Тёмная Диада

Первое, что ярко ощущалось, — это боль. Неприятная, тупая, она отдавала по позвонкам и растекалась тонкой колючей паутиной в конечности. Айрин открыла глаза.

Опять. Опять всё повторяется. На мгновение показалось, что она уже в тысячный раз просыпается в своей детской комнате, она застряла в этом моменте словно в проклятом лимбе, где должно осознать свои грехи и выйти на свет, но она не может, не может, не может...

Глубокий вдох. Лёгкие расправились под натиском кислорода. Ослабевшая рука скользнула к грудной клетке. Тишина. Мёртвая тишина. Сердце ни разу не сделало ни одного удара с того самого момента, когда он пришёл за ней.

Я хочу, чтобы ты просто была рядом.

Так говорил он. Его юный голос прозвучал эхом на задворках убитых им же воспоминаний, и Айрин с хрипом подняла тело с постели. Нагайна лежала на полу, но лишь заслышав звуки копошения, она тут же подняла тяжёлую голову — неестественный жест для подобного рода змей. Айрин никак не отреагировала. Мысли были всё ещё притупленными, как и ощущения.

— Чёрт возьми, что случилось? — прошептала она, запуская пальцы в короткие растрёпанные волосы.

Память стала возвращаться. Она была на кухне, пила чай, как в тот самый момент кольцо больно обожгло — и всё её тело поразило точно смертельным ядом, действующим молниеносно.

Айрин подняла ладонь к лицу и внимательно посмотрела на кисть руки. Кольцо было на месте. Морион всё так же поблёскивал, отражая дневной свет, и выглядел самым обычным образом. Но Айрин насторожилась. Она прекрасно помнила, что этот камень имеет большую власть над хозяином; кольца, в отличие от волшебных палочек, сильнее, но вместе с тем и опаснее.

Айрин хмыкнула. А что ей терять? Её-богу, ничто её уже не удивит. К тому же морион давно запустил свои черные корни в её суть, и вместе они сплелись в симбиозе сил и существования.

Она резво встала с постели и уже направилась к выходу, как замерла на месте.

— Нагайна?

— Да, госсспожа, — тихо зашипела змея.

— Как я здесь оказалась? — спросила Айрин, застыв в ужасе и отвращении от одной только мысли, что он прикасался к ней.

— Хозззяин ссспас госсспожу.

— Спас? — саркастично хмыкнула Айрин.

— Хозззяин пришёл на помощь. Он отнёссс госсспожу сюда и напоил зельем.

Айрин рефлекторно охватила своё тело руками, её пробила мелкая дрожь.

— Он прикасался ко мне?

— Левитаццция.

Айрин выдохнула, почувствовав облегчение, и уже в следующее мгновение вылетела в коридор.

Она махала руками, на ходу распахивая двери во все комнаты.

— Где ты? Хватит прятаться от меня.

Её встречала звенящая тишина. Лишь дверь в отцовский кабинет не поддалась магии. Айрин принялась стучать руками.

— Я знаю, что ты там. Открывай немедленно! — настойчиво тарабанила она в дверь. — Не веди себя как трус!

Тонкая кожа на руках травмировалась, но она не прекращала.

— ОТКРЫВАЙ!

Насмешливое безмолвие было, пожалуй, хуже всего. Так небеса наказывают провинившихся — молчанием.

В конце концов, Айрин выбилась из сил и просто села на пол, поджав колени. Голод. Ей нужны силы... Сколько уже она находится без подпитки? А может быть поэтому кольцо дало такой импульс? Оно требует ресурсов, нитей жизни. Она не успела напитать себя, он забрал её. А теперь она взаперти. Ну и дела...

Дверь распахнулась.

Айрин даже несколько удивилась и настороженно встала.

Он сидел за столом и что-то писал в пергаменте, не поднимая взгляда на неё.

Злость уже поутихла, но его безмятежность и равнодушие туманили разум. Она сделала несколько уверенных шагов, заходя внутрь. Посреди кабинета она остановилась, ровно напротив него.

