1000 и 1 ночь
Часть 1
Вся деревня суетилась. Искали лучшее платье, хорошую косметику, обувь, заколки. В одном из домов наряжали парня.
— Вэй Усянь, ты уверен, что хочешь заявиться туда в этом наряде? — Цзян Чэн посмотрел на лицо брата, которое, возможно, видит в последний раз.
— Конечно уверен. Или ты хочешь, чтобы девушки так и гибли пачками? — Вэй Ин перестал поправлять волосы, которые только что сплели в замысловатую прическу, и посмотрел на приемного брата.
Ваньинь ничего не ответил. К Усяню подошла девушка и стала наносить на лицо макияж. Когда она закончила, красивое, выглядящее уже как женское лицо Вэя спрятали под вуалью. Обман не должен раскрыться.
Парня усадили в конный экипаж и направили ко дворцу падишаха.
Через некоторое время, выглянув наружу и оглядев сопровождающих, Усянь взглядом нашел девушку и крикнул:
— Эй, прелестница! Как твое имя?
— Шахерезада, — отозвалась девушка.
Вечер. Проехав густые леса, они наконец оказались в нужном месте. Вэй Ина отвели куда-то в глубь имения, готовиться. Примерно через пол часа Вэя повели по длинным коридорам дворца. К падишаху.
Усянь притих, но не из-за страха. Он как-то и не боялся. Парень обдумывал план.
Как только Вэй Ин переступил порог комнаты, двери за спиной закрылись, говоря о том, что обратно не повернуть. Чуть опустив голову, Вэй ждал. Ждал вопросов, указов, чего угодно. Наконец, до него донёсся приятный для слуха голос:
— Подойди.
Послушно подчиняясь, Усянь подошёл ближе к хозяину голоса. Теплая рука коснулась его лица и приподняла его. Глазам Вэй Ина предстал образ красивого молодого падишаха. Янтарно-желтые глаза разглядывали лицо Вэя, точнее то, что не скрывала вуаль.
— Как тебя зовут?
Вот здесь Вэй Ин запаниковал. Имя-то он не придумал, а назваться своим не мог. Прокрутив в голове все известные ему имена, он, придав голосу больше мягкости и женственности, произнес:
— Я — Шахерезада, — позволив себе обнаглеть, Вэй произнес, — как я могу называть падишаха?
Усмехнувшись, парень перед Усянем произнес:
— Любым из известных тебе имен.
— Хорошо, падишах Лань. Тогда позвольте начать?
— И что же ты хочешь сделать?
— Рассказать падишаху сказку.
Этими словами Вэй Ин вогнал Ланя в ступор. Через несколько секунд Лань Чжань произнес:
— Приступай.
— Есть одно условие: если я не успеваю закончить сказку до рассвета, то конец ты можешь услышать следующей ночью, — улыбнувшись, завораживающим голосом произнес Вэй Ин. Вот он, его коварный план.
— Что ж, будь по-твоему, — согласился Ванцзы.
Часть 2
Поправив шелковые рукава платья и вуаль, что мягко струилась по плечам, пряча волосы, Вэй Ин начал свой рассказ:
— Однажды ехал купец в другой город. Остановился под одиноким дубом, стоящим среди обширного поля. Достав припасенную черешню и закинув в рот первую ягоду, ни о чем не заботясь, он выплюнул косточку. Неожиданно перед ним возникли клубы дыма… — Усянь наблюдал за всем: за темпом голоса, за развернутостью предложений, за словами, за падишахом, за небом.
Вэю было до ужаса неприятно и противно находиться здесь, в комнате царя Ланя. Парня не покидали мысли о том, что именно этот человек убивал девушек (точнее, сначала их невинность, а затем и их самих). Но страшнее всего сейчас, как казалось Вэй Ину, было то, что ему нужно лавировать от истории к истории и держаться до рассвета.
Ладони парня вспотели, взгляд бегал по комнате. Он волновался. Усянь ужасно волновался. Не дай бог ему запнуться или сбиться, не уследить за голосом.
— «…Нет мощи и силы ни у кого, кроме Аллаха, высокого, великого!..» — с чувством проговорил Усянь, отчего-то сомневаясь в своей артистичности.
Рассказав «пролог» сказки, «Шахерезада» перешёл к волнующим его трем частям, к «Рассказам старцев».
— …И первый старец, владелец газели, отделился от прочих и, поцеловав ифриту руку, сказал, — «главное не накосячить», — подумал Вэй Ин и продолжил. — «О джинн, венец царе джиннов! Если я расскажу тебе, что у меня случилось с этой газелью, и ты сочтёшь мою повесть удивительной, подаришь ли ты мне одну треть крови этого купца?»…
Время тянулось слишком долго. Лучи солнца все никак не заползали в комнату через окно.
«Шахерезада» без устали повествовал, изредка теребя край платья.
-…И, услышав от неё эти тягостные слова и не зная о её намерениях, я подошёл к телёнку и взял в руки нож… — на этом моменте в лицо Усяня «ударил» первый луч солнца.
Вэй моментально замолчал, опустил голову и стал ждать.
— Твоя сказка поистине сладостна для слуха, — прозвучал прохладный голос падишаха.
— Куда этому до того, о чем я расскажу падишаху в следующую ночь, если буду жить, и ты пощадишь меня… — хитро смеясь про себя, сказал Вэй Ин ровным голосом.
Кивнув, Ванцзы приказал увести «Шахерезаду» в покои и позаботиться о «ней».
В покоях Усяня давно ждал Цзян Чэн. Когда Вэй показался в комнатах, Ваньинь выдохнул с облегчением. После того, как дверь закрылась, неспешный женственный шаг Вэй Ина сменил полубег. Парень, забыв о всякой женственности и грации, развалился на диване*, выпятив ноги и доставая заколки из волос. В одну минуту от образа прелестной непорочной девы осталось ровным счётом ничего.
— Ты как? — спросил Цзян Чэн, глядя на приемного брата.
— Почти мертвый, — с сарказмом бросил Вэй Ин севшим от перенапряжения голосом.
— Он что-то с тобой сделал?! — не поняв шутки, чуть ли не крича, распылился Ваньинь.
— Остынь. Ничего со мной не случилось. Но это платье я больше не надену! — Вэй оттянул юбку.
— Хочешь сдать нас?
— Щас! Разбежался! Найди другой костюм и все! У этого платья рукава задираются, и юбка за все на этом свете цепляется…
— Какой тебе костюм?! Платья носи! Или тебе одеяния танцовщицы дать?! — Цзян Чэн «закипал».
— А это мысль… — промямлил Усянь, задумавшись, — есть ли костюмы танцовщицы темных тонов?.. В светлых будет не тот эффект… Ещё нужен… — Вэй замолчал, будто бы задумавшись, -…жилет…
— Ладно, будут тебе эти одеяния, я поговорю с отцом. Ах да, тебе придется ознакомиться с гаремом в роли фаворитки падишаха, так что готовься…«Шахерезада»… — насмешливо произнес Ваньинь.
— Откуда знаешь?! — воскликнул Усянь, переводя взгляд на парня рядом с собой.
— Угадай, — сказал Цзян Чэн, поднимаясь.
***
Надев жилет (тот самый, над которым суетился Цзян Чэн) и штаны необычного покроя (при правильном положении ноги, большую часть бедра и все до стопы (до места, где штанину венчал ободок) ткань переставала скрывать) темно-синего, почти черного, тона с золотой вышивкой по краю, Вэй Ин скрыл значительную часть прически под длинным шелковым, красного цвета, полотном, что мягко легло на плечи. Затем спрятал лицо под вуалью того же цвета, что и полотно. Носатые тапочки мягко облегали стопы, пряча их в своей золотой вышивке на красном фоне.
Вэй Ин шел на вторую ночь.
Примечание к части
Я думаю, что Вам будет не очень интересно перечитывать сказку из оригинала.
Знакомство с гаремом, который, к стати, только прибавлялся, в следующей главе. Готовьтесь, страсти на подходе.
*Диван - кто смотрел Великолепный век должны помнить, что в покоях фавориток есть стена, около которой есть возвышенность, обитая тканью. Тот самый диван.
Часть 3
Идя по коридору, Вэй Ин задумался, вспоминая момент, на котором остановился. Он шел в сопровождении свиты и совсем растерял внимательность. Парень шагал, глядя куда-то вверх, когда в него врезалась какая-то девушка. Невольно простонав от неожиданной боли, Усянь посмотрел на девушку, которую отчитывали.
