24. Энн Леман
Вчерашнее воскресенье абсолютно выбивалось из моей жизни. Что-то щёлкнуло в моей голове, и я отважилась пойти на дискотеку в честь Рождества. Я встретилась с Мэй, Рейчел и Хелен, пошла в гости, пила вино и обсуждала с девочками нашу жизнь. Я с трудом могла представить, что такое возможно. Особенно моё общение с Мэй Лонгман.
В пятницу, когда Мэй вела себя совсем неадекватно, я испугалась. Мне было некомфортно и страшно, особенно, когда она схватила меня за руку. Я не сдержалась и позвонила Мэттью. Я высказала ему всё, что думаю о ней. И сейчас, я жалею, что говорила такие слова.
– Она больна, Энн. Это расстройство. Мэй не понимает свои эмоции и чувства, она боится их.
Я ужасно себя чувствовала, осознав, что всегда винила девушку в её поведении, считая, что она осознаёт свои действия. Но оказалось, это никак не зависело от неё. Вчера я постоянно смотрела на девушку, на её слова, действия – почти всё совпадало с описанием в интернете. Мне стало жалко её, ведь большинство считают Мэй стервой, как и я, даже не задумываясь, что приходится ей переживать. Мы были похожи. И вероятно, если бы не та ситуация в пятницу, если бы я ушла из столовой, то вчера я бы не сидела в доме Рейчел и не болтала бы обо всём на свете.
Мне понравилось проводить время с девочками. Было странно, непривычно, но весело. Я ближе познакомилась с каждой из них, немного открылась сама. А они так спокойно и просто относились ко мне и к моему присутствию. Я не догадывалась, что подружиться с кем-то так легко.
Но сегодня я не встретила девочек в школе. Никого из них. Впервые я так ясно почувствовала одиночество. Я чувствовала его физически, каждой косточкой своего тела. Оно обвило меня, в надежде задушить. Когда не с кем пошутить на уроках, когда никто не спрашивает о новостях на перемене, и когда ни с кем не строишь планы в столовой.
Когда с уроками было покончено, мама взяла своих дочерей, и мы отправились в торговый центр. Увидев Санта-Клауса, наша серьёзная и дисциплинированная военная девочка Поппи начала чуть ли не визжа упрашивать маму посидеть у дедушки на коленях.
– Ну, конечно можно, милая. Мы будем ждать тебя здесь, – она улыбнулась дочери и та, с молниеносной скоростью, отправилась к Санта-Клаусу. – Как ты себя чувствуешь, Энн?
– Всё хорошо, мам. Немного устала за сегодня, – я оглядывалась на яркие витрины магазинов.
– Не хочешь купить подарок для себя? Какое-нибудь платье или украшения? – Кейт просто сияла от счастья, она любила этот праздник, любила ходить за подарками и дарить радость.
Мне не хотелось ни платьев, ни украшений, да и вообще подарков, но я знала, что если откажусь, то расстрою маму.
– Конечно, но я врятли смогу выбрать что-то без тебя – у меня не такой хороший вкус, – я улыбнулась, понимая, что ненавязчивые комплименты – мой конёк.
– Ой, милая, прекрати, – Кейт засмеялась. – Ладно, сейчас дождёмся Поппи и пойдём.
Когда счастливая сестра вернулась, мы пошли в бутики с одеждой. У мамы действительно был хороший вкус. Я редко ходила по магазинам, поэтому вещи мне всегда покупала она и всегда могла угодить. В примерочной комнате меня ждали несколько платьев, юбки, рубашки, штаны, комбинезоны и свитера.
– А мы с тобой будем оценивать, – послышалось за дверью.
Я не любила раздеваться в магазинах, здесь зеркала как будто ещё больше уродовали меня и моё тело. Как будто стоишь в комнате кривых зеркал напротив стекла, делающего тебя невообразимо широким. Но вот только зеркало было обычным, а я так и оставалась толстой. Где-то в глубине души я осознавала, что это всего лишь моя болезнь показывает мне эту картинку и на самом деле я не жирная. Но увидеть себя настоящую я не могла – словно срабатывал защитный рефлекс, не показывающий мне реальность. И мне было страшно увидеть эту реальность.
Надев платье без рукавов, я посмотрела на себя, свои руки и ноги. Всё тело было покрыто волосками, которые, кажется, были всю мою жизнь. От них не избавиться. Я сбривала, делала депиляцию, но они через пару дней возвращались, и становились ещё более плотными и длинными. Мне ещё повезло, что я светлая.
Я вышла. Платье было белого цвета с большими чёрными цветами. Поппи спрыгнула с диванчика, закричав «десять из десяти!». Кейт сказала то же самое, но отправила примерять остальное. Казалось, что одежды нет конца. Я надевала, снимала и вновь надевала. На последнем платье сестра закричала «сто из десяти!».
Половину из тех вещей, что я примерила, Кейт купила, хоть я и просила её столько не тратить на меня.
Вернулись домой мы поздно, Томас тут же накинулся на пакеты с продуктами, расставляя всё по полкам и шкафам. Оказывается, папа вместе с братом всё это время украшали дом, собирали ёлку, развесили гирлянды и украшения. Немного неровно, кое-где уже отвалилось, но всё равно было здорово, они старались.
Я не знаю почему, но мне хотелось плакать. Наверное, от счастья, а может от счастья и любви к своей семье. Было круто видеть радостные лица дорогих людей, которые веселятся, дурачатся, но продолжают заниматься делами. Всё это казалось сказочным. Просто волшебством.
После ужина я пошла к себе, намереваясь подготовиться к завтрашнему дню, а также принять душ. Но в ванной комнате я плакала уже не от счастья, а от боли и стыда. В прошлое Рождество я пообещала себе, что буду ходить к врачу, начну лечение и займусь своим телом. Но с того момента я была у доктора всего два или три раза. Я начала обманывать семью и себя. Думала, что всё в норме, но чем дольше я убеждаю себя в этом, тем больше страдаю. А вместе со мной и мой организм. Я перестала контролировать себя – я и не начинала. Только и делала, что обманывала. Внушала, что мне ещё есть, к чему стремится, думала, что если похудею ещё немного, добьюсь большего. Но я проиграла.
Я оказалась в объятиях Кейт, которая в какой-то момент зашла сюда, а я и не заметила. Она понимала, что происходит, понимала меня без слов.
– Прости, мам, прости. Я лгала. Я всё это время лгала, говорила, что хожу к врачу, но на самом деле... – слова с трудом вырывались, истерика их глушила.
– Я знаю, милая, знаю. Я не виню тебя. Успокойся, всё хорошо, – она прижимала меня к себе всё сильнее, одежда её промокла от моего влажного тела.
– Я не контролирую себя, я падаю в обмороки, а волосы на голове выпадают клоками, я почти не сплю, мам.
– Энн, мы всё исправим, ты только доверься мне, хорошо? Мы начали этот путь с тобой и пройдём его до конца все вместе. Иди сюда, – она обернула меня в полотенце и подвела к зеркалу. Я хотела отвернуться, но Кейт просила смотреть. – Милая, ты прекрасна. Пойми это. Тебе не нужно быть худой или толстой, высокой или низкой. Ты прекрасна такая, какая есть. У тебя индивидуальное тело и индивидуальная красота. Мы все разные, но мы все прекрасны. Ты должна полюбить себя и перестать бороться со своим телом. Оно твой друг, твой защитник, организм пытается спасти твою жизнь, пытается сохранить тебя. Пожалуйста, перестань думать, что твоё тело – твой враг. Прими его и полюби.