Истории по Магистру дъявольского культа

Хуаляни: поцелуй в уязвимое место.

Когда Сань Лан вступает на порог, шелк его волос, отливающий чернильной смолой, развевается на ветру, коса, выделяющаяся на фоне беспорядка обсидиановых волос по сравнению с утренним уходом чуть растрепалась.

При виде этого губы Се Ляня медленно расползаются в нежной улыбке, которую возвращает ему Сань Лань, стоило поймать взгляд.

— Гэгэ, — говорит Сань Лан будоражащим до костей голосом, словно игривые пальцы нежно скользят вверх по позвоночнику Се Ляня, а глаза его мерцают манящим блеском, как будто кто-то зажег огонек в груди Се Ляня, и тепло медленно разливалось по ней, поднимаясь до самых щек.

— Добро пожаловать домой, Сань Лан, — отвечает Се Лянь и манит к себе.

Сань Лан беспрекословно повинуется, останавливаясь так близко к Се Ляню, что рукава их одеяний соприкасаются. От Сань Лана пахнет свежестью, палящим солнцем и травой.

Се Лянь глубоко дышит, смотря, как сияющие блеском глаза Сань Лана внимательно следят за его поднимающейся и опускающейся грудью.

— Как прошел день у гэгэ? — мягким тоном спрашивает Сань Лан, прохладным дыханием щекоча лицо Се Ляня.

— Так скучно без тебя, — честно отвечает Се Лянь с горящим от жара лицом.

Губы Сань Лана расползаются в широкой улыбке, он чуть наклоняет голову, шелк его волос падает вперед, словно он пытается скрыть свое лицо.

Не думая об этом, Се Лянь протягивает бледную руку с нефритовой кожей, убирая выпавшие пряди волос Сань Лану за ухо и он ощущает, а не видит, как Сань Лан ощутимо замирает под его прикосновениями к шнурку повязки.

  — Можно я? — ласково спрашивает он, ладошкой прикоснувшись к щеке Сань Лана, под его пальцами кожа Сань Лана холодеет, и Се Лянь осторожно проводит мизинцем по шнурку, уходящему прямо под мочку уха.

— Это отвратительно, — сказал ему однажды Сань Лан. Теперь он встречается с пристальным взглядом Се Ляня, тяжелое веко медленно закрывает его глаз. Сань Лану не нужно дышать, но Се Лянь слышит, как его дыхание дрожит, когда он вздыхает.

  — Если гэгэ пожелает, — спокойно отвечает Сань Лан, пока его глаза не отрываются от нежного лица Се Ляня, когда тот просовывает руку под волосы Сань Лана в попытке развязать шнурки.

Се Лянь аккуратно отвязывает шнурок вокруг повязки и откладывает ее на стол позади, а затем вновь переводит взгляд на лицо Сань Лана.

Сань Лан снова склонил голову, пока Се Лянь бережно проводит пальцами вверх по линии челюсти, прослеживает изгиб его шеи. Се Лянь осторожно приподнимает лицо Сань Лана, совсем чуть-чуть, чтобы его глаза не скрыла темень волос.

Сань Лан пристально смотрит на него, изучая выражение лица Се Ляня. А Се Лянь просто улыбается ему, сосредотачивая свое внимание на правом глазу Сань Лана. Кожа вокруг него на один-два оттенка светлее обычной, вялое веко слегка вдавлено в пустую глазницу.

Се Лянь проводит большим пальцем по скуле Сань Лана, прямо под ресницами его правого глаза, кожа под его пальцем дергается.

А Се Лянь медленно приподнимается на цыпочки и целует Сань Лана в правую бровь, поцелуй, словно нежный цветок расцветает и под правым глазом и легкий, словно перышко еще один коснулся его век.

Когда он отстраняется, Сань Лан смотрит на него, нечто теплое и хрупкое мерцает в его взгляде.

Се Лянь нежно баюкает его лицо в своих ладонях и говорит:

— Сань Лан так прекрасен.

И чувствует, как Сань Лан наклоняется к нему.

                           
ВанСяни: поцелуй как отвлекающий маневр.

Это ежегодное хэллоуинское ограбление и за двадцать минут до окончания работы, весь участок напряжен, словно вот-вот взорвавшаяся встряхнутая баночка содовой.