— Ты... — зашипела она на парселтанге. — Ты мог бы оставить меня там, чтоб я задохнулась, выбилась из сил; чтоб моё тело и разум отказали... И твоя проблема была бы решена. Ты ведь уже совершил ошибку... Однажды. В том соборе. Сколько раз ты пожалел, что пришёл за мной? Отнёс в приют... Положил в свою кровать. Выхаживал меня, изувеченную. Так зачем, — шипела она всё тише, подходя всё ближе, — входить в одну и ту же реку дважды?

Волдеморт прекратил писать. Болезненный взгляд Айрин вцепился в его тонкие длинные паучьи пальцы, словно на кончике пера застыла её душа.

— Посмотри на меня, — потребовала она. — Ну же, посмотри! — её голос сорвался на крик, полный обиды, боли и ненависти. Эти самый пальцы лишили её нормальной жизни и нормального тела, и ей больше всего хотелось посмотреть в глаза своему убийце. Весь страх, что парализовал её ранее, вдруг улетучился, оставляя лишь истерику.

Пальцы чудовища отложили перо, свернули пергамент. Движения были флегматичными, нерасторопными. Лицо напряженное. Лицо не человека. Айрин вдруг хохотнула.

— Тебе нравится? — издевательский тон был постановочным, а пик эмоций всё ещё было невозможно скрыть. — Твоё новое лицо? Я подарила тебе его.

Он резко встал — кресло неприятно взвизгнуло под натиском его тела. С высоты своего роста он наконец посмотрел на неё.

— Зачем? — выбившись из сил, шёпотом спросила она.

Он не сразу ответил. Лишь на мгновение на его лице отразилось некое подобие удивления, которое сменилось неприязнью, а затем прозвучал голос, вкрадчиво и фальшиво успокаивающе:

— Я хочу, чтобы ты жила... Я хочу, чтобы ты жила вечно, малышка Гонт... И каждый день жалела, что предала меня.

— Я убью себя, — наперекор.

— Хорошо. Но твой крестраж, — он кивнул на её кольцо, — сохранит тебе жизнь. И заключённая в этот сосуд ты будешь сходить с ума, погружаясь в забвение, где не будет ничего, кроме тебя и твоего блядского предательства.

Айрин сжала кулаки. Она сейчас же кинулась бы на него, выцарапала глаза, но вдруг поняла, что в ней не было сил.

— Так что, малышка Гонт, наслаждайся пребыванием в нашем милом доме, — ощерился Волдеморт.

Он точно парил мимо неё — босые ноги не издавали шума. Проходя возле, он бросил с усмешкой:

— Знаешь, как я тебя нашёл? — Не дожидаясь ответа, он тут же пояснил: — Мария любезно предоставила мне адрес.

Он почти оставил её наедине с собой, как в дверях остановился — она окликнула его.

— Том!

Имя поцарапало слух. Имя возвращало назад, к истокам.

— Неужели ты никогда меня не любил? Я ведь была всего лишь ребёнком...

Он ничего не ответил, позволяя звонкой тишине терзать её изнутри.

☾

Виновница потери его красоты. Она забрала его лицо. Он даже не удивился столь внезапному сюрпризу. Пожалуй, он и сам мог до этого догадаться — это было вполне очевидно, — но ему было все равно. Его тревожило несколько другое: Кэтрин переживала, Кэтрин боялась, Кэтрин пришла в ужас, увидев то, каким он стал. Айрин — нет.

Айрин. Айрин. Айрин.

Это имя стало уже каким-то проклятием, пятном чернил, что въелись в кожу, в кости, в душу, и терзало, терзало, терзало, изматывая. Да буквально все его приспешники приходили в смятение от его внешнего вида, лишь со временем они привыкали к его лицу.

Но Айрин.

Она — причина. Поэтому она словно не видит его новой внешности? В упор не замечает изменений?

Неужели ты меня не любил?

Фраза, точно хлыст по уязвимой тонкой коже.

Любовь — жалкая выдумка таких же жалких людей. Но ведь он давно больше, чем просто человек. А она... А она была той, кого он хотел видеть рядом. Разделить дом — разделить вечность.

Кем она стала?

Чем она стала?

