Когда изгоняют с небес

Внезапно в библиотеку влетел запыхавшийся Джисон. Растрепанные запутавшиеся волосы, смятая одежда, выбившаяся из брюк рубашка с незастёгнутыми верхними пуговицами — все говорило о том, что Хан только что проснулся. 

— Минхо!

Увидев Метиса, Верховный демон метнулся к нему и стиснул в крепких объятиях. Руки до тихого скрипа сжали ткань рубашки около крыльев. Лицом он зарылся в изгиб шеи Ли и тихо, рвано всхлипнул. Минхо удивленно вздрогнул и обвил возлюбленного руками. Почему демон плачет?

— Что случилось, Джисон?

Вместо ответа Джисон оставил легкий, почти невесомый поцелуй на шее Минхо, словно бабочка коснулась кожи крылом. А затем – укус. Не резкий, не агрессивный, а скорее похожий на нежный укол, словно он хотел убедиться, что Минхо настоящий, что он рядом. Но за этой нежностью скрывалась бездонная жажда.

Клыки Хана вонзились в кожу плавно, почти ласково, но при этом достаточно глубоко, чтобы сразу проступила кровь. Боль была едва ощутима – скорее легкий дискомфорт, будто кто-то мягко сжимает кожу. Но вот что последовало дальше, было куда более ощутимо.

Джисон начал пить. Не жадно, не торопливо, а словно впитывая каждую каплю, как цветок впитывает утреннюю росу. Его губы нежно обхватили ранку, и Минхо почувствовал теплое покалывание на месте укуса. Кровь текла медленно, но непрерывно, и с каждой секундой Минхо чувствовал, как силы покидают его.

Это было похоже на медленное, но верное вытягивание энергии. Не как удар молнии, а как утекающая вода из дырявого сосуда. Слабость подкрадывалась незаметно, обволакивая конечности свинцовой тяжестью. Голова закружилась, а зрение затуманилось, но при этом не было ни страха, ни паники. Лишь какое-то странное умиротворение, почти блаженство.

Джисон словно пил не только его кровь, но и его усталость, его тревоги, его боль. Он забирал на себя все плохое, оставляя лишь свет и тепло. Это было как очищение, как избавление от бремени. Минхо чувствовал, как постепенно успокаивается, как исчезают все страхи и сомнения.

Но вместе с тем силы покидали его, словно жизненно необходимая часть его энергии перетекала в Джисона, питая его, успокаивая и наполняя. Это был странный, почти болезненный акт любви и самопожертвования. Акта, в котором Метис с радостью отдавал себя, чтобы помочь своему возлюбленному.

Его колени дрогнули, и он оперся на плечи Джисона, чтобы не упасть. Все вокруг плыло, но Минхо чувствовал, как постепенно меняется состояние Джисона. Напряжение в его теле исчезало, дыхание становилось ровным и спокойным. Демон словно напитывался его энергией, успокаивая бурю внутри себя.

Это приносило Минхо облегчение, несмотря на нарастающую слабость. Пусть забирает, пусть пьёт, пусть использует его, если это поможет. Если это спасет Джисона от самого себя. Потому что сейчас, в этот самый момент, Минхо понял: он готов отдать ему все, чтобы хоть немного облегчить его страдания.

Наконец он почувствовал на своих губах легкий, почти извиняющийся поцелуй. Едва сумев сфокусироваться на этом полном надежды и раскаяния, мгновении, он сжал рубашку Хана и попытался удержаться на плаву одним лишь этим жестом. Но слабость в итоге победила, и Минхо с болезненным стоном пополз вниз по книжному стеллажу, на который оперся спиной. Джисон тут же опустился на колени рядом, сжав его руку.

— Минхо... Спасибо тебе, — прошептал он.

Минхо приоткрыл веки, стараясь сфокусировать взгляд на фигуре, склонившейся над ним. Зрение словно играло с ним злую шутку, отказываясь выдавать четкую картинку. Но даже в этом расплывчатом мареве он безошибочно узнал Джисона. Его измученное лицо, обрамленное растрепанными прядями волос, казалось, было единственным, что существовало в этом мире.

Полные не пролившихся слез глаза, словно два омута, отражали всю ту бурю эмоций, что бушевала внутри демона. И эти слезы, застывшие на ресницах, казались чем-то совершенно несовместимым с той картиной, что открывалась чуть ниже. Капельки крови, запекшиеся на губах и окровавленные клыки – свидетельство его жажды и, одновременно, его вины.

Но, несмотря на этот контраст, на эту кажущуюся дисгармонию, вид этого лица был таким пьянящим, сумасшедшим, дьявольски красивым. В этой красоте была какая-то нездоровая притягательность, магия, перед которой он не мог устоять. Это было сродни тому, как смотреть на бушующий пожар – страшно, опасно, но невозможно отвести взгляд.

Казалось, что вся его боль, вся его усталость, все его страхи вмиг отступали перед искренностью этого выражения. В этом лице была вся их история, с ее взлетами и падениями, с ее радостями и горестями. Это было лицо человека, которого он любил больше всего на свете, и ради которого он готов был на все.

