i think you'll stay
i think you'll stay
В почтовом ящике Вэй Ина лежит голубой конверт.
О боже, думает он, сейчас деканат рассылает валентинки по факультетам? Потому что, кто еще положил бы то, что выглядит как настоящий отправленный конверт с печатью и марками, к другим листовкам и объявлениям с нескольким опоздавшим бумагам от студентов, в его почтовый ящик.
Он достает конверт вместе с остальными письмами, и только когда оказывается в своем кабинете, на обратной стороне обнаруживает знакомый обратный адрес и имя —
— Черт! — Вэй Ин проливает кофе, когда спотыкается, и рука, в которой он держал голубой конверт, что теперь покрыт разводами коричневого, дрожит от боли.
Лань Чжань.
Лань Чжань отправил ему письмо в маленьком, нежно-голубом конверте в День святого Валентина.
Вэй Ин падает в кресло и начинает тихонько сходить с ума. Он не… валентинки же не имеют особого значения, нет же? Для человека, который был твоим лучшим другом даже во время скандала, в результате которого тебя якобы уволили, а затем незаметно восстановили? Для человека, кто позволил остаться на его удобном диване, когда твоя квартира сгорела шесть месяцев назад. Человека, которого ты поцеловал на университетском вечере на прошлой неделе, когда ты был слегка пьян, а он был пьян настолько сильнее тебя, всего лишь после полстакана пива. Человека, которого ты не должен был целовать, но поцеловал, потому что подумал о том, чтобы поцеловать его, и тебе нужно было так проебаться, чтобы все же поцеловать, зная, что он ничего не вспомнит.
Вэй Ин на одно мгновение закрывает лицо руками. Или на пять.
Боже мой, ему стоило отправить валентинку, не так ли?
Кое-как, сквозь дымку своей паники, Вэй Ин открывает письмо и просто пялится на него. На карточке, спереди, белый пухлый кролик, грызущий сердце. Он открывает конверт и смотрит внутрь, не читает, вместо этого лихорадочно представляя, как Лань Чжань писал это. Вэй Ин представляет, как Лань Чжань пишет и это пронзает его сильнее, чем если бы он услышал как Лань Чжань это говорит.
Вэй Ин,
Пожалуйста, прости меня за то, что я говорю это, но я не могу больше молчать. У меня есть чувства к тебе. Пожалуйста, будь моим Валентином?
Искренне,
Лань Чжань
— Это… — Вэй Ин перестает дышать, потому что ему нужно как-то обработать информацию. — Это — худшая валентинка. Что за херня, Лань Чжань.
— Что?
Вэй Ин чуть было не заорал, потому что в проёме его кабинета, с поднятой для стука рукой, стоит Лань Чжань. Он выглядит — ну как, как всегда, прекрасным, но как-то невозможно еще более красивым, чем обычно. И возможно, это связано с его чуть раскрасневшимся лицом и тяжелым дыханием. Словно он бежал сюда.
Вэй Ин ударяет рукой по валентинке на своем столе и чувствует, как расплывается в улыбке, хотя его сердце бешено колотится где-то в горле.
— Лань Чжань! Что ты тут делаешь? — как только он спрашивает, мысли проясняются и он вспоминает расписание Лань Чжаня, — Погоди, ты разве не должен сейчас вести занятия?
— Я…- это все, что отвечает ему Лань Чжань, прежде чем самому спросить, — ты звал меня?
— Что? Нет, — говорит Вэй Ин, параллельно стаскивая руки со стола вместе с валентинкой, пока она не падает ему на колени, надежно спрятанная, — Что-то случилось? Тебе нужно чтобы я присмотрел за твоим классом? Потому что я могу, кто вообще следит за рабочими часами?
— Нет, спасибо, — Лань Чжань говорит это рефлекторно, потому что он вежливый по умолчанию. Он выглядит так, словно пытается что-то проглотить, но у него не получается. — Вэй Ин. — Это половина вопроса, после которой Лань Чжань пытается выровнять дыхание. — Вэй Ин.
К сожалению, Вэй Ин все понимает. Лань Чжань жалеет, что отправил валентинку. Возможно, он вообще не хотел отправлять ее. Он смущен. Он не знает, как попросить ее назад и как просить Вэй Ина забыть о случившемся.
