🎃35.1 Выбор в пользу смерти?🎃
Миран
Вскоре кроме нашей компашки и Жана никого не осталось, если гору мертвых не считать. Время тянется как жвачка, а результатов, которые могли хоть что-то дельное дать, нет. Час за часом, а будто топчемся на месте. Жан только больше бесит. Специально резину тянет?
Стараюсь не поворачиваться в сторону Да́йны, иначе могу наплевать на все и просто убить Жана. Уже не терпится поскорей закончить этот балаган и попробовать поговорить с рыжей. Даже если в последний раз.
— Волчонку просто повезло. Мы с Да́йной сильно ослабели. Завались он в дом позже... — Фи́липп останавливается на полуслове прищурившись. — Знаешь, мажор, а ты мне даже нравишься, в сравнении с кудрявой псиной.
Из меня вырывается смешок. Никак не ожидал услышать подобное от него, учитывая, что у нас обоих чувства к Да́йне. От Марселя и рыжей тоже слышу звуки потрясения.
— Вот скажи, Миран, она действительно стоит того? — выдает Жан, головой кивая на Да́йну, и добавляет:— Жизни Маргариты.
— Маргарита Пескарева для меня ничего не значила.
— А Мариетта? — смеётся Сенье. — Неужели не хочется расправиться с рыжей за неё? Клыкастая так сильно тебя приручила? Я вот любил Мариетту!
Видимо так сильно, что не дает отчет своим действиям.
Как же противно слышать. Перед глазами всплывает картина из леса. Их поцелуи, стоны и слова. То, как, на тот момент моя невеста, грязно вела себя с Жаном, еще и не стесняясь меня.
Подхожу в притык, со злостью сжимая челюсть предателя, и проявляю вампира. Он должен раз и навсегда уяснить, что меня стоит бояться. Я не тот наивный парниша, которого все знали раньше.
— Вы оба мне поперек горла, Жан. Можешь думать, что вздумается, но пока я здесь ты больше не коснешься Да́йны.
— Какие мы грозные, — язвит Жан.
«Ты же так долго хотел оторваться, Миран. За боль и предательство, за слова в сторону Да́йны. Он чуть не убил ее. Ну же, действуй. Время пришло», — внутренний голос, подобно змею искусителю, соблазняет на месть, но согласен.
Пора припадать урок.
Мои кулаки раз за разом дубасят смазливое лицо. Эмоции сильнее и в миг берут управление разумом на себя, но сейчас это даже кстати. Надоело панькаться.
Все о чем могу думать так это о клятом признании Мариетты в лесу: «Он нужен был для сближения компаний. После помолвки и слияния бизнеса, я брошу Бонье, перед днем рождения». А еще о словах после танго на приеме.
Черт! Черт! ЧЕРТ! Вампир внутри рычит, а сила ударов стирает кулаки в кровь. Последняя нить самообладания покидает меня.
— Да́йна?
Её имя и вопросительный тон, словно нашатырь, так же резко, возвращают из туманного состояния. Оборачиваюсь, а Марсель склоняется над сестрой и легко бьёт по лицу, пытаясь привести в чувства.
— Во-о-от, — с довольным тоном и маньяческой ухмылкой протягивает Жан. — Первая пошла. Говорил же недолго осталось.
Раздается хохот.
Я скалюсь на него, и схватив за воротник рубашки кричу:
— Что ты сделал?
— Наконец почувствуешь, что и я тогда.
Жан ещё пуще заливается смехом. Чокнутый придурок! Поверить не могу, что с ним стало.
— Не такая уж она и крутая. От яда оборотня сдохнет быстрее!
Это он об укусе? Черт бы тебя побрал, Жан!
— Ах, ты... — заводится Марсель. — Миран, отнеси её в спальню, пожалуйста.
— Мы выясним как все исправить и принесем лекарство. Ни один вампир из нас сегодня не пострадает, только шавки! — яростно шипит Фи́липп и бьёт Жана ломом.
Заношу Да́йну в комнату и кладу в ванну. Да́йна произносит неразборчивые звуки. Не знаю, поможет ли, но хочу надеяться, что да. Руки хаотично прикасаются к рыжей. Она горит и дрожит, а лихорадка усиливается.
Включаю прохладную воду. Теперь её лицо, волосы и одежда мокрые, но оказалось бессмысленно.
Мне беспокойно за неё. Разве это возможно для вампира? Никогда с таким не сталкивался и от этого паника селится внутри, разрастаясь все мощнее. Остаётся только ждать пока от Жана узнают решение и ухаживать за ней.
Переношу Да́йну на кровать и осторожно глажу щеки. Она продолжает неразборчиво бормотать. Такая сильная всегда, но сейчас беззащитная. Взять, к примеру то, что случилось несколько часов назад.
Через еле открытые веки улавливаю тусклые голубые глаза. Жизнь играет с ней в прятки и я вижу, как становится все сложней.
— Да́йна, слышишь меня? Пожалуйста, борись! Будь со мной, не отключайся!
«Неужели так и будешь сидеть, ничего не делать? Гроссо спасет ей жизнь и Да́йна будет с ним. Ты готов к такому исходу? Спускайся и вытряси из Жана все что сможешь!», — подначивает внутренний голос.
Однако в какой-то степени он прав, хоть и осознавать это больно. Если тянуть, могу потерять ее. Да и ревность к Фи́липпу подливает масла в огонь. А-а-а! Что б тебя!
С другой стороны, что будет, если я оставлю ее одну? Нет, к дьяволу. Я больше не охотник, и в отличие от дедушки, могу сделать для Да́йны, что он не смог своей вампирше - отвести от смерти и дать возможность на новую жизнь. Только вернула память и все не может вот так оборваться.
