Тёмная Диада

Лето 1996 года. Альбус Дамблдор смотрел на кольцо под гниющими половицами лачуги Гонтов. От его внимательного взгляда не мог ускользнуть замысловатый символ Даров Смерти — стало быть он нашёл Воскрешающий камень — легендарный артефакт, который никто прежде не мог найти.

Дамблдор замер, молчаливо склонившись над находкой. А что если он исправит ошибку? Глупую ошибку, которую однажды совершил? Как во сне он едва прикоснулся к кольцу, и уже в следующее мгновение оно легко скользнуло по загрубевшей коже и оказалось на пальце.

— Тогда я хочу... что-то, что способно вернуть твои жертвы в мир живых...

— Прими мой дар, — раздался голос Мрачного Жреца. Скелетообразная рука показалась из-под чёрного балахона, и молодой волшебник без колебания принял подношение.

Видение сменилось.

— Проклятие аналогично, если не идентично... — тихо, но уверенно говорил мужчина — лицо его было сокрыто за капюшоном мантии. Руки умело и плавно двигались, творя магию, черную, но искусную.

— А как именно оно проявится? — несколько торопливо спросил молодой мужчина.

— Сосредоточься! — холодно и авторитарно потребовал маг в чёрных одеяниях. — О каких магловских деятелях науки может идти речь? Я слышу твои мысли!

— Но культуру важно знать, — разочарованно пробубнил молодой мужчина.

— Аристотель, Архимед, Евклид, Демокрит, Пифагор, Платон, Сократ, Софокл, Эратосфен... — монотонно перечислял тот, что старше. — Не могу уже слышать эти имена. Успеешь всё изучить, их знания никуда не денутся. А вот я здесь не задержусь.

— Да, простите...

— Последствия будут в виде сильного некроза и смерти мышечной ткани по всему телу.

— Я не слышал, чтобы такое бывало после укуса змей.

— Это вид ботропосов...

— Кого?.. — растерянно переспросил юнец, но ответа так и не получил.

— Укушенная такой змеёй конечность в конечном итоге становится чёрной, гнилой. — Сильное проклятие, — подытожил ученик.

— Не то слово.

Дамблдор мгновенно пришёл в себя и резко сбросил кольцо с правой руки. Зловещее проклятие молниеносно обрушилось на старого волшебника и едва не оборвало его жизнь. Он тут же приложил все силы и знания, чтобы замедлить процесс. Нельзя было задерживаться. Завернув кольцо в тряпку, избегая прикосновений, он трансгрессировал в Хогвартс.

Снейп был в ярости. Лишь благодаря его блестящим знаниям в области Тёмных искусств распространение проклятия остановилось. Он сделал для Дамблдора золотой напиток и использовал несколько личных сильнейших заклинаний. Однако далее он был бессилен, а значит то, что смерть так или иначе настигнет Дамблдора, было лишь вопросом времени.

— Конец будет мучительным! — негодовал Снейп. — Я не могу повлиять на распространение проклятия. Рано или поздно оно возьмёт верх, укрепится. И зачем... Зачем ты вообще надел его? Поддался этой слабости!

Дамблдор медлил. Ответ был сухим:

— Странно, что я не увидел мёртвых. Точнее увидел, однако не тех, кого должен был.

— Что было в видении?

— Как смерть подарила воскрешающий камень Кадмусу Певереллу. Это был точно он.

— Это не имеет значения, — отчеканил Снейп. — У тебя остался год.

— Что ж... Года вполне достаточно.

Спокойствие Дамблдора откровенно бесило Снейпа.

— Когда придёт время, Северус, тебе нужно будет сделать следующее...

☽

В это же самое время на другом континенте Айрин беззаботно наслаждалась жизнью в ленивом и одновременно активном городе. Казалось, что все люди вокруг были вечно под кайфом в клубах дыма от травки, но стоило зайти в обшарпанную дверь, как ты оказывался в совершенно ином мире.

