Юность

– Я не хочу даже слышать об этом. Мне всё равно, понимаешь. Я ненавижу её, Холден, всем своим сердцем. Если бы она умерла, я бы закатила вечеринку по случаю её кончины, – сквозь сон пробился тихий, но очень эмоциональный голос Мэй Лонгман.

Открыв глаза, я увидела ту же обстановку, что и перед тем как закрыть глаза. Около трех ночи брат Мэй заказал такси и попытался забрать с собой сестру, которая повела за собой меня, Рейчел и Энн. Это было лучшим решением за всю ночь.

Рядом со мной зашевелился спальный мешок.

– Вот чёрт, – прохрипела Энн, – 48 пропущенных от мамы, – девушка выглядела не лучшим образом: вся косметика размазалась по лицу, а волосы торчали в разные стороны, как антенны.

– Лучше позвони ей, пока она не объявила тебя в розыск, – усмехнулась Мэй, закончив свой разговор по телефону.

– Кто следующий? – из ванной комнаты вышла Рейчел, завёрнутая в полотенце. Ушла Мэй. – Ох, я всё так плохо помню. Сколько я выпила?

– Прилично, – ответила ей Энн, всё ещё трясясь над своим смартфоном. Она боялась звонить своей маме.

Я легла обратно, укутавшись концом спальника. Никуда не хотелось, тем более в школу. Вот так бы и пролежала всю неделю.

– Эй, почему все фотографировались на мой телефон? – возмутилась Рейчел. Я и Энн тут же подскочили к ней и легли рядом, рассматривая смешные и размытые фотки. Их было очень много, на некоторых мы вчетвером, на каких-то Рейчел и другие ребята, а есть и те, на которых мы никого не знали.

– Отправь мне вот эти три фотки, – просила Энн. Это были самые симпатичные фотографии, на которых мы были вчетвером.

После Мэй в душ пошла Энн, а я попала туда последней. Мы опоздали на первый урок, но за то полностью собрались и разбудили Мэттью. Все уроки проходили как в тумане. Когда алкоголь начал выветриваться из головы, я начала вспоминать те ужасные события, из-за которых так хотелось напиться. Думаю, все начали это вспоминать. Все, кроме Рейчел, которая почти ничего не помнила. В столовой она прожужжала нам все уши по этому поводу.

– Но самое странное, я помню, что целовалась с кем-то, но не помню с кем.

Мы с Мэй переглянулись.

– Ты серьёзно сейчас или прикалываешься? – спросила Лонгман, на что Рейчел покутила головой. – Ты целовалась с Тео...

После этих слов девушка как будто с ума сошла, она молча встала, отнесла поднос с едой и вышла из столовой. В тот день я её больше не видела. Мэй очень волновалась за неё, потому что Рейчел не появилась на следующем уроке. Мне тоже хотелось волноваться за неё, но меня захватили мысли о смерти Дэвида Хопкинса. Я не могла сосредоточиться на уроках и словах преподавателей, думая только о психологе.

После четвёртого урока Аманда Штольц собрала всех в большом зале и официально сообщила о смерти мистера Хопкинса. Его невеста проснулась утром, ей пора было собираться на работу. Дэвид спал рядом, хотя должен был давно встать. Она принялась его будить, думая, что он проспал. Но он не просыпался. Со страхом и подступившей истерикой она проверила пульс, и, не обнаружив его, вызвала скорую помощь. В 6:23 30-летний Дэвид Хопкинс скончался в своей постели от остановки сердца.

Самое печальное было то, что потом сказал мне Мэй. До свадьбы мистера Хопкинса оставалось меньше трёх недель. Всё это было невыносимым для меня, и я решила уйти с уроков пораньше, надеясь немного отдохнуть и поспать до прихода мамы.

Где-то в глубине я понимала, что мне тяжело не только от плохих новостей, но и от чего-то ещё. Хотелось плакать, кричать, но сил на всё это не было. Я лежала и смотрела в потолок, пытаясь заснуть, но глаза и не пытались сомкнуться. Вечером пришла мама, она старалась разговорить меня: спрашивала об экзамене, о произошедшем, о моём самочувствии. Но я молчала, хоть и хотелось говорить.

– Я хочу спать, мам. Поговорим завтра, – и отвернулась.