Желаю тобой облодать
Желаю тобой обладать
В моей голове играет алкоголь, и я не могу ничего с этим поделать. Слишком давно, слишком страстно, слишком мучительно я желаю тебя. Ты как наркотик, а я наркоман, который и дня не может прожить без дозы. Мои мысли. Мои чувства. Мои действия. Все они ради тебя. Я не могу перестать, хотя видеть тебя так мучительно. Так хочется взять и запереть тебя, чтобы никто не видел, чтобы никто не касался тебя. Только я. Только меня ты должен видеть, чувствовать, желать, любить.
Я – Вэнь по крови, Лань по действиям, по духу. Но знаешь. Что Вэнь, что Лань не важно, ибо принадлежность к этим кланам даёт одно. Желание обладать. Единолично и безвозмездно.
Каждый раз, когда я смотрю на тебя, каждый раз, когда мы встречаемся на ночных охотах, я желаю лишь одного. Чтобы ты стал моим.
Мне плевать, что твой орден полностью уничтожил мой, что весь мир может отвернуться от меня, если узнает какая кровь во мне течёт. Мне важен лишь ты, лишь твои взгляды, чувства и слова. Лишь только то, что ты можешь сказать мне.
Ах, это неправильно. Я не должен тебя желать. Ты наследник, почти глава, тот, на чьи плечи лягут все проблемы ордена. А я хочу тебя забрать, спрятать от всего этого, чтобы ты больше не чувствовал этой боли, которую испытываешь со дня смерти своих родителей.
Однако ты сам пришёл. Стоя у входа в цзинши с красными щеками, бегущим по моему лицу взглядом и трясущимися руками, ты тихо, на грани шёпота произнёс:
– Сычжуй, можно?
– Да, конечно, входи. Я не думал, что ты сегодня приедешь в Облачные Глубины, – сказал я с лёгкой улыбкой на губах.
– А, просто я хотел… Мне легче здесь переночевать, чем ночью добираться до Пристани Лотоса. Я с охоты вообще-то, – важно сказал ты, задрав подбородок.
Лгун, я же знаю, что ты просто захотел остаться тут из-за друзей. Из-за Цзинъи, наследника Оуян, Хангуан-цзюня, Старейшины Вэй (с которым Цзинь Лин наконец-то нашёл общий язык) и… надеюсь меня? Ты такой смешной и милый, когда пытаешься скрыть своё смущение под маской цзиньской гордости. Но я всегда вижу тебя. Настоящего, эмоционального, страстного, такого чувствительного.
– Да? Цзинь Лин… – произнёс я с придыханием. Хватаю тебя за руку и втягиваю в покои. – Я тоже по тебе скучал.
Обнимаю тебя и касаюсь губами твоих. Такие нежные, словно лепесток лотоса, такие горячие и податливые они открываются под напором моего языка. О, Великая Гуаньинь, ты до сих пор не можешь привыкнуть к поцелуям. Стонешь, так сладко и нежно, задыхаешься, так как всё время забываешь дышать. Но такой старательный, каждый раз пытаешься взять инициативу в свои руки, но я не дам. Ты должен быть в моей власти. Полностью. И ты прекрасно знаешь об этом. Но ты ни разу не возразил.
– Сычжуй, пожалуйста, – стонешь ты со слезами на глазах, бесстыдно трясь о меня своей промежностью. Да, я чувствую. Как ты желаешь меня, как жаждешь утолить ту страсть внутри тебя.
– Да, любовь моя, – прямо в нежное, покрасневшее от стыда и столь чувствительное ушко.
– Ты пил? – неожиданно спрашиваешь ты, замечая на столе, рядом с гуцинем, сосуд с вином.
– Тебя это волнует? – смотрю в глаза.
– Нет, но…
– Детка, ты же знаешь, что я не Лань, чтобы забыть всё наутро после пьянки, – усмехаюсь я, стягивая с тебя верхние одежды.