Вэй Ин чувствует, что его грудь немного сдавливает, и, конечно, пусть это и не самое лучшее послание, которое он когда-либо читал, но это единственное, что он вообще когда-либо получал, пусть все это и ошибка.
— Все в порядке, Лань Чжань, — говорит Вэй Ин, потому что Лань Чжань так много для него сделал. Забыть такую маленькую вещь — ничего не значит, пусть это и больно. Он засовывает карточку обратно в голубой конверт и встает. — Вот, ты можешь забрать ее. Я обещаю, что не буду вспоминать или дразнить тебя этим. Все в порядке.
Лань Чжань не выглядит так, словно ему полегчало. Он не забирает конверт. Лишь смотрит на него. Его брови сходятся вместе, потом он смотрит на Вэй Ина, а затем снова на письмо.
— Что? — спрашивает Вэй Ин, — Ты же пришел чтобы забрать его, разве нет?
— Н-нет, — отвечает Лань Чжань, глядя на валентинку в руке Вэй Ина, — Нет, я… Ты можешь оставить ее.
Лань Чжань немного отклоняется, и если бы Вэй Ин не потратил годы смотря на Лань Чжаня, наблюдая за Лань Чжанем и интерпретируя движения Лань Чжаня, он бы упустил плавное движение, коим Лань Чжань завел руку за спину.
Сердце Вэй Ина начинает биться так сильно, что он клянется — оно сейчас выпрыгнет наружу. Он обходит стол, и смены дислокации вполне достаточно, чтобы разглядеть край конверта, который Лань Чжань держит за спиной. Конверт красный.
— Ох, — говорит Вэй Ин в замешательстве, — черт?
Лань Чжань рассматривает пол.
— Ты. Ты хочешь забрать свою?
— Чего? — Вэй Ин моргает. Его шатает, и как он до сих пор умудряется стоять на ногах? Что вообще происходит? — Мою? Я не…
И тут он каким-то образом все понимает, но это нисколько не улучшает ситуации.
— Лань Чжань, — начинает он, а во рту совсем сухо. — Это ты отправил мне это письмо? — он поднимает голубой конверт, который сочетается с цветом рубашки Лань Чжаня.
Лань Чжань смотрит на конверт.
— Нет.
Вэй Ин не уверен, лучше это или хуже, или…
— Хорошо, — говорит он. — Ладно. Что ж. Я не знаю, что у тебя в руках, но. Я тоже ничего не отправлял. Прости, если ты подумал, что это был я.
Лань Чжань ничего не отвечает, только моргает. Его дыхание уже выровнялось. Но если подумать, то почему Лань Чжань бежал сюда, если он не пытался забрать валентинку, которую не посылал?
— Кажется, мы жертвы розыгрыша, — говорит Лань Чжань в своем «ставлю-перед-фактом» стиле.
— Розыгрыша? Подожди, что в этом конверте? — спрашивает Вэй Ин, тянясь за чужим письмом. Лань Чжань не отходит, но как-то напрягается. Вэй Ин хмурится, а затем протягивает испачканную кофе валентинку, — Обмен?
Они молча обмениваются посланиями, лицо Лан Чжана по-прежнему бесстрастно. Вэй Ин старается не порвать красный конверт, но почти разрывает его пополам, когда видит свое имя на обратном адресе. Это. Конечно это не его почерк, он этого не писал, но писанина на удивление похожа на его собственную, такая же небрежная. Очень качественный пранк.
Дорогой Лань Чжань!
Я не могу больше ждать! Я ждал так долго, прямо до Дня святого Валентина, чтобы сказать тебе, что ты лучший мужчина в мире и что я люблю тебя! Я люблю тебя, Лань Чжань, и знаю, что ты чувствуешь то же самое.
С любовью,
Вэй Ин
Каким-то образом это даже хуже той маленькой записки, которая была от Лань Чжаня. Это не значит, что Вэй Ин выразился бы так, как он все чувствует на самом деле, но то, как написано, гораздо больше похоже правду, чем он хотел бы признать. Написано неряшливо, и спешно, и с энтузиазмом. И говорит Лань Чжаню то, о чем сам Вэй Ин никогда бы не осмелился сказать. Он ревнует к гребаному куску бумаги.