До отвращения худая, по-мальчишески короткие волосы. Не осталось в ней практически ничего от той былой женственной красоты, что сводила его с ума. Даже яркий изумруд потух, превратившись в болото, грязное, затхлое, мертвое.

Хватит ли у неё смелости свести счёты с жизнью? Глупая девчонка! Столько людей мечтали бы оказаться на её месте! Дар вечного существования! Столько возможностей! Но что, если ей хватит смелости?.. Она собственноручно лишит его головной боли. Ведь сам-то он не может её убить, он дал клятву. Но с другой стороны... Она может найти способ уничтожить крестраж. И она не глупа, она действительно справится с такой задачей — и неважно, сколько времени на это уйдет, у нее его полно... Вот только тогда она сможет уничтожить и его. Проклятая ведьма! С какой стороны не подступиться, она везде встаёт поперёк горла.

Злость затмила здравую логику, кулаки сжались.

— Мой Лорд? — встревоженный женский голос заставил поднять взгляд. Кэтрин заметила, что что-то не так, и мягким жестом направила происходящее в нужное русло.

— Кстати, слышали? — усмехнулся здоровенный мужик отталкивающей внешности. Кэтрин поморщила носик. — Министерство Магии объявило меня в розыск.

— Да, месье Сивый, — улыбнулась Кэтрин, изящно скрывая своё отвращение. — Поэтому не стоит так часто разгуливать по улицам.

— Я сам себе хозяин, — шикнул он, на что Кэтрин никак не отреагировала.

Оставшиеся пожиратели смерти сидели за столом и покорно ждали указаний, соблюдая тишину.

Лорд Волдеморт окинул их болезненным взглядом и сухо отдал приказ:

— Уничтожить.

— Уничтожить что?

— Уничтожить...

Кэтрин торопливо поднималась по лестнице, желая поскорее отправиться домой. Нарцисса Малфой любезно предложила остаться, уже в который раз, но Кэтрин отказалась. Она всё ещё была занята поисками хоть какого-то ритуала, способного помочь выйти на подругу юношества. Связи не помогли. Она несколько раз делала запрос, просила поднять архивы, но результат всегда и везде был один — информации о запрашиваемом лице нет. Как будто Айрин никогда и не было.

— Кэтрин, — раздался тихий голос. Кэтрин была готова поклясться, что в нём были трещины, сквозь которые сочилась усталость.

— Да, мой Лорд! — она выученно выдала реверанс и склонила голову.

— Будешь ли ты так любезна... Мне нужен твой домовик.

Кэтрин на мгновение растерялась, но положительно кивнула. Смысла спрашивать с какой целью, конечно же не было. Однако она быстро нашлась и несколько торопливо попросила:

— Мой Лорд, я активно изучаю ритуалы призыва... К сожалению, моих связей и ресурсов не хватает, чтобы найти поистине стоящие источники...

— Не теряешь хватку, — хмыкнул Волдеморт и направился далее по коридору.

Кэтрин тяжело вздохнула и пожала плечами. Попытаться стоило! А домовик... Ей вдруг стало жаль расставаться с ним. Всё-таки он служил верой и правдой их семье столько лет! Но разве у неё есть выбор?

☾

Айрин сутками лежала в комнате. Время от времени она меняла локацию и лежала в гостиной на диване, на кровати в комнате родителей. Ей было плохо. Нагайны не было, Том же, судя по всему, отправился по своим делам, оставив её в заточении. Ей-богу, как принцесса в башне. Ещё бы дракона сюда... Она бы непременно на нём улетела. Неважно куда. Дыхание было тяжёлым, хриплым. Затуманенный взгляд опустился вниз. Треугольный вырез белого платья оголял грудную клетку, неестественно худую. Айрин видела свои ребра. Едва найдя силы, она подняла руку больше похожую на скелет.

Нужно было что-то делать. Она медленно и осторожно поднялась с дивана. Едва дойдя до ванной комнаты, она остановилась у зеркала, найдя опору в виде мраморной раковины.

— Мерлинова борода...

Её волосы стали длиннее, но на это было плевать. Куда ужаснее было то, что половина копны была цвета декабрьского снега в морозную ночь. Кожа мертвенно-синюшная.