Подняв руку, «Шахерезада» дал понять, что нет нужды в брани, и просто продолжил путь. Ему сейчас ой как не хотелось задерживаться. Падишах может сделать с ним всё, что угодно, если Вэй провинится.
Войдя в комнату царя Ланя, Вэй так же встал у входа, опустил голову и стал ждать. До него донёсся немного потеплевший голос:
— Подойди.
Подчинившись, Усянь подошёл к Ванцзы. Лань Чжань же приобнял его за плечи и повел к кровати, усадив Вэя на нее. Немного помолчав, падишах произнес:
— Доскажи же мне историю, что прервали лучи солнца.
— С превеликой охотой и любовью. Дошло до меня, о счастливый царь и справедливый повелитель, что когда старик хотел зарезать телёнка, его сердце взволновалось, и он сказал пастуху: «Оставь этого телёнка среди скотины»…
Возобновив рассказ, Вэй Ин погрузился в «пучину страданий». Нет, не то чтобы ему было неприятно рассказывать, просто это была большая нагрузка. Все его тело хотело ныть, ведь он до хрипоты подстраивал свой голос под женский, одежда казалась ему неудобной, глаза болели от быстрого «бега» от ночного неба к лицу повелителя, ноги затекали от непривычной обуви и походки, мышцы ломило, но Вэй Ин готов это терпеть, лишь бы помочь.
Завораживая голосом, Усянь медленно и не спеша проговаривал слова. Научился он этому, когда сидел с деревенскими ребятишками. Рассказывать сказки детям — то ещё искусство. Нужно подстроить голос, играть глазами да и всем лицом в целом, изображать различных людей и издавать различные звуки. Вэй этому научился.
Сейчас он просто использовал голос, да и то, только в одном направлении, как он может не справиться? И все же, это сложнее, чем с детьми.
Продолжая повествовать, Вэй Ин про себя молился о скором рассвете. Ох, лишь бы сказка не закончилась слишком быстро.
— «…и тогда я взял эту газель, дочь моего дяди и пошёл с нею из страны в страну, высматривая, что сталось с моим сыном, и судьба привела меня в это место, и я увидел купца, который сидел и плакал. Вот мой рассказ». «Это удивительный рассказ, — сказал джинн, — и я дарю тебе треть крови купца»…
Боже, неужели вторая часть? Вэй кратко и незаметно выдохнул и продолжил:
— …И тогда выступил второй старец, тот, что был с охотничьими собаками, и сказал джинну: «Если я тебе расскажу, что у меня случилось с моими двумя братьями и этими собаками, и ты сочтёшь мой рассказ ещё более удивительным и диковинным, подаришь ли ты и мне одну треть проступка этого купца?»…
Усянь рассказывал, а в душе молился. Звёзды только начали входить в полную силу своего свечения.
— …«Это удивительная история, и я дарю тебе треть крови купца и его проступка», — сказал джинн. И тут третий старец, владелец мула, сказал: «Я расскажу тебе историю диковиннее этих двух, а ты, о джинн, подари мне остаток его крови и преступления».
Почти всё. Эта история скоро закончится. Вэй рассказывал, а в голове уже придумал, как продлить свою жизнь.
— …И когда третий старец кончил свой рассказ, джинн затрясся от восторга и подарил ему треть крови купца…
Молитва Вэй Ина была услышана. В комнату проник солнечный свет. Усянь замолк, ожидая.
— И что же, это вся твоя сказка?
— Нет, падишах, я поведаю тебе ее ночью, коль ты оставишь меня в живых.
Усмехнувшись, царь кивнул и велел увести «Шахерезаду».
Перед покоями Вэй Ина стоял Цзян Чэн, а за его спиной два носильщика с сундуками. Усянь учтиво пригласил их в покои. Носильщики оставили сундуки и удалились. Ваньинь произнес:
— Как все прошло?
— Так же, как и прошлой ночью, — отозвался Вэй, который уже успел скинуть большую часть своего образа.
— Не расслабляйся, сегодня ты спустишься в гарем с Агой*.
— В смысле?! — воскликнул Усянь, поворачиваясь к Цзян Чэну лицом.
— В прямом. Или я тут стал фавориткой? — съязвил парень.
— Да ё-мае… Это обязательно?
— Нет, это как записка от доктора… Конечно обязательно! Или я буду знакомиться с Валиде*?
— А зачем мне это?
— Ты же фаворит, обязан. Если он тебя не убьет, а возьмёт в гарем или… женится, — Ваньинь буквально выплюнул последнее слово, — то эта женщина самая главная.
Вэю оставалось лишь смириться.
— И в чём я пойду?
— Об этом позаботились, — буркнул Цзян, — в этих сундуках одежда, обувь, украшения и косметика. И да, ты не единственный фаворит. Не пререкайся с той, которая выше по статусу.
— О… И кто же эта фаворитка? — с интересом спросил Вэй Ин.
— Су Миньшань. У нее ужасный характер. Прошу, не ругайся с ней.
— Ужасный характер, говоришь… — протянул Усянь, — она фаворитка? Значит, равная мне. Или она метит на место жены?
— Заткнись и слушай. Только попробуй накосячить.
— Ладно-ладно.
Через двадцать минут Усянь уже был готов.
Нежно-голубой шёлк скрывал руки от лишних глаз. Нежно-розовое платье в пол прекрасно сидело на талии. Голубая вуаль, в тон рукавам, скрывала лицо. Волосы сплетены в необычную прическу, украшенную заколками и цветами. Голубой шёлк висел завесой, не дающей бросать гневные взгляды в спину «девушке». Неторопливая походка, грация кошки, спокойное выражение лица.
Вэй Ин, как всегда, прекрасен.
Свита, во главе с Агой, направлялась в покои старой женщины.
Подойдя к нужной двери, с приглашения хозяйки, «Шахерезада» вошла в покои. На диване устроились несколько девушек. Во главе восседала пожилая женщина. Она и являлась Валиде. Рядом, если по логике, по правую сторону от пожилой дамы, сидела молодая девушка. Та самая фаворитка Су. С левой стороны ещё одна девушка. Её Вэй Ин не знал.
В отдалении от них стояла ещё одна девушка с опущенной головой.
Усянь, вспоминая наставления Ваньиня, подошёл к девушкам и поцеловал края их платьев*.
Получив одобрительный кивок, Вэй Ин поднялся с колен и, опустив голову, стал ждать вопросов.
— Как твое имя? — донёсся до Вэя женский голос. Обладательница такого низкого голоса наверняка старая, но рассудительная и справедливая женщина.
— Мое имя Шахерезада, — ответил Усянь ровным высоким голосом.
— Как давно ты в нашем дворце? — послышался надменный голос. Обладательница явно стерва.
— Два дня, — все так же спокойно ответил Вэй.
— Вы посмотрите на неё, во дворце всего ничего, а уже фаворитка! — фыркнула другая девушка. По голосу, та ещё коза.
Вэй Ин никак не отреагировал. Нет, ему не было обидно, он просто не хотел тратить время на этих девчонок, которые явно интеллектом не выделялись. Пусть мекают, пока могут.
Валиде одернула их и произнесла:
— Шахерезада, вон та девушка, — женщина кивнула в сторону жмущейся в углу девчонки, — теперь твоя служанка. Ее зовут Мо Сюаньюй.
Ещё раз поцеловав подол платья женщины, Усянь поблагодарил ее и забрал девушку.
Сам гарем они обошли быстро: Вэя просто показали наложницам, мол, это Шахерезада, фаворитка падишаха, всё.
Вэй Ин, вместе с девушкой, направился к себе. У входа стоял Цзян Чэн.
Войдя в покои, Вэй Ин произнес, глядя на девушку:
— Значит ты — Мо Сюаньюй?
Девушка на миг оторопела. Ещё недавно она слышала прекрасный голос, что лился из уст её новой госпожи, а сейчас он совершенно точно был мужским. Сюаньюй все же кивнула в ответ.
Повернувшись к Цзян Чэну, Вэй Ин произнес:
— Думаю, её нужно посветить в дело.
— Да ладно? — саркастично отозвался Ваньинь, — неужели Усянь до этого сам догадался?
