Юность

Начало сегодняшнего дня было просто великолепным. Я на отлично сдала тест по математике, ни разу не встретилась с неприятными для меня людьми, а в столовой обсуждала с девочками планы на вечер. Мэй предлагала вместе пойти на вечеринку к девятикласснику, у которого все отмечали победу нашей волейбольной команды. Эта идея пришлась всем по душе.

На химии я вспомнила о Шоне. В ночь перед выходом на учёбу после каникул Шон Келли наглотался таблеток, пытаясь покончить с собой. Сейчас он в больнице, в коме. Я пыталась узнать, в какой он больнице, но его мама не хочет никого пускать. Она говорит, что это школа и её ученики довели Шона до такого состояния. Миссис Келли утверждает, что над ним издевались, и в какой-то момент он не выдержал.

И после урока я решила зайти к Дэвиду Хопкинсу, чтобы узнать о состоянии Шона, зная, что он поддерживает связь с его матерью. Но в кабинете психолога меня встретила миссис Штольц – директор школы.

В тот день никто ничего не знал, он был совершенно обычным, все шли на уроки, мечтали поскорее с них уйти и строили планы на вечер. Я точно знаю, что двойняшки, Холден, Тео, Хелен и Энн собирались на вечеринку, я тоже туда должна была пойти, у Инесс вечерняя смена на работе, а Джастин пытается вымолить прощения у тренера. Но ничему из этого не суждено было сбыться.

Аманда Штольц проговорила это самым печальным голосом, на который она только могла быть способна и попросила передать остальным. Это случилось сегодня утром, у него дома, прямо в кровати Дэвид Хопкинс скончался. Остановка сердца.

После той новости начались просто ужасные события, которые разбили нас. Возможно, именно из-за шока мы сделали те вещи, о которых вероятно будем жалеть всю жизнь. И мы даже не задумывались, что смерть одного единственного человека сможет разбить такой хрупкий баланс, который он так долго выстраивал. Мы не знали, что эта потеря принесёт нам дикую боль, на борьбу с которой не хватит сил.

После уроков мы поехали на ту самую вечеринку, в надежде напиться так, чтобы не вспомнить сегодняшний день, стереть его из памяти и больше никогда не вспоминать. Алкоголь стремительно исчезал со столов в огромном доме Лео. Это было ужасно, вечеринка превратилась в настоящий ад.

Я постоянно выходила на задний двор, чтобы вдохнуть свежий воздух и не последовать примеру некоторых одноклассников, которые прочищали свой желудок прямо в доме. На пятый раз я столкнулась там с Холденом, Тео и ещё тремя парнями, которые были слегка побиты. Все они были уже прилично пьяны. Мне почему-то показалось, что если именно сейчас я не выскажу свои мысли, то потом, когда-нибудь будет уже поздно. Я направилась к Милтону, надеясь, что он поймёт смысл всех моих слов.

– Холден, ну разве ты не понимаешь? – мне приходилось делать огромные паузы, чтобы сознание не разлеталось. – Ты же его личный бойцовский пёс, – я кивнула в сторону Тео. – Когда ему нужно, он тебя спускает с поводка, чтобы ты рвал за него. Разве ты не понимаешь?

– Чего? – возмущённый Холден повернулся к Тео, который решил невнятно оправдываться, а я, последний раз взглянув на Нила, зашла в дом.

Я вернулась к своим девочкам, которые заняли отдельный диван. Энн и Хелен выглядели подавлено, Леман с усилием вытаскивала деревянную пробку из бутылки вина. А Мэй же наоборот хотела веселиться и ушла танцевать. Я спросила о самочувствии Энн, на что Хелен ответила, что девушка плохо написала пробный экзамен, очень плохо.

И это не прекращалось. Весь хороший день был уничтожен ужасными новостями, дешёвым алкоголем и разбитыми руками и губами. Мы просто пытались забыться теми способами, которыми умеем, и которые видели с детства.