— Чёрт возьми! — Айрин припала руками к лицу. Едва тонкий палец коснулся кожи, как та слезла с щеки, оголяя истинную внешность.

Айрин не пришла в ужас, но стояла так несколько минут. Она знала, что давно утратила красоту, но в таком состоянии никогда себя не видела.

В конце концов, едва передвигаясь, она отправилась вниз. Ей нужно выйти. Выйти во что бы то ни стало... Вдруг он забыл поставить защиту хоть на какую дверь, хоть на какое-то окно?

Пока её босые ноги едва волочились по холодному полу, в голове крутились мысли. Почему процесс разложения происходит быстрее, чем раньше? Настолько быстрее? Словно внутри неё сидит мерзкий паразит и жрёт, требуя всё больше и больше.

Айрин усмехнулась бы, если бы были силы. Вот тебе и плата за "вечную жизнь". Ты становишься зависимым от потенциального бессмертия. Так отчего же он так неистово цепляется за подобное существование? Уж не проще-ли было бы прожить достойную, но полную сил жизнь? Не сверхсил, не за гранью с намёком на власть, вполне себе иллюзорную... А настоящую, где ты не раб вечности.

Айрин споткнулась у самой двери, едва устояв на ногах, она взмахнула пальцами — дверь была заперта. Нервно дернувшись в сторону, она проверила окна — тщетно.

Она озлобленно заверещала, точно сова, призрак, тень в ночной пустыне, горестно мечась из стороны в сторону. Истратив последний ресурс, она обессилено припала к стене. Ноги не слушались её. Они отказывали.

За спиной раздался щелчок.

Сил вздрагивать, нападать и защищаться не было. Айрин понимала только одно: если это человек, она пожрёт его нити жизни, все до одной. Настолько невыносимо было чувство голода, что она буквальна сдирала кожу с тлеющего тела, впадая в сумасшествие.

Домовик испуганно пискнул:

— Госпожа!..

— Дверь! — хрипло рявкнула Айрин. Её глаза были неестественно широко распахнуты.

— Но господин...

— Дверь!!! — истерично завизжала Айрин и сделала угрожающий шаг вперёд.

Бедный домовик был в таком ужасе от увиденного, что его маленькое сердечко было готово выскочить из груди. Он щёлкнул дрожащими пальцами — парадная дверь распахнулась.

Хромая, едва передвигаясь, она шла по пышной альпийской траве. Тишину наступившей ночи нарушал лишь хриплый стон. Она не чувствовала свежесть воздуха, бодрящего, благоухающего. Вся она сузилась до одной инстинктивной точки.

Зрение хищника вцепилось в копошение поодаль. Заяц-беляк не успел почуять опасности. Скелетообразные пальцы уже вцепились в пушистую плоть. Тёплая жизнь пульсировала маленьким огоньком, отголоском нити, кои были у людей. Разве что их свечение было одинаковым.

Животное высохло в мгновение, рассыпалось пеплом. Тонкие фаланги стали покрываться живыми тканями, даже показалась кожа на кончиках пальцев, но лишь на мгновение. Всё это тут же рассеялось, и Айрин взвыла от боли.

Как бывает, задумают боги проверить людей на прочность и расставят обстоятельства так, чтобы ничтожная душонка оказалась перед самым трудным выбором, где стирается грань между хорошо и плохо, между добром и злом... Но так в глазах наблюдающего со стороны, а не смотрящего, кто находится на грани безумия, повиснув над пропастью не на канате, а на тонком волоске, который держится только по насмешке и благословению всё тех же богов. Упасть бы, да и дело с концом! Но нет. Интересно до ужаса посмотреть, как под лупой, что будет делать этот, никчёмный.

И вот Айрин, рухнув на колени, жалобно зарыдала, привлекая проходящего мимо туриста. Бедный итальянец, решивший посмотреть на Альпы с другой стороны, отправился этим злосчастным летом в Австрию, а затем в Германию. В его руках висел увесистый фотоаппарат, чтобы делать снимки звёздного неба для журналов. Айрин, конечно, было совершенно всё равно, что у него за неведомая штука в руках. А итальянцу и в голову не пришло, что ходить по красотам природы в незнакомой местности не очень-то безопасно, ведь тут есть нечто пострашнее диких зверей... Да и импозантный молодой немец любезно указал ему этот путь, дескать именно тут получаются самые лучшие фотографии!