Она обводила губы алым карандашом, придавая объёма и жизни. За соседним столом сидели две испаноговорящие красотки, которые без зазрения совести обсуждали Айрин. Видите-ли, по их мнению, она была незаслуженно востребованной среди публики. Айрин же, вырывая лишь отрывки фраз, понимала общий смысл их разговора. Откуда только среди некоторых женщин бывает такой накал страстей, да ещё и негативных?.. Закрасив бледные губы такой же яркой помадой, Айрин кинула последний взгляд на длинные локоны и встала. Покачивая бёдрами, она прошла мимо девушек и бросила в недопитый стакан с виски одной из дам сигарету. Пара хищных глаз вцепилась в отделяющий силуэт, а стук каблуков звучал надменно, словно говоря вместо слов, кто тут лучший.

Айрин действительно считала, что она лучше. Хотя бы потому что она не была мерзкой маглой. Столько лет прошло, она свыклась, научилась жить бок о бок, но внутри не потеряла чувства собственного достоинства и превосходства. Выступления в цирке были действительно успешными. В воздухе она вытворяла такое, что и не снилось акробатам с опытом. Нет, к этому она пришла тоже не сразу. Всё-таки пришлось усиленно тренироваться, но всё равно никто не знал, что она могла левитировать в воздухе — это собственно и было залогом её феноменального успеха и абсолютного бесстрашия. Сегодня же она вновь выступала, но только в совершенно особом шоу "Бродячего Цирка".

Толпа голодных хищных толстых кошельков уже выложила приличную сумму за билет. Спенсер Блэк авансом перевёл на счёт крупную сумму, так что Айрин уже ждала первых аккордов мелодии, чтобы появиться на сцене. Она дунула на непослушный локон, ниспадающий на лоб, — не настоящий. Она всё ещё сохраняла волосы в максимально короткой длине, и лишь для выступления использовала магию, чтобы водопады мглы сводили с ума. Айрин была уверена, что это работает, как гипноз. Слишком сильным был якорь из детства, и она считала, что совершенно каждый мужчина мечтает запустить свои пальцы в густые пряди.

Камерные выступления для избранных. Музыка зазвучало нежно, интригующе. Айрин непроизвольно улыбнулась и тихо зашептала на парселтанге. Заготовленные заранее самые опасные змеи подползли ближе и покорно принялись ожидать следующей команды.

Она манила, она гипнотизировала. Остры и гладки тела черты — никто не мог оторвать взгляда. Хороша. Дьявольски хороша. Она повела плечами — изящные ключицы заиграли под тенями от повсюду пылающих вечей. Совершенно особая атмосфера. Руки выводили узоры в воздухе, и хотелось на неё смотреть, на каждый её изгиб. По незаметному мановению пальцев и шёпоту губ, на сцену со всех сторон поползли змеи. Какая-то женщина в зале взвизгнула, остальных же пригвоздило к стульям. Неимоверное напряжение повисло в небольшом зале. Ядовитые змеи как под гипнозом ползли к ней, королеве. Это приводило в ужас. Это будоражило. Айрин почувствовала массовый выброс адреналина и решила, что пора. Она плавно развернулась лицом к залу. Её соблазнительный взгляд блуждал по лицам в поисках того, кто падёт жертвой чар, не в силах устоять перед таким искушением. И она обязательно утолит свой голод, она насытится. Плевать на магловского мракоборца, который ошивался возле её дома в прошлом месяце, вынюхивая улики. Он даже провел обыск, но ничего не нашёл в её простецком доме. А то что маглы пропадают... Такое ведь случается каждый день, ей-богу, она была совершенно ни при чем.

Поблёскивающая чешуя мелькнула у самых ног. Одна из змей проворно и легко скользнула по бледной ноге вверх. Айрин выдохнула и закрыла глаза. Ей было приятно. Она не боялась их. Вторая змея сделала то же самое. Люди в зале забыли как дышать, а Айрин лишь сильнее погружалась в транс, двигаясь в такт музыке. Босые ступни шагнули вниз, на стол. И она медленно пошла к нему. Сейчас он падёт под натиском ее чар... Вот тот красивый молодой мужчина с тёмными волосами. Змеи тихо шипели, повиснув на её теле, а она соблазнительно двигала бёдрами. Его опьянённый взгляд блуждал по манкому телу. Она наклонилась ниже, позволяя мужественной руке прикоснуться к лодыжке...