— Этим займёшься ты, а я спать, — сказал Вэй и спокойно свалил отсыпаться, оставив до крайности удивленную служанку и злого друга одних.
Примечание к части
*Агой - Ага - приставка к имени слуги-мужчины. Кто смотрел Великолепный век поймет.
*Валиде - мать правителя/султана/царя/падишаха.
*Поцеловал края их платьев - то бишь выказал свое почтение, поцеловав край платья и прижав его ко лбу.
Часть 4
Наступила третья ночь.
Вэй Ин быстро собрался. На этот раз он надел платье белого цвета. Весь шёлк и вуаль имели голубой оттенок. Прическа представляла из себя две косы, которые плотно облегали затылок и закреплялись заколками. От места, где прикреплялся шёлк (макушка головы) вниз, к лицу, лежала золотая цепочка, которая на челке разделялась в две и была украшена драгоценными камнями.
Образ Усяня был по максимуму доведён до идеала. Сейчас даже трепет ресниц представляли нечто божественное.
Все это благодаря Сюаньюй. Как оказалось, она прекрасно владеет искусством макияжа, да ещё и прически заплетать умеет.
Подойдя к покоям падишаха, Вэй постучал в дверь, а затем вошёл в комнату. Сразу подойдя к повелителю, Усянь посмотрел ему в глаза и мягко улыбнулся. Этого не было видно из-за вуали, но царь Лань все же уловил это.
— Что же, Шахерезада, докончи свою сказку.
— С любовью и охотой! Дошло до меня, о счастливый царь, что третий старец рассказал джинну историю, диковиннее двух других, и джинн до крайности изумился и затрясся от восторга и сказал: «Дарю тебе остаток проступка купца и отпускаю его». И купец обратился к старцам и поблагодарил их, и они поздравили его со спасением, и каждый из них вернулся в свою страну. Но это не удивительней, чем сказка о рыбаке.
— Как же это было?
— Дошло до меня, о счастливый царь, — сказала Вэй Ин, незаметно выдохнув, — что был один рыбак, далеко зашедший в годах, и были у него жена и трое детей, и жил он в бедности.
Усянь погрузился в пучину рассказа о рыбаке и ифрите.
-…«Я никогда тебе не поверю, пока не увижу тебя там своими глазами», — отвечал рыбак… — в комнату проник луч солнца, заставляя тишину наполнить ее.
— Сказка твоя по истине прекрасна, нежна и удивительна, — сказал падишах, глядя на «Шахерезаду».
— Это не идёт в сравнение с тем, о чем я расскажу следующей ночью, коль буду жива, — произнес Усянь, хохоча про себя.
— Клянусь, я не убью тебя, пока не услышу всю твою сказку! — сказал царь.
Он отпустил Вэй Ина, который уже готов был на стену лезть от нагрузки.
В покоях была только Мо-хатун*. Усянь быстро распустил волосы: прическа оказалась слишком непривычной и тугой. Отдав заколки служанке, Вэй развалился на диване, запрокидывая голову назад.
Как же он устал. Устал следить за своим голосом. Устал носить эти платья. Устал изо дня в день делать новые прически. Устал ходить, как девушка. Устал. Просто устал.
Сейчас единственное, что хотел Вэй Ин, это отдохнуть. Он бы с удовольствием поиграл с детьми, сходил на охоту, попрактиковал бы технику фехтования, но сейчас не до этого.
Он выпрямился и спросил:
— Где Ваньинь-ага*?
— Сегодня он не приходил, — отозвалась Сюаньюй.
— Ясно, — прохладно ответил Вэй и закрыл глаза.
Неужели сегодня ему дадут отдохнуть? Не успел парень порадоваться, как в дверь постучали. Памятуя о том, что это могут быть слуги или наложницы, Вэй проговорил женским голосом:
— Кто там?
— Это Калфа*, — отозвалась девушка за дверью, — нам привезли ткани. Вам подать их в покои?
— Да, будь добра, — ответил Усянь, размышляя.
В голове парня крутилось: «Если этот черт не явиться, я его прибью».
— Как прикажете, Госпожа, — отозвалась девушка и ушла.
Взглянув на служанку, Вэй задумался. Минут через десять в покои влетел Цзян Чэн. Он зло фыркнул, а потом посмотрел на Вэй Ина.
— Что-то случилось? — недоуменно спросил парень.
— Случилось! Как?! Просто объясни, как?! — Ваньинь рвал и метал.
— Да что я сделал-то? — не выдержал Усянь.
— Как ты умудрился подняться до такой степени, что ты вместе с падишахом едешь к его брату, а?! — парень чуть не сорвался на крик.
— Я сам только что узнал, не ори на меня! — Вэй чуть повысил голос, — и вообще, почему он взял меня? У него есть ещё фаворитки, так почему бы не взять их?
— Потому что ему нравятся твои сказки! — выплюнул Цзян Чэн.
— И что?
— Он останется у брата некоторое время и хочет слушать твои рассказы, так что ты ему необходим«а», — бросил Ваньинь, — в общем собирайся и бери Мо-хатун.
Цзян Чэн ушел. Вэй Ин стал собираться, оставив макияж и прическу на Сюаньюй.
Чёрное платье с золотой вышивкой прекрасно сидело. Красные шелковые рукава струились водопадом. Красные носатые тапочки спрятали в себе стопы «Шахерезады». Мо-хатун собирала волосы, сплетая в прическу, украшая их цветами и заколками. Вэй сидел смирно, ожидая конца сборов.
***
Дорога предстояла долгая. Вэй Ина посадили с падишахом, поэтому парень боялся пошевелиться лишний раз. Не поднимая глаз на повелителя, который, на минуточку, в открытую разглядывал «Шахеризаду», Вэй размышлял о том, где провинился.
Усяню стало ужасно скучно и он, глядя в окно, стал насвистывать себе под нос какую-то, известную только ему, мелодию, чем привлек внимание Лань Чжаня. Тот, не отводя взгляд, наблюдал за ним.
***
Наконец они въехали во дворец султана Ланя старшего, то есть старшего брата Ванцзы, Сиченя.
Роскошно, ничего не скажешь.
Примечание к части
*Мо-хатун - -хатун - приставка к имени наложницы. Окей, я знаю, что "Мо" - это фамилия, но давайте подумаем: что лучше: Мо-хатун или Сюаньюй-хатун?
*Ваньинь-ага - -ага - приставка к имени слуги-мужчины, Ида Цзян Чэн пока только Ага←(>▽<)ﾉ
*Калфа - так же приставка к имени слуги-девушки. Чаще всего следит за делами в гареме.
Великолепный век поможет с приставками〜(꒪꒳꒪)〜
Часть 5
После долгого и нудного дня, Усянь зашёл в покои, которые для него приготовили.
Прошло совсем немного времени, когда Вэй Ин почувствовал, как теплая рука опустилась на его плечо. О черт, он совсем растерял бдительность и не заметил, как падишах пришел к нему. Вторая рука царя притянула подбородок Усяня ближе.
Вот сейчас Вэй по-настоящему испугался. Что он хочет сделать? То же, что и с девушками? Но Вэй Ин-то парень!
— Шахерезада… Открой личико… — горячее дыхание обожгло ухо Усяня.
Страшно. Вот теперь ему было страшно.
Не смея пойти против повелителя, Вэй Ин аккуратно снял вуаль. Благо, Мо-хатун позаботилась о более детальном макияже, поэтому лицо Вэя выглядело женственно и утонченно.
Ледяное лицо царя было в опасной близости от Вэй Ина. В следующую секунду губы Усяня накрыло чужими.
В его голове, как титры, пронеслось: «О чёрт!!!».
Это же его первый поцелуй, который он поклялся отдать только любимой жене!
Время затянулось. Губы Вэй Ина все ещё были в «плену» падишаха. Глаза слезились от несправедливости. Вот ведь гад! Мало ему того, что Усянь целыми ночами трудиться, рассказывая сказки, так ещё и забрал его первый поцелуй! Немыслимо!
Вэю было противно. Отдать свой поцелуй этому развратнику… Боже, стыд-то какой. Но какой-то частью тела, души, ума он чувствовал… счастье?!
Вэю хотелось оттолкнуть царя и бежать. Бежать далеко. Без оглядки. Но он не мог, а потому просто отдался в руки этого человека.
Наконец губы Вэй Ина оставили в покое. Нацепив вуаль, Усянь просто молился, чтобы это не повторилось.
