Когда изгоняют с небес

— Ангелы! На границе Адских полей! Около дюжины.

Тревожное известие о появлении ангелов на границе Адских полей мгновенно разрушило хрупкое спокойствие, только что воцарившееся в библиотеке. Джисон, моментально отбросив в сторону личные переживания, превратился в яростного Верховного Демона, готового разорвать любого, кто угрожает его возлюбленному.

— Ангелы? — прорычал он, его голос был полон ненависти. — Что им нужно на нашей территории?

Феликс лишь испуганно поёжился, не в силах ответить на этот вопрос. Хенджин и Чонин, словно тени, мгновенно приблизились к Джисону и Минхо, готовые отразить любую атаку.

— Нужно выяснить, что они задумали, — произнес Хенджин, его взгляд был сосредоточен и серьезен.

Минхо оперся на руку Джисона и поднялся и, прежде, чем тот успел что-либо сказать, уверенно произнес:

— Идем.

Джисон хмуро посмотрел на него.

— Ты никуда не идешь, — прорычал Верховный демон, схватив его за руку.

Джисон сжал руку Минхо так сильно, что костяшки побелели. Ярость, еще недавно направленная на ангелов, теперь обжигала самого Минхо. Страх за любимого, за его безопасность, перекрывал все остальные чувства.

— Ты останешься здесь, Минхо! Это приказ, — прошипел Джисон, в его голосе слышались отголоски демонической власти.

Минхо, в свою очередь, с вызовом посмотрел в глаза Джисону. Он не собирался прятаться за его спиной, как трусливый кролик.

— Я не позволю тебе идти туда одному, Джисон. Я нужен тебе.

— Ты не понимаешь! Там опасно! — воскликнул Джисон, его голос сорвался на крик. — Ты не помнишь, что с тобой стало, когда ты пользовался Силой Равновесия? Ты стал... другим. Я боюсь потерять тебя!

В глазах Джисона плескался неподдельный страх. Страх, который Минхо так хорошо знал. Он видел его раньше, в кошмарах, в глубине разума Джисона. И он понимал, что сам стал частью этих кошмаров.

— Я помню, — тихо ответил Минхо. — Я помню все, Джисон. Но я больше не тот "милый кролик", каким был после Изгнания. Я изменился. И я знаю, как контролировать Силу.

— Нет! — Джисон отшатнулся от Минхо, как от огня. — Ты не понимаешь! Ты забыл, каким ты был сильным! Ты забыл, как Сила текла сквозь тебя! Это опасно, Минхо! Слишком опасно!

— Ты сам говорил, что я - часть пророчества, — возразил Минхо, стараясь говорить спокойно. — Что Равновесие нуждается во мне. Или ты забыл об этом?

Джисон замолчал, его лицо исказилось от боли. Минхо знал, что попал в точку. Джисон разрывался между долгом Верховного Демона и страхом за возлюбленного.

— Я... я не хочу тебя терять, — прошептал Джисон, его голос дрожал.

— Ты не потеряешь меня, — Минхо подошел к Джисону и нежно коснулся его щеки. — Я буду рядом с тобой. Всегда.

Джисон закрыл глаза и глубоко вздохнул. В его взгляде все еще плескалась тревога, но теперь в нем появилась и решимость. Он понял, что не сможет удержать Минхо. Он слишком упрям и слишком важен для Равновесия.

— Хорошо, — сказал Джисон, открывая глаза. — Ты пойдешь со мной. Но помни, Минхо, если ты хоть на секунду не подчинишься моим приказам по безопасности, я лично тебя запру в Башне Снов и буду наказывать. Долго и мучительно.

В его голосе звучала угроза, но в глазах плясали искорки нежности. Он провел рукой по волосам Минхо и прошептал ему на ухо:

— И не думай, что твой статус наместника Равновесия тебя спасет. Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь думать о своей Силе. Пока не станешь жить мной, и только.

Минхо усмехнулся, но не успел ничего ответить. Вдруг его глаза стали холодными, с опасным, говорящим о присутствии Древней силы фиолетовым огнем, а голос изменился. Это говорила Сила Равновесия:

— Ты ошибаешься, Изгнанник. Это я сделала тебя тем, кто ты есть. Это я позволила повесить на себя титул Верховного правителя Ада. Это я наделила тебя властью. И ты тоже часть пророчества. Помни, что я сказала тебе. Ты не должен, не имеешь права ограничивать моего сына, но пророчена тебе его любовь, как ему твоя. Направь его, мою силу в нужное русло, приведи к власти. Помоги править.