– Какая я тебе детк?!… – затыкаю поцелуем.
Мои руки шарят под золотыми одеждами. Окончательно стянуть их получается только с третьего раза, когда, немного насытившись, отрываюсь от столь желанных губ. Прекрасный юноша лежит передо мной. Нижние одежды смялись и открыли нежную бледную кожу груди, один сапог валяется где-то возле кровати, второй скоро соскользнёт с правой ноги. С волос снята заколка и они мягкой волной струятся по плечам и ложе. Красные припухшие от поцелуев губы и затуманенный взгляд.
– Цзинь Лин, ты даже не представляешь, как ты выглядишь сейчас. Прости, если не сможешь завтра встать, – шепчу я в манящие губы.
В моих штанах становится так тесно, что я спешу избавиться от своей одежды. Цзинь Лин стремительно краснеет и закрывает лицо руками.
О как же я мог забыть. Что не только я схожу сума по телу передо мной. Я знаю, как ему нравится видеть моё тело, очерчивать мышцы, целовать…
– А-Лин, не закрывайся, – прошу еле сдерживаясь.
Провожу рукой по груди, зацепляю пальцами соски и слышу судорожный вздох. О нет, даже не пытайся сдерживать стоны. Я знаю какой ты чувствительный и как ты пытаешься ото всех это скрыть. Губами провожу по шее и спускаюсь к груди тут же кусая эрегированный сосок.
Цзинь Лин шипит, пытаясь оттолкнуть мою голову, а я будто извиняясь зализываю пострадавшую часть любимого тела. Руки уже снимают штаны, и скрывать своё возбуждение он больше не может, хотя и пытается прикрыться руками. Мягко хватаю руки, снимаю лобную ленту и связываю.
– А-Юань, ты…! – не даю возразить, затыкая поцелуем.
Связанные руки закрепляю над его головой, а сам спускаюсь к нефритовому стержню. Небольшой и ровный с розовой скрытой за крайней плотью головкой. Провожу языком по всей длине и Цзинь Лин издаёт всхлип, который пытается заглушить. Заглатываю головку и медленно опускаю голову пока носом не упираюсь в мягкие светлые завитки на лобке. Поднимаюсь, не забывая сильнее прижать язык к стволу. Обвожу по кругу головку, кончиком языка касаюсь уретры, спускаюсь по всей длине и посасываю мягкие, покрытые пушком яички.
Сверху доносятся стоны. Всё-таки ты не можешь сопротивляться удовольствию и отпускаешь себя с головой. Пока я ритмично двигаю головой и языком, ты в такт вскидываешь бёдра и стонешь.
Почти довожу до края и отстраняюсь, на что слышу разочарованный стон. Хватаю за бёдра и разворачиваю спиной к себе, а точнее задницей.
– Сычжуй, не смей! – сопротивляешься ты, пытаясь отползти, но я крепко держу.
– Молчи и получай удовольствие, – шлёпаю по мягкой ягодице, оставляя красный след от ладони.
Розовая, постоянно сжимающаяся и разжимающаяся дырочка так и просит ласки, что я и делаю. Касаюсь языком, кружу около входа и проникаю. Внутри горячо и узко. Ласкаю постепенно добавляя к языку ещё и пальцы. Отстраняюсь, на что получаю немного разочарованный вздох, нахожу в ворохе одежд бутылёк с маслом и выливаю себе на ладонь, немного разогреваю и ввожу внутрь сразу два пальца. Ты судорожно стонешь и вцепляешься зубами в простыню. Знаю, тебе неприятно, но ничего не могу с собой поделать, я уже на пределе. Стараюсь как можно скорее найти ту самую точку и нахожу. Ты не сдерживаясь стонешь, вскинув голову. Ввожу третий палец и растягиваю сильнее, а ты бесстыдно насаживаешься на пальцы всё глубже.
– А-Юань, скорее… – произносишь между стонами, и я вынужден подчиниться.