— О, — говорит он, — я думаю так и есть. Что ж, это просто валентинка.
Он поднимает голову и видит, что Лань Чжань сильно хмурится, смотря на карточку в своей руке. Он выглядит так, словно хочет смять ее в руке, и эта мысль заставляет Вэй Ина немного поблекнуть. Неудивительно, что Лань Чжань пришел, только получив валентинку. Он тут абсолютно ни при чем, ни секунды, вообще.
— Я знал, что это не твой почерк, — произносит Лань Чжань, отводя взгляд от голубой карточки, — Я не обдумал все обстоятельно, как должен был. Это подделка.
Вэй Ин делает то, что делает когда смущен, он смеется. — Ты имеешь в виду, что у тебя нет канцелярии в виде пухлых кроликов? Я разочарован.
— У меня есть. — Серьезно говорит Лань Чжань. — В моем кабинете. Я разрешил Не Хуайсану взять одну, чтобы тот написал справку своему племяннику. Он попросил пару дней назад.
— Не… — Вэй Ин смотрит на карточку в руке. Она фиолетовая с единственным маленьким сердечком на обороте. Теперь, когда он думает об этом, он вспоминает, что получал похожую карточку от Яньли, кажется еще в прошлом году. — Блядский ты боже! Цзян Чэн!
— Твой брат и его парень сделали это?
— Похоже на то, — говорит Вэй Ин. Ему хочется кричать. Он рассказал Цзян Чэну, что поцеловал Лань Чжаня на прошлой неделе. Он… ну, возможно он проговорился об этом снова напившись у Цзян Чэна на кухне. Но Цзян Чэну же было все равно, он просто велел ему перестать ныть и сделать хоть что-нибудь. Вэй Ин только рассмеялся.
— О боже. Они думают, что только потому, что они счастливы, они могут играть с жизнями других людей?
Вэй Ин не особо беспокоится о своей участи в этом бардаке. Он был в порядке, после того, как переосмыслил написанное. После того, как выяснилось, что Лань Чжань ничего не посылал. Но Лань Чжань… он явно расстроился из-за всего этого, и это вина Цзян Чэна.
Вэй Ин сует свою валентинку Лань Чжаню в руки.
— Прошу прощения. Я должен сделать свою сестру единственным ребенком.
Он шагает к двери. И его немного трясет. У Цзян Чэна сейчас лекция, но все отлично, даже лучше, если все будет при свидетелях. Пусть какой-нибудь взволнованный старшекурсник заснимет, как Вэй Усянь избивает своего брата до смерти, и выложит это в Интернет.
— Вэй Ин, стой, — Лань Чжань говорит таким голосом, который использует, когда Вэй Ин чересчур драматичен.
— Я серьезно, Лань Чжань! — Вэй Ина трясет, а особенно дрожат руки. Пальцы сами собой сжимаются в кулаки. — Он не может просто… Да как он посмел вообще… Это не нормально! Он заставил тебя думать…
— Забудь. Ты сам сказал это, — сдержанно говорит Лань Чжань, — это всего лишь валентинка.
— Это не так! — Вэй Ин кричит. Возможно, его слышно во всем здании. — Я это так не оставлю.
— Почему нет?
— Потому что я бы так не поступил! — Вэй Ин чувствует себя до ужаса близко к тому, чтобы заплакать, но стоически продолжает говорить. — И я единственный, кто должен сказать это так, как я сам этого хочу. Я должен был сказать, какой ты красивый и добрый и смешной, так и тогда, когда я сам этого захочу!
Внезапно весь воздух, все напряжение и практически весь гнев испарились. Лань Чжань смотрит на него, слегка приоткрыв рот. Его уши слегка покраснели под темными волосами. Вэй Ин действительно прокричал все это, когда Лань Чжань стоял в паре метров от него.
— Прости. Правда, прости, — как-то жалко говорит Вэй Ин, — я позабочусь о том, чтобы Цзян Чэну это не сошло с рук. Я придушу Хуайсана его любимым веером. Я…
— Нет.
— Что?
Лань Чжань не ладит с Цзян Чэном. Они часто спорят. Цзян Чэн говорит ужасные вещи, когда злится, и Лань Чжань вспоминает прошлое, чтобы свалить всю вину на Цзян Чэна. Он должен быть рад возможности насолить ему.