Джисон вздрогнул и посмотрел на охваченного фиолетово-золотой дымкой Минхо, все еще пребывающего в трансе Силы.

Тишина в комнате стала настолько плотной, что казалось, её можно порезать ножом. Все присутствующие замерли, пораженные словами, сорвавшимися с уст Минхо, а точнее, с уст самой Силы Равновесия. Джисон, оправившись от первоначального шока, попытался взять себя в руки. Слова о его власти, конечно, льстили его самолюбию демона, но сейчас его больше волновала безопасность Минхо и та роль, которую ему предначертала Сила.

Когда фиолетовое свечение вокруг Минхо рассеялось, он слабо покачнулся, и Джисон тут же поспешил его поддержать. В глазах Минхо читалось смятение и усталость.

— Почему, когда она говорит, она такая выматывающая? — пробормотал он и встал прямо, поддерживаемый Ханом.

Глаза Джисона сузились, но он сдержал гнев. Он понимал, что Минхо не виноват. Сила Равновесия использовала его как сосуд, как инструмент. И тот факт, что она так открыто вмешалась в их отношения, настораживал.

— Мы обсудим это позже, — прорычал Джисон, обращаясь к Минхо, но бросив испепеляющий взгляд в пустоту, словно Сила Равновесия могла его услышать. — Сейчас у нас есть дела поважнее. Ангелы на границе.

Джисон повернулся к Хенджину и Чонину. Хван с готовностью шагнул вперед, закрывая собой Чонина и Феликса.

— Что прикажешь?

Джисон молча оглядел демонов и ангела и отметил про себя, с каким рвением старший демон защищает их. Этот жест Хенджина, прикрывающего Феликса... Всё казалось таким чистым, таким... Подозрительно искренним. До сих пор такую заботу от Хвана получали только Джисон, и Чонин. Но сейчас было не время думать об этом.

— Феликс, как Целитель, первый покинувший Рай по собственному желанию ангел и ключ к равновесию Минхо, должен быть там. Способность Чонина управлять страхами может пригодиться, если ангелы будут настроены враждебно, а ты, Хенджин, слишком опытный боец, что бы оставлять тебя тут. Вы идете с нами.

Чонин немного испуганно вздрогнул и прижался к названному брату, но потом решительно кивнул.

Джисон видел страх в глазах Чонина, но также видел и преданность. Чонин всегда был таким – верным до мозга костей, готовым пойти за Джисоном и Хенджином куда угодно, не задавая лишних вопросов. Хенджин же сохранял невозмутимое выражение лица, но Джисон знал, что он всегда начеку, готов в любой момент прикрыть его спину. Именно поэтому он и ценил их дружбу. Они были его семьей, его опорой.

— Минхо, — позвал Джисон, — возьми Феликса с собой. Ему будет спокойнее рядом с тобой.

Минхо кивнул, понимая беспокойство Джисона. Он подошел к Феликсу и ободряюще улыбнулся.

— Не бойся, Феликс. Я буду рядом, — сказал Минхо, беря ангела за руку.

Ангел кивнул и сжал ладонь Метиса.

— Спасибо. Спасибо тебе большое.

Джисон, убедившись, что все готовы, взмахнул рукой, и в воздухе открылся портал, ведущий прямо к границе Адских полей. Туда, где их уже ждали незваные гости.

— Вперед, — скомандовал Джисон, первым шагнув в портал. За ним последовал Минхо, крепко держа Феликса за руку, а затем Хенджин и Чонин.

Портал захлопнулся, оставив за собой лишь легкий запах серы и предвкушение грядущей битвы. Джисон знал - их ждет не просто встреча с ангелами. Их ждет нечто большее. Нечто, что может изменить судьбу всего Ада и Рая. И он поклялся, что сделает все возможное, чтобы защитить тех, кто ему дорог. Даже если для этого придется пойти против самих небес.