— Сеньорина! Что случилось?

Он ускорил шаг навстречу смерти. Голос принадлежал точно деве, но, подойдя ближе, он рассмотрел седину волос.

— Сеньора?

Он протянул руку, чтобы прикоснуться к плечу, привлечь внимание, помочь подняться... Цепкие пальца впились в плоть руки, заставляя сдавленно выкрикнуть. И он, определенно сильный мужчина, оттолкнул бы её, убежал, но хтоническая дрянь была сильнее, ведь вся она была импульсом "поглотить жизнь".

Карие глаза расширились в ужасе, выкатились из орбит, а с губ сорвался хриплый стон. Тело забило в конвульсиях от боли. Он видел, как из его позвонка тянулись три светящиеся нити, а чудовище, как животное, стоящее на четвереньках на земле, жадно поглощало одну из них. Что бы то ни было, но оно не было человеком и лишь отдаленно напоминало женщину.

Айрин пришла в себя лишь когда почувствовала свежий воздух. Она рвано вздохнула — лёгкие расправились. Подле неё валялся иссохший старик. Мёртвый. Она медленно встала, пошатнувшись, сделала шаг. Поднеся руки к лицу, она узрела напитанную сияющую кожу юной девы. Тонкие пальцы тут же принялись ощупывать тело — вся она округлилась. По плечам струились длинный черный локоны густых волос. Шаг вперёд. Ещё один. Она без памяти побежала прочь, опьянённая свободой.

Ночной ветер трепал белое платье и развевал волосы. Под босыми ногами ковром раскинулся благоухающий альпийский луг. Мгновение, полное счастья. Но как и должно быть, это оказалось лишь иллюзией. Крепкие руки обхватили сзади, отрывая от земли — Айрин разочарованно вскрикнула. Глаза судорожно уцепились за руки причины, но было совершенно неясно, кто это. Точно не Волдеморт! От этого стало легче, но лишь на мгновение, ведь этот кто-то был силён — она не могла вырваться. Повиснув в сильных руках, она посмотрела вниз. Некто снял свою обувь и поставил Айрин ровно в неё.

— Какая забота! — саркастично начала Айрин и обернулась.

Чёрный капюшон мантии скрывал лицо, но не было ни капли сомнения в том, кто это был.

— Ты сбегаешь, — заговорил он.

Айрин ощерилась. Он был в довольно юной форме, голос не был голосом старца, как это часто бывало.

— А тебе-то что? — смело бросила она, но не посмела развернуться, чтобы уйти. Тело помнило зубцы его посоха на своём теле и непосильную муку, которую те причиняли.

— Думаешь, этот бедолага здесь оказался случайно? Ты мне, получается, дважды должна.

Так тяжело Айрин вздохнула, что Чернобог замолк на мгновение. В её вздохе было столько отчаяния, столько печали, что непроизвольно ощутилась вся та тяжесть, что лежала на её хрупких плечах — она едва с ней справлялась.

Всем-то вокруг она должна. Вляпавшись в бесконечные сделки, она растеряла всю себя, а теперь летела под откос, в бездну пропасти. Смысла хвататься за что-то на своём пути уже не было, и она это делала лишь по выработанной привычке солдата.

— Бери, что нужно, — устало отмахнулась Айрин.

Ей-богу, что он у неё заберет? Пусть забирает, что бы то ни было.

— Мне нужно, чтобы ты не отказалась от моей помощи.

— Помощи в чём? — насторожилась Айрин.

— Ты, как я вижу, собралась сбегать. Глупее поступка и придумать нельзя. Где же твоя хитрость, где же твоя способность затаиться и выждать...

Бледное лицо Айрин украсила хищная подлая улыбка, и она протянула руку для рукопожатия. Волдеморт слабее Чернобога, а значит, она охватит верх в этом противостоянии, и плевать, какой ценой.

