Юность

Надо успеть. В школе сегодня собираются всего на два часа, а я уже опаздываю. Надеюсь, она ещё там.

Мне осталось всего одно задание от Кроуфорда, а потом я смогу выйти. Он обещал, что до нового года всё будет, как я и планировал. А вчерашнее неожиданное задание было как раз не по плану, но оно дало мне преимущество.

Я зашёл в столовую школы, без косых взглядов не обошлось. Конечно, заявился растрёпанный и грязный. Но мне сейчас было не до своего внешнего вида, хотя привести себя в порядок всё-таки не помешало бы.

Мои надежды подтвердились. Она сидела за столиком со своими новыми подругами. Ну и одной старой. Они что-то весело обсуждали, рядом лежали кусочки разных рождественских угощений. Как только я подошёл, они затихли, с ужасом осматривая меня.

– Привет, девчонки, – все смотрели на меня. – Мэй, пойдем, поболтаем.

Девушка посмотрела на подруг и снова на меня. Было видно, что она не желает покидать свою компанию. Не хочет говорить со мной.

– Иди, болтай с Инесс, – Лонгман редко огрызалась, но когда она это делала, становилось не по себе. Девушка уже хотела вернуться к обеду, но я продолжил настаивать.

– Я хочу с тобой поговорить. Пошли, это не займёт много времени, – я постарался улыбнуться, но понял, что у меня это выходит жутко и не в тему.

С тяжёлым вздохом она всё-таки пошла со мной. Мы вышли из столовой и прошлись по коридору, свернув к окну. Наверное, она думала, о чём я хочу с ней поговорить, но то, что она скрестила руки на груди, говорило, что Мэй обиделась на меня. В воздухе витало напряжение.

– Ревнуешь? – спросил я, немного усмехнувшись. Это было опасно.

– Было бы к кому, – девушка отвела взгляд, я ей не верил. Я знал, что она видит меня и Инесс. Я знал, что ей неприятно.

– Да ладно, я же знаю, что ревнуешь, – Лонгман закатила глаза, но даже не улыбнулась. – Может, сходим сегодня куда-нибудь?

– Кто-то закатывает вечеринку? Извини, но я предпочту общество семьи, – девушка отвернулась к окну.

– Ты не поняла, я предлагаю нам вдвоём куда-нибудь сходить, – она странно на меня посмотрела. – Свидание.

– С чего это ты решил пригласить меня на свидание? – Мэй попыталась выдавить смешок, а в её глазах проскочило волнение.

– Ну, знаешь, так принято, когда тебе нравится человек, и ты хочешь развития отношений, то предлагаешь ему свидание. Так что, давай в шесть встретимся, погуляем. К девяти верну тебя домой, обещаю.

Кажется, Мэй не верила моим словам. Я взял её за руку и посмотрел в глаза, но она их отвела, посмотрев сначала в окно, а потом на скреплённые руки.

– Ладно, – она опустила мою ладонь и направилась обратно в столовую.

– Я зайду за тобой, – закричал я ей вслед, но она не отреагировала.

Как только Мэй скрылась из вида, я направился на выход. Мне предстояло ещё привести себя в порядок, и купить подарок. Рождество как-никак. У двери меня окликнула Рейчел.

– Холден, стой, подожди, – девушка догнала меня и, отдышавшись, продолжила. – Это тебе, подарок. Я всем их подарила. Ну, всем друзьям, – Рейчел улыбнулась, протянув мне подарочный пакетик.

Я молча смотрел на него, пока Рейчел самостоятельно не всучила мне пакет.

– Извини, у меня для тебя ничего нет, – мне почему-то сделалось неловко. Из-за того, что у меня не было подарка, и из-за того, что она считает меня своим другом. Было приятно услышать это снова.

– Да ладно, переживу, – ещё раз улыбнувшись, девушка пошла в обратную сторону.

Взяв себя в руки, я набрал темп и побежал домой. Нужно было принять душ и переодеться. Вчерашний день у меня выдался тяжёлый, Кроуфорд неожиданно предложил нам задание, оплата за которое была подозрительно соблазнительной. Сейчас нельзя было отказаться, да и деньги лишними не будут. И мы с парнями взялись за него. Весь день мы провели в слежке, вечер в засаде, а ночь – в драке. Всё тело безумно болело, желудок сжимался – почти сутки без еды и питья. Но мне ещё повезло, у Айзека всё лицо было в ссадинах, Тревор вывихнул руку, а у меня все удары пришлись в основном по корпусу – лицо не пострадало. Когда мы всех уложили, нам ещё и пришлось доставлять их в «Пеликан». А после я сразу же помчался в школу.

Я не был уверен, что мне стоит вообще говорить с Мэй, но пока я сидел в засаде, я всё обдумал и решился. Я не знаю, к чему это приведёт в итоге, но я не хотел жалеть, что не попробовал. Тем более, Мэй согласилась.

