицей с изящной патиной времени, мерцали трубы, тихо курившие дымом.

Вокруг особняка раскинулся ухоженный сад — клумбы с яркими цветами, аккуратно подстриженные кусты и вековые деревья, чей шелест листьев тихо шептал под свинцовым небом. В воздухе витал аромат влажной земли, трав и сырой древесины. Тропинка из булыжника вела к массивной дубовой двери, украшенной резьбой, словно приглашая войти внутрь.

— Может быть, ты мне хоть что-то объяснишь? — бросила Айрин в спину Волдеморта, который ни на мгновение не задержался после трансгрессии.

Айрин злобно впилась в него взглядом — тело ломило, изнутри подступала резкая волна усталости. Даже небольшой путь, устланный душистыми, лениво колышущимися цветущими травами, не вызвал ни капли радости. В душе пульсировал лишь холодный негатив.

Дверь особняка тихо распахнулась, и на пороге появилась молодая женщина со светлыми волосами. Ее взгляд был спокойным, но в нем угадывалось скрытое волнение.

— Господин! — голос женщины прозвучал радостно, словно в её доме впервые за долгое время появился столь почётный гость.

В торжественной тишине они вошли внутрь. Сияющая дама сразу предложила им присесть. Её взгляд быстро скользнул по Айрин, но она не смела задавать вопросов — выбор спутников оставался за господином.

— Алекто, — начал Волдеморт, — Амикус уже прибыл?

— Нет, мой Лорд, немного задерживается, — ответила она с легкой тревогой в голосе.

— Ничего страшного, подождём, — спокойно произнёс он и сел на мягкий диван. Его длинный палец застыл в воздухе, как молчаливое предупреждение Айрин — садиться ей нельзя.

Айрин стиснула зубы. Ей прыжок в пространстве дался куда тяжелее, а теперь он решил поиздеваться над ней?

Вдруг дверь шумно распахнулась. Вошёл, судя по всему, ожидаемый Амикус.

— Мой господин! — поклонился он и уверенной походкой прошёл вглубь гостиной.

Уселся рядом с Волдемортом, с нескрываемой улыбкой произнёс:

— Это честь!

— Это честь для меня, Амикус, — фальшивая улыбка растянулась на его уродливом лице, заставляя Айрин непроизвольно сморщиться. — Вот-вот начнётся учебный год, пора определяться...

— Прошу прощения, — вмешалась Алекто, поднявшись. — Я приготовила чай.

— Нет повода для беспокойства, — приторно-сладко протянул Волдеморт. Его хищные глаза снова упёрлись в Айрин. — Мисс Дюстер, принесите нам чай.

Айрин громко выпустила воздух через ноздри и развернулась на пятках.

— Вторая дверь налево! — прозвучал голос молодой женщины вдогонку.

Айрин черной тенью проскользнула в огромную кухню, где уже хлопотал домовой эльф. Зубы заскрипели от злости. Ей-богу, он действительно унижает её таким образом? Как будто она всего лишь служанка — ниже его приспешников, и может разве что обхаживать их.

С резким движением, громыхая чашками, она собрала всё на поднос. Вышла бы сейчас в гостиную — и опрокинула бы этот чай на лысую голову противного червя!

Глубокий вдох — и Айрин сжала зубы. Он ведёт себя хуже, чем в студенческие годы. Но ничего. Она потерпит. Какая малость — подчиниться на время. Пусть подавятся своим чаем.

Оказавшись в гостиной, она ловким движением поставила приборы на изящный столик, ощущая внутри себя холодный огонь решимости, который никто и ничто не сможет погасить.

— Снейп займёт пост директора... — голос Волдеморта звучал твердо и безапелляционно. — Ты же станешь его заместителем и возьмёшь на себя преподавание защиты от тёмных искусств...

— Да, мой лорд! — активно соглашался Амикус.

— Алекто, — продолжил Волдеморт, — ты разделишь с ним бремя заместительства и возьмёшь на себя другой предмет.

— Это честь, господин! — Алекто буквально сияла, её глаза горели восторгом, казалось, она вот-вот подпрыгнет на кресле.

Айрин ловко разливала горячий, ароматный чай, не сводя глаз с них обоих. Что-то в их чертах было едва уловимо знакомым.

— Я буду вести маггловедение, если вы позволите... Пуст это будет обязательный предмет для всех. Ученики должны знать, что маглы — вроде животных, тупые, грязные... Эта грязь своим коварством загнала волшебников в подполье! Но общими усилиями нормальный порядок скоро будет восстановлен.

Айрин внимательно слушала, и принялась уже за последнюю чашку.

— Да, мисс Кэрроу, — холодно согласился Волдеморт.

Он забил гвоздь в голову Айрин. Одна фраза — точная, режущая, острая. Он сказал её отчётливо громко, чтобы она вся насквозь прошла через неё. Бледные тонкие пальцы дрогнули, звук струи чая выдал всполох эмоций.

— Это такая честь иметь последователей вашей великой семьи, — говорил Волдеморт. — Ваши предки верой и правдой служили лучшим идеям, желали изменить общество во благо!

