Тёмная Диада

Август, 1980 год

Волдеморт рассеялся чёрной дымкой, и Петтигрю едва не упал на землю, звучно выдохнув. Он торопливо заковылял вдоль безлюдного парка. Только у самого выхода на скамье сидела девушка с короткой стрижкой и что-то писала в дневнике. Он не обратил на неё никакого внимания — такой неприметной она была. Тем временем эта самая девушка точно приклеилась к скамье, всё её тело парализовало, а в голове стучало запредельно громко: тук-тук-тук.

Когда Петтигрю окончательно исчез, Дафна громко, почти истерично вздохнула. Маггловская тетрадь выпала из её рук — их затрясло. Неконтролируемая дрожь охватила всё тело. Ей всё казалось: вот-вот, в любую секунду, Волдеморт зависнет над её хрупким телом. Его жуткие глаза вспыхнут алым — как тогда... в особняке у матушки. Только теперь он не будет столь благосклонен. Яркая зелёная вспышка станет последним, что она увидит в этой жизни. Он непременно её убьёт. Возможно, даже с особой жестокостью — ведь если он только взглянет на её посох, сейчас лежащий на земле в виде маггловской ручки рядом с тетрадью, всё станет ясно: она подслушивала. Подслушивала самым дерзким, самым отчаянным образом.

Правда, бесстрашие её продлилось совсем недолго.

Дафну лихорадило. Волдеморт не появлялся. Петтигрю — грязный, лживый предатель — давно уже сбежал из парка.

А Регулус... её милый Регулус... так и не пришёл.

Что-то случилось. Что-то страшное, невыразимо жуткое — с этим светлым, храбрым юношей.

— Регулус!.. — выдохнула Дафна и запустила пальцы в короткие волосы. Слёзы вдруг хлынули по щекам, бесконтрольно, горячо обжигая каждый миллиметр кожи. — Где же ты?

Собрав себя воедино, Дафна направилась вдоль площади Гриммо. Она остановилась напротив особняка, куда ей ходу нет. Никогда не было. Обида, что годами копилась, встала поганым царапающим комом в горле, и он никак не глотался. Невозможно. Казалось, проглоти его, соверши это действие, и оно как кусок тонкой проволоки, спутанной в шар, исцарапает всю гортань, изорвет все внутренности. Дафна откровенно, без зазрения совести вдруг потонула в жалости к себе. Она барахталась в этой луже. Со стороны казалось, что стоит всего лишь встать и продолжить путь, но Дафна не могла. Она смотрела в тёмные окна — те, что были доступны её взгляду. Всё же она Блэк. О, будь у неё больше смелости — она бы в эту же секунду бросилась к порогу, постучала бы. Нет, даже не постучала — вошла бы, как к себе домой! И спросила бы: где Регулус?

Но она стояла и молча смотрела в равнодушные стеклянные глаза особняка.

— Дафна, — раздался скрипучий, неприятный голос сразу после внезапного щелчка.

Резко обернувшись, Дафна уже была в боевой стойке — Дурмстранг, в конце концов, лучшая школа в вопросах боевой магии, и навыки, полученные там, не меркли даже спустя годы.

Перед ней стоял домовик.

— Хозяин, — его голос дрогнул, — велел передать.

Он протянул маленький, смятый кусок пергамента — свёрнутый, похоже, в спешке. Дафна взяла записку, и домовик уже собрался ускользнуть, тряхнув тонкой ручонкой.

— Как тебя зовут? — выпалила она.

— Кикимер, — буркнул он мрачно и исчез.

Более здесь было делать нечего, и Дафна трансгрессировала как можно дальше. Не дотерпев до дома, она остановилась в узком маггловском переулке и торопливо развернула записку.

Моя милая Дафна,

Помнишь наш разговор в том парке, на скамье? Тогда ты спросила: "Что нужно с собой сделать, чтобы утратить всё человеческое?"

Моя милая Дафна... ты была права. Как же ты была права.

Я потратил бесконечно много времени, но разгадал его тайну. Крестраж.

Не жди меня. Не ищи.

Если ты читаешь это — меня уже нет.

Р. А. Б.

☽

Лето, 1996 год

Дафна щёлкнула маггловской ручкой и принялась писать. Делала она это с неконтролируемым напряжением — перо будто вонзалось в пергамент, и тот в какой-то момент едва не порвался под натиском. Но изящные пальцы были не единственным, что выдавало напряжение. Тонкие губы превратились в ниточку, побелели.

Я знаю, вы всё ещё задаётесь вопросом — кто я. Но, уверяю вас, это совершенно не имеет значения. Важно лишь одно: мне можно доверять. Вы уже не раз убеждались в достоверности моей информации. Что же касается причины, по которой я столь любезно предоставляю вам важнейшие сведения... Видите ли, у меня свои счёты. Признаю — у меня не хватает смелости, чтобы выступить открыто против столь могущественного врага. Полагаю, я не продержалась бы и минуты в дуэли с Тем-кого-нельзя-называть.