Смазываю свой член маслом и вхожу. Крупная головка еле протискивается в узкое нутро и Цзинь Лин шипит. Я не маленький, Цзинь Лин не терпеливый (я, впрочем, тоже), а встречи случаются редко, так что каждый раз в первые мгновенья соединения мы оба испытываем боль. Однако уже через десяток мяо Лин подаётся бёдрами, и я начинаю двигаться. Сначала медленно и неглубоко, а после резко, быстро и глубоко. Каждым движением касаюсь той точки, от которой тело прошибает удовольствие. Цзинь Лин опускается грудью на ложе, сильнее прогибаясь и выставляя зад. От такого вида я начинаю просто втрахивать А-Лина в простыню. Хватаю за волосы, наматывая на кулак, заставляя отлипнуть от подушки и повернуться ко мне.
По его лицу текут слёзы, изо рта текут слюни, так как из-за стонов тот не успевает их сглатывать, глаза закатываются в предоргазменной неге – вот, что я увидел, вот, что я так желаю. Утони в удовольствии, не смей больше ни о чём думать, не смей пытаться даже выбраться из этой паутины. Тебе не надо ничего делать, просто лежать и получать удовольствие.
Развязываю запястья и заставляю встать на колени и откинуть голову мне на плечо. От такого манёвра моя плоть со всей силы проходится по чувствительному местечку и Лин вскрикивает и хнычет. Я продолжаю долбится со всей силы, стараясь довести его до грани. Цзинь Лин не сдерживается, кричит, хнычет, плачет, но не просит прекратить.
– Я…сейчас, – осипшим от криков голосом шепчет он, пытаясь дотянутся руками до члена, но я стучу по рукам.
– Без рук, давай, ты же можешь. Я тоже уже… – говорю ему, начиная двигаться ещё быстрее.
Прохожусь раза три по чувствительной точке и Цзинь Лин кончает без рук. Мне хватает ещё пары движений, чтобы догнать его, вцепившись зубами в шею. Утром там будет огромный синяк, но об этом будем думать потом.
Отдышавшись выхожу и вижу, что А-Лин уже спит. Встаю, нахожу полотенце и аккуратно вытираю его живот от семени и бёдра, иначе утром тот будет ныть на счёт застывшей белой коркой, неприятно стягивающей кожу спермы. Отбрасываю полотенце и сам заваливаюсь рядом. Сил нет совсем. Натягиваю одеяло на нас двоих, притягиваю тебя и утыкаюсь в взмокшую макушку.
Желание внутри меня ненадолго затихло, насытившись сегодняшним вечером.
Примечание к части
Коротенькая пвпшка. Ну, я долго не писал, вот решил размяться. Эта парочка запала в душу сразу как увидела (даже больше чем вансяни).
Кстати... хочу сделать это фанф типо сборника с таким вот Сычжуем (конченным собственником с диким нездоровым желанием обладать своим возлюбленным). Кто за?
Я принимаю тебя
Я знал. Знал, что ты Вэнь, что ты скрываешь за маской ланьского спокойствия свою жгучую, страстную натуру. Знал, что ты влюбился в меня, хотя и пытался это скрывать. Знал, что, заполучив меня, ты уже никогда не отпустишь. Знал, что я для тебя как воздух, как оазис в пустыне. Знал, что я для тебя жизненно необходим.
Я знал. Знал, что твои чувства могут причинить боль. Нам обоим. Знал, что если ты дашь волю своей одержимости, то мне будет с тобой невыносимо. Я буду пытаться сбежать от этого удушающего чувства, даже если это будет означать расставание с тобой. Даже если это будет означать потерю тебя навсегда, ведь ты не сможешь жить без меня.
Я знаю. Знаю, как сложно тебе сдерживать свою ревность, своё желание запереть меня. Знаю, как тяжело тебе приходится принимать тот факт, что я наследник (фактически глава, но в силу возраста пока не занимаюсь управлением) ордена Лань Лин Цзинь и Юнь Мэн Цзян (пока дядя не женился и не завёл наследника). Знаю, как ты ждёшь совместных ночных охот, наших встреч, которые происходят как будто случайно.