По ту сторону портала их встретил холодный, пронизывающий ветер и мрачный пейзаж Адских полей. Черная земля, усыпанная острыми камнями, простиралась до самого горизонта, сливаясь с багровым небом. Вдалеке виднелись силуэты ангелов, стоящих нестройными рядами, словно стайка бродячих псов.

Джисон вышел из портала первым, и его демоническое зрение сразу же зафиксировало детали, которые другие могли бы пропустить. Ангелы, стоявшие впереди, не походили на тех безупречных созданий, которых он видел раньше. Их белоснежные одеяния были покрыты копотью и грязью, а некоторые перья в крыльях обломаны или вырваны. В их глазах читалась не святая праведность, а усталость и страх.

Среди ангелов выделялась одна фигура – высокая, статная, облаченная в золотые доспехи, явно командир. Он стоял, заломив руки на груди, и наблюдал за приближающимися демонами с неприкрытым страхом.

— Что вам нужно на нашей земле? — Голос Джисона прозвучал как раскат грома, усиленный демонической магией.

Ангелы испуганно прижались друг к другу, а командир шагнул вперед, и в нем Джисон узнал Варфаламея, совсем недавно пришедшего к ним с вестью о непризнании Минхо и ушедший от них побежденным.

— Мы пришли с миром, Верховный демон Джисон, — прохрипел Страж. — Я обещал убедить Небеса в вашей правоте, но не справился. Но я привел тех, кто хочет быть с вами.

Варфаламей опустился на колени и протянул Джисону свою кристальную алебарду — символ Стража Совета архангелов. Про этом его золотые доспехи глухо загремели и тускло сверкнули, скрытые слоем грязи и пыли. Джисон удивленно присвистнул и прищурил глаза. Он пытался распознать в словах Стража ложь, но слышал лишь усталость и невозможно сильную тоску.

— Чан?

Джисон вздрогнул и медленно поднял взгляд от Варфаламея. В толпе ангелов стоял невысокий молодой на лицо ангел с клинком в руках. Его карие глаза смотрели на Целителя, а губы что-то неслышно говорили. Феликс вздрогнул, дернулся, как от удара, и ответил ему, так же неслышно. Минхо рядом с Феликсом посмотрел на незнакомца с болью и, пробормотав что-то на том же беззвучном языке, зажмурился. Ангел сделал шаг к ним, но тут же в ужасе отшатнулся от невесть откуда взявшейся оскаленной пасти. Перед ангелами стояли три адских гончих, злобно рыча на них, а еще один пес подошел к Джисону. Адская гончая, прижавшись к ноге Хана, зарычала вновь, обнажая острые, как бритвы, клыки. Джисон погладил её по голове, успокаивая.

— Чонин, почему стая Умбрариума тут? — тихо спросил он у друга. Ян растерянно посмотрел на стаю гончих и недоуменно пробормотал тихое: "Не знаю".

— Отзови псов, ладно?

Демон кивнул и, подозвав к себе вожака, Умбрариума, принялся шептать ему что-то, трепля по ушам. Через некоторое время пес заскулил и недовольно махнул хвостом, а потом развернулся к своим сородичам и звонко гавкнул, заставив Феликса в оъятиях Минхо вздрогнуть. Три собаки, преграждающие путь ангелам, расступились и, возмущенно рыча, отошли к хозяину в лице Чонина. Странный незнакомец, которого Феликс назвал Чаном, наконец смог пройти к двум друзьям, стоящим в обнимку.

— Феликс!

Он подбежал к Целителю и попытался обнять его, но Минхо загородил младшего Ли спиной.

— Не надо, Чан.

Ангел поморщился и отступил на шаг. На его место подле Феликса и Минхо тут же встали Джисон и Хенджин.

— Кто ты такой и зачем сюда явился?

Пришелец вздохнул.

— Я — один из семи Хранителей знаний, Бан Кристофер Чан. Мы пришли просить убежища, — сказал он через несколько секунд. — Мы больше не можем оставаться в Раю. Мы верим в Равновесие.

Варфаламей встал с колен и с мольбой посмотрел на Верховного демона. Тот, сжав руку Минхо, обдумывал слова Бан Чана. Хранитель знаний, одна из архиважных персон Рая, как-то связанная с Минхо и Феликсом, вместе со Стражем Совета архангелов — здесь, в Аду? Звучит как полнейший бред, и все же имеет место быть.

