Юность

– Как вы собираетесь провести этот день? К Фелтонам мы поедем в шесть, так что всё оставшееся время вы свободны, – утром мама хотела узнать у своих детей о планах.

– Я иду с Трейси и Людовиком в дом престарелых, – сообщила Поппи. Её подруга считается маленьким волонтёром, а моя сестра загорелась этим и тоже теперь хочет помогать.

– Я пойду гулять с друзьями, многие уезжают на каникулах, – ответил Томас.

Я не знала, что ответить. Мне некуда было идти. Мама, кажется, поняла это.

– Энн, а ты не хочешь сходить в школу, попрощаться с друзьями?

– Это твой последний год в школе, а ты ни разу не была на рождественской встрече, – встрял брат. – Я бы очень хотел там побывать, но такое есть только в старшей школе.

Долго меня не пришлось уламывать, мне и самой хотелось хоть раз там побывать. Я надела новое розовое платье, закрутила свои жидкие волосы в кудри и отправилась в школу. Раньше мне не представлялось такой возможности, в прошлом году мы рано уехали в гости, поэтому я не смогла пойти, а в девятом классе мне не хотелось.

Первое, что бросилось мне в глаза, это радостные лица учеников и преподавателей, они поздравляли друг друга, дарили подарки, предлагали печенье. Редкая атмосфера. Мне удалось разглядеть Хелен, Мэй и Рейчел, которые весело что-то обсуждали. Я направилась к ним. Рейчел сразу же вручила мне подарок, а Мэй сделала комплимент. Я даже и не догадывалась, что эти встречи в школе такие приятные.

После мы с девочками обсуждали планы на каникулы, было приятно с ними разговаривать. Но ещё больше меня порадовало то, что девочки считают меня своей подругой. Рейчел так и сказала: «круто, что мы дружим, правда, жалко, что так поздно». Она была права. Я и Хелен в этом году уже уходим из школы, а Рейчел и Мэй остаются. От этого мне стало даже немного грустно. Мы только начали общаться, а оставшееся полугодие пролетит незаметно и нам придётся расстаться.

– Знаете, будет круто, если мы встретимся на каникулах, – произнесла Мэй, по ней было видно, что она не хочет этого расставания. Когда она вспомнила, что мы с Хелен уходим – перестала улыбаться.

– Я думаю, будет круто, если мы будем встречаться не только на каникулах, – добавила я то, о чём думала.

– Да, – девушка вновь начала улыбаться. – Мы должны запомнить это полугодие.

А потом нас прервал Холден Милтон, который предложил Мэй пойти на свидание, чем всех очень удивил. Когда Рейчел ушла, мы тоже начали собираться, девочки предложили мне пойти с ними. Наверное, ещё пару месяцев назад я бы назвала сумасшедшим того, кто сказал бы мне, что я буду ходить домой то с одним Лонгманом, то с другой. А тут я уже с обоими дружу. Я поняла, что жизнь меняется очень неожиданно и нельзя зарекаться.

По дороге мы болтали о праздниках, о психологе и нашем тренинге или как это назвать...о родителях, и проблемах.

– Мэй, я хотела узнать как твой брат. Он до сих пор болеет? – когда мы последний раз созванивались, Мэттью говорил о плохом самочувствии.

– Да, он ещё слаб, но надеюсь, что за каникулы поправится.

– Да, я тоже на это надеюсь.

Домой я вернулась первая, но счастливая, и родителей это тоже осчастливило. Они тут же начали расспрашивать, как всё прошло, с кем общалась и кого встретила, кто сделал подарок. Я рассказала им всё, а потом добавила, что всё-таки мне будет грустно уходить из школы.

– Так всегда. Когда до выпускного далеко, ты думаешь, как будешь счастлив, покинув школу, ну а по мере приближения экзаменов, понимаешь, как же ты привык, и какая оказывается школа родная и люди в ней не такие уж противные.

– Все через это проходили, – добавил папа.