Однако, Вэй Ин бездельничает за своим столом, лениво сооружая башенку из «позаимствованных» у Цзян Чэна за все годы ручек. В этом году он абсолютно уверен в своей победе, ведь в этом году его цель — членский абонемент в спортзал сержанта Не, который он всегда держит при себе по неизвестным для всех причинам, кроме, может быть, своего парня — окружного прокурора Лань — надежно, хранящего абонемент в шкафчике. И только сегодня утром он изменил пароль, так что Цзян Чэн не смог открыть его — не то, чтобы Цзян Чэн вообще надумывал заглянуть в шкафчик, когда Вэй Ин притворялся, что он охраняет свой стол, словно собака кость.

Так что Вэй Ин не волнуется. Он поглядывает на часы над дверью капитана Лань Цижэня — без пятнадцати — и краем глаза замечает направляющего в раздевалку Лань Чжаня.

Следуя за ним, Вэй Ин в спешке чуть не опрокинул свое кресло. Обычно на время ограблений, он может рассчитывать на то, что его парень станет его сообщником. В конце концов, первое ограбление сплотило их лентой Лань Чжаня, обмотанной вокруг запястья его парня, а она то и была целью.

Это было три года назад.

В последние несколько дней Лань Чжань вел себя очень странно. И сегодня, когда они формировали команды для ограбления после утреннего совещания, Лань Чжань извинился и загадочно добавил, что у него были другие планы.

А поскольку Вэй Ин играл ради победы — что ж — его бойфренд стал его потенциальным врагом.

— Привет, Лань Чжань, — сказал он, позволяя своим губам обернуться вокруг имени своего парня так, как он знает, что любит Лань Чжань. — Что ты здесь делаешь?

Лань Чжань поворачивается с непроницаемым лицом — так, по крайней мере, кажется всем, кто не Вэй Ин.

— Я оставил кое-что в своем шкафчике, — сказал Лань Чжань, кончики его ушей покраснели.

— Угу, — ответил Вэй Ин, улыбаясь. Он толкнул дверь ногой, закрывая ее, щелкая замком. — Ну, раз уж мы одни…я могу придумать парочку способов скоротать время.

Взгляд Лань Чжаня запылал, отяжелел, словно сами руки его были на лице Вэй Ина, притягивая ближе…

Вэй Ин сократил расстояние между ними, Лань Чжань замер, глаза его прикованы к лицу Вэй Ина.

Медленно Вэй Ин положил руки на плечи Лань Чжаня, вставая на цыпочки, пуговки его рубашки дразняще цепляются за собственные пуговицы Лань Чжаня. От этого у Лань Чжаня перехватывает дыхание, и Вэй Ин чувствует, как он прижимается к его груди, как дрожит воздух между их губами.

А потом они целуются, Лань Чжань наклоняет голову вперед и испивает его, словно человек, у которого пересохло в горле. Вэй Ин любит это, любит, как Лань Чжань сбрасывает все маски идеального контроля только перед ним. Он скользит руками вниз по струнам мускулов на спине Лан Чжаня, просовывает дразнящие пальцы в задний карман Лан Чжана…

Лань Чжань замирает.

Отстранившись, он начинает:

  — Вэй Ин...

Но уже слишком поздно. У Вэй Ина в руке маленькая черная бархатная коробочка, и он смотрит на нее, видит ее, и это не оптическая иллюзия, которая вот-вот исчезнет, и все обретает смысл.

Он смотрит на Лань Чжаня, открыв рот, так ничего и не сказав.

Уши у Лань Чжаня ярко-красные, румянец расцветает даже на его высокой гордой линии щек.

— Я собирался подменить вот этим абонемент сержанта… Я… то ограбление свело нас вместе. Мне показалось, если ты позволишь мне, конечно, это могло бы стать нашим следующим шагом. Вэй Ин, я хочу провести остаток своей жизни твоим партнером в каждом ограблении.

                           
БинЦю: поцелуй с привкусом отчаяния (поцелуй со вкусом конца света).