Это было лицо Джисона, его Верховного Демона, его возлюбленного. Да, возможно, он был немного сумасшедшим, немного опасным. Но он был его. И в этом была вся суть.

Его взгляд скользил по деталям, словно вырисовывая в уме портрет этого человека, за которого он готов был отдать все. Он видел в его глазах не только раскаяние, но и благодарность. И это было самое важное. То, что наполняло его сердце теплом даже в моменты крайней слабости.

— Джисон... — прошептал он, стараясь говорить внятно, чтобы его услышали. — Все хорошо. Я в порядке.

Голос Минхо был таким слабым, что Джисон едва его расслышал. Он прижал ладонь к щеке Метиса, большим пальцем стирая выступившие слезинки.

— Нет, ты не в порядке, — прошептал он в ответ, — Я знаю, что ты чувствуешь. Прости меня, Минхо. Это... Это все моя вина...

Он оглянулся на Хенджина и Чонина, которые оставались в стороне, стараясь не вмешиваться. Их лица были полны беспокойства, и Джисон с трудом сдержал раздражение. Они знали, что это может произойти, и все равно не остановили его. Хотя... может, и не могли.

— Джисон, что случилось? — спросил Минхо, с трудом фокусируя взгляд. — Почему ты... такой?

Джисон тяжело вздохнул. Нужно было объяснить, рассказать все, как есть, чтобы Минхо понял.

— Мне приснился кошмар, — начал он, — Ужасный... Я видел, как тебя... как тебя забирают. И когда я проснулся, ты не был рядом. Я испугался. Очень сильно.

Он сглотнул, чувствуя, как дрожит голос.

— Я... Я не хотел, чтобы это случилось, понимаешь? Я не хотел причинять тебе боль. Но... Я не мог себя контролировать. Я просто... запаниковал.

Минхо попытался приподняться, но Джисон мягко уложил его обратно на стеллаж.

— Не двигайся, — попросил он, — Тебе нужен отдых.

Джисон глубоко вдохнул и продолжил:

— Кровь... Кровь любимого человека может успокоить любые эмоции демона. Это как... как лекарство. Но демоны редко прибегают к этому способу. Это... табу. И... Это мой первый раз, Минхо. Первый раз, когда я вообще сделал что-то подобное.

Он виновато посмотрел Метису в глаза.

— Хенджин и Чонин... Они знали. Они знали, что со мной происходит. Они просто... не стали вмешиваться. Может, они и правильно сделали.

Минхо нахмурился, пытаясь переварить услышанное.

— Но почему, Джисон? Почему ты просто не поговорил со мной?

Джисон опустил взгляд. Ему было стыдно.

— Я... Я не знаю, — прошептал он, — Я просто испугался. И... Я боялся, что ты осудишь меня.

Он снова посмотрел на Минхо и осторожно коснулся кончиками пальцев места укуса на его шее. Там все еще сочилась кровь, и сердце Джисона болезненно сжалось от вины.

— Позволь мне... Позволь мне исправить это, — прошептал он.

Минхо слабо кивнул, доверяя Джисону всем сердцем.

Джисон склонился ближе, его дыхание обжигало кожу на шее Минхо. Он мягко коснулся губами места укуса, словно пробуя вкус крови. Затем его губы раскрылись, и он нежно обхватил ранку, словно цветок, ласкающий каплю росы.

Это был не сексуальный поцелуй, скорее — бережный, нежный, полный раскаяния. Джисон словно пытался вымолить прощение, вложить всю свою любовь и заботу в этот один-единственный поцелуй.

Его язык едва касался ранки, словно рисуя невидимые узоры на коже. Он слизывал каждую капельку крови, не оставляя и следа. Это было похоже на ритуал исцеления, таинственный и интимный.

Под действием поцелуя, ранка словно оживала. Кожа вокруг нее порозовела, а затем начала затягиваться прямо на глазах. Вокруг распространялось тепло, обволакивая тело нежной негой.

Джисон оторвался от шеи Минхо, тяжело дыша. На его губах не осталось ни следа от крови, но в глазах плескалась искренняя любовь и забота.

— Все прошло, — прошептал он, проводя пальцем по гладкой коже на месте укуса.

Минхо улыбнулся, чувствуя, как к нему возвращаются силы.

— Спасибо, — прошептал он, — Я знал, что ты сможешь.

Джисон прижал его к себе, крепко обнимая.

— Я люблю тебя, Минхо, — прошептал он на ухо, — И я обещаю, что больше никогда не причиню тебе боль.

Минхо обнял его в ответ, чувствуя себя в безопасности и умиротворении.

— Я тоже люблю тебя, Джисон, — прошептал он, — И я верю тебе.

В тишине библиотеки остались только они вдвоем, связанные невидимой нитью любви и доверия. Хенджин и Чонин молча наблюдали за ними издалека, понимая, что все хорошо. Все обязательно будет хорошо.

Но не сегодня.