Он не пожал её руку. Лишь где-то в глубине тени под капюшоном блеснули красным глаза.

— Ищи варианты, а я помогу, когда придёт время. Только... Ты готова на всё?

— На всё, — усмехнулась Айрин, ведь самое страшное она уже сделала — истрезала свою душу.

☾

— Завтрак готов для госпожи! — пропищал домовой эльф и исчез.

Айрин потянулась в теплой постели и прислушалась к звукам за окном. Птицы вовсю щебетали, лучи солнца бесстыже врывались в комнату. Поистине чудесное утро! После ночной вылазки Айрин чувствовала себя как никогда чудесно, силы так и били ключом.

Она неспешно спустилась вниз, где её уже ожидал вкусный завтрак. Аппетита как такого не было, но от чая она не отказалась. На краю стола лежал свёрток свежего выпуска Ежедневного Пророка. Рука непроизвольно потянулась в нему. Как никогда Айрин походила на мать, разве что тонкой сигареты не хватало в её губах.

Вчера, 24 июня 1996 года, группа Пожирателей смерти вместе с Фенриром Сивым совершила нападение и уничтожило мост Миллениум.

Айрин перечитала статью ещё раз. Что-то внутри протяжно заныло. Проклятый мост, где всё случилось: не стало её родителей, она пришла к Тому, он её впервые поцеловал...

Он её впервые поцеловал. Усмешка застыла на кончиках губ. Злой и ужасный Лорд Волдеморт велел уничтожить мост — не иначе. Смотри, моя милая Айрин, как я обесцениваю тебя и мою привязанность, моё желание обладать, мою детскую невинную... любовь? Он не умеет любить. И никогда не умел. Но какой импульсивный жест, предназначенный для неё одной. Смотри, как я уничтожаю всё, что связано с тобой. Смотри, как я проклинаю тот день, когда поцеловал тебя там. Смотри, как я ненавижу, что ты пришла по нему ко мне. Смотри, как я презираю подаренный тобой дневник, который стал моим крестражем.

На кончиках пальцев застыл электрический разряд. Рокировка сделана. Ход за ней.

Несколько раз прокрутив случившееся в ночи, Айрин пришла к выводу, что затаиться и выждать — это и правда самый лучший вариант. Она не ругала себя за хаотичность действий, за сумбурность мыслей, она впервые отнеслась к себе с пониманием. Дом был открыт, она могла уйти в любой момент, но выбрала остаться. Ведь это, пожалуй, самый безопасный вариант. Раз в неделю под покровом тьмы она выходила на охоту, и на данный момент этого вполне хватало для поддержания сил. Тем не менее, изменения были очевидны: раньше было достаточно раза в месяц, а теперь в четыре раза больше. Да и плевать. Побочный эффект неизбежен, тем более когда ты заходишь за грань, когда ты считаешь, что способен справиться с чёрной магией на практике.

Прошёл почти месяц, и Айрин соблюдала тишину и спокойствие. Она прекрасно понимала, что домовик, который показывался очень редко, умело сообщал Лорду Волдеморту о всех её передвижениях. Она не рисковала заводить разговоры и узнавать хоть что-то. Единственной просьбой было непременно оставлять все выпуски Ежедневного Пророка на столе — единственное окно в мир. Волдеморт набирал силу.

Магазин волшебных палочек закрыт! Похищен мистер Олливандера.

Айрин цыкнула. Очевидна причастность Пожирателей Смерти, но зачем Тому понадобился старик? Ей стало даже несколько интересно, чем они там так старательно занимаются и какова конечная цель Волдеморта. Власть? Правление? Реформы? Она неудовлетворенно вздохнула и бросила газету на стол. Какие приземлённые цели! Он ни капли не изменился за все эти годы... В этом они никогда не совпадали.