Примечание к части
Да, эта часть вышла маленькой, но над следующей я буду трудиться в поте лица.
Часть 6
Поправившись, Вэй Ин произнес:
— Падишах желает услышать ска…
Он не успел закончить вопрос, когда его повалили на кровать. Горячие поцелуи стали сыпаться на шею и лицо Вэя, который в голове ругал все на чем свет стоит трехэтажным матом. Если так пойдет и дальше, то все труды полетят псу под хвост. Но в то же время он и не мог оттолкнуть повелителя.
Через некоторое время Усянь почувствовал некую лёгкость в районе груди. «Вот же ж…» — Вэй сразу понял, что не так. То что имитировало женскую грудь было просто откинуто подальше.
Влажные дорожки поцелуев устилали кожу Вэй Ина. Кое-где были синяки и укусы. Парень уже смирился. Не суждено ему уйти нетронутым.
Поначалу, не чувствуя ничего, кроме жуткой боли, Усянь тихо скулил куда-то в простыни. Боже, как ему стыдно, больно и обидно. Но что-то ещё теплилось в его душе…
***
Утром Вэй Ин проснулся совершенно один. Сложив дважды два, Вэй понял, что его обман раскрыли. Ему осталось ждать палача.
Решив, что скрывать все равно нечего, Усянь даже не поднялся. Он просто завернулся в одеяло с головой. Ждал.
Через несколько минут послышались шаги. Кто-то вошёл в комнату. Этот кто-то подошёл и присел на край постели.
Вэй Ин не решался вылезти из своего «укрытия». Все же, решив, что все уже решено, Усянь показался из-под одеяла. На краю, нерешительно теребя край одежды, сидела Мо-хатун. Увидев лицо Вэя, он произнесла:
— Простите. Мне следовало его остановить… — голос ее заметно дрожал, — я не знала, что все так обернется…
— Ты не виновата, — произнес парень хриплым голосом, — я не из тех людей, которые винят всех и вся из-за такого…пустяка, — голос немного дрогнул, — иди, я чуть позже поднимусь…
Кивнув, девушка удалилась. Вэй Ин же, выдохнув, медленно сел. Боль последовала незамедлительно. Сжав зубы, Вэй оглянулся.
Частично восстановив свой образ (жизнерадостное лицо не вернёшь), Усянь посмотрел на себя в зеркало. Сюаньюй заплела парню волосы, нанесла макияж.
***
Вэй Ин весь день, с момента окончания создания образа, просидел около окна, отказывался от еды и питья, чем сильно обеспокоил нескольких людей.
Сюаньюй старалась лишний раз не показываться ему на глаза. Слуги вообще боялись рядом стоять. Будь здесь Цзян Чэн, он бы в миг растолкал приемного брата, хотя…
Небо озаряли последние лучи солнца. Скоро ночь. Это больше всего беспокоило Вэя.
Примечание к части
И все равно она вышла маленькой. Эй, вдохновение! Ты где?!
Часть 7
Прошла неделя. За все это время падишах ни разу не заглянул к Вэй Ину в покои. Опять взялся за невинных девушек? Мо-хатун сказала, что повелитель все знает. Знает, что Усянь парень. Знает, ради чего все это. Знает все.
Вэй Ин не нашел необходимости переодеваться в девушку, поэтому спокойно надел мужской костюм. Рубаха, штаны, накидка, обувь черного цвета. Красный пояс. Волосы связаны в хвост.
Выйдя во двор, Вэй Ин спокойно оглядел всех. Возвращаются верхом? Ну так-то да, девушек нет, кроме Мо-хатун, да и та умела управляться с лошадью. Даже падишах ехал верхом.
Вэй Ин не решался посмотреть в его сторону. Парень вообще не понимал, почему его не казнили а тот же день? Почему позволяют вернуться во дворец? Что-то не то с этим царем.
Оглядывая леса и поля, Вэй Ин, сам того не заметив, чуть не упал с лошади, когда та встала на дыбы, испугавшись мыши. Вернее, он уже падал, когда его поймали, не дав больно удариться.
Не почувствовав боли, а вместо нее теплые руки, что держали его, Усянь открыл глаза. Его крепко прижимал к себе падишах. Сам он стоял на земле. Со всех сторон послышалось: «Господин, Вы не ушиблись?» «Все в порядке, Повелитель?» и так далее.
Вэй Ин уперся рукой в грудь падишаха, попытавшись встать, попутно произнес:
— Почему ты спас меня?
— Не мог же я позволить своему фавориту удариться, — ровным голосом произнес Лань Чжань лишь крепче прижимая к себе Вэя, — Ох, кажется, твоя лошадь убежала, — с напускным сожалением, заметил он.
— И что бы имеешь ввиду?
— Ты поедешь со мной.
О нет! Только не это! Усянь больше всего ненавидит находиться так близко к Ванцзы.
Как ни в чем не бывало царь сел на лошадь, одной рукой прижимая к себе Вэй Ина, а другой держа поводья. Процессия продолжила путь.
***
Усянь сидел в покоях фаворитки и совершенно искренне ничего не понимал.
Какого хрена его опять просят в покои повелителя? Почему не выселяют из этих покоев? Что тут вообще происходит?
Поднявшись, Вэй Ин пошел к выходу. Идя по длинным коридорам дворца, он размышлял. Размышлял о том, что сделает с ним Цзян Чэн. Так глупо раскрыться и пустить все чертям под хвост, он его убьет.
Вэй легко постучал по двери покоев падишаха. До него донеслось холодное «Войди».
Подчиняясь приказу, Усянь вошёл в комнату и посмотрел на повелителя. Тот сидел за столом в дальнем углу покоев. Подняв голову, царь произнес:
— Так значит ты вызвался на эту роль, чтобы спасти девушек, так?
— Истинно так, повелитель, — ответил Вэй Ин, внутри холодная от этого проезжающего взгляда янтарно-желтых глаз.
— Как самоотверженно. Как к этому отнеслись твои родные?
— Я не понимаю вопроса. Какая разница, как отнеслись к этому мои родные? Это все равно не повлияло бы на мое решение, — Вэй позволил себе немного фамильярную манеру разговора.
— Хм? — падишах выгнул одну бровь, — а не пугало ли тебя то, что я могу с тобой сделать?
— А может быть что-то страшнее того, что повелитель уже сделал? — ответил вопросом на вопрос Усянь, припоминая недавний случай.
— Может, — бросил царь, а после недолгой паузы он продолжил, — я женюсь на тебе.
— Что?! — воскликнул Вэй, — зачем?!
— Ну как зачем, человек ты неплохой, сказки интересные, да и… — царь поднялся, подошёл к Вэй Ину и прошептал ему на ухо, заставляя того вздрогнуть, -…«на вкус» я тебя попробовал…
Примечание к части
No comments(;ŏ﹏ŏ)
Часть 8
Вэй Ин незаметно ёрзал, глядя на танцовщиц. Что он здесь вообще делает? Усянь поглядывал на слуг, наложниц, Валиде. Неожиданно до него донёсся женский надменный голос:
— Шахерезада, а ты танцевать умеешь? — Су Шэ ухмыльнулась.
— Неужели, Су-хатун желает увидеть мой танец? — спросил Вэй в ответ.
— Иди танцуй! — воскликнула девушка по левую сторону от Валиде.
— Только если того захочет Валиде, — холодно отозвался Усянь, не одарив девушку взглядом.
— Хатун. Иди танцевать, — произнесла пожилая женщина.
— Как прикажете, только…позволит ли Валиде сделать мой образ более подходящим для танца?
— Даю тебе десять минут.
Поднявшись, Вэй Ин поправил полы платья и удалился.
Через пять минут заиграла совсем другая музыка. Толпа танцовщиц разбежалась. В центре зала осталась одна девушка. Костюм красного цвета нежно облегал грудь и ноги девушки. Кольца на ее руках и ногах позвякивали в такт ее движениям. Алая вуаль скрывала лицо. Волосы цвета вороного крыла мягко струились по плечам. Золотые цепи и цветы, вплетенные в прическу, нежно поддрагивали. Руки, ноги, все ее тело плавно двигалось, завораживало.
Когда танец ее подошёл к концу, к ногам девушки упал фиолетовый платок*, что очень удивило всех. Эту девушку ждёт ночь с падишахом
***
Вэй Ин зашёл в покои падишаха, не церемонясь, подошёл к нему и ударил неплотно сжатым кулаком ему в грудь.
