Юность

Сегодня впервые за несколько месяцев я вновь еду в Стример. Жена маминого коллеги, главный психиатр в Стримерской больнице, любезно согласилась провести для нас консультацию. Я немного волновалась, думала, что говорить и как себя вести, но решила пустить всё на самотёк.

Семья Андерсонов жила в отличном коттедже, но по меркам Стримера он на «троичку». Первым делом нас с мамой пригласили к столу, Рождественские угощения завалили широкий стол. Чаепитие длилось недолго, миссис Андерсон пригласила меня в свой кабинет, оставив своего мужа и мою маму обсуждать работу.

Кабинет доктора был заставлен книгами, они были на подоконниках, шкафах, стульях и столах и даже на полу лежали книги.

– Извини за беспорядок, Хелен. Я пишу научную работу и всё должно быть под рукой. Вот, садись сюда, – она освободила для меня кресло.

Женщина достала из стола обычную тетрадь и ручку и начала мелкий допрос: имя и фамилия, дата рождения, номер телефона и тому подобное, а потом уже перешла к самому главному. Миссис Андерсон тщательно всё расспрашивала, пытаясь докопаться до причины моего недуга.

– Смерть – это болезнь.

– По твоей логике мы рождаемся больными?

– Да, родился, чтобы умереть. И именно поэтому я не вижу смысла.

Кажется, смерть моего отца мы обсуждали целый час, иногда почти доходило до споров. Потом психиатр немного затронула Стример, а после перешла вообще к моему состоянию, к моим чувствам. Она пыталась составить полную картину, чтобы оценить моё состояние.

– Перекрикивать голос в голове не всегда под силу. Его связки не нуждаются в отдыхе, – я улыбнулась, еле сдерживая слёзы. В некоторые моменты нашей беседы говорить становилось невозможно.

– Тебе нравится так жить? – в какие-то моменты мне казалось, что мы ведём два разных диалога. – Ты получаешь удовольствие, когда на тебя обращают внимание или жалеют? Или может тебе нравится быть грустной, ведь это так модно?

– Время, когда было модно грустить, давно закончилось. И нет, мне не нравиться так жить. Но если вы собираетесь спросить, почему же я тогда не борюсь с этим состоянием, я отвечу, что пришла сюда, а это один из шагов.

– Ты права, но я хочу быть уверена, что ты и дальше будешь следовать моим наставлениями, бороться за свою жизнь. Я хочу, чтобы ты нашла себе друзей, может даже любовь. Я хочу, чтобы ты гуляла с ними и веселилась, ходила на дискотеки и свидания, устраивала пикники и ночёвки. Не забывала готовиться к экзаменам, ведь до них осталось совсем немного. Я хочу, чтобы ты начала ухаживать за собой, хорошо питалась, носила крутую одежду, расчёсывалась и умывалась, делала маски для лица с подругой. И в конце, я хочу, чтобы ты любила себя и боролась. Доведи эту борьбу до конца и победи эту болезнь. Она тебе не нужна, понимаешь?

Когда миссис Андерсон поговорила и с мамой, мы поехали в аптеку, там было много нужных лекарств. Маме понравилось общение с психиатром, она многое ей объяснила.

– Держи, эти можешь выпить сейчас, – она отдала мне таблетки и бутылку с водой.

– Можешь остановить возле парка? Меня пригласили погулять...Даниэль, – пока мама покоряла фармацевтические компании, мне написал Даниэль и пригласил погулять. Мы долгое время с ним не общались и не встречались.

– Подожди, тот самый, который помогал с переездом? – я кивнула, а мама, кажется, хотела начать петь от счастья.

Парень уже ждал меня у входа в парк. Увидев меня, сразу же полез обниматься, аргументирую это тем, что очень замёрз, но я и не была против. Я рассказала ему о беседе с врачом и о том, как встретила Рождество, он в свою очередь рассказал свои новости.

– Я рад, что ты пошла к врачу. Может, зайдём в кафе? – Даниэль кивнул в сторону накрытого снегом здания, от которого приятно несло выпечкой.

– Ой, я даже не брала с собой деньги, – я вообще не планировала, что куда-то пойду после консультации.

– Хелен, это не проблема, я заплачу за тебя. Даже если бы у тебя были деньги, я бы всё равно так сделал.

Я улыбнулась, согласившись пойти. Кушать действительно хотелось, а от вкусного запаха и холода аппетит усиливался. Мы заняли столик у окна, чтобы любоваться зимним пейзажем парка. Кафе напоминало древнерусскую избушку, не хватало только росписи на стенах и большой печки, хотя на кухне она наверняка есть.