Вы наверняка помните ту загадочную студентку с немецкой фамилией. Не стану вдаваться в несущественные подробности, но Düster — это то же самое, что Gaunt. Поверьте, она имела для него значение. Какое именно — светлое или же извращённое — не суть.

Лично я никогда не осмелюсь действовать открыто. Но, быть может, ваше предположение о множественных крестражах оказалось верным. А значит, один из них вполне мог быть спрятан в родовом имении. Ищите особняк Гонтов. В первую очередь — тот, что находится в Германии. Адрес прилагаю ниже.

— Дорогая... — раздался бархатный голос.

Дафна тут же свернула пергамент и поманила сову. Сильные, тёплые руки обняли её за плечи.

— Опять пишешь письма, — наигранно проворчал Распутин и тут же рассмеялся. — Я скоро начну думать, что у тебя появился молодой любовник.

— Я предпочитаю постарше, — улыбнулась Дафна, прикрепляя письмо к совиной лапке.

Распутин прищурился, пытаясь разглядеть имя адресата, но увидел лишь аккуратно выведенные инициалы: А. Д.

— Я, пожалуй, прогуляюсь. Хорошо?

— Только недолго. А то я начну волноваться. — В его синих глазах не было привычных хитрых искорок, лишь тревога. Тёплая, искренняя, настоящая.

— Мне давно не двадцать, — усмехнулась Дафна. В уголках глаз собрались мягкие морщинки.

Григорий нежно прижал её к груди, крепко, надёжно.

— Я знаю, ты боишься стареть... Но, эй? — Он отстранился ровно на столько, чтобы поймать её взгляд. — Я пройду этот путь с тобой. Слышишь?

В его руках было безопасно. В его руках было тепло.

Как никогда прежде, Дафна чувствовала себя любимой. Чувствовала, что может перестать бояться, может довериться. Григорию было плевать на Блэков, на магглов, на Волдеморта, на Министерства любой страны. Он просто любил её. И он мог защитить её от всего мира — мира, который для него никогда не был авторитетом.

— Скоро вернусь, — выдохнула она ему в губы, поцеловала нежно — и неспешно покинула дом.

Лос-Анджелес плавился под беспощадным солнцем. Воздух дрожал над асфальтом, будто город медленно испарялся.

Дафна на мгновение замерла в раздумье: трансгрессировать или прокатиться в маггловском кабриолете? Недовольно цыкнув, она всё же запрыгнула за руль. Хотелось развеяться, отвлечься, вырваться из собственных мыслей.

Но тревога не отпускала. Она вообще жива? Он её убил? На этот раз — точно?.. Хоть бы какой-то знак. Хоть что-нибудь.

Вскоре Дафна поймала себя на том, что несётся слишком быстро, будто пытаясь убежать от собственных мыслей, выжимая педаль газа до предела. Всего двадцать шесть с половиной миль, ни одной пробки — и вот он, Анахайм. Она даже не планировала сюда ехать. Как-то само получилось.

Яркая приветственная вывеска над воротами Диснейленда, беспечный детский смех, кутерьма и неподдельная радость — всё это мигом подхватило волшебницу, закружило в своём солнечном водовороте.

Она уже решила: купит себе самое большое облако сладкой ваты.

На аттракционах кататься она, конечно, не станет. Хоть и мимикрировала под магглу довольно удачно, для её флегматичного склада это было бы уже чересчур. Да и возраст...

Дафна потупила взгляд. Новенькие кеды — те же Converse, той самой модели, что она носила последние десять лет — внезапно придали ей уверенности.

Забыться хоть на час. Почувствовать себя беззаботным ребенком.

Она провела там весь день — не в безудержном веселье, нет. Скорее тихо, почти незаметно для самой себя, бродила от парка к парку, от будки к будке. Просто шла, вдыхая запах сладкой ваты и кукурузы, наблюдая за лицами, полными радости, к которой она сама никак не могла прикоснуться.

К вечеру стало прохладно. Семнадцать градусов были, конечно, жарой для Дафны, когда-то обучающейся в суровых погодных условиях Дурмстранга, но резкий перепад температуры заставил кожу покрыться мурашками. В машине, как назло, не оказалось ни кофты, ни косухи. Она на мгновение помрачнела. Подобные мелочи раздражали её сильнее, чем следовало бы — как будто мир позволял себе быть неудобным без разрешения.

Двигатель послушно взревел.

На середине пути Дафна заметила, что за ней следует автомобиль.

— Глупости, — хмыкнула она и слегка ускорилась.

Странная машина тоже прибавила ходу. Дафна нахмурилась, затем — наоборот, сбавила скорость. Возможно, ей всё кажется, и этот кто-то просто едет по своим делам. Но к её ужасу её опасения подтвердились: машина замедлилась, не желая идти на обгон.