Разъедающий нутро жар вспыхнул с неимоверной силой, а аспид сильно сжал её запястье. Айрин вздохнула, но это не помогло. Она тихо прошептала на парселтанге, но вторая змея словно наперекор поднялась выше и обвила её вокруг шеи. Кольцо становилось уже, дышать — труднее.

— Что за... — прошептала она и остановилась.

Она смотрела в светлые глаза брюнета, который должен был стать её возлюбленным этой ночью и подарить свои нити жизни, и пришла в ужас. Этот жар невозможно ни с чем спутать. Словно всё её тело погрузили в жерло вулкана.

— Отпустите, — потребовала Айрин на парселтанге, но змеи не слушались.

Она резким движением схватила их и отшвырнула. Пара влюбленных громко закричала и вскочила со своего места, когда ядовитая змея шмякнулась на их стол. Мужчина в шляпе с проседью в волосах за соседним столиком тут же встал и покинул зал, многие последовали его примеру. Айрин бросилась вон.

В гримёрке она молниеносно натянула джинсы и косуху.

— Что происходит? — взволнованный и разъяренный Спенсер влетел следом. — Мы так все деньги потеряем.

— Дальше без меня! — буркнула Айрин, натягивая кроссовок.

— Да что происходит? — Спенсер схватил её за плечи и тряхнул. — Айрин!

— Я ухожу.

Она с силой оттолкнула его и исчезла в коридоре.

Она выбежала на улицу через чёрный вход и тут же запнулась за большой черный мусорный мешок. Ругательство пронеслось эхом по пустынной улице. Руки дрожали, тремор никак не унимался.

— Нет, нет, нет... — шептала Айрин. — Ты не мог...

Трансгрессия.

Оказавшись у самого входа в дом, она, не замедляясь ни на секунду, влетела внутрь. В спальной комнате Айрин даже свет включать не стала, лишь бросилась к шкафчику. Убрав с него защитные чары, она достала спортивную сумку, забитую магловскими деньгами и свои фальшивые документы.

Она отслеживала всевозможные статьи в Пророке, но там и слова не было о его возвращении! В любом случае всё решено, даже если она ошиблась.

Она исчезнет. Заляжет на дно. Он не успеет её найти. Он не сможет... Взгляд зацепился за валявшуюся у ее ног шляпу.

Под потолком вспыхнул огненный шар — приглушённый свет заполнил комнату.

Момент, когда душа, истерзанная и избитая, послала импульс. Сердце сделало удар. Тело разразилось невероятной болью, и Айрин едва успела ухватиться за шкаф, ведь ноги подкосились и она едва не рухнула. Перед глазами все поплыло, дыхание стало частым, в ушах повис звон.

— Малышка Гонт играла в свою любимую игру — прятки.

Высокий голос окатил как ледяная вода. Айрин хрипло вдохнула, успокаивая тело. Её словно парализовало, и она не могла обернуться, не хотела...

— Но я её нашёл.

Айрин стояла и, собрав всю волю в кулак оттолкнулась от шкафа руками, чтобы выпрямиться.

Она чувствовала, как он сидел в кресле в углу комнаты. Она слышала, как он встал. Она ощущала поступь его босых ног.

Шаг. Ещё один.

Чем ближе он подходил, тем сильнее её тело каменело.

Она закрыла глаза, зажмурилась. Сейчас откроет глаза, а его нет. Все это сон. Жуткий кошмар! Она обязательно проснется...

Неестественно длинные пальцы прикоснулись к по-мальчишески коротким волосам — магия давно рассеялась. Едва заметно, подушечками пальцев. Он тут же отдёрнул руку, брезгливо. Его жест был презрительным, как и последовавшая тишина.

Айрин стояла с закрытыми глазами и чувствовала каждой клеточкой полумертвого тела, как в этой самой тишине все внутри него бушует.