Когда они натыкаются на это зрелище — Ло Бинхэ сопровождает Шэнь Цинцю по официальным делам ордена — длинная растянутая полоса пейзажа, истекающая красками, словно чернила, стекающие с листов страницы, не оставляя после себя ничего, лишь серость. Серое небо. Серые деревья. Серая земля.

И прямо у них на глаза все, словно увядает, сворачивается, как края потрепанного временем пергамента. Они отваживаются немного приблизиться на мечах, рука его мужа находит руку Шэнь Цинцю и крепко сжимает, предупреждая не идти дальше. И он послушно замирает, пока пред ними не повисла поистине ужасающая картина: деревенские жители, лишенные всяких красок жизни, серые, как и все вокруг, рухнувшие наземь, словно марионетки, чьи нити внезапно оборвали.

И Шэнь Цинцю бросается вперед, но Ло Бинхэ быстрее. Нефритовая кожа руки его мужа только начинает сереть, лишаться красок на кончиках изящных пальцев, когда Ло Бинхэ уверенно тянет его обратно, прижимая к груди, и Синь Мо поднимается ввысь, увлекая их за собой, подальше от того кошмара, послужившего причиной этого…краха.

— Бинхэ, — упрекает его Шэнь Цинцю, но в его голосе нет ни капли упрека. Бессмертный явно потрясен, сильнее прижимаясь к груди Ло Бинхэ, пока его глаза пристально смотрят на руки. Его пальцы длинные, бледные, словно мрамор и гладкие, ногти подстрижены в аккуратные полумесяцы — идеальные, там, где всего пару мгновений назад они потеряли все краски, сморщились.

Через пару мгновений Шэнь Цинцю возвращает самообладание. Его рука скользит в ладонь Ло Бинхэ, сжимая ее всего один раз — безмолвное «спасибо», понимает Ло Бинхэ — прежде чем он ступает на свой меч.

— Давай вернемся к пику Цин Цзин. Остальные Горные лорды должны быть проинформированы об этом.

В тот же вечер, его муж крепче, чем обычно, прижимается к его груди, растеряв всю свою сдержанность. Ло Бинхэ ничего не говорит. Вместо этого он утыкается лицом в волосы Шэнь Цинцю, вдыхая успокаивающий аромат своего мужа, сильнее обнимая его, пока они засыпают.

_______________________

Скверна никуда не уходит, она тянет свои лапы к просторам, и орден Цан Цюн в полной растерянности. На лице своего мужа Ло Бинхэ видит беспомощность и больше всего на свете хочет помочь ему.

Поэтому он возвращается в Царство Демонов. Скверна, похоже, не демонического происхождения, но Ло Бинхэ считает, что стоит попробовать. Быть может, ответы сами найдут его в Царстве Демонов. Прежде чем он уходит, Шэнь Цинцю бережно обхватывает его лицо ладонями:

— Будь осторожен, — просит он прямо в демоническую печать Ло Бинхэ.

_______________________

Ло Бинхэ ответов не находит. Вместо этого он находит скверну. Демоническое царство поглощает та же тварь, что пожирает поверхностный мир. Впервые за долгое время душу Ло Бинхэ сковывает неподдельный страх, то же он видит в глазах своего заместителя.

И так Ло Бинхэ возвращается на пик Цин Цзин ни с чем, кроме извинений.

Он уже собирается войти в комнаты, которые делит с Шэнь Цинцю, когда приглушенные голоса доносятся до его ушей. Не задумываясь, он скрывает свое присутствие.

— Что это за херня? — голос, который Ло Бинхэ узнал бы из тысячи, шипит, но ему потребовалось пару мгновений, чтобы понять это по высказанным словам, голос грубый, его муж никогда не был грубым.

— Я…я не знаю. Я никогда не писал такого, клянусь! — отвечает Шан-шишу, в его голосе тоже проскальзывает отчаяние.

И его муж настолько рассеян, что не замечает присутствие Ло Бинхэ — а он всегда замечал.

— И что же нам делать? — спрашивает его муж, но Шан-шишу не успевает и слова вставить, когда Ло Бинхэ тихонько стучит в дверь.

— Шизун, этот муж вернулся, — говорит он, входя в комнату.

  — С возвращением, Бинхэ, — отвечает его муж, выражение его лица смягчается.