— Чёрт побери, — процедила Дафна сквозь зубы и метнула быстрый взгляд на соседнее сиденье. Посох был рядом, замаскированный под маггловскую трость.

Неужели Волдеморт? Он всё узнал?

Может, это его ищейки? Но нет. Он бы не стал использовать магловскую технику — он презирает их. Ради полукровки Блэк он точно не стал бы нарушать собственные «принципы». Скорее уж — кучка Пожирателей, напавших где-нибудь из-под тени, но не это. Не медленная, угрожающе тихая слежка.

И тут под капотом кабриолета глухо загрохотало.

— Блядь! — рявкнула Дафна и со злостью ударила по рулю обеими ладонями.

Машина заглохла.

Пальцы судорожно вцепились в руль. Всё тело застыло — напряжённое, собранное, как перед прыжком в пустоту. В любую секунду может произойти что угодно. Нельзя дёргаться. Нельзя суетиться, хватать посох — любое резкое движение, и тот, кто следит за ней, это заметит. Но машина была под руническим защитным ставом. А значит, если даже и ударят — она выиграет пару драгоценных секунд. Этого хватит, чтобы схватить оружие и дать отпор.

Безымянный палец начал невольно отстукивать по кожаному рулю — быстрый, предательский ритм, выдающий страх.

— Чёрт возьми, — прошептала она, не отрывая взгляда от зеркала заднего вида.

И вдруг — по нервам словно лезвием. Обострённый слух выхватил мотив. Задорный, лёгкий, совершенно неуместный в этой вязкой тишине.

In the midnight hour she cried more more more

With a rebel yell she cried more more more

Тело бросило в жар, а затем — резко в холод.

Дафна со всей силы вдавила педаль газа — мотор взревел в ответ. Прочь. Прочь. Прочь! Не было времени думать о правильности решений. Инстинкт вёл за неё — и уже через мгновение она летела на всей скорости в сторону дома.

Она захлопнула дверь с такой силой, что задребезжали окна. И тут же рухнула на пол, уткнувшись лбом в колени, вцепившись пальцами в волосы.

Злая шутка. Чья-то подлая, неуместная шутка. Очень неудачная.

Несколько минут она просто сидела, тяжело дыша, пока не смогла снова собраться. Встала. Ноги были ватными. В доме царила звенящая тишина. Обычно — она успокаивала. Сейчас же казалась чужой, гулкой, давящей.

Больше всего на свете сейчас хотелось одного: услышать бархатный голос, увидеть яркие синие глаза, спрятаться в объятиях, которые умели защитить от всего мира.

— Григорий... — позвала Дафна.

Он не отозвался, как отзывался всегда. И только теперь она вдруг в полной мере поняла: он — её всё.

— Чёрт побери... — прошептала она. И в этот момент взгляд её зацепился за пергамент, лежащий на столе.

Любовь моя,

Срочные дела на территории бывшей Империи.

Не знаю, когда вернусь, но постараюсь — как можно скорее.

Дом под защитой.

Твой,

Г-й.

На мгновение в глазах потемнело. Почему именно сейчас, когда он нужен ей больше всего?

Дафна тряхнула головой. В самом деле, ей же не пять лет. Справится.

Потихоньку она отогнала дурные мысли, что не проникли в голову, но зависли тёмной тучей, опасной и угрожающей.

Ночью спалось плохо. Дурное предчувствие и тревога усилились стократ. Дафна никак не могла расслабиться и ворочалась с боку на бок. В конце концов, скинув одеяло на пол, она глубоко вздохнула и уверенно встала.

Она сидела на полу своего рабочего кабинета — почти маггловского по виду — в нежно-голубой пижаме, среди ящиков, сундуков и пробирок с зельями. Флаконы тихо звякали, когда она откидывала их в сторону с раздражением, тщетно ища хоть что-то, что помогло бы ей успокоиться и уснуть.

Тень скользнула за окном. Дафна замерла, всматриваясь в лунную полоску света на полу, что ярко освещала кабинет. Ей не показалось. Взгляд тут же приковал посох, аккуратно стоящий в углу. Она встала. Без резких движений. Медленно потянулась — будто просто устала сидеть на полу. Каждое движение — хладнокровный расчёт. Усыпить бдительность врага. Придумать, как действовать. Кто бы ни был снаружи — он не проникнет. Дом под охраной. Распутин защитил его.

Она неспешно подошла к посоху. Пальцы скользнули по холодной, гладкой древесине.

Если только этот кто-то не знает дом лучше, чем Григорий...

Терпкий аромат с нотами перца ударил в нос — кожа покрылась мурашками. Холодное лезвие ножа уткнулось в нежную шею.

— Я же говорил, что мы увидимся в Диснейленде, — прошептал голос у самого уха.