Броситься бежать... безрассудно и глупо. Чем обернулось её последнее бегство? Она резко вдохнула, как перед прыжком в ледяные воды океана, и обернулась.

В освещённой огненным шаром тьме пылающие багрецом глаза смотрели на неё, не отрываясь. В этом бесчеловечном взгляде было что-то за гранью обычного мира. Инфернальная тьма, как болото, охватила ее, приводя в оцепенение, заставляя покорно стоять. Он смотрел на нее, и она была готова поклясться, что сейчас, через мгновение бушующий ураган прорвет эту каменную оболочку и уничтожит всё вокруг. Настолько невыносимым, настолько изматывающим был этот жалкий момент неопределенности, что Айрин смело попросила о быстром окончании:

— Убей, — выдохнула она, выдерживая взгляд чудовища. — Убей меня, Том.

Едва его имя сорвалось с алых губ, как тонкие пальцы дрогнули и он сделал угрожающий шаг, окончательно прижав её к шкафчику. Жалкое расстояние в ладонь, но она чувствовала веющую от него смертельную опасность. Она не сможет противостоять. Он слишком силён. Он познал мир за гранью, все ещё находясь здесь. Она видела это, чувствовала; она была такой же. Тонкие паучьи пальцы вцепились в тонкую шею и сжали... Мириады импульсов взорвались в теле, пробуждая память. Момент, когда она погибла. Момент, как она погибла. Холодные пальцы, не дающие никогда тепла. Только теперь они выглядели по-настоящему. Это были руки чудовища.

— Убить? — зашипел он на парселтанге. — После всего, что ты сделала? Убить тебя — значит наградить. И я ни за что не сделаю тебе такой драгоценный подарок.

Айрин хрипло вдохнула и вздрогнула. Она вдруг осознала, что ужаснее окончательной смерти от его руки — это...

— Тебе не сбежать и не спрятаться.

Он отступил.

Айрин сглотнула. Вдруг сильно захотелось пить, ноги заныли, а голова разразилась тупой болью.

— Дуэль, — прошипела она.

Волдеморт усмехнулся.

— Я требую дуэль.

— Нет, — твердо и непоколебимо.

Дверь по мановению руки распахнулась, и Волдеморт замер у выхода, по-джентельменски позволяя ей покинуть комнату первой.

Она прошла вперёд, приходя в ужас от осознания, что отныне её существование не закончится на плахе, а он не станет палачом, а лишь бесконечным озлобленным мучителем, ведь оба они бессмертны.

Оказавшись на улице, она сделала глубокий вдох и положила руку на грудь. Сердце молчало. Но всё ещё ощущалась фантомная боль от первого удара. Первого за все эти годы...

Она шла молча, каждой клеточкой ощущая его присутствие. Он шёл по пятам, парил, едва касаясь дороги.

Она замерла.

И вновь круговорот хаотичных мыслей овладел ею: устроить бой здесь и сейчас! Пусть всё кончится! Броситься в бегство! Ведь вдруг получится!..

Жалкая усмешка застыла на кончиках губ. Она видела многое в тех мирах, и он уже не тот... Сколько крестражей он создал? Она всем своим естеством ощущала тьму, что витала вокруг него, что бурлила густо и сильно, как бесконечно сгорающее солнце. Что бы она сейчас ни сделала итог один — проигрыш.

— Что дальше? — задала она вопрос.

— Мы возвращаемся домой.

☽

Дверь в её когда-то детскую комнату захлопнулась. Запредельно громко. Невозможно сильно. Она стояла, окутанная тишиной и отголоском его отделяющихся шагов, и не осознавала момента. Она стояла так несколько минут. Лишь потом она сделала шаги к постели, неуверенные, вялые. Она села на заправленные простыни и уставилась в окно. Кажется, это ранее утро. Точно ранее утро. Именно так летние лучи проникали в её мрачную комнатку, щекотали лицо, будили. Поцелованная солнцем, она просыпалась всегда счастливая и готовая к новым приключениям. Так было в детстве. Так было до лет десяти. А потом...