Метис коснулся свободной рукой плеча возлюбленного.

— Позволь мне решить это самому?

Демон вспыхнул и хотел было огрызнуться, но, увидев сталь и просьбу во взгляде Метиса, захлопнул рот и недовольно кивнул, но руки Ли, когда тот попытался ее вытащить, не отпустил. Минхо покорно вздохнул и посмотрел на Хранителя и Стража.

— Как ты посмел сюда прийти? — мягко, но с отголосками Силы в голосе спросил он. — После того, что сделал Феликсу.

Ангел поджал губы и отвернулся, прошептав: "Я не хотел".

— Нет, Крис, ты хотел. Иначе бы мать Феликса была бы жива.

Лицо Феликса исказилось от боли. Он задрожал всем телом, словно от сильного холода. Хенджин нежно сжал его плечи, пытаясь согреть и успокоить. Он знал, что простой физический контакт здесь не поможет, но это было все, что он мог сделать в данный момент. В его взгляде плескалась ненависть к Чану, смешанная с тревогой за Феликса.

— Хватит, Минхо, — прошептал Феликс, закрывая лицо руками. — Пожалуйста, не надо...

И, словно сломанная марионетка, Феликс опустился на колени. Джисон, обеспокоенно нахмурившись, хотел было помочь, но Хенджин опередил его, плавно опустившись рядом с ангелом. Обняв его за плечи. Он мысленно создал вокруг них кокон, пропитанный его магией успокоения. Дышать стало легче, тревога отступила, оставив лишь горький осадок грустных воспоминаний.

— Феликс... — пробормотал Хенджин, его голос был полон сочувствия. — Все хорошо. Я здесь.

Феликс, почувствовав знакомое тепло, прижался к Хвану, и, кажется, ему и правда стало немного легче.

— Оставь меня, — пробормотал Феликс, его голос был приглушен. — Просто оставьте...

Но Хенджин не сдвинулся с места. Он лишь крепче обнял Феликса, позволяя ему выплакаться в его плечо.

Минхо, терзаемый чувством вины, отступил назад. Он видел, как страдает Феликс, и понимал, что сам причинил ему эту боль, расковыряв старые раны.

— Прости, Феликс, — прошептал Минхо, его голос дрожал. — Я не хотел...

— Минхо, дай им время, — спокойно сказал Джисон, в его голосе слышались стальные нотки. Он бросил на Чана испепеляющий взгляд. — Отойди.

Минхо, повинуясь приказу, отступил, чувствуя себя виноватым и беспомощным. Он посмотрел на Джисона, ища поддержки, но тот лишь покачал головой.

Джисон повернулся к Феликсу и Хенджину, наблюдая за тем, как Хван нежно обнимает ангела, окутывая его своей магией успокоения. Он знал, что Хенджин – единственное, что сейчас нужно Феликсу.

— Феликс, — тихо позвал Джисон, — хочешь, я отведу тебя в безопасное место?

Феликс покачал головой, не отрываясь от Хенджина.

— Я... я хочу рассказать, — прошептал он, его голос был тихим и дрожащим. — Я хочу, чтобы вы знали.

Джисон и Хенджин переглянулись. Они знали, что это будет тяжело, но они были готовы выслушать Феликса.

Лишь Чан, не отрываясь, смотрел на ангела. Будто пытался увидеть в нем что-то, ускользающее от него долгое время. Хотел бы он подойти к нему, обнять, но не мог. Не имел права.

Феликс глубоко вздохнул и начал говорить. Его голос дрожал, но теперь в нем звучала твердость.

— Я помню тот день, как сейчас, — начал Феликс. — Мне было всего семь лет. Мы жили на окраине Шестого Неба, в небольшом домике, увитом розами. Мама была целительницей, и к ней часто приходили ангелы, нуждающиеся в помощи. Я любил наблюдать за тем, как она исцеляет их своим светом.

Голос Феликса дрогнул, он замолчал на мгновение, собираясь с силами. Хенджин крепче обнял его, посылая еще больше успокаивающей магии.