☾

Лето отчего-то тянулось бесконечно медленно. Айрин же продолжала ждать, хоть и сама не до конца понимала чего. Наверное, какой-то зацепки, подсказки, понимания, в какую сторону вообще двигаться. В одну из своих вылазок из поместья, она таки осмелилась заглянуть в паб, где когда-то работала. Казалось, что время там застыло... Всего лишь на мгновение, но ей захотелось сбросить капюшон, взмахнуть рукой, облачаясь в дирндль, закружиться в танце вот с тем пузатым, усатым австрийцем, судя по выговору. Но она этого не сделала. Огонь жизни давно погас, а в разуме вспыхнуло лишь призрачное воспоминание юности, хоть и совсем не беззаботной.

— А я тебе говорю! — Обостренный слух выцепил голос, который звучал приглушенно в кутерьме ночного веселья Вуншпунш-кнайпе.

— Таки всех-всех? — ахнул другой.

— Да, не только пожирателей!..

Айрин машинально схватила большую кружку пива с подноса пышногрудой блондинки и подошла ближе, не вызывая подозрений.

— Говорят, что Волдеморт набирает мощь... Он решил освободить всех своих соратников, попавших в Азкабан.

— А их министерство как обычно всё замалчивает! — хохотнул другой мужчина.

— Да и плевать, Карл! Плевать! Нас в наших Альпах даже магловский полудурок не заметил, хотя жил бок о бок! — Он разразился громким хриплым смехом, щёки налились пунцом.

Остальные немцы тоже рассмеялись.

— Прост! (нем. Ваше здоровье!)

— Прост!

Кружки пива задорно схлестнулись в звонком ударе — часть пива расплескалась, и волшебники осушили свои массы (прим.автора: это баварский диалект, дорогие читатели. Так называют большие литровые кружки пива.) до дна.

Айрин покинула бар так же незаметно, как и появилась там. Об этом побеге действительно ничего толком ни говорилось. Лишь благодаря слухам она узнала об этом. Получается, что Волдеморт собирает армию... Не иначе. Противостояние становится открытым. Министерство Магии Британии откровенно боится, намеренно замалчивает... Айрин хохотнула себе под нос. Ничего не меняется! Лишь становится абсурднее.

— Halt! (нем. стой!)

Айрин машинально замерла. Ну и кто, черт возьми, увязался за ней? Голос принадлежал женщине.

— Я видела тебя раньше, ты бродишь по Альпам, — голос старухи приближался.

Айрин тяжело вздохнула. Ну вот опять какая-то проблема... Определенно легко решаемая, но можно хотя бы раз без них?

Она обернулась, словно сделала одолжение. Перед ней стояла иссохшая женщина, очень старая. Морщины изрезали её лицо, время высушило её конечности. Дрожащая рука поднялась вверх и замерла. Голос поцарапал тишину ночи:

— Я видела, что ты делаешь с ними...

Голос прозвучал уверенно, но в нём не было угрозы. Резким движением она сдёрнула капюшон с Айрин и ахнула.

— Ты?..

В покрытых белой поволокой глазах застыло удивление.

— Почти не изменилась...

Сморщенные руки прикоснулись к пышущему жизнью и красотой лицу — хоть и иллюзорному и временному.

— Фрау Шефер? — Айрин поняла, кто эта старая женщина.

— Умоляю, — та вдруг рухнула на колени, вцепилась в полы чёрной мантии и зарыдала. — Сделай со мной то же самое. Забери мою жизнь. Я уже больше не могу!.. Каждый день мука! А я всё никак не умираю!

Айрин едва не пришла в смятение.

— Что случилось?

— Я стара. Болезни пожирают меня изнутри. Ночами мне не спится. Я не живу, я существую. Мой любимый муж ушёл ещё пятнадцать лет назад. Я знаю, что наш род — род долгожителей, но я... я больше не могу. Сделай со мной то, что делала с ними... Я видела... — её голос превратился в шепот. — Я видела, как ты выпивала их до дна...

Айрин стояла не шелохнувшись.

Убрать свидетеля здесь и сейчас. Уйти прочь. Никто не поверит бредням рехнувшейся старухи.

— Умоляю!..

— Нет, — Айрин сделала шаг назад.

Фрау Шефер звучно завопила, протягивая руки, хватая своё избавление за подол. Айрин же лишь сильнее попятилась назад, её шаг перешёл в бег. Не оглядываясь, она неслась прочь.