Айрин, склонив голову, запустила цепкие пальцы в короткие растрёпанные волосы и была готова разрыдаться. Вот только слёз, кажется, уже не осталось. Её худое тело завалилось на кровать, и из глотки вырвался смех. Сначала он был сдавленным, но с каждым мгновением всё более звонким, громким. В этой клоунаде нелогичности, в этом сарказме бытия Айрин вдруг подумала, что сейчас сойдёт с ума. Невозможно. Невозможно человеку выдержать столько!

— Что я сделала? — сквозь смех сдавленно прошипела она на парселтанге. — Что я сделала? Чем я заслужила всё это?

Запах чистоты белья едва уловимо окутал рецепторы, и Айрин почувствовала неимоверную слабость. Веки сомкнулись, а она всё ещё что-то шептала в полубреду на парселтанге и, в конце концов, уснула.

Огромное тело змеи показалось на полу — это Нагайна выползла из-под кровати и тихо поднялась вверх. Окутав конечности Айрин, она так и осталась лежать, охраняя сон измученной души.

Тем временем в кабинете места себе не находил Волдеморт. Он то садился в кресло, то вставал и начинал ходить из угла в угол. Он никак не мог собрать мысли воедино и понять, что вообще происходит, что делать дальше.

В конце концов, он вновь сел за стол и достал пергамент. Скрип пера нарушал тишину раннего утра.

Мария узнавала у Долохова о личе, и, очевидно, речь шла не о нём, Лорде Волдеморте. Её интересовала Айрин... Насмотревшись на него в юности, Айрин решила сделать то же самое? Зачем?

Лишь бы сбежать.

Лицо Волдеморта искривилось в отвратительной гримасе. Он делал для неё всё! А она? Неблагодарная тварь. Использовала его и решила удрать со своим жалким любовничком.

Руки затрясло. Встать в ту же секунду, ворваться в комнату и убить. Зелёная вспышка цвета ее глаз. Ей подойдёт. Её украсит.

— Не могу, — фыркнул Волдеморт.

Конечно же, он не мог. Не мог совершить ту же ошибку дважды. Руки так и чесались. Да он бы даже наплевал на магловский способ убийства! Придушил бы эту суку второй раз, вот только уже навсегда.

— Грёбаный Поттер, — прошипел он. — Стоит отдать должное...

Если бы не мальчишка, он бы уже совершил эту ошибку.

На пергаменте застыли на первый взгляд бессвязные слова: Лич, крестраж, сколько, нельзя убить, защита...

Он смотрел на них и успокаивался. Нужно выбрать стратегию, но сначала узнать информацию: сколько она была меньше, чем духом; где она была? Она так же где-то пряталась, как и он?

Насколько она опасна?

Насколько она полезна?..

☽

Айрин открыла глаза. Темно. Едва различимые силуэты предметов казались пятнами и лишь через несколько мгновений стали узнаваемы. В ногах была тяжесть, конечности едва чувствовались, затекли. Зрение сфокусировалось, и Айрин ахнула.

— Нагайна?!

Змея подняла огромную голову.

— Как ты здесь оказалась?

Змея не ответила. Айрин всматривались в хищные глаза и вдруг поняла, что та утеряла человеческое сознание. Ей вдруг стало неимоверно тяжело от осознания, что эта женщина, судьба которой и так не была сладкой, заточена в теле змеи. Эта боль была мимолётной, но глубокой. Она вошла тонкой иглой под кожу, до самого мозга костей.

Айрин опустила ноги с кровати и потрясала ими в воздухе. Противная боль растеклась по икрам, лодыжкам и ступням.

Дрёма окончательно прошла, и Айрин застыла.

Ужас. Её накрыл вселенский ужас. Столько лет она потратила, чтобы освободиться, столько сил и столько ресурсов! Её собственная душа стала инструментом! Ради чего?

Где-то в коридоре скрипнула половица — он невидимой тенью бродил по особняку, как хищник, знающий, что рядом раненая добыча, ослабевшая и готовая сдаться.

Этот отзвук привёл её в гнев, граничащий с полнейшим бессилием. Айрин глубоко дышала, чтобы успокоить свой разум. Нужно думать. Нужно думать... Да только как?