– Здравствуйте, готовы сделать заказ? Ой, привет, Хелен, – я подняла голову, рядом стояла улыбающаяся Инесс в белом фартуке. Точно, я слышала, что она работает в каком-то кафе недалеко от школы.

– Привет. Ты уже вернулась? – со дня её прихода в школу я ни разу не общалась с ней, а тут один на один. Даниэль не в счёт.

– Да, нужно работать. Что будете заказывать? – Инесс посмотрела на парня. Даниэль заказал пару булочек, пирожные и кофе. – Заказ будет готов через десять минут.

– Это твоя подруга? – с любопытством поинтересовался он.

– Нет, просто школьная знакомая.

Даниэль начал спрашивать об экзаменах и поступлении.

– Если честно, я совсем об этом не задумывалась. Понятия не имею на кого поступать и тем более куда. Будет круто если я смогу набрать баллы для нашего университета, – училась я не складно, этого нельзя отрицать.

– Перестань, ты успеешь наверстать упущенное, а экзамены это вообще легко. Если что, я буду тебе помогать, – парень загадочно улыбнулся, от чего меня бросило в краску. Но к счастью, в этот неловкий момент Инесс принесла наш заказ.

– Приятного аппетита. Если будет что-то нужно – зовите.

Выпечка просто безумно пахла, а на вкус была сладкой и воздушной. Наверное, я в жизни не ела ничего вкуснее. Перекус был в тишине, каждый думал о своём. Лично я теперь переживала по поводу будущей профессии. Я даже не определилась с этим, да что уж, я даже примерно не знаю, на кого хочу поступать.

Потом Даниэль проводил меня домой, и я пригласила Мэй к себе с ночёвкой, у нас появилось много новостей, да и я хотела, чтобы она помогла мне украсить комнату.

– Предлагаю напечатать фотографии и развесить их над рабочим столом, добавим пару ярких подушек, на подоконник плед и будет гораздо лучше. Можно ещё добавить гирлянду, чтобы был необычный свет.

К вечеру мы закончили. Мама оценила комнату, ей понравилось, что она теперь не выглядит как тюремная камера. Мэй маме тоже понравилась. На кухне мы с подругой приготовили лазанью и вернулись ко мне. Я принялась рассказывать ей о беседе с врачом, о прогулке с Даниэлем и встрече с Инесс, а Мэй говорила о Рождестве и о Холдене.

– Я не думала, что всё так быстро закрутится. Мы гуляли меньше трёх часов, но в конце уже начали встречаться. Ночью он мне много рассказал о себе, я даже не догадывалась, я по-другому взглянула на него. И вот так наедине он такой хороший и ласковый, постоянно меня целовал, как будто я в любую секунду могла запретить, а он этого не хотел, – девушка выдержала небольшую паузу, уткнувшись в одну точку, а потом продолжила: – Знаешь, я очень рада, что мы начали встречаться, но что-то не даёт мне покоя. Я пока не поняла, что именно, но думаю, что это что-то мешает нашим отношениям.

Я заметила, что это может быть обычная паранойя, Мэй согласилась, но внутри, скорее всего, продолжает думать об этом.

Мэй пошла в душ, а я в это время включила фильм и принесла закуски, а потом и сама пошла мыться. Вернувшись, Мэй уже сделала себе маску, а потом приступила и к моему лицу. Кажется, за сегодняшний день я выполнила много требований миссис Андерсон.

В середине фильма подруга принялась за мои волосы, она хотела их расчесать и увлажнить каким-то маслом, которым пользуется и сама.

– Что это? – резко спросила она, перестав проводить по волосам расчёской.

Я сначала не поняла о чём она, но потом заметила, что рукава на моём халате были подняты до локтей и на руках виднелись белые шрамы. Как она вообще смогла их разглядеть тусклом свете гирлянд.

– Ничего, – ответила я, быстро спустив рукава.

Мэй прекратила расчёсывать меня и села напротив. Посмотрев мне в глаза, она задрала свои рукава, на ей руках были еле заметны шрамы вдоль вен.

– 2 литра крови потеряла. Две недели в больнице, – девушка опустила рукава и продолжила: – Второй раз горсть таблеток выпила, мама и Мэттью вызвали у меня рвоту и спасли.

Я смотрела на неё и не могла поверить в то, что она говорит. Такая милая девочка хотела себя убить. Как и я.

А Мэй неожиданно затянула меня в объятья... и заплакала. Я не знала что сказать. Но слова и не нужны были, я тоже обняла её, и по моим щекам тоже покатились слёзы. Я поняла, как это было страшно и больно.

– Мы справимся с этим, – почти как молитву прошептала Мэй. – Я не говорила тебе об этом, но думаю, ты должна знать. У меня есть проблема – это пограничное расстройство личности. Поэтому я всегда так странно себя веду.