☽

Драко сидел на ступенях поместья, которое в одночасье стало холодным, жутким, чужим. Ещё несколько лет назад он был ребенком, веселым и счастливым. Конечно, сейчас он понимал, что так отчаянно старался получить одобрение отца... И куда его это привело? Семья превыше всего — в этом он не сомневался. Действие Волдеморта лишь сильнее убелили его в этом. Но вдруг так сильно захотелось сбросить с себя кожу, подобно змее, обновиться, забыть все происходящее в его родном доме как страшный сон.

— Можно? — раздался приятный, мягкий голос.

Драко хотел бы улыбнуться, но лишь вымученно скривился.

Кэтрин, кажется, это ничуть не смутило. Она была немного старше, заметно увереннее, и обладала той редкой эмпатией, что позволяла видеть сквозь маски. Возможно, лучше всех она понимала, что творилось с юношей.

— Я не собираюсь тебя жалеть, — сухо сказала она, садясь рядом. Подол её платья мягко скользнул по каменным ступеням.

— Мне и не нужна жалость, — буркнул Драко, отворачиваясь.

— Что ты собираешься делать?

Он замолчал, губы дрогнули.

— Я... Я не знаю, — выдохнул он наконец. Голос сломался, звучал почти по-детски — надломленно, смиренно.

— Сейчас только август, — сказала она после паузы. — До Хогвартса ещё есть время...

— Только мне от этого не легче, — резко, почти зло бросил Драко. — Почему всё так? Сколько ещё отец будет в тюрьме?..

Кэтрин тяжело вдохнула. Драко впервые посмотрел на нее. Всё те же глаза, как в годы её юности. Сердце болезненно сжалось. Она глубоко вдохнула, будто готовилась что-то сказать, но в горле встал ком.

— Раньше всё было иначе, — тихо проронила она, признавая, что и ей всё происходящее уже не по душе.

— Это когда Волдеморт был всего лишь страшной сказкой, которой пугали деток жалких волшебников?

— Нет, ещё раньше. У истоков... Тогда была большая мечта, по-своему красивая... Справедливая и достойная. — Она замолчала, вглядываясь куда-то в трещину на дальней стене. — Я не знаю, в какой момент всё пошло не так.

Драко хмыкнул:

— Откуда тебе знать. Нас тогда и в помине не было.

Кэтрин кашлянула — тихо, как будто вернула себе самообладание.

— Да. Верно... — Она встала, миновала пару ступеней вверх, почти бесшумно.

— Кэтрин... — глухо сказал Драко.

— Да?

Он чуть приподнял голову, но тут же отвёл взгляд.

— Да ничего.

От происходящего голова шла кругом. Она снова и снова задавала себе один и тот же вопрос: насколько вообще правильно всё происходящее?

Нет. От Тёмного Лорда она ни в коем случае не отвернётся. У неё всё ещё была вера... пусть, возможно, уже не слепая. Она пошатнулась ровно в тот момент, когда Волдеморт обрёк Драко на эту сомнительную миссию: провести Пожирателей в Хогвартс. Всё это было преподнесено под соусом «великой чести», но внутри царапало — болезненно, до тошноты. Мальчишке — шестнадцать! Уму непостижимо.

Господин был в ярости. Он злился на Люциуса. И это была расплата. Наказание через сына. Грязная манипуляция, до боли очевидная. И ведь это были прямые потомки его друга... друга детства.

Кэтрин остановилась, будто во что-то упёрлась — не ногами, а мыслями.

— Умел ли он дружить? — вырвалось у неё в тишину.

А что, если даже тогда, в те годы, всё это было лишь расчёт. Манипуляция. Инвестиция в перспективу...

— Айрин, — сердце сжалось, забилось в бешеном ритме, — что он с тобой сделал?..

Ты ведь жива... Жива?

— Кэтрин, — раздался за спиной спокойный, но натянутый голос Нарциссы.

Кэтрин даже не заметила, как та открыла дверь своей комнаты. Мысли были слишком тяжелыми, слишком глубокими — и слишком страшными.

— Миссис Малфой...

Их взгляды встретились — и в них было больше, чем слова могли бы выразить: сочувствие, страх, боль. Нарцисса молча кивнула, приглашая внутрь. Стоило Кэтрин переступить порог, как Нарцисса вдруг зарыдала. Беззвучно, почти стыдливо — так плачут женщины, которые привыкли держать всё под контролем, но больше не могут.

— Драко не справится... Он не справится, — голос Нарциссы дрожал, почти ломался.

— Мы что-нибудь придумаем! Обязательно! — поспешно заверила Кэтрин, хотя самой было тревожно. — В конце концов... провести Пожирателей в школу — это сложно, да, но всё же возможно. Не всё потеряно.

— Драко... он не жесток. Он не озлоблен. Он не сможет...

— У него целый год, — слабо улыбнулась Кэтрин. — Господин не торопит. Он сам сказал — пусть Драко хорошо всё обдумает. Это не должно случиться сразу...

Нарцисса посмотрела прямо в глаза.

— Кэтрин, — тихо, почти шепотом, но с такой отчаянной ясностью. — Ты правда не понимаешь?