Ровно в шесть я был возле её дома, но зайти так и не решился. Мэй не заставила себя ждать. На ней было розовое пальто и огромный вязаный шарф. Сегодня сочельник, а улицы до сих пор не видели снега, но морозы уже начинали бесить.

Я предложил девушке прогуляться по нарядным улицам Нью-Ричмонда и попытался взять за руку, но она не дала. Но вскоре сама схватилась за меня, когда начала поскальзываться на дороге, которая была промёрзшей до льда.

Сначала мы молчали, не зная о чём говорить. Я боялся сказать что-то не то, а Мэй, скорее всего всё ещё обижается на меня.

– Ты обиделась на меня? – решился спросить я то, что первым пришло в голову.

– У тебя было что-нибудь с Инесс? – она всё-таки ревновала. Хотя я понимал, что она чувствует не ревность, а обиду. Она расстроена, что я близко общаюсь с человеком, который причинил ей боль.

– Мы просто с ней общаемся, – я пытался уверить девушку, что у неё нет причин для ревности. – Смотри.

Я показал на церковь, возле которой католики распевали рождественские гимны. Посмотрев на Мэй, я заметил, что её глаза засветились.

– Пойдём, – она схватила меня за руку и побежала к поющим.

Девушка встала в их ряды и тоже начала петь песню «Всё, что я хочу получить на Рождество – это ты». Я улыбнулся ей, а она, наконец, улыбнулась в ответ, протягивая ко мне руки, чтобы я присоединился. Но я помотал головой, петь я точно не умею. Когда песня закончилась, католики угостили Мэй конфетами.

Мы пошли дальше мимо украшенных витрин магазинов, кафе и ресторанов. В этот раз Мэй уже дала взять себя за руку. Мы зашли в одно кафе и купили горячий глинтвейн. Мэй начала мне рассказывать со смехом детские воспоминания о Рождестве, а я лишь смотрел на неё и улыбался. Нагулявшись среди ярких улиц, мы отправились в парк, там должно было быть детское представление. На организованной сцене школьники играли «Рождение Христа», мы немного посмотрели и пошли дальше по парку, выйдя к пустой детской площадке. Мэй начала играться со мной в догонялки, мы бегали по площадке и пытались друг друга поймать. С неба начали падать небольшие снежинки, которые буквально через пару минут превратились в настоящий снегопад. Теперь была настоящая рождественская сказка. Я посмотрел на девушку, а она с улыбкой смотрела на небо, крупные снежинки хорошо виднелись на её черных волосах. Мэй посмотрела на меня, я сделал шаг к ней, она делает шаг назад и упирается в стенку крепости на детской площадке.

– Куда ты убегаешь? – я смотрю ей в глаза, она отвечает тем же. – Я вообще-то хочу тебя поцеловать.

Пока девушка не опомнилась, я взял её за талию, притянул к себе и накрыл её губы своими, нежно целуя. Мэй на секунду оцепенела, но тут же ответила на поцелуй, закинув свои руки мне на плечи. Я осторожно прижимаю её обратно к крепости, положив одну руку ей на затылок.

Разорвав поцелуй, я посмотрел на Мэй, которая смущённо улыбнулась, и прошептал:

– Интересно, почему мы раньше этого не делали?

Мэй звонко засмеялась.

– И что мы теперь будем делать? – в свете фонаря её глаза сияли сотнями огней, она смотрела на меня и улыбалась. От этой улыбки мне стало так тепло.

– Не знаю, можем ещё поцеловаться.

Она опять засмеялась, а я опять её поцеловал.

Закончив с прогулкой, Мэй предложила мне пойти к ней домой и встретить Рождество с её семьёй. Я решил не отказывать девушке, хотя было немного неловко. К дому мы подошли как раз к девяти, как я и обещал.

– Мам, мы вернулись, – закричала Мэй, как только открыла дверь. – Тебе помочь?

Девушка отправилась на кухню, а я присоединился к Мэттью, который надел яркий свитер и заснул на диване.

– Холден, разбуди его, ему ещё рано спать, – сказала Мариэль, проходя мимо гостиной.

Я толкнул друга, и от неожиданности, Мэттью свалился на пол.

– Чёрт, мог бы и поласковее разбудить, – парень поднялся на диван. – Сыграем?

Друг включил приставку, и мы устроили гонку. Когда Мэттью проиграл во второй раз, пришёл Уильям, и Мариэль пригласила всех за стол. Обстановка за столом была спокойная и непринуждённая, казалось, что это идеальная семья, если не считать того, что двойняшки не общаются с Уильямом. Они всегда забавляли меня в этом плане. Мэй смеялась над шутками своего брата, иногда поглядывая на меня. Мне казалось, что она хочет что-то сказать. Но стоило мне поймать её взгляд, она тут же отворачивалась.