— В тот день, — продолжил Феликс, — мама была особенно обеспокоена. Она сказала, что ей приснился плохой сон, что грядет беда. Она попросила меня не выходить из дома и спрятаться, если кто-то придет. Я не понимал, что происходит, но почувствовал страх.

Феликс замолчал и судорожно вздохнул. Картины прошлого всплывали в его памяти, словно живые.

— Вдруг, — продолжил Феликс, — я услышал громкий стук в дверь. Мама открыла ее, и я увидел двух Стражей. Их лица были суровыми и надменными. Они сказали, что пришли за мамой, что она нарушила закон.

Феликс замолчал, его голос сорвался. Слезы снова потекли по его щекам.

— Мама спросила, в чем ее обвиняют, но Стражи не ответили. Они просто схватили ее и потащили из дома. Я закричал, попытался их остановить, но они оттолкнули меня, и я упал на землю.

Феликс закрыл лицо руками, пытаясь сдержать рыдания.

— Я помню, как смотрел на маму, когда ее вели мимо меня. В ее глазах был страх, но в них также была любовь и забота обо мне. Прошу, не оставляй меня, — не сказав ни слова, умоляли эти прекрасные глаза. Она улыбнулась мне, пытаясь приободрить, и прошептала: "Я люблю тебя, Феликс".

Феликс замолчал.

— А что Крис? — не вытерпев, спросил Джисон.

Феликс горько усмехнулся.

— Крис? — произнес ангел с отвращением. — А Крис просто стоял рядом и смотрел. Равнодушно. Как будто это его не касалось. Я до сих пор помню его лицо. Безразличное, спокойное, словно он знал, что произойдет. Как будто он ждал этого момента. В его глазах не было ни капли сочувствия, ни капли сожаления. Лишь нескрываемая решимость. Я ненавижу его за это. Я никогда не смогу его простить. И никто его не остановил. А мама... Ее просто увели, и я больше ее никогда не видел. Я потом узнал, что ее обвинили в предательстве Рая и казнили. А Крис... он хранил молчание. И я уверен, что он все знал. Он был с ними заодно.

Феликс отстранился от Хенджина, посмотрел на Бан Чана и заорал со все силы, что были в его хрупком теле.

— Я ненавижу тебя! Слышишь? Я ненавижу тебя! Ты — чудовище!

Голова Целителя закружилась, и он начал падать. Хенджин поймал его и нежно прижал к себе.

— Тише, Феликс, тише, — Хван крепко обнял ангела и зашептал слова нежной колыбельной, окутывая его своей магией успокоения. — Я здесь. Ты не один. Мы все здесь. И мы не позволим никому причинить тебе вред. Никогда.

Джисон развернулся к Хранителю, дрожа от едва сдерживаемой ярости. Он уже успел привязаться к этому кроткому, стеснительному ангелу. Феликс был лучшим другом Минхо. Хенджин любил Феликса. Значит он — часть его семьи.

Джисон шагнул вперед, намереваясь высказать Чану все, что о нем думает, но не успел он и рта открыть, как Минхо сорвался с места. С диким криком он набросился на Хранителя знаний, сбивая того с ног.

— Ты! — взревел Минхо, осыпая Чана градом ударов. — Это все из-за тебя! Ты убил ее! Ты сломал жизнь Феликсу!

Он колотил Хранителя по лицу, по животу, куда ни попадя. Чан пытался защищаться, но Минхо был в ярости, его движения были быстрыми и хаотичными. Ярость застилала глаза, и Метис совсем не думал о последствиях.

Джисон зарычал, готовый силой оттащить Минхо от Чана, но тут увидел выражение лица Феликса. Немой ужас и отчаяние. Ангел смотрел на дерущихся, словно на кошмар, воплотившийся в реальность. И Джисон замер. Он понял, что любое его действие сейчас может навредить Феликсу еще больше.

Хенджин крепче прижал Феликса к себе, пытаясь хоть как-то оградить его от этого зрелища. В его глазах тоже читалась ярость, но он сдерживал себя, понимая, что сейчас главное - спокойствие Феликса.Минхо продолжал избивать Чана, пока тот не перестал сопротивляться. Хранитель знаний лежал на земле, избитый и окровавленный. Минхо занес руку для последнего удара...

— МИНХО! — проревел Джисон, и этот крик, усиленный демонической магией, словно ударил Метиса по голове.