Я знаю, что наши вечера и ночи вдвоём для тебя важны больше, чем положение в ордене. Знаю, что для тебя приносить мне удовольствие – это высшая ценность, которую тебе когда-либо доверили. Ты можешь терпеть, но всегда удовлетворишь все мои желания.
Я всё это знал и знаю. И принимаю тебя таким, какой ты есть.
Наверное, ты думаешь, что я такой же недалёкий мальчишка, тугодум как дядя. Но нет. Даже если я копирую поведение – это не значит, что я не замечаю чувств других как он.
Твоя любовь такая тяжёлая, удушающая, страшная. Я вместе с тобой погружаюсь на дно океана. Будто бабочка в паутине ядовитого паука. Твои чувства такие сладкие как яд. Ты постепенно отравляешь мой организм, мой разум, мои чувства.
Я люблю тебя. Эти слова сжигают меня изнутри, заставляют желать встречи с тобой, скучать по тебе, волноваться о тебе. Заставляют принимать твою одержимую любовь.
Лань Сычжуй, А-Юань, Вэнь Юань. Твоё имя горит под моей кожей. Мои губы бессвязно шепчут его в минуты нашей страсти.
Мои ноги бесстыдно раздвигаются, грудь быстро вздымается, соски болят от ласк, плоть истекает смазкой. Юань нависает надо мной, по его груди стекает пот и я, не удержавшись, провожу рукой от ключиц до рельефного пресса. От прикосновения моих пальцев к волосяной дорожке ниже пупка вздрагивает. Я веду рукой ниже, поглаживаю лобок с тёмными жёсткими кудрявыми волосками (даже обидно, у меня они светлые и мягкие, наверное, ещё в силу возраста), обхватываю ладонью основание большого длинного с выступившими от возбуждения венами члена с крупной красной головкой.
Ты снова вздрагиваешь, стискиваешь зубы, рвано выдыхаешь и смотришь. Смотришь потемневшим страстным властным взглядом. Как хищник на жертву.
И я больше не могу сдерживаться под таким пристальным взором. Меня до дрожи в коленях, до ватной головы, до лихорадочно сжимающейся и истекающей любовными соками задницы заводит эта животная страсть. Ты даже не представляешь, что я словно сучка в течку готов умолять тебя взять меня как можно скорее, но до последнего сдерживаюсь, пытаясь не выть и не скулить.
– А-Лин, – хриплым голосом почти рыча, – дай мне войти в тебя.
Я поднимаюсь на локте, всё ещё держа плоть другой рукой, обхватываю за шею и целую. Провожу несколько раз по члену – в губы раздаётся мычание – и направляю в себя.
Тебе не нужно намекать дважды.
Сычжуй подхватывает колени, закидывает их на плечи и входит. Медленно и до конца. Растягивает внутри до предела большой горячей плотью и утыкается в бугорок, который будто молния простреливает в тело удовольствие.
У меня перехватывает дыхание. Я беспомощно открываю рот и закрываю, как рыба, выкинутая на берег. Пытаюсь отодвинуться и снизить давление на простату, чтобы не кончить раньше времени. Но Юань держит крепко, не давая сдвинутся ни на цунь.
– Юань, – закусив губу, хнычу я.
И ты, последовав за моим желанием, начинаешь двигаться. Сразу быстро и грубо. Словно знаешь, что мне сейчас не до нежностей. Как зверь ты вдалбливаешь меня в ложе, сгибаешь почти пополам, кусаешь шею и рычишь. С каждым толчком раздаются звуки шлепков яичек о мягкие ягодицы. Могу поспорить, что они уже красные.