— Зачем это нужно было? — прошипел он.
— Что именно? — царь выгнул одну бровь.
— Эта показуха, — подняв руку, Усянь запустил в платок в лицо повелителя.
— Ты тоже устроил показуху. Тебе было необязательно менять наряд и стараться. Достаточно было подергаться пару минут под музыку и все, — произнес Лань Чжань, поймав платок и осматривая его.
— Меня просили станцевать, я станцевал. Какие-то претензии? — Вэй недовольно фыркнул и повернулся спиной к падишаху, собираясь уйти.
— Да. Есть одна, ОЧЕНЬ большая и важная претензия, — Ванцзы поймал Усяня за руку и притянул к себе, — почему ты танцевал для них, а не для меня?
Примечание к части
*к ногам девушки упал фиолетовый платок - то бишь она получила приглашение на ночь от падишаха.
Часть 9
Глаза Вэй Ина широко распахнулись. Он повернул голову и посмотрел на повелителя, что прижимал его к себе, обнимая за талию. «Что этот козел удумал?!» — закричал про себя Усянь, вырываясь.
Нет уж, спасибо! Он не хотел, чтобы его поимели второй раз. Ему первого хватило!
К его великому несчастью, с каждым рывком руки на его талии сжимались сильнее, лишь плотнее прижимая его к телу падишаха. Придумав план спасения, Вэй наклонился в перед и произнес:
— Тебе ещё нужен твой нос?
— Конечно.
— Отпусти, а то он пострадает, — угрожающе произнес Усянь.
К его удивлению, руки на его талии действительно разжались. Думая, что все закончилось, Вэй Ин хотел было уйти, но его опять поймали за руку.
— Что ещё?! — не выдержал он, поворачиваясь.
— Ты кое-что забыл.
— И что же?
— Ночь только началась, — усмехнувшись, произнес Лань Чжань.
Он опять притянул Вэя к себе и поцеловал его в щеку. «Хах, серьезно?! Что же ты сразу не наклонил меня, а перешёл к ласкам?!» — ругался про себя Усянь. Его терпение трещало по швам. Подняв подбородок повелителя, Вэй наклонился совсем близко к нему и завораживающим голосом произнес:
— Повелитель…
— Что? — спросил царь, заглядывая в глаза Вэя.
— А не оборзел ли ты?! — басом произнес Вэй Ин.
— Ничуть. Ты сам пошел на это.
— Так стоп! Хватит с меня твоего разврата! — Вэй попытался оттолкнуть повелителя.
— Боюсь, тебе придется жить в «моем разврате», — смеющимся голосом произнес Ванцзы, толкая Усяня на кровать.
Часть 10
Все, что мог Вэй Ин в этом потоке, это хвататься за шею Лань Чжаня, как за спасательный круг. Стоны вырывались, не хотя сдерживаться. Тело болело. Толчки, поцелуи и укусы сыпались водопадом, унося Усяня. В уголках его глаз поблескивали слезы
***
Вэй Ин проснулся в теплых объятиях падишаха. Тот прижимал его к себе одной рукой, а другой перебирал волосы Вэя. Заметив, что парень проснулся, повелитель наклонился и прошептал ему на ухо:
— Ты прекрасен, точно женюсь на тебе.
Попытавшись выбраться из теплых рук, Усянь потерпел неудачу, будучи ещё сильнее прижатым к груди падишаха.
«Господи-Боже, отпусти меня…» — молился про себя Усянь. Кто бы мог подумать, его поимели ни один, ни два, а три, ТРИ, раза за ночь. Где ж он провинился-то, чтобы его так «наказали»?
Наконец выбравшись из покоев падишаха, Вэй Ин быстрым шагом пошел по коридору. Это довелось ему с трудом. Парню казалось, что до его покоев необъятное количество расстояния.
Кое-как добравшись до комнаты, Усянь просто встал около зеркала, неотрывно глядя перед собой.
На. Его. Шее. Укус.
Да ладно бы просто укус, так ведь его и не спрячешь, да ещё, для полной картины маслом, в паре сантиметрах от него ещё один. Оба сильно выделяются на белой коже, оба сразу бросаются в глаза. Ещё и болят.
Вэй Ин накрыл их ладонью и зашипел от боли. Он «проехал» пальцами ещё по одному укусу на затылке. «Чтоб я ещё раз вечером зашёл к этому козлу! Это не человек, а собака! Всю шею мне искусал! Как я теперь Цзян Чэну покажусь?! Он же ж сразу в драку полезет! Твою ж.!» — Вэй Ин сел, из-за чего вверх по позвоночнику поползла боль. Три раза за ночь давали о себе знать.
***
Примерно в полдень фавориток пригласили проводить падишаха на охоту.
Су Шэ долго шептала ласковые слова. Ван Линцзяо смеялась и желала удачи. Все ждали, когда «Шахеризада» подойдёт проститься.
Вэй Ин подойдя мило улыбнулся и произнес:
— Чтоб ты с коня на кол одним местом упал.
Это услышал один падишах, поэтому со стороны казалось, будто Усянь желает что-то хорошее.
Вэй отошёл от коня все так же улыбаясь, но в его глазах не было ничего хорошего. Его голос пронзал холодом:
— Ненавижу тебя.
— И я тебя обожаю, — хохотнул Лань Чжань, глядя на злого Усяня.
— Хорошо-хорошо… — саркастично выдал Усянь, развернувшись.
Это шанс уладить нюанс с одной курицей. Как только ворота за спиной падишаха закрылись, лица наложниц и Валиде заледенели. Вэй понял, сейчас этот дворец превратиться в ад. «Чтож, хорошо. Поиграем по-настоящему…» — подумал про себя Усянь. Нет, бить он их не станет, просто изведет спокойствием.
***
Вэй Ин стоял и смотрел в окно. Су Шэ нервно всхлипывала. Ван Линцзяо вытирала слезы. Падишах смотрел на этих троих.
Судя по тому, что ему доложили, первой полезла Су Шэ, но виноват Вэй Ин. Миньшань осторожно потрогала руку. Ван Линцзяо аккуратно пошевелила ногой.
Эти девушки решили, что просто обязаны разобраться с «Шахерезадой». Сначала Су-хатун просто ругалась, но ей пришлось не по душе, что на нее не реагировали, а потому отвесила «девушке» звонкую пощечину. Однако, когда она хотела дать еще одну, ее руку поймали и весьма больно сжали. Тогда в «бой» вступила Ван-хатун, которая решила ударить ногой. Откуда она могла знать, что у Вэя реакция будь здоров и тот отобьёт ее удар одной рукой?
Теперь эти двое нажаловались повелителю. Якобы, «Шахеризада» нас избила, чуть не сломала руку и ногу. Сейчас, в покоях падишаха, оказалось, что Вэй Ин-то ни в чем и не виноват и это ему стоило жаловаться.
— Су-хатун и Ван-хатун, идите. Шахеризада, останься, — произнес Лань Чжань, ещё раз оглядев трёх особ перед ним.
Девушки подчинились приказу.
Оставшись один на один с падишахом, Усянь повернулся к нему и воскликнул:
— Какого черта ты покусал мне всю шею?!
— Не кричи, твоему платью это не подходит, — спокойно отозвался царь.
— Какому, к черту, платью?! Я из-за твоих укусов весь день мучился! Знаешь, как сложно скрыть их под пудрой?!
— А зачем тебе их прятать? Этим обычно хвастают, — произнес падишах, переводя взгляд на шею Вэя.
— Ты дурак?! Как таким вообще можно хвастать?! Ты сам-то видел, что с делал с моей шеей?!
— Нет, не видел.
— Ха, почему-то я не удивлен. Куда тебе до таких дел.
— Тогда покажи мне моё деяние, — Ванцзы все так же неотрывно смотрел на шею Вэя, на которой после нескольких движений показались красные следы от укусов, — подойди.
Вэй Ин подчинился и подошёл. Его талию взяли в крепкий захват, а его усадили на колено. Через секунду парень почувствовал нежное прикосновение губ к одному из укусов. За ним ещё одно и ещё.
В этот момент либо инстинкт самосохранения отключился, либо чувства взяли вверх, но Усянь притянул подбородок повелителя и…оттянул одну щеку.