Минхо замер, тяжело дыша. Он посмотрел на свои руки, испачканные кровью, и содрогнулся. Что он наделал? Кем он стал?

Он поднял взгляд и увидел Джисона. В глазах Верховного демона плескалась ярость, но вместе с тем там было и разочарование. Минхо почувствовал, как сердце сжалось от боли. Он подвел Джисона. Он снова нарушил его приказ.

— Отойди от него, — тихо, но твердо произнес Джисон.

Минхо, словно марионетка, послушно отошел от Чана. Он опустил голову, не в силах смотреть в глаза Джисону.

— Ты обещал, — произнес Джисон, его голос был полон горечи. — Ты обещал слушаться меня. Ты обещал, что будешь в безопасности.

Минхо молчал. Что он мог сказать? Он нарушил слово. Он подвел Джисона.

— Ты понимаешь, что натворил? — спросил Джисон, подходя ближе. — Ты понимаешь, что поставил под угрозу всех нас?

Минхо покачал головой. Он думал только о Феликсе, о его боли. Он хотел отомстить за него. Но он не подумал о последствиях.

— Ты понесешь наказание, Минхо, — отрезал Джисон. — Ты дорого заплатишь за свое непослушание.

Минхо поднял голову, в его глазах не было страха. Лишь усталость и смирение.

— Я знаю, — ответил Минхо. — Я готов.

Джисон усмехнулся.

— Готов? Ты думаешь, что знаешь, что тебя ждет? Ты ошибаешься. Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты родился на свет.

Он схватил Минхо за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— Ты будешь молить о пощаде, — прошептал Джисон. — Ты будешь умолять меня остановиться. И я не остановлюсь. Я буду мучить тебя до тех пор, пока ты не поймешь, что такое настоящее послушание.

Минхо почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он видел решимость в глазах Джисона. Он знал, что ему не избежать наказания. И это будет не просто порка или заключение в темнице. Джисон обещал ему ад. И он его получит.

— Я буду трахать тебя до беспамятства, — прошипел Джисон, его голос был полон яда. — Я буду издеваться над тобой, пока ты не перестанешь чувствовать что-либо, кроме боли и унижения. Ты будешь моей игрушкой, Минхо. Моей собственностью. И ты будешь делать все, что я захочу.

Минхо сглотнул слюну, пытаясь скрыть страх. Он знал, что Джисон не бросает слов на ветер.

— И если ты хоть раз еще ослушаешься меня, — продолжил Джисон, — я сделаю больно Феликсу. Я заставлю тебя смотреть, как он страдает. И ты будешь винить в этом только себя.

Эти слова словно кинжал вонзились в сердце Минхо. Он готов был вытерпеть все, что угодно, лишь бы Феликс был в безопасности.

— Ты не посмеешь, — прошептал Минхо, его голос дрожал.

— Посмею, — ответил Джисон. — Я сделаю все, что потребуется, чтобы ты усвоил урок. Ты понял меня? Твоя безопасность превыше всего.

Минхо кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— Хорошо, — усмехнулся Джисон. — Тогда пойдем. Нас ждет долгая ночь.

Джисон схватил Минхо за руку и потащил его к порталу, ведущему в его личные покои. Минхо не сопротивлялся. Он знал, что заслужил это. Он готов был принять любое наказание, лишь бы защитить Феликса.

Он лишь украдкой взглянул на Хенджина, который все еще держал Феликса в объятиях. В глазах Хвана плескалась тревога и сочувствие. Минхо виновато опустил взгляд.

Джисон открыл портал и толкнул Минхо внутрь. Последнее, что увидел Минхо, — это взгляд Феликса. Полный боли, разочарования и... страха. И это терзающее душу зрелище будет преследовать его еще очень долго.

А потом портал закрылся, и Минхо остался один на один с гневом Джисона. И с осознанием собственной глупости. Какой из него Метис, когда он о себе не думает? Не думает о тех, кого любит?

Мгновение, и портал поглотил его, оставив в гулком одиночестве личных покоев Джисона. Внутри разлилось противное предчувствие. Он знал, что его ждет, и страх холодной змеей скользнул по спине. С каждой секундой стены словно сжимались, давили, напоминая о неизбежности наказания. Минхо сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. Каким же он был идиотом! Поддался ярости, забыл обо всем, о безопасности остальных, о приказах Джисона. Теперь расплачиваться придется.