Кэтрин застыла. Что-то кольнуло внутри — ледяное, колкое.

— Мне нужно... Попросить кого-нибудь о помощи, — выдохнула Нарцисса. — Пригласи в мои покои Беллу, пожалуйста.

— Да. Конечно.

Кэтрин быстро вышла, но внутри всё сжималось. Что она упустила? Что имела в виду Нарцисса? Слова продолжали звенеть в ушах, как предчувствие, которое не отпускает.

Желудок болезненно скрутило. Она остановилась в коридоре, согнулась, прижав руку к животу. В последнее время приступы участились — она питалась плохо, не следила за собой.

Слишком многое на душе. Слишком многое в голове.

— Айрин... как же тебя найти? — прошептала она, будто в пустоту.

☽

Айрин чувствовала себя лучше. Ну да, он не держал её взаперти — она могла уйти в любой момент. Но эта свобода была лишь иллюзией, тонкой, хрупкой, как хрустальный сосуд. Свобода, о которой она мечтала всей душой и которая теперь казалась почти недостижимой.

Она дни и ночи прокручивала в голове планы, продумывала каждый ход, каждый шаг, стараясь перехитрить, выиграть в этой опасной партии. Ошибаться нельзя — ставка слишком высока. Хотя с другой стороны, казалось, что терять было нечего, но проигрывать она всё равно не собиралась. Из принципа.

О, она могла ждать сколько угодно! Тем более что у неё был учитель — самый опытный, самый жестокий, самый хитрый. Он же.

Во-первых, нужно решить, что делать с его крестражами. Нет, сама она ничего делать не станет. У него наверняка хватает врагов, готовых лишить его бессмертия.

Взгляд лениво скользил по строкам газетной статьи — уже в который раз: «Мальчик, который выжил...»

Айрин усмехнулась. Сумасшедшая идея! Но, может быть... Ведь она лично убедилась в этом.

Сколько времени ей понадобится, чтобы передать информацию? Стоит ли делать это через посредников? Верить никому нельзя...

— Эй! — позвала Айрин.

Домовик тут же появился. Он смотрел на женщину с нескрываемым ужасом, а его писклявый голос дрожал:

— Да, госп-пожа?

— Я выйду за продуктами на этой неделе. Сопровождать меня не нужно. Если господин появится... Не переживай, я вернусь в любом случае!

Домовий эльф остолбенел. Он не понимал, кого боится больше: Волдеморта или эту ведьму. Зажмурился и, горько вздохнув, кивнул головой. Что ни сделай — пропадёшь, неважно от чьей руки.

Айрин же совершенно не трогали чувства домовика. Для неё он был не более чем мебелью, которая умела говорить.

Она была намерена действовать. Попытаться... Если только портал не нашли, не тронули... Она сможет провернуть всё за один день, максимум два. Оставалось надеяться на удачу, в которую Айрин уже почти перестала верить.

Ранним утром чудесного летнего дня она трансгрессировала глубже в Альпы. Прыжок был коротким и лёгким. Там, потратив уже больше времени, она наконец нашла его — старый выкорчеванный пень. Сейчас она прикоснётся к нему, и станет ясно — рабочая ли эта идея... Едва подушечки тонких пальцев коснулись иссохшей коры, как её затянуло в яркий ослепляющий портал. Айрин от неожиданности взвизгнула, но уже в следующую секунду рассмеялась. Её выплюнуло с силой на поросшую мхом землю, прямиком в густой куст папоротника. Айрин невнятно выругалась:

— Перунов цвет ему в задницу!..

Отлежавшись пару минут, она поднялась и внимательно осмотрелась вокруг. Место едва отзывалось в глубинных, почти стертых воспоминаниях, но всё же оставалось знакомым, пусть и смутным. Медленно она направилась к мерцающему вдали дневному свету.

Хагрид что-то тихо напевал себе под нос, поглаживая большого пса по прозвищу Клык. Клык внезапно заскулили и прижался к огромной ноге хозяина.

— Ну что ты, малыш! — ласково сказал Хагрид, потрепав пса за ухо, но тот лишь отступил, неуверенно гавкнул в сторону тёмной кромки леса, а затем и вовсе побежал прочь, поджав хвост.

Хагрид в одно мгновение похолодел от ужаса — сперва ему показалось, что из леса прямо на него движется дементор. Чёрная тень парила над землёй и даже не думала исчезать. Но уже в следующую секунду пришло осознание: это человек в чёрных одеяниях. У него наверняка есть палочка, и в таком бою Хагриду не выстоять... Но он всё равно посильнее ухватился за валяющуюся рядом лопату.

— Что тебе нужно? — грозно бросил Хагрид, давая понять, что не отступит.

Тень не шелохнулась, не проронила ни слова. Из-под широких рукавов показались тонкие, длинные, бледные пальцы — незнакомец молча демонстрировал отсутствие палочки.