— С чего это ты такой добрый и нежный, а? Все таки упал с коня и ударился головой? Ночью тебя не сильно заботило, то что я буду чувствовать утром, а сейчас… Чего это ты на поцелуи и объятия расщедрился?
Ответом была лишь тихая усмешка. Пламя свечи колыхнулось. В тишине комнаты раздалось тихое и насмешливое:
— Потому что хочу овладеть тобой ещё раз.
Часть 11
Услышав эти слова, Вэй Ин усмехнулся и приложил один палец ко рту повелителя, произнося:
— Нет-нет, сначала ты мне расскажешь, почему решил жениться на мне, а не на Су Миньшань, как предполагалось до моего появления.
Горького усмехнувшись, падишах произнес:
— Потому что я до конца убедился в порочности женщин.
От этих слов глаза Усяня расширились. Что это значит? Что этот человек вообще пережил, раз сделал подобный вывод?
— Моя первая жена изменила мне под моим же носом. Жена моего брата была не лучше. Каждая из тех девушек, что я убил, оказались распутными девицами, которых лишь на словах считали невинными. Во многих твоих историях нередко изменяют. Даже Су Миньшань уже давно не принадлежит мне. Однако во дворец явился ты…
Вэй Ин слушал все это и не верил своим ушам.
— Почему тебя не смутило то, что твоя фаворитка — парень? Почему даже после этого ты хочешь жениться на мне? Ведь не исключено, что и я могу тебе изменить, — чуть дрожащим голосом произнес Вэй.
— Потому что я уверен в тебе. Пусть ты оказался парнем. Как будто я поменяю свое решение только потому, что пол не тот. И вообще можешь уже перестать носить эти тонны макияжа и эти платья. Они прячут твою реальную красоту.
— Ты хочешь, чтобы одним ясным солнечным утро из покоев фаворитки вышел парень?
— Нет, не так. Вышел МОЙ ЛЮБИМЫЙ СУПРУГ.
— Ты хоть имя-то мое знаешь, «любимый супруг»?
— Да. Я знаю о тебе все.
***
Ко всеобщему удивлению, утром, после ночи с падишахом, «Шахеризада» растворилась. Ее не было во дворце и на его территории. Все серьезно обеспокоились. Если они потеряли любимую наложницу повелителя, не сносить им головы.
Обшарив всю территорию дворца, слуги уже выбирали, кто пойдет докладывать царю о пропаже девушки. Была одна надежда на Цзян Чена, который отправился искать ее в город. Условились: «До полудня ищем, а потом как пойдет».
Со стороны леса, к дворцу, верхом ехал человек с луком за спиной. Рядом ехал Ваньинь и что-то агрессивно шептал парню рядом.
Они подъехали ко дворцу и Цзян Чэн объявил:
— Я нашел «Шахеризаду», так что повелителю можно ничего не рассказывать, — дождавшись, пока все разойдутся, Цзян Чэн повернулся к человеку и сказал, — так, а теперь ещё раз, какого черта ты слинял?!
— Я же тебе говорю, я охотился! А когда ещё можно охотиться, если не утром?
— А на кой хрен ты охотился?! Тебе еды во дворце не хватает?!
— Захотел и поохотится, — «надулся» Вэй Ин.
— А если бы об этом узнал падишах?! И вообще, где твой женский прикид?! Или ты хочешь, чтобы весь план накрылся медным тазом?!
— Подожди, Цзян Чэн. Какой ещё «женский прикид»? Падишах уже знает обо всем. Он сам сказал мне, чтобы я перестал носить платья и макияж.
Ваньинь чуть с лошади не упал. Как это «падишах уже знает обо всем»?
— Почему мы тогда ещё живы? Это ведь был обман, так почему нас не казнили?
— Потому что я поработал… — Вэй Ин хотел сказать «одним местом», но передумал, -…Повелителю абсолютно все равно парень я или девушка. Плевать он хотел на это с высокой колокольни.
Примечание к части
Так, девачки, с Праздником. Сегодня я постараюсь выпустить, как можно больше и быстрее.
Со следующей главы автор начнет по маленьку раскрывать отношения другой парочки, в общем, ждём девачки.
Часть 12
Вэй Ин постукивал пальцами по колену. Ему до ужаса скучно. На охоту его не отпускают, на лошади ездить тоже. В город не выйдешь, запрещено. Чем вообще заняться в этой «тюрьме»?
Найдя взглядом Сюаньюй, Усянь позвал на распев:
— Мо-о-о-хату-у-ун… Сходи в город, тебе же можно.
— Зачем? — отозвалась девушка.
— Купи скрипку, — Вэй выглянул в окно, наблюдая за Цзян Чэном, который шел по саду и постоянно оглядывался.
***
Мо-хатун долго не было. Вэй Ин извелся в ожидании. Парень смотрел в окно, наблюдая за Ваньинем, который что-то носил, куда-то ходил, с кем-то разговаривал. Вэй совсем забылся, не заметив прихода служанки. Девушка осторожно тронула Усяня за плечо и чуть не отхватила удар по лицу. Протянув футляр парню, Мо-хатун сказала:
— Вот Ваша скрипка.
— Спасибо.
Вэй Ин, ловким движением открыв футляр, достал скрипку. «Проехав» по струнам пальцами, парень взял смычок и сыграл пару нот.
— Хорошая скрипка. Звук чистый… Я в сад.
Пошел дождь. Усянь быстро шел по дорожке, которая уводила его все дальше и дальше от части дворца, где располагался гарем. Найдя самое удобное место для игры, Вэй остановился, достал скрипку из футляра и начал играть известную только ему мелодию.
Капли дождя медленно мочили черную накидку и рукава рубахи. Черные, как смоль, волосы намокали со скоростью ветра. Мелодия лилась, услаждая слух. Любому человеку эта мелодия показалась бы красивой, завораживающей, и только у Вэй Ина она вызывала слезы.
Под конец мелодии талию Усяня оплели теплые руки. Музыка прервалась. Скрипка упала на землю. Вэй, вывернувшись из захвата, чуть не «съездил» по лицу падишаха, но во время остановился.
— Ты красиво играл, — сказал повелитель, наблюдая за тем, как Вэй Ин поднимает скрипку.
— И? — Усянь не удостоил царя даже взглядом.
— Ты не говорил, что умеешь играть на ней.
— Но я и не говорил, что не умею, — отозвался Вэй, продолжив играть.
— Ты не боишься заболеть?
— Хах, а ты боишься? — с насмешкой глядя на падишаха, ответил вопросом на вопрос Вэй.
— Да. Боюсь, что ты сильно заболеешь, — тихо прошептал Лань Чжань, прижимая Вэй Ина к себе.
Внутри Усяня бышевало море чувств. Но одно было ярче всех. Такого Вэй ещё не испытывал…
Примечание к части
Во-первых, я сказала по маленьку, значит по маленьку. Я не сразу вывалю все отношения СиЧэнов, а по чуть-чуть.
Во-вторых, простите, что так мало. Из-за двух звездюков я просрала весь день.
Часть 13
Теплые, чуть шершавые, руки обнимали его за талию. Еще не подрезанные до ровной линии, потерпевшие «ранения» после дальнего похода, волосы спадали с плеч неровным водопадом. Добрая и нежная улыбка не сходила с лица. В ушах эхом звенело теплое и ласковое:
— Цзян Чэн…
***
Вэй Ин заметил, что в последнее время его приемный брат частенько куда-то уезжает. Вот и сейчас Ваньинь носил и складывал какие-то вещи в повозку, при этом он выглядел…счастливым? Но что-то еще было не так в этой «картине»… После недолгих разглядываний пейзажа до Усяня дошло. Повозка была свадебной.
Подозвав Сюаньюй, которая некоторое время назад помогала Калфе* украсить повозку, спросил:
— Мо-хатун, а кого замуж выдают?
— Ваньинь-агу.
— Что? — сказать, что Вэй был удивлен, ничего не сказать, — но ведь… Ваньинь-ага — мужчина, как его можно выдать?
— Правитель соседнего государства захотел его в мужья. Остальное мне не ведомо.
Вэй Ин отпустил служанку и пустился в раздумия. Правитель соседнего государства ведь падишах Лань старший. «У них что, семейное, жениться на парнях?!» — выругался Усянь понимая, что ждет Цзян Чэна в первую брачную ночь.
Хотя, откуда ему было знать, что Ваньинь и Сичень уже встречались* до этого.
