Юность

С самого утра директор ругает всех, кто попадётся ей под руку, особенно совет. Сегодня у выпускников очень важный тест, а многих из них нет в школе. Она просит нас, чтобы мы им звонили, искали, тащили силой. Но никто из отсутствующих даже трубку не берёт.

К середине дня я была готова убить того, кто произнесёт моё имя ещё раз. Всем то и дело от меня что-нибудь нужно, подай это, принеси то, сбегай туда. В комнате отдыха спрятаться мне не удалось, поэтому после пятого урока я ушла в столовую, молясь хоть об одной спокойной перемене. Но и там меня застали.

– Рейчел, ты почему здесь? – Анна сидела за столиком, мирно обедая. – Я же говорила тебе сделать копии.

– Я их сделала ещё на прошлой перемене и отдала тебе. Можно хоть одну перемену отдохнуть и съесть один сэндвич, чтобы не сдохнуть от этой беготни, – я была на пределе. Я знала, что она придирается ко мне из-за того поцелуя с Тео, но не могла в открытую мне об этом сказать, так как, оказывается, они вовсе и не встречаются. Просто пару раз вместе проводили время у неё в постели.

– Рейчел, сначала работа. Мне нужны ещё копии.

– Так оторви ты уже свою задницу и сходи до библиотеки, – закричала я на девушку. Это привлекло всех учеников, находящихся в столовой. Конечно, люди только этим и живут, ссоры и драки подавай. – Я не девочка на побегушках, а ты не мой босс, чтобы так мной командовать. Хватит перекладывать свои обязанности на меня.

Анна встала.

– Ты не указывай, что мне делать. А вот указывать тебе, это моя работа как главы школьного совета. Так что быстро беги в библиотеку.

Она всучила мне в руки эти листы. Смотря ей в глаза, я порвала их и бросила прямо в лицо. Столовая естественно бурно отреагировала на эти действия.

– Засунь себе эти копии...

Я развернулась и вышла из столовой, подумав, что уйти ещё и из школы будет правильным решением. Но спокойно сделать это мне не удалось. На парковке меня встретил Тео, решив «поговорить».

– Почему ты разговариваешь со мной так, словно я в чём-то виноват? – он опирался на свою машину и смотрел прямо мне в глаза.

– Успокойся, ты ни в чём не виноват, – я хотела уже побыстрее закончить этот разговор и уйти отсюда.

– Тогда прекрати. Я знаю, у тебя всякие проблемы, но не надо срываться на мне.

– Это ты прекрати! Сделал какие-то выводы и пришёл обвинять меня в том, что я плохо с тобой общаюсь.

– Ах, это я делаю выводы?! Ну, так может, ты объяснишь, почему ты огрызаешься и избегаешь меня? – он скрестил руки на груди, ожидая ответа.

– Потому что ты делаешь мне больно, Тео. То флиртуешь со мной, то отталкиваешь. Я...я не понимаю тебя, – он опешил. Он совсем не ожидал таких слов. Вернее, он не ожидал, что я когда-нибудь скажу ему это в лицо.

– Что? Я не... Слушай, ты видишь то, что хочешь видеть.

– Да, да, я знаю. Я же сумасшедшая: вижу то, чего нет.

– Рейчел, прекращай, я не говорил такого. Я просто не хочу, чтобы ты думала о чём-то большем. Нам ведь и так нормально. К чему повторять ошибки...

Я усмехнулась. После того, что между нами было, он говорил «ошибки». Всё это было ошибкой.

– Ты говоришь так, словно никогда и не был влюблён в меня, – я тяжело вздохнула, посмотрев ему в глаза, а он отвёл взгляд, прошептав моё имя, надеялся, что я прекращу этот разговор. Я так и сделала. – Да ладно, я всё понимаю. С Анной тебе проще. Ну и иди к ней, она дешёвая, тебе подойдёт, Тео.

Я побежала от него, подальше от этой школы. Я ничего не видела из-за слёз, но задерживаться хоть на секунду на этой парковке было невозможно. Но меня кто-то толкнул в спину, и я полетела к бордюру. Я была на проезжей части. Упав, я услышала скрежет, резкий тормоз. Внутри всё сжалось, я боялась повернуться, но я понимала, что под колёсами не я. Наконец, сжав челюсть, я повернулась. Стояла машина, выбежал водитель и пассажир, а на дороге лежал Мэттью Лонгман. Он спас меня.

А дальше всё было как в тумане, я несколько раз теряла сознание. Меня и Мэттью везли в машине «скорой помощи». Потом я сидела в коридоре, меня осмотрел врач. Потом приехал папа, миссис Лонгман. Они спрашивали меня о произошедшем, но от их вопросов я только начинала плакать. Я не могла остановить слёзы. Я боялась, боялась за Мэттью, мы не знали, что с ним. Потом приехали Мэй и Холден, они тоже пытались со мной поговорить.

В конце я успокоилась, рассказал им, что помню. Но истерика подступила вновь. Вышел врач, у Мэттью перелом. Пустили только его маму.

– Рейчел, давай поедем домой, завтра сможешь навестить его, – говорил папа, держа меня за руку. Он видел, что мне плохо.

– Нет, ты уезжай, а я тут останусь. Подожду, когда он очнётся. Не переживай. Мэй и Холден тоже остаются.

Мы ждали. Это было невыносимо долго. Мэй предложила мне кофе, но я отказалась. Пить не хотелось, есть тоже. Перед глазами так и стояла эта картинка, где Мэттью лежит на дороге. Он, не задумываясь, бросился ко мне и сам попал под колёса. Я не могла поверить, что кто-то может так сделать.

– Девушка, вы сестра Лонгмана? – к нам подошёл доктор. Мэй кивнула. – Он очнулся, можете ненадолго зайти.

– А они?

– У вас десять минут.

Мы пошли в палату. Мэттью лежал на кровати, смотря телевизор, увидев его, в ссадинах, с загипсованной ногой я вновь заплакала и побежала его обнимать. Мне хотелось обнять его так крепко, насколько это вообще возможно, но он был ещё слаб.

– Ты чего плачешь то? Всё же нормально, – парень искренне улыбнулся. Он не злился, не обижался, он был рад. – Подумаешь, ногу сломал. Не первый раз.

Я засмеялась, утерев слёзы рукавом кофты.

– Спасибо тебе. Ты спас меня. Я даже не заметила, что вышла на дорогу. И прости...

– За что? – удивился он.

– За то, что ничего не могла сделать. Даже встать. Я так хотела помочь тебе, но не могла. Я так испугалась, Мэттью.

– Эй, не переживай. Ты ничего не могла сделать. Я уже всё сделал сам, – он опять улыбнулся. – Просто пообещай, что перестанешь бояться и перестанешь давать себя обижать.

Он знал, что я разговаривала с Тео, он всё понял.

– Обещаю. Я больше не буду бояться. Не буду бояться жить, – я засмеялась и опять обняла парня.