Айрин сжала губы, ноги начали неметь. Внутри все заклокотало. Она досчитает до трёх и бросит все силы на попытку убийства.

Один.

Она ударит подносом мерзкую, тупую морду Амикуса.

Два.

Она бросит силы на невербальный магический жест, чтобы отбросить как можно дальше гадкую Алекто, с овечьей мордой, как у Шарлотты, а затем...

Затем она бросит остатки сил на то, чтобы выдавить глаза этому бесчеловечному ублюдку, который испоганил всю её жизнь, а теперь!.. Теперь измывался над ней... Вот зачем он её позвал. Не разливать этот блядский чай, а устроить испытание. Сдержит ли она лицо, ведь Кэрроу — символ гибели её семьи.

Волдеморт проверяет её, манипулирует её болью.

Три.

Что-то внутри окончательно щёлкает. Замирание, укоренившееся до самых недр души, вдруг окатывает разрушительной волной. Пора действовать.

— Простите, — рот растянулся в слащавой улыбке, приклеенной и неестественной, пока чай медленно переливался через край изящной кружки. — Мисс Кэрроу.

Волдеморт хладнокровно наблюдал, словно кукловод, держащий в руках марионетку. Его лицо — животное, застывшее в восковой маске — скрывало внутреннее удовлетворение. Всё внутри него растворялось в сладостной неге: Айрин выдала эмоцию. Этот пролитый чай — её внутренний надлом.

Он только что втоптал её в грязь, проехался по её боли, по её семье.

Ждать хоть что-то отдалённо человеческое от того, кто давно перестал быть человеком? Кто своими поступками доказал, что он — нечто гораздо хуже?

Смешно.

Айрин застыла, словно тень, скованная невидимыми оковами. Её лицо неестественно побледнело под натиском случившегося, и внутри всё замерло — разум охватил холодный надлом. Она молчала, превратившись в безмолвный предмет мебели (как того и хотел Волдеморт), ничем не отличающийся от жалкой прислуги, стоящей посреди гостиной и покорно ожидающей команд «принеси», «унеси». Её душа кричала от унижения — она не была достойным сопровождением Волдеморта, нет, и, очевидно, вряд ли когда-либо будет. Но благодаря этому где-то глубоко, среди осколков боли и отчаяния, зарождалась тёмная решимость. Всё-таки самый лучший вариант — быть рядом, пусть даже под гнётом контроля или его иллюзии — и этот путь она выбрала здесь и сейчас. Это была её игра, её шанс. И она не позволит себе стать ничем меньшим, чем равной в этой схватке.

— Что ж, было приятно иметь с вами дела, — холодно и колко улыбнулся Волдеморт.

Оба Кэрроу выплясывали вокруг него, окрыленные своим положением, честью, властью.

Высокая фигура господина легко и бесшумно двинулась к выходу. Бледные паучьи пальцы жестом велели следовать за ним. Айрин последовала, а её цепкий взгляд впился в его спину. Что-то остро кольнуло внутри.

Он был близок к калитке, ведущей прочь с территории особняка. Её бледные пальцы в немом жесте протянулись вперёд. Снять мантию, оголить его тело... Там пульсирующие нити жизни. Она сможет поглотить их, уничтожить его, убить... Навсегда.

Она едва не врезалась в его тело.

— Ты так рада видеть этих людей, что не замечаешь, куда идёшь? — прозвучало язвительно, но с той самой садистской ноткой удовольствия, что Айрин знала слишком хорошо.

— Это твой план? — парселтанг сорвался с её губ, холодный и резкий. — Мучить меня, пока я не сойду с ума...

— Я чувствую твоё равнодушие и ледяную пустоту.

Айрин усмехнулась, огибая его, чтобы встретиться взглядом.

— Но я прекрасно знаю... — он смотрел на неё с высоты своего роста, пристально и безжалостно, словно читая до самых глубин души. — ...куда нажать, чтобы ты почувствовала.

Плавный жест длинных бледных пальцев. Волдеморт, как истинный джентльмен, склонился в приглашении к совместному прыжку в пространстве.

Айрин смотрела на его ладонь, холодную и непоколебимую.

Плавный жест длинных бледных пальцев — зазвучала тихая мелодия из стоящего в углу старого патефона. Том, как истинный джентльмен, склонился в приглашении к танцу. Айрин замерла, приоткрыв рот. Если бы она не знала его с детства, то несомненно бы здесь и сейчас влюбилась.

Она смотрела в бледное лицо со строгими чертами, и признала, какой всё-таки Том красивый. Его чёрные кудри отливали тёмно-синим в лунном свете, который пробивался сквозь высокие окна Большого Зала. Он терпеливо ждал её ответа, склонив голову.

Он терпеливо ждал её ответа, склонив голову. Айрин вздрогнула — внезапно вспыхнувшие воспоминания пронзили её сознание. Но всё же, с тяжёлым сердцем, она протянула руку. Волдеморт мягко, но настойчиво схватил её за запястье. Это был тот же знакомый танец, но на этот раз на грани жизни и смерти.

Хлопок трансгрессии.