Когда Мариэль и Уильям решили прогуляться, я обернулся, рассматривая необычно украшенную квартиру. К двойняшкам до сих пор приходил Санта-Клаус. Мне это казалось одним из главных доказательств того, что Мариэль их любит. Она продолжает поддерживать сказку в их сердцах. В моей жизни не было Санты, о нём я узнал от других детей. А когда спросил у матери, она ответила, что к плохим детям Санта не приходит с подарками.

– Не знаю как вы, – начал Мэттью, – а я пойду спать. Мама ушла – нельзя упускать такой шанс.

Парень быстрее побежал в свою комнату, а мы с девушкой начали смеяться. Мы остались наедине, и я совершенно не понимал что делать.

– Может, тоже пойдём спать? – она мило улыбнулась, допивая остатки из своего бокала.

Я согласился. Я впервые был в комнате Мэй. Мы были знакомы почти всю жизнь, я был в их доме не меньше сотни тысяч раз, но её комната всегда казалась чем-то недосягаемым. Сначала это не интересовало, потом было нечто страшным, а затем оставалось лишь мечтой.

Единственным источником света была настольная лампа, которая создавала в комнате полумрак. Можно было разглядеть рабочий стол, на котором лежали тетрадки и ноутбук, книжный шкаф, полностью забитый книгами, на стенах висели фотографии, некоторые из которых мне были знакомы. На одной из них мы были втроем, наверное, в младшей школе.

– Держи, – девушка протянула мне одежду. – Взяла у Мэттью. Он уже спит.

Пока Мэй ходила в ванную, я переоделся и продолжил рассматривать фотографии.

– Мне нравятся старые фотографии. Кусочек воспоминаний на бумаге.

Девушка была в смешных шортиках с котятами.

– Какая у тебя крутая пижама, – я не сдержал смех. Она выглядела мило.

– Тебе не нравятся мои котики? – Мэй начала медленно приближаться. Как только она подошла ко мне, я схватил её за руку и притянул к себе.

– Мне нравится всё, что на тебе есть – я обнял её, дотрагиваясь руками до её густых волос.

– Престань так говорить, – она отвернулась.

– Почему?

– Потому что. Я хочу уже лечь в кровать.

Кровать у неё была не слишком большой, но мы поместились. Девушка положила свою голову на мою грудь.

– Мне понравилось встречать Рождество с твоей семьёй. Раньше я никогда его так не проводил, – Мэй хотела задать вопрос, но я её опередил. – Либо на вечеринке, либо в компании себя.

– Ты никогда об этом не говорил, – она приподнялась и посмотрела на меня. – Мы с тобой столько лет общаемся, но я ничего о тебе не знаю, Холден.

– Что же ты хочешь узнать?

– Всё.

Я на секунду задумался, мне не хотелось рассказывать ей свою биографию, но я почему-то начал, не в силах остановиться.

– Я был зачат во время изнасилования. Мою мать просто поймали и затащили в переулок, когда она шла домой. Но родители решили меня оставить. Не знаю почему, скорее всего у них просто не было денег на аборт. У меня был старший брат, мы с ним кое-как перебивались, когда родители пропадали. А когда они были дома, отец часто меня избивал. Он всегда говорил, что эта я обесчестил мать. Он свихнулся, считал, что это я тот насильник. А может он просто избивал меня за него. Когда погиб мой брат, родители обвиняли меня в его смерти. Отец избивал меня постоянно, а мать игнорировала меня. Когда мне было около 15, я подружился с, так скажем, не очень хорошими парнями. Я научился защищаться, но отец был всё равно сильнее. Один раз, во время очередного избиения, я понял, что очень зол. И эта злость предала мне сил, тогда я первый раз дал сдачи отцу. Я сказал, что если он меня ещё раз тронет, я напишу заявление. Его это действительно испугало.

После этого случая, я перестал себя контролировать. Злость заполнила меня полностью. Когда мне исполнилось 16, мать сказала, чтобы я собирал свои вещи и проваливал. Она ненавидела меня, а я её любил. Всем сердцем. Но я был ей противен.

И я ушёл. Те парни, с которыми я познакомился в 15 лет, приняли меня. Сначала я жил у одного из них, но потом ушёл. Сейчас я живу в ужасном доме, с неизвестными мне людьми.

Мэй молчала и испуганно смотрела на меня. Я тоже смотрел на неё, ожидая хоть какой-нибудь реакции.

– Почему? Почему ты никогда не рассказывал нам это? Ведь когда мы узнали о том, что тебя выгнали из дома, ты сказал, что будешь жить у родственников. Холден, я ведь до сегодняшнего дня думала, что ты живёшь у них.

По её щекам покатились слезинки. Я начал вытирать их с её лица, успокаивая девушку.

– Эй, перестань. Мэй, сейчас всё нормально. Меньше, чем через две недели у меня будет моя собственная квартира. Всё нормально, Мэй.

Девушка обняла меня, продолжая всхлипывать.