Она была готова отдать, что угодно, лишь бы зареветь. Разрыдаться, как дитя, выплакать все боли и обиды! Но она не могла. Что-то внутри неё застыло противным камнем, смолой, спрессованной под гнетом бесконечности времён, и не давало дышать полной грудью, не давало сердцу биться, не давало быть человеком...

Смело посмотрев в закрытую дверь, Айрин встала. Ей не восемнадцать, ей не двадцать. Когда-то она была юна и влюблена, но теперь она не имела ничего. Что ей терять? Беззаботную жизнь на другом континенте, пожалуйста совершенно бессмысленную, она уже потеряла. Ничего материального её не интриговало, не будоражило, не мотивировало цепляться за жизнь. Даже больше. Она вдруг каждой клеточкой своего существования возненавидела её. Жестокая, равнодушная и до отвращения несправедливая. Жизнь — её враг. Исчезнуть — вот он, выход.

Она подошла к шкафу. С лязгом распахнувшиеся дверцы открыли ее взору практически полную пустоту. Вся её одежда, пусть и старая, отсутствовала. Наверняка он оставил все в той квартирке в Лондоне... Лишь старое белое платье одиноко висело и ждало, что его когда-то вновь наденут.

Айрин сбросила грязные джинсы и футболку на пол. Не было желания блюсти чистоту. Ей вдруг стало совершенно плевать на здесь и сейчас в любом проявлении.

Нагайна медленно сползла с кровати на пол и зашипела:

— Хозяин не любит бесссспорядок.

— Мне все равно, — отозвалась Айрин.

Ткань покрыла худое тело.

Босиком она подошла к двери, прикоснулась к ручке и... вышла в коридор. Он не запер её? Неужто позволит вот так ходить по дому? Или вдруг придумал сделать из неё подобие домашнего эльфа?

Всё внутри Айрин затрепетало в жутком протесте. Никогда не станет покорной. Ни за что.

Она бесшумно прошла через коридор и спустилась по лестнице вниз. В гостиной не было никого, лишь камин едва трещал, согревая холодные в любое время года стены и полы дома. Айрин насторожилась. Он что-то задумал? С которой стороны ожидать подвоха?

Вскоре она оказалась на кухне. На столе валялось письмо из банка Гильдебранд, на полу — разбитая вдребезги красивая кружка из когда-то любимого сервиза... Айрин скривилась. Надо же как глупо. Словно судьба посмеялась над ней. Вот так он и понял, что она жива.

Айрин расхохоталась и взмахнула рукой — опрокинутый стул встал на место. Она села и сделала себе горячий чай с мелиссой, что лежала в шкафу.

— Репаро!

Кружка на глазах склеилась. Вот бы с душой так же можно было.

Лениво подув в зелёный кипяток, она закрыла глаза на мгновение. Надо что-то делать. Надо выбираться отсюда. Надо узнать, какую защиту он наложил; найти способ разрушить каждую печать, и сбежать.

Глоток. Вкус и аромат заставили что-то глубоко внутри отозваться. На мгновение стало хорошо, но лишь на мгновение. Это чувство походило на едва пробившийся луч солнца среди черных туч, что угрожающе повисли надо бушующим морем. А вся она — это маленький корабль, который кидает из стороны в сторону, и неясно, останется ли она в живых, переживет ли она эту затянувшуюся ночь.

— Вечная ночь.

В районе кольца обожгло. Боль моментально распространилась по всему телу — Айрин упала на пол, забившись в конвульсиях. Зрение исчезло, перед глазами застыла тьма, она потеряла чувство пространства. Письмена на коже стали проступать нетленными чернилами, принося неимоверную муку. Айрин сдавленно прохрипела, и она бы точно закричала, но не могла. Её словно душили заживо и одновременно резали изнутри.

Остриё меча разрубило оболочку пополам — высвободившись, она кричала, ища путь домой.

Где-то в районе затылка послышалось шуршащее движение чешуйчатого тела. Нагайна что-то зашипела, но Айрин не слышала. Она впала в беспамятство, умирая от боли.

Тьма.