Джисон появился следом, и в полумраке его покоев взгляд демона казался особенно пронзительным, обжигающим. Минхо старался не отводить глаз, хотя внутри все сжималось от ужаса. Перед глазами стоял взгляд Феликса, полным боли и разочарования. Эта картина причиняла гораздо больше боли, чем любая физическая пытка. Он подвел его. Подвел Джисона.

— Раздевайся, — голос Джисона прозвучал как приговор.

Каждое движение отдавалось гулким эхом в наступившей тишине. Пальцы дрожали, не слушались, когда Минхо расстегивал пуговицы рубашки. В голове проносились слова Джисона: «Я буду мучить тебя до тех пор, пока ты не поймешь, что такое настоящее послушание». Он понимал. Понимал, что заслужил это. Но страх, липкий и холодный, продолжал сковывать тело.

Сбросив рубашку на пол, Минхо замер. Он ждал. Ждал первого удара, первого крика, первого проявления гнева Джисона. Но демон молчал, буравя его взглядом. Давящая тишина казалась хуже любой боли.Внезапно Джисон вздохнул. Тяжело, надрывно.

— Минхо... — в голосе демона не было и следа ярости, лишь усталость и... сожаление? — Прости меня.

Минхо опешил. Он ожидал чего угодно, но не прощения.

— Ты поступил безрассудно, — продолжил Джисон, — но я понимаю, почему. Твоя преданность Феликсу... Я знаю, как много он для тебя значит.

Джисон подошел ближе, провел ладонью по щеке Минхо, и от этого прикосновения на глаза навернулись слезы.

— Но ты должен понимать, что твои действия ставят под угрозу всех нас. Хранитель знает слишком много. Если он расскажет...

Демон замолчал, словно боясь произнести это вслух. Минхо понимал. Он поставил под удар не только себя, но и Джисона, Хенджина, Феликса – всех, кто был ему дорог.

— Я должен тебя наказать, — в голосе Джисона звучала боль. — Я должен показать, что непослушание имеет последствия. Но, черт возьми, Минхо, я ненавижу это! Ненавижу мысль о том, что причиню тебе боль.

Минхо смотрел в глаза Джисона и видел его муку. Видел, как тяжело ему дается это решение.

— Я люблю тебя, Минхо, — прошептал демон, и в его голосе зазвучала такая искренность, от которой сердце забилось с удвоенной силой. — И именно поэтому я должен это сделать. Чтобы ты понял, что твоя безопасность – это моя безопасность. Что твоя жизнь бесценна.

Джисон обхватил лицо Минхо ладонями, притянул ближе и коснулся его губ легким, нежным поцелуем.

— Прости, — прошептал он. — Прости, что причиню тебе боль. Я обещаю, что это закончится. И после этого я буду любить тебя еще сильнее.

Минхо закрыл глаза, стараясь унять дрожь. Он понимал Джисона. Знал, что демон делает это не из злости, а из любви. Из желания защитить. Но страх никуда не делся.

— Я знаю, — прошептал Минхо в ответ. — Я доверяю тебе. Делай, что должен.

Джисон отстранился, его взгляд стал серьезным и решительным.

— Но прежде чем я это сделаю, ты должен кое-что знать, — сказал он. — Я никогда бы не причинил вреда Феликсу. Никогда. Это была лишь угроза, чтобы ты осознал, насколько серьезно твое непослушание. Ты понял?

Минхо кивнул. Эта новость словно сняла камень с души. Он верил Джисону.

— Хорошо, — Джисон сделал шаг назад. — Тогда развернись.

Минхо послушно повернулся спиной к Джисону. Он закрыл глаза, готовясь к боли. К унижению. К наказанию. Но прежде чем первая полоса боли пронзила его спину, из уст Джисона вырвался шепот, полный отчаяния и любви:

— Я люблю тебя, Минхо. Безумно люблю. И я делаю это ради нас обоих.

Я скажу лишь то, что в этой главе (официально, самой большой главе не только этого фф, но и в целом в моей карьере писателя) 4 000 слов.