— Кто ты такая? — Хагрид шагнул вперёд, готовый драться до последнего, если придётся.

Фигура остановилась. Раздался холодный, отчётливо женский голос:

— Здравствуй, Хагрид.

— Я задал вопрос, — прошипел он. — Кто ты?

— Нет нужды размахивать лопатой. Ты и без того раза в четыре больше меня. Я пришла с миром.

— И почему я должен тебе верить?

— Не должен, — спокойно ответила она. — Мне нужно лишь твоё содействие. Позови Дамблдора. А я... — она уверенно направилась к хижине и, не оборачиваясь, поднялась по скрипучим деревянным ступеням, — подожду вас здесь.

Однако Айрин не успела открыть дверь. Стоило ей коснуться ручки, как сильная рука Хагрида вцепилась в её запястье. От резкого движения капюшон мантии спал. Глаза полувеликана расширились. Он знал это лицо... Но не мог вспомнить, откуда. Нос с едва заметной горбинкой, совсем не пухлые губы, длинные чёрные ресницы и глаза, отдалённо напоминающие изумруд — всё это жило где-то в его памяти, но было смутным, будто сон.

— Можешь связать меня, — спокойно сказала Айрин. — Я не сбегу и ничего не смогу сделать. Палочки у меня нет. Да и любого другого магического оружия — тоже. Можешь проверить, Хагрид.

Он вздрогнул.

— Откуда ты знаешь моё имя?

Хагрид всё ещё недоумевал, но наличие волшебной палочки у незнакомки проверил. Он не собирался верить на слово.

— И как ты вообще сюда попала? — его голос был напряжённым. — Как ты сумела?.. Кто ты такая?

Ситуация казалась всё более запутанной. Каждое её слово было странным. Слишком спокойным. Слишком уверенным.

— Просто свяжи меня и позови Дамблдора, — вновь повторила Айрин, на этот раз чуть тише, но настойчиво.

Хагрид колебался. Всё это ему не нравилось. Женщина говорила спокойно, слишком спокойно, как будто знала, что он всё равно сделает то, что она просит. И всё же... он не мог просто взять и связать её. Что-то в её голосе, в манере держаться — не было там ни страха, ни злобы. Только усталость. Или... отчаяние?

Однако оставлять её здесь одну было бы верхом глупости. Она проникла на территорию Хогвартса — и это уже много о чём говорило. Отсутствие палочки не доказывало ничего. Кто знает, может, она избавилась от неё по пути к хижине? Спрятала? Закопала в лесу? Кто её знает, в конце концов...

Промедлив ещё секунду, Хагрид всё же решился. Он передаст сообщение через одного из домовиков, что трудятся на кухне. Пускай кто-нибудь срочно доложит Дамблдору: у его порога — незваная гостья.

Они сидели в молчании. Клык так и не вернулся — убежал неизвестно куда, и, похоже, не собирался возвращаться. Дамблдор тоже не торопился. Хагрид всё это время не сводил глаз со странной особы. Она выглядела измученной, в чём-то надломленной... И явно была не так молода... Он сам того не замечая начал прикидывать, сколько ей лет.

— Я что, и правда выгляжу так плохо? — усмехнулась Айрин, не глядя на него.

Хагрид чуть не подпрыгнул. Она что, читала его мысли?

— Хотя, чисто гипотетически... Да, я определённо старше, чем выгляжу, — продолжила она с ироничной интонацией.

— Да тебе не может быть больше сорока, — пробормотал он, слегка ошарашенный.

— Значит, выгляжу ужасно, — фыркнула Айрин, снова тихо рассмеявшись.

— Просто... седина у тебя рановато появилась, — смутился Хагрид, чувствуя, как уши начинают краснеть.

— О, спасибо тебе, Хагрид! — впервые она взглянула на него прямо, с чем-то похожим на живую, почти добрую насмешку.

Хагрид тут же почувствовал себя неуклюжим и бестактным. Как будто невзначай ткнул пальцем в старую рану.

Ровно в этот момент в дверь трижды постучали. А потом она медленно отворилась, и на пороге возник Дамблдор. Темно-фиолетовая мантия волочилась по полу, очки-стёклышки сверкнули в свете дня. Его борода стала заметно длиннее, а морщины на лице — глубже. Время не щадит даже великих.

Айрин застыла. На мгновение она потеряла дар речи, просто глядя на него — будто встретила призрака. Она даже не поздоровалась.

Голубые глаза Дамблдора метнули в её сторону колкий, выжидающий взгляд. Айрин тут же выпрямилась, вытянувшись по стойке смирно, как школьница.

— Профессор! — вырвалось у неё.

Дамблдор чуть заметно кивнул — но не ей. Кивок был адресован Хагриду.

Тот кашлянул, как бы оправдываясь за своё присутствие, и молча вышел из хижины. За ним закрылась дверь. Тишина сгустилась.

Дамблдор прошёл вглубь комнаты, не торопясь, и опустился в большое старое кресло.