Перед его лицом раскрыт веер, но он почти не скрывал расцветшие пятна румянца на гордых скулах и голос, пронизанный беспокойством.

Шан-шишу метает взгляд от одного к другому и неловко откашливается.

— Что ж, мне пора.

Шэнь Цинцю рассеянно кивает, не сводя глаз с лица Ло Бинхэ.

Когда они остаются одни, Ло Бинхе сокращает расстояние между ними. Он прижимается ладошкой к щеке мужа, чуть приподнимая лицо, отодвигая веер в сторону.

  — Как этот муж может помочь? — мягко спрашивает он, и лицо Шэнь Цинцю трещит по швам.

Шэнь Цинцю с дрожью втягивает воздух и прижимается лбом к плечу Ло Бинхэ.

— Просто… вот так. Этого достаточно, — говорит он, и теплое дыхание проникает в сердце Ло Бинхэ.

_______________________

Ло Бинхэ отправляется в Царство Демонов, чтобы обсудить дела с Мобэй Цзюнем, но как только он прибывает, ему говорят, что Мобэй Цзюнь отправился на пик Цин Цзин.

Ло Бинхэ спешит обратно и видит, стоящего перед его мужем Мобэй Цзюня, демоническая энергия потоками выливается из него в беспорядочных припадках, словно он больше непосилен контролировать ее. Это совершенно не похоже на Мобэй Цзюня, чей контроль безупречен, чьи эмоции всегда под контролем.

Мобэй Цзюнь даже не удостоил его взгляд, хотя уже давно должен был ощутить присутствие Ло Бинхэ.

— Где он? — рычит сквозь стиснутые зубы Мобэй Цзюнь.

— Достаточно, — приказывает Ло Бинхэ, и Мобэй Цзюнь должен был почувствовать град демонической энергии Ло Бинхэ, противопоставляющей его собственной, но тот и бровью и не повел. В его взгляде нарастает нечто дикое, отчаянное, то, что Ло Бинхэ никогда не видел у него.

— Он ушел? — отвечает Шэнь Цинцю ломанным голосом. Его голос такой тихий и слабый, что его почти не слышно под воем энергии.

— Ты был близок с ним. Должно быть, он что-то сказал! — выплевывает Мобэй Цзюнь. — Где он?

  — Он никогда…- его муж замолкает, опустошение расцветает на его лице. Он выглядит таким потерянным и испуганным.

— Хватит, — рычит Ло Бинхэ, и его энергия устремляется вперед, словно бушующий прилив, ставя Мобэй Цзюня на колени. Ло Бинхэ встает между Мобэй Цзюнем и мужем.

  — Что…- начинает он, но так и не успевает закончить. Дрожь в воздухе позади него, прерывистое дыхание его мужа, заставляет его обернуться, и страх, подобного которому он никогда не испытывал раньше, пронзает сердце Ло Бинхэ.

Воздух вокруг его мужа, кажется, оживает, сморщиваясь, как листья в жару, когда вокруг него появляются цветные пиявки.

— Шизун! — Ло Бинхэ кричит, протягивая руку, но его рука проходит прямо сквозь грудь мужа.

— Бинхэ! — глаза Шэнь Цинцю широко раскрыты и ярко светятся на сером лице. Вокруг него, позади него, воздух колышется и бушует, и Ло Бинхэ может только различить очертания—сверкающие звери с горящими глазами, ревущие на черных улицах, здания из стекла, тянущиеся к небу.

Шэнь Цинцю делает отчаянные попытки схватить его, и его пальцы-желтовато-серые крепко сжимают воротник его одежд, дергая его вперед.

— Бинхэ, я найду тебя, — говорит он, прижимая слова к губам Ло Бинхэ. Ло Бинхэ пробует соль на вкус, но он не может сказать, чьи это слезы. — Я найду тебя, обещаю…

Это последнее, что он говорит, перед тем как внезапно исчезнуть. Мир Ло Бинхэ рушится вокруг него, но все, что чувствует — это обещание своего мужа и теплый пульс на губах.
Примечание к части

Окей, к черту все! Это моя самая любимая пара из новелл Мамы Мо, почему только они должны страдать?

Я требую справедливости!

Ай, да пошло всееее.....