— Ты просто смиришься с этим? — недоверчиво спрашивает Вэй Ин. Хотя почему нет, если это не он писал о своих чувствах. Наверное, Лань Чжаню просто неловко. Наверное, он просто хочет все забыть, — Лань Чжань, ты вообще видел, что они написали?
Вэй Ин указывает на злосчастные валентинки в руках Лань Чжаня — теперь он держит и голубую и красную. Вэй Ин — это вся та чушь, потрясающий персонаж. Это издевательство над спокойным Лань Чжанем, — это то, что ты хотел бы…
— Нет, — говорит Лань Чжань, делая шаг вперед, — Я бы, в первую очередь, не стал посылать валентинку.
Это… больно. Не должно быть, при том, что все это — самый настоящий обман, но это все равно больно. И если быть честным, то это на самом деле разрушает Вэй Ина, заставляет задыхаться, но все нормально, все в порядке, все…
Лань Чжань делает еще один шаг.
— Я бы сам сказал тебе, — он продолжает говорить тем же голосом, — я бы сказал тебе все лично. Я собирался прийти. Собирался попробовать. — Лань Чжань совсем близко, такой высокий, такой красивый, смотрит на Вэй Ина с такой мягкостью, от которой еще больнее, — Прости, если это неприемлемо.
Вэй Ин все еще не может дышать, но уже по другой причине. Лань Чжань — это все, что он может видеть, все, что он может чувствовать. Голубые глаза и сандал. Он моргает. Он не мог ослышаться…
— Что бы ты сказал мне? — он слышит собственный голос.
Лань Чжань улыбается.
— Пожалуйста, прости, что я говорю это тебе, — он говорит это таким голосом, который Вэй Ин любит. И это шутка, поэтому Вэй Ин начинает смеяться, и одновременно нет, он плачет, — Но я больше не могу молчать. У меня есть чу… Я люблю тебя.
— Блядь, — шепчет Вэй Ин.
Лань Чжань протягивает руку и смахивает слезу, позволяя своей руке задержаться на щеке Вэй Ина. Вэй Ин чувствует, словно он все это придумал, но его воображение не может быть настолько хорошим — и он уверен, что у Цзян Чэна и Хуайсана никогда не будет нечто такого же необыкновенного и прекрасного.
— Пожалуйста, Вэй Ин, — говорит Лань Чжань, — ты будешь моим Валентином?
Вэй Ин беззащитен. Он плачет, потому что он не думал — никогда бы не посмел подумать — что Лань Чжань, прекрасный, милый, добрый, очаровательный Лань Чжань, будет любить его в ответ. Он чувствует сильное желание спрятаться, поэтому делает это в груди у Лань Чжаня. Здесь тепло и спокойно, и ритм сердца такой же лихорадочный, как у него самого. Его обнимают чужие руки, и его собственные руки обнимают Лань Чжаня. Он хочет остаться тут ненадолго, но спустя пару мгновений, моргает и отстраняется, и…
Он хочет сказать я люблю тебя. Я чувствую тоже самое. Да, я буду твоим Валентином, а ты будешь моим?
Глаза Лань Чжаня горят ярко-ярко.
— Ты забыл «искренне», Лань Чжань, — а затем смеется над тем, как каменеет лицо Лань Чжаня.
— Я напишу тебе настоящую валентинку, — говорит Лань Чжань, словно это нерушимая идея, как и объятья вокруг Вэй Ина.
— Тогда я тоже, — говорит он, но все равно продолжает волноваться, — Но… Лань Чжань. Я имел это в виду. Ты красивый и хороший и забавный и… Лань Чжань, я люблю тебя уже достаточное количество времени. Я должен был сказать тебе. Я люблю тебя.
— Ты говоришь мне это сейчас.
Лань Чжань целует Вэй Ина в щеку, так, словно он всю жизнь так делает, словно это не первый раз — если не считать их пьяный поцелуй, который Вэй Ин все равно считает. Он дорожит этим моментом и хочет повторить все вновь.
— Лань Чжань, пожалуйста, могу я.?
Но Лань Чжань уже целует его.
На полу рядом с ними лежат два брошенных конверта — красный и голубой. И они уходят, так и оставляя их лежать.