— Садитесь... мисс Гонт.

Словно ледяная волна прошла по позвоночнику. Сердце Айрин, будь оно живым, рухнуло бы в пятки. Но она не почувствовала ничего — лишь шок. Ошеломление.

— Вы знали?!

— Недавно узнал, — спокойно ответил Дамблдор. — Полагаю... ты пришла не просто так.

Айрин опустилась на ближайший стул. Он казался ей нелепо огромным — ноги не доставали до пола, и она, сама того не замечая, начала покачивать ими. Слабое движение. Но этого хватило, чтобы Дамблдор задержал на ней внимательный взгляд.

Она была босой.

— Всё в порядке? — тихо спросил он.

— Да, профессор... Просто... даже не знаю, с чего начать.

Он чуть улыбнулся — так, как умел только он: тепло, немного печально, с оттенком нескрываемой мудрости.

— Ты изменилась с тех времён, это очевидно. Но, как ни странно... выглядишь моложе. Чаю?

Айрин кивнула, не говоря ни слова. Альбус взмахнул палочкой — с лёгкостью, с достоинством. Кухонная утварь ожила, зашуршали сухие травы, закипела вода. Через пару минут хижину заполнил мягкий, тёплый аромат — смесь мяты, чабреца и, возможно, капли ромашки.

— Я никогда не желала вам смерти. У меня не было на то причин, — произнесла Айрин, глядя в чашку с чаем.

Казалось, что Дамблдор равнодушно отреагировал на такое внезапное начало диалога.

Она продолжила, чуть тише:

— Но я солгу, если скажу, что не рассматривала такую возможность. Видите ли... у меня нет друзей, нет родных, нет любимых — никого. Всю жизнь я жила в зависимости от чужих решений. И если бы вы в какой-то момент стали на пути... я бы не колебалась. Я бы не сожалела.

Пауза.

— Что изменилось? — спросил он наконец, спокойно и почти мягко.

— Предсказание Геллерта... Я проверила его. Ещё тогда.

— Насколько я помню, оно оказалось ложным, — Дамблдор поднял брови, но не с насмешкой — с интересом.

— Мне он тоже кое-что предсказал. И это сбылось.

— Ты утверждаешь, что Криденс Бэрбоун жив и всё ещё желает мне смерти? — спросил он с лёгкой полуулыбкой, скорее риторически.

Айрин покачала головой.

— Нет. Но я верю в предсказания Геллерта. До сих пор... всё, что он предрекал, сбывалось. Рано или поздно.

— Не сбылось главное: не произошло воссоединение артефактов. И я не погиб от руки Криденса. Значит, и у него были ошибки. Как у всех нас.

Айрин впервые за всё это время посмотрела ему прямо в глаза. Несколько секунд — тишина.

— Может, это просто... отсрочка? — прошептала она.

— Быть может, — согласился он.

— Но у Криденса есть сын, — вдруг сказала Айрин. — Вы ведь никогда не интересовались, что стало с ним... после того как обскур покинул его тело?

Дамблдор помрачнел.

— А точнее... обскур вашей сестры. Она ведь до сих пор с вами, не так ли? — Айрин склонила голову набок. В её взгляде промелькнул болезненный, почти лихорадочный блеск. Она вцепилась в него глазами, будто пыталась прошить насквозь.

— Не волнуйтесь, профессор, — язвительно добавила она. — Я никому не скажу, почему ваш феникс вам так дорог. Ваш секрет останется при мне. Я пришла не за этим... Я пришла предупредить. Чтобы вы могли использовать происходящее — себе во благо.

— Что именно?

— То, что Криденс не вынес этого... Он стал хуже, чем сквиб. Он не мог смириться с тем, что стал жалким маглом... Он спивался. Год за годом.

Пауза. Айрин опустила взгляд.

— А его сын... Наследовавший магический дар... не стал для него утешением. Только напоминанием.

Она вновь подняла глаза — теперь спокойные, тяжелые:

— Вы знали, профессор, что он сменил имя, личность в попытке убежать от прошлого?

— Нет, — признался Дамблдор. — Я думал, что он живёт свою лучшую жизнь, оставив всё это позади, как страшный сон.

— Вы были так ослеплены радостью от присутствия тени вашей сестры, что не захотели узнать, что случилось дальше... А я проследила, — голос Айрин стал резким. Любой другой волшебник, скорее всего, уже прервал бы этот разговор, но Дамблдор оставался спокойным. Или делал вид. — Между тем Криденс взял новое имя... Тобиас. Тобиас Снейп.

На миг в глазах Дамблдора мелькнул настоящий, не сдержанный шок.

— Вы только представьте, как его раздражало то, что его жена Эйлин Принц, была волшебницей. Знаете, у Криденса и так всегда были проблемы... Помню, как сейчас, его вспышки агрессии и неадекватные реакции... Он был жестоким и тираничным отцом — это точно. А уж если его сын унаследовал магический дар от матери — можете не сомневаться в моих словах.