Следующей пришла Поппи, с горящими глазами рассказывая о том, как приятно помогать старикам, а потом видеть их лица, полные радости и надежды. А ещё сестрёнка пообещала, что вплотную займётся волонтёрством по окончанию каникул.

Томас пришёл почти перед нашим отъездом, Кейт уже начала волноваться, но он успел вернуться. Мы быстро собрались, взяли подарки и отправились к Фелтонам. Мама понравилось, что и в гости я поехала в платье.

Фелтоны жили в самом центре города, а это означало, что нас ждут пробки, но к нашему удивлению, мы быстро проехали. Сегодня нам везло. Но пока мы ехали, начался снегопад. Самый настоящий. Это был приятный сюрприз к Рождеству, ведь многие уже и не надеялись увидеть снег в этом году. Когда мы вышли из машины, Томас и Поппи начали бросаться снежками, я присоединилась к ним – хотелось почувствовать дух праздника, да и вообще зимы. А эти двое меня завалили.

– Эй, так не честно, двое на одного, – я пыталась вырваться, громко смеясь. Кажется, младшие тоже были рады, что я к ним присоединилась.

В дом Фелтонов мы зашли мокрые от снега. Фелтоны были прекрасной семьёй с очень избалованной дочкой Дженнифер. Ей было пятнадцать лет, старше Томаса, но младше меня. И мы с братом терпеть её не могли, она постоянно нас доставала. Мы пытались поговорить с ней по-человечески, и с родителями её, но всё бесполезно. Дженнифер словно и не слышит.

– Хоть бы она была в детдоме, – молился парень, когда мы снимали куртки в прихожей. Но его молитвы не были услышаны, по лестнице спускалась Дженнифер, её крупные черные локоны подпрыгивали на каждой ступеньке, а маленькие глаза уже вцепились мёртвой хваткой в нас с братом. – Спрячь меня.

– Добрый вечер, – проговорила девушка. – Поздравляю вас с праздником, друзья, – и удалилась в гостиную.

– Наверняка это хороший клон Дженнифер, – усмехнулся Томас. Я лишь кивнула.

Застолье проходило как всегда в непринуждённой обстановке, нас лишь волновало поведение дочери Фелтонов, которая вела себя скромно и доброжелательно, хотя в прошлый раз устроила истерику прямо за столом.

– Может просто повзрослела, успокоилась, – прошептала я на ухо брату. Весь вечер мы с ним гадали, что могла с ней произойти.

Наша сестра с любопытством поглядывала на нас: ей повезло, и Дженнифер никогда к ней не приставала, в отличие от нас. Вскоре мы совсем успокоились и принялись веселиться с остальными. Фелтоны любили петь караоке и зажигать бенгальские огни, так сказать, семейные фишки. А после каждого бокала вина песни становились всё громче, огней больше, а они веселее. Родители не отставали, они тоже любили веселиться, ну а мы им это позволяли – иногда-то можно. К двенадцати часам все вышли на улицу, мы с братом и сестрой продолжили барахтаться в снегу, родители танцевали, захватив с собой колонку, и одна лишь Дженнифер стояла на крылечке, немного грустно осматривая всех.

– Почему ты не веселишься? – спросила я, высвободившись из тисков младших. Мне стало жалко смотреть на одинокую девочку.

– Мне и так весело, – она даже не взглянула на меня.

– Ты уверена?

– Да, Энн, спасибо, что поинтересовалась, – Дженнифер горько улыбнулась и зашла в дом.

Я решила не принимать это близко к сердцу, сегодня всё-таки праздник – грустить нельзя. Мы ещё немного поиграли в снежки, а потом зашли в дом. Родители остались на улице, Поппи пошла в гостевую комнату, а мы с Томасом атаковали стол.

– Ты мне такая больше нравишься... – проговорил брат, наполнив рот тарталетками.

– Какая «такая»? – я пробовала маленькие бутерброды с икрой.

– Не грустная, – парень пожал плечами. – Когда ты смеёшься и улыбаешься. Вот такая.