Сычжуй ещё сильнее надавливает под коленями, и я уже сам обхватываю их. Невольно взгляд опускается ниже, и я вижу место нашего слияния. Вижу плоть, обхваченную моей красной и растянутой дырочкой. Вижу, как быстро и сильно входит в меня эта плоть. От такого зрелища краска заливает не только лицо, но и плечи и грудь. Становится невыносимо жарко. Я отвожу взгляд и вцепляюсь зубами в подушку, чтобы не застонать ещё громче.
– А-Лин, нет, – раздаётся властный голос над ухом и у меня отбирают подушку, – не смей заглушать свой голос.
– Но… – выдыхаю я.
– Заглушающие талисманы. Ты же не думаешь, что я кому-то позволю услышать тебя? – словно холодная сталь обжигает меня этот взгляд, которым он одарил меня, произнеся эти слова.
Мои глаза распахиваются в удивлении и страхе. Ведь я знаю, что он может сделать, если такое вдруг когда-нибудь (не дай Великая Гуаньинь) произойдёт.
Твои пальцы больно сжимают мои лодыжки, губы впиваются в шею, а член со всей силы ударяется о приятную точку. Я не выдерживаю и кричу.
Слишком много, слишком глубоко, слишком быстро, слишком приятно. Я рукой прикасаюсь к своему животу и чувствую, как под кожей внутри меня двигается плоть. Это становится для меня конечной точкой. Я кончаю с криком, переходящим в протяжный стон. Однако мне не дают отдышаться.
– Подожди, ах, Юань, дай… – но ты не останавливаешься.
Сычжуй закидывает мои руки себе на шею, заставляя крепко схватиться, подхватывает под ягодицы и встаёт с кровати.
– Лань Сычжуй, что ты...! – вскрикиваю я сильнее прижимаясь к сильному телу.
Ты только хмыкаешь на мои слова. Шлепаешь по ягодице, сильно сжимаешь и начинаешь поднимать и опускать моё тело на свой член. Из-за веса член проникает ещё глубже и под другим углом, постоянно проходится по простате.
Я уже не могу стонать. Я уже или кричу, или вою. Ещё не отошедшее от первого оргазма тело, воспринимает действия Юаня слишком резко. Мне было приятно и больно. Однако я не пытался даже показать, что мне немного неприятно.
Тебе это нужно. Нужно чувствовать некоторую власть надо мной. Нужно знать, что любые твои действия приносят мне удовольствие (а они действительно приносят мне удовольствие). Нужно чувствовать меня сильнее, глубже, больше, больнее.
Юань прислоняет меня к стене и продолжает толкаться всё глубже. Кажется, что он достаёт до самых гланд. В экстазе мои глаза закатываются, руки в бессилье соскальзывают с плеч, и я не падаю лишь потому, что Сычжуй крепко держит меня.
На краю сознания проносится мысль о чудовищной силе рук клана Лань.
Твоя выдержка наконец заканчивается, и я чувствую, как внутри растекается горячее семя. На самом деле ты даже не представляешь, как мне нравится чувствовать, что ты оставляешь внутри меня частичку себя. Даже если на утро будет болеть живот я рад, что всё твоё остаётся во мне.
Уже в почти забытьи чувствую, как ты нежно укладываешь меня на кровать. Приоткрываю глаза и вижу.
Вижу дикий взгляд собственника, получившего желаемое.
Примечание к части
На мою вновь пьяную голову пришла идея написать отношения со стороны Цзинь Лина. Но что-то пошло не так и он тоже получился оос-нутым. Хотела написать чисто о чувствах, а получился снова драббл с пвп. (интересно какие метки я пропустил по мере своего написания?)
Спасибо всем, кто в пб скидывает ошибки, ибо пишется всё с телефона, а у меня руки крюки.
(У меня есть идея для фф с троицей зелени, с драмой и чувствами, но мне нужен соавтор, чтобы не слить всё в чистую порнушку, ну или бета, чтобы вовремя останавливать. Кто пойдёт ко мне идиоту?)