— К чему ты клонишь? — спросил Дамблдор, не отводя взгляда.

— К тому, что ваша смерть неизбежна — от руки, по венам которой течёт кровь Криденса Бэрбоуна. Но постарайтесь использовать этот факт в своих целях. Если, конечно, здесь вообще возможно извлечь какую-то пользу, — с лёгкой иронией хмыкнула Айрин.

Дамблдор посмотрел на неё холодным, колючим взглядом из-за очков, но вдруг разразился громким, звучным смехом.

— Браво, Айрин! — хлопнул он в ладоши, словно артисту на сцене.

Айрин не ожидала такой реакции и теперь просто молча ждала дальнейшего поворота событий.

— Ты меня убедила. Я тебе верю!

— Правда? — Айрин несколько удивилась. Она не думала, что Дамблдор так легко и быстро ей поверит. — Что ж... Это чудесно.

— А теперь к сути дела? Раз уж ты завоевала моё доверие.

— Мальчик который выжил.

Дамблдор внимательно слушал и не сводил глаз с Айрин. Он видел, как она так же анализировала его реакции, но он не подавал виду, а лишь наблюдал.

— То, что я сейчас скажу, всего лишь догадка, но она подкреплена моим личным опытом. Вы, полагаю, давно поняли, что у Волдеморта есть крестражи.

Дамблдор кивнул.

— И вы знаете, что их несколько... Точное число мне неизвестно, — тихо призналась Айрин. — Но что если... Мальчик, который выжил, — один из них?

— Ты хочешь спровоцировать нас на убийство невинного дитя? — впервые Дамблдор повысил голос, и прозвучал он грозно. — Или, быть может, сам Том тебя послал? Ведь ты его сестра.

Айрин рассмеялась.

— Я первая в списке, кто желает ему смерти, профессор. Он не знает, что я здесь. И вы уже поняли, почему я выгляжу моложе... Вы слышали, что говорил мне Геллерт перед тем, как вы заставили его империю пасть? Вы ведь всё слышали.

Альбус Дамблдор молчал. Его морщинистое лицо похмурело. Он думал.

— Я не буду убивать вашего мальчишку, я даже не знаю, как он выглядит. Я не охочусь на крестражи Волдеморта — мне плевать на эти игры. Я хочу тишины и спокойствия, как и много лет назад. У него хватает врагов и без меня, а я собой рисковать не собираюсь. Я лишь высказываю вам свое предположение.

— Часть души отрикошетила в мальчика... Ты правда считаешь, что такое возможно?

— Профессор, — глаза Айрин вновь заискрились нездоровыми красными бликами, — вы же знаете, что с момента моего прихода в этот мир прошло уже шестьдесят девять лет.

Айрин встала.

— Решайте сами, что с этим делать.

— Просьба взамен, — мягко потребовал Дамблдор. — Покажи, как ты сюда попала. Мне нужна гарантия, что ты не шпион, и что Пожиратели Смерти не смогут проникнуть таким же способом в школу.

— Бьюсь об заклад, что у прихвостней Волдеморта толку бы не хватило такое провернуть! — надменно озвучила Айрин. — Это портал. Ещё со времён моих студенческих лет. Их было всего пару... Люди Гриндевальда — лучшие умы — очень долго над этим работали, чтобы обойти защиту Хогвартса. Я покажу.

Айрин честно показала оба портала — скрытые, старые, забытые. Дамблдор ликвидировал их сразу после того, как она исчезла в серебристой дымке, оставив за собой тягучее послевкусие множества вопросов. Главный из них — что же Том Реддл сотворил с этой когда-то юной, блистательно умной девушкой?

Она была вовсе не проста: словно океан — с таинственными, глубокими течениями, способными смести всё на своём пути. Но в то же время... она оставалась просто девушкой. Надломленной. По-детски упрямой. По-женски усталой. И в чём-то до обидного наивной.

Дамблдор знал ответ. Он был прост. Очевиден. И именно поэтому — невыносим. Ему стало жаль Айрин. По-настоящему. Потому что в этой истории было нечто страшнее убийства. Том — намеренно, умышленно — подтолкнул её к потере самого важного: собственной души.

Примечания:

Итак, дорогие читатели, когда продумывали сюжет ТД, последнего фильма Фантастические Твари ещё не было в помине. Поэтому мы фантазировали как могли, чтобы плюс-минус сохранить логику в контексте ГП и ТД, минимально разойтись с каноном, но получить логичное объяснение тех или иных событий. Это тяжело, так как ФТ и ГП порой откровенно расходятся, поэтому в нашей вселенной Криденс получил иное развитие, но нужное и очень даже логичное! Он в ТД не фоновый персонаж - как в общем-то и все, а играет свою наиважнейшую роль!

В общем, вот одна из ниточек и распуталась в этой истории)

P.S. Геллерт в ТД не пиздабол хаха)