***
В тот же день в поход собирался и Лань Чжань.
Все фаворитки, как и всегда, собрались во дворе имения, чтобы проводить повелителя.
Су Шэ оглянулась и самодовольно заявила:
— А Шахеризады нет! Она точно получит выговор! Кстати, Цинъян-калфа, что этот Ага делает в одном ряду с фаворитками? — Миньшань недовольно посмотрела на парня в в одеждах изумрудного цвета.
Ло Цинъян лишь недовольно посмотрела на Су Шэ и шепнула ей:
— Су-хатун! Ты меньше языком чеши! Какая тебе разница, что этот Ага делает в рядах фавориток?
К этому моменту Валиде закончила прощаться с сыном, и настала очередь наложниц. Миньшань с наигранной печалью и слезами что-то шептала падишаху, который не очень-то ее и слушал.
Следующей стала Ван Линцзяо. Та, плача навзрыд, прощалась с повелителем. Из-за слез она не могла сказать ничего внятного, поэтому очень скоро вернулась назад.
Девушки ещё раз оглянулись. Су Шэ опять пристала к Калфе:
— Цинъян, где же Шахеризада?
— Су-хатун… Она здесь…
Вэй Ин, чуть поправив накидку, направился к падишаху. Тот, с играющим, а глазах счастьем, смотрел на него.
— И что я тебе скажу? — после недолгого молчания спросил Усянь.
— Например, как сильно будешь скучать, — сказал падишах, приподнимая взгляд куда-то вверх.
— Вот уж чего я точно делать не буду, так это скучать.
— Тогда, что любишь и будешь ждать.
— Ждать — буду, — буркнул Вэй, — смотри, не помри там. А то эти девушки зальют меня слезами.
— Ладно, помирать не буду, — посмеявшись бросил царь, — поцеловать-то тебя дашь?
— Ещё чего, перебьешься. Вот вернёшься, я подумаю.
Вэй Ин отошёл от коня и вернулся в ряд фавориток. Войска уехали. Фаворитки вернулись в покои. Кто знает, кому суждено выиграть и вернуться, а кому проиграть и сложить голову в поле? Остаётся только молиться.
Примечание к части
*Калфа (напоминание) - приставка к имени слуги-девушки, обычно следит за порядком в гареме.
*Ваньинь и Сичень встречались раньше - встречались - то есть я не имею ввиду только свидания, а возможности и чего большего.
Автор пропустил ещё один день из-за охренительных долгов по учебе, но надеется исправиться.
Часть 14
— Шахеризада!!! — Су Шэ ворвалась в покои Вэй Ина, — э… А где Шахеризада? Кто ты такой?! — Миньшань заметила парня, который спокойно сидел на диване, осматривая скрипку.
— Что? — Усянь растерянно поднял голову, глядя на неожиданную гостью.
— Ты — ничтожный Ага! Приклонись перед женой падишаха! — затребовала девушка, поняв, что парень совсем не разбирается.
— О нет, моих поклонов ты не заслуживаешь, Су-хатун, — Вэй поднялся на ноги, окидывая девушку взглядом.
— Что?! Неслыханная дерзость!
— Ха? «Неслыханная дерзость» — это то, как ты называешь себя «женой падишаха», а сама давно спишь с другим, — Вэй Ин язвительно улыбнулся.
Девушка запыхтела, как паровоз, подошла к Усяню и уже собралась дать тому пощечину, когда до нее донеслось насмешливое:
— Ну давай, ударь. Давай по справедливости: как ты ко мне, так и я к тебе, — Вэй угрожающе занёс руку.
— Ты не посмеешь!
— Ох, ты права, я чисто из принципа не захочу касаться твоего мерзкого личика. Понимаешь, не хочу марать руки о твою «штукатурку».
— Ты… Ты…
— Ну я и что? Пожалуешься на то, что не смогла меня ударить? Сколько ты там писем уже написала? Штук пятьдесят? А ведь повелитель только утром отъехал.
Су Шэ ухмыльнулась и отошла от Вэй Ина. Она подняла на него хитрый взгляд и полувизгом заявила:
— Одно мое слово — и ты вылетишь из дворца!
— Я так не считаю, — совершенно спокойно бросил Усянь, — так. Мне некогда с тобой тут возиться. Иди отсюда, строчи письма.
Миньшань покраснела от возмущения, но все же ушла. Вэй Ин проводил ее взглядом и усмехнулся:
— Коза… Никаких манер.
***
Прошла неделя.
Су Шэ визжала на весь гарем. Ещё бы. Она каждый день отправляла по двадцать писем, в каждом из которых описывала неземную любовь к падишаху, а в ответ не получила ни строчки.
Весь гарем, утешая, говорил, что повелителю некогда, он просто не успевает ответить и так далее и тому подобное.
Случайно застав один такой разговор, Усянь громко цокнул:
— Тц, а может тебе перестать писать по двадцать писем в день? Прошла всего неделя, а если это продлиться пол года-год, сколько бумаги ты потратишь?
— Ты смеешь мне указывать?! Сам ни одного письма не послал! — Су Шэ посмотрела на Вэя.
— А мне зачем тратить время на всякую ерунду? Ты вон и так много шлёшь, этого достаточно, — Вэй Ин развернулся и направился в покои.
***
Этим вечером парень долго играл на скрипке, все глубже уходя в мысли. Опустив смычок, парень едва слышно произнес:
— Не будешь скучать? Усянь…чем ты думал? Не отослал ни одного письма? Если бы они за пределы дворца выходили…
Отбросив скрипку куда-то в сторону, Вэй провел руками по лицу. Что с ним не так?
Примечание к части
Уж простите, что я так мало пишу... (٥↼_↼)
Часть 15
Как и когда-то предположил Вэй Ин, прошло полгода.
Падишах возвратился. К его удивлению, Вэя в ряду фавориток он не увидел, как и письма от него. Это всерьез обеспокоило Лань Чжаня. В его голове вертелось несколько догадок, но одна была ярче остальных: «Он такой же…» — думал Ванцзы.
Наконец фаворитки наплакались, а слуги закончили лобызать перед ним землю. Лань Чжань направился в свои покои, погруженный в свои мысли.
***
Вэй Ин полмесяца провалялся с жаром. Его настолько сильно лихорадило, что парень был неспособен сидеть, что уж говорить о встрече с повелителем. Тут ещё и Калфа со своим: «Падишах желает тебя видеть».
Устало позвав служанку, Усянь сказал:
— Передай повелителю, что я не могу к нему явиться…
— Как прикажете, — отозвалась девушка и побежала к покоям падишаха.
***
Возвращалась Мо-хатун уже не одна, а с повелителем. Девушка завела царя в комнату и удалилась.
Заметив, что сам падишах пришел к нему, Вэй усмехнулся и произнес:
— Как видишь, я всё-таки заболел.
— И сколько ты уже со своей лихорадкой лежишь? — испустив вздох облегчения, спросил Лань Чжань.
— Полмесяца. Эй, что это за вздох сейчас был?! Только не говори, что думал, что я тебе изменил! Пусть ты и парень, всё же ты мой будущий муж, а я приличный человек… — перестав ругаться, Вэй Ин посмотрел на падишаха и, после недолгого молчания, произнес,
— Наклонись…
Ванцзы выполнил просьбу, наклонившись к Усяню. Вэй положил ладони на щеки повелителя и, чуть приподнявшись, поцеловал его.
Лань Чжань чувствовал, как кончики пальцев Вэй Ина била мелкая дрожь. Тот, явно расходуя последние силы, нежно, с любовью и немного неуклюже из-за болезни поцеловал его. Отстранившись, парень произнес:
— Как я и говорил, вернёшься — поцелую.
Вернув голову на место, Усянь посмотрел в глаза Ванцзы. Лань Чжань рассматривая лицо Вэя спросил:
— Скучал?
— Скучал, — честно ответил Вэй Ин.
— Тогда почему не писал?
— Мне казалось, тебе и писем Су-хатун достаточно… — оправдался Усянь, не скажет же он, как, по указу Валиде, каждое его письмо уничтожалось, не успевая покинуть дворец.
— Ее двадцать писем в день ничто против одного твоего, но я его так и не получил. Почему?
— О чем я тебе написал бы? О том, как играл на скрипке или смотрел в окно?
— Можно и об этом.
— Об этом и Су-хатун писала… — буркнул Вэй, отворачиваясь, — и с какой такой радости я вообще должен тебе писать?
— А ты не хотел написать?
— Нет, — честно соврал Усянь.
— Ну как так?
— Ты же мне тоже не писал! — Вэй Ин резко повернулся.
— Я писал.
— И где же твои письма? — парень выставил перед собой раскрытую ладонь.
— Они не дошли. Послы часто погибали.
— Вот странность! Для Су-хатун письма приходили, а мне ни одного не пришло! — Вэю даже стало как-то грустно, от воспоминаний счастливой физиономии Су Шэ, когда она получала послания.
— Не обижайся.
— Я не обижаюсь, — Усянь опять отвернулся, — все. Больному нужен покой. Иди с Су Шэ поговори.
— Ты всё-таки обиделся…
— С чего ты взял? — беззаботно бросил Вэй Ин, чувствуя, как защипало глаза.
— Это видно.
— Я попросил тебя оставить меня. Я и так с тобой тут лясы точу, хотя должен принимать лекарство, — слава Богу, Усянь прекрасно владел голосом, поэтому ему удавалось говорить беззаботно, хотя в горле стоял ком, глаза щипало, а дыхание грозилось сбиться.
Нехотя поднявшись, падишах покинул покои Вэя.
Как только створки дверей хлопнули, из глаз Вэй Ина потекли горячие слезы. Запинаясь и путаясь, парень прошептал:
— Усянь… Перестань уже обманывать всех…
Часть 16
На следующий день Вэй Ину было ещё хуже. Его голова раскалывалась, любой, даже самый слабый, свет больно бил в глаза, все тело била дрожь. Ему не было так плохо со времён первой пьянки.
Первые несколько минут после пробуждения Усянь просто не мог открыть глаза. Парень чувствовал, как две теплые ладони сжимали его руку.
Пересилив резкую головную боль и резь в глазах, Вэй Ин разглядел спокойное лицо падишаха, однако в этом спокойном образе было не так. В глазах царя плескалось беспокойство.
— Что ты здесь делаешь? — Вэй и сам не понял, зачем спросил именно это.
— Как видишь, сижу и смотрю на тебя.
— Сколько времени? — Усянь хотел оглянуться, но боль заставила его устремить взгляд в глаза напротив.
— Около шести часов вечера.
— Так. Сейчас не понял. И что ты делаешь здесь? Мог бы, для приличия, Су-хатун навестить…
— Между тобой и Су-хатун я предпочту тебя. А и да, я завтра уеду к брату по некоторым вопросам, это займет несколько дне…
— Ты не обязан мне отчитываться, — Вэй нагло перебил повелителя, отводя взгляд. Ну не хотел он сейчас это слышать.
— Я просто подумал…
— Ты не обязан мне отчитываться, — слово в слово повторил Вэй Ин.
— И все же…
— Да хватит! — Усянь посмотрел на Ванцзы, — не надо мне это говорить! Ты мог просто молча уехать? Не оповещая меня об этом?
— Вдруг ты будешь против.
— Я против! Но это не сможет предотвратить твою поездку…
— А если предотвратит?
Вэй Ин закрыл глаза и рассмеялся, вводя падишаха в ступор. Сквозь смех Усянь процедил:
— Ты специально это делаешь?
— Что именно?
— Делаешь мне больно…
Часть 17
— Прости, — Лань Чжань поднялся на ноги, намереваясь уйти.
— Что? Куда ты? — Вэй Ин посмотрел на падишаха.
— «Я не обязан тебе отсчитываться», — как бы больно это не звучало, но Ванцзы бросил это, скрываясь в дверном проёме.
Откинувшись на подушку, Вэй, нервно посмеиваясь, произнес:
— Ты сам этого добился, Усянь. Поднимайся и исправляй!
С трудом поднявшись на ноги, Вэй Ин взял скрипку и, как сумасшедший, едва разбирая дорогу и опираясь о стену, пошел по длинным коридорам. Наконец дойдя до нужных покоев, Усянь спросил у их хранителя*:
— Повелитель один?
— Его нет в покоях, — отозвался парень.
Твердо вознамерившись отыскать падишаха и все ему объяснить, Усянь направился в сад.
Остановился парень только там, где играл в прошлый раз. Сжав смычок, ухватившись за гриф покрепче и приняв лучшую позицию для ног, Вэй начал играть. Со струн срывалась грустная мелодия. Закрыв глаза, Вэй Ин сосредоточило все внимание на звуке.
Через какое-то время мелодию прервал спокойный, но в то же время строгий голос:
— Почему ты не в покоях?
— Лунный свет сегодня прекрасен*, — совсем не обратив внимания на вопрос, сказал Усянь.
— Сейчас ещё не ночь, да и…
— Ты не понял? Ха, и что я выдумал? — Вэй продолжил игру, пока на него в немом удивлении смотрел падишах.
Закончив играть, парень опустил скрипу и уже собрался уходить, когда его заключили в теплые объятия. Ухо обожгло горячее дыхание, тихий шепот разнёсся около Усяня:
— Я тоже…
— Я знаю, — ответил Вэй Ин, зная о чем ему хотят рассказать.
Примечание к части
*Хранить покоев - человек, который следит за порядком в покоях кого-либо.
* Лунный свет сегодня прекрасен - японская идиома, означает признание в любви :3
Опять мало, ибо я пишу ночью, при этом ещё и сдаю долги.
Экстра 1. Зарисовка свадьбы. Часть 1.
Вэй Ин стоял перед зеркалом. Вокруг Усяня копошились служанки. Каждая отвечала за свои особенности.
Одна из девушек сплетала его волосы, украшая их цветами. Другая поправляла его костюм. Третья подбирала шелковый покров на голову парня.
Сегодня Вэй станет, официально, младшим супругом. Кто же знал, что падишах настолько предан традициям, что вышлет Вэй Ин домой, чтобы приехать за ним*?
— «Такая традиция»… А тебя не смущает, что мы уже спали?.. — Усянь шепотом ругался на невидимого повелителя, — зачем соблюдать традицию, которую и так нарушил?..
Когда девушки закончили, Вэя усадили в середине комнаты. К парню подошёл только что прибывший в деревню и не знающий всей сути, его приемный отец. Цзян Фенмянь, мягко улыбнувшись, спросил:
— Вэй Ин, что случилось? Разве ты не отбыл во дворец повелителя?
— А он замуж выходит! — буркнула девушка, стоящая рядом.
— Су-хатун, тебя отправили со мной, поэтому ты злишься? Или потому, что я выхожу за повелителя, а не ты? — Усянь посмотрел на девушку.
— Я злюсь из-за того, что меня отправили в эту глушь! И запомни! Даже если ты выйдешь за Повелителя ты не сможешь его контролировать, а это значит, что я смогу его увести!
— Ну… Если родишь ему сына, я буду за вас рад, — спокойно ответил Вэй, улыбнувшись девушке.
— Почему ты так спокойно к этому относишься?
— Потому что я — парень, и родить наследника не смогу, а у тебя ещё все впереди, — Вэй Ин посмотрел куда-то перед собой.
— Я тебя не понимаю! Неужели тебе не хочется, чтобы повелитель был только с тобой?
— Хочу, но когда он не зовет меня на ночь, это настоящий выходной.
Усянь уловил ржание лошадей и цокот копыт. Через пару минут в двери дома постучали. Цзян Фенмянь поднялся и направился ко входу. Открыв дверь, мужчина увидел конный экипаж. В дверь постучал красиво одетый падишах. Фенмянь, поклонившись, пропустил повелителя в дом.
Лань Чжань вошёл в нужную комнату и посмотрел на жениха. Взглянув на него, Вэй Ин спросил:
— Что за недовольный взгляд?
— Тебе же идут платья, так почему ты в мужском костюме?
— Потому что. Хотел жениться — женись. Или тебе мешает то, что я не в платье?
— Вовсе нет, - спокойно возразил Ванцзы, поднимая Усяня на руки.
- Ты что делаешь? - спросил Вэй, хватаясь руками за шею Ланя.
- Женюсь, - лаконично ответил тот и пошел к выходу.
Примечание к части
Так, девачки. Я поставила статус закончен, но экстры будут добавляться.
* ...что вышлет Вэй Ин домой, чтобы приехать за ним? - эта одна из традиций турецкой свадьбы: жених приезжает в дом невесты.