Я уже полон решимости выйти, как вдруг...
— Прошу, не уходи...
Слабый голос заставляет застынуть. Да́йна впервые просит остаться. Ловлю дежавю. Точно такое же трепетное чувство возникло, когда она искренне поблагодарила меня в отеле. А может просто горячка? Имени ведь не произносила.
«Миран, ты потеряешь ее! Ты отдаешь Фи́липпу эту девушку!».
Заткнись наконец клятый голос! Пусть будет так, когда вылечат. Ноги и сердце не позволят выйти после такой мольбы, что сжимает меня. Да, я мягкий, но ничего не могу поделать.
Рассвет пробирается сквозь окна освещая первыми лучами все вокруг. Ночь отступила, может свет сможет все прекратить?
Возвращаюсь к постели и лажусь рядом, кладя голову к себе на грудь. Одной рукой обнимаю, а другой глажу по голове. Это кажется расслабляет ее, совсем чуть-чуть.
Только сейчас намеренно рассматриваю большой след от укуса на шее, который больше походит на выпуклое бардовое клеймо, покрытое вязкой слюной.
Да́йна говорит невнятно, вперемешку со стонами и глубокими хрипучими выдохами. В груди отражается вибрация ее сиплого голоса. Не сразу получается хоть что-то соединить в связную мысль, из-за долгих пауз и тумана в ее голове.
— Не хочу думать, насколько сильно вы похожи. О том, в кого я превращаюсь рядом с Мираном.
Вот так новость! Похожи с... Алленом? Она в бреду к нему обращается?
«Неужели Да́йна наконец раскроет свои чувства...», — закрадывается внутри надежда.
— Я не должна чувствовать это. Раню его, пытаюсь оградить, дать шанс на другую жизнь и самой забыть...но он слишком упрям.
Легкий смешок с придыханием срывается изо рта, но следом сухой кашель. Как бы это ни было низко, я хочу воспользоваться ситуацией, и выяснить как можно больше. Услышать правду, раз так никогда не скажет.
— Почему, Да́йна?
Она сглатывает. Дышать все труднее. Я прям слышу, как внутри неё яд формирует камни, мешая циркуляции воздуха. Губы высыхают и трескаются, как и красная помада.
— Он заставляет вспомнить ту слабую Да́йну, — она запинается и кашляет. Жар становится пуще, — что позволяла отцу избивать себя и скинуть с Эйфелевой башни, а...
Это признание о прошлом повергает в шок. Ее папа был так суров...
—...а еще, — с трудом продолжает Да́йна, — быть в неведении сто двадцать восемь лет...
Марсель. Тот кто должен был заботиться, все перекрутил. Сможет ли она когда-нибудь найти в себе силы простить?
— Ты не слабая, Да́йна... — шепчу я.
Я надеялся, что рыжая продолжит, но ошибся.
— Да́йна?
В ответ тяжкие мычания.
Нужно узнать, что дальше, занять ее, но как? Вампиры же могут читать мысли, что если можно как-то ещё взаимодействовать? Посмотреть память? Создать ситуацию? Закрываю глаза и пытаюсь глубоко дышать, притупить все в себе, чтобы пропустить Да́йну внутрь.
Передо мной темная гостиная. Роскошный зал поражает большим количеством экземпляров живописи и скульптуры. Идеальные бархатные шторы придают месту изящности. Я будто попал в галерею. Тишина напрягает и заставляет все внутри скукожиться.
Интересно, где я? На дом Да́йны совсем не похоже.
Высокая дверь со скрипом отворяется и я вижу Да́йну. Она вбегает внутрь шелестя тканями пышного платья с тугим корсетом. Видно как оно сковывает каждое движение, а каблучки её туфель звонко стучат по полу. Да́йна отчего-то бежала. Лунный свет подсвечивает лицо. Красивые глаза полны страха и беспокойства. Рыжая нервно теребит ткань и, по-моему, не замечает меня.
— Аллен!
Я оборачиваюсь на резкий звук. Сзади, за секунду, появляется мужчина в элегантном костюме. Весь такой приодетый и сразу видно, что имеет статус. От него в придачу веет вампиризмом, чего не скажешь о моей возлюбленной. Теперь понял - если сравнивать буквально, мы в Париже девятнадцатого века. В старой жизни Да́йны.
Они бегут навстречу друг к другу. Остаётся только наблюдать за происходящим, но я не ошибся. Рядом с Да́йной клыки рвут показать себя, несмотря на то, что мы не в реальности.
— Почему ты здесь так поздно?
— Гастон...он снова потерял контроль, — Да́йна запинается, нервно мотая головой. — Марсель отвлек его, чтобы я смогла сбежать.
Аллен целует ее в лоб и прижимает к себе. Обостренный слух тут же улавливает - тревога в сердце Да́йны угасает.
Подсматривая за парой, непроизвольно начинаю сравнивать себя с Лорданом. Да́йна совсем другая, а месье действительно чем-то смахивает на меня. Его спокойствие и доброта к ней. Даже объятия и эти поглаживания по голове. Вполне возможно она могла приметить какие-то сходства.
— Здесь ты в безопасности. Побудь пока в моей спальне, а я проверю обстановку. Скажешь отцу куда я пошёл, хорошо? Если что-то будет нужно не стесняйся.
Широкая и добрая улыбка озаряет напряженное лицо, и мужчина мгновенно скрывается своей скоростью. Воцаряется недолгое молчание. Да́йна оборачивается на дверь и черты снова искажает тревога.
— Миран?! — в голосе неподдельное изумление.
Не знаю почему видит, но наконец могу обнять её. С таким трепетом и теплотой, будто в последний раз. Да́йна застыла. Только где-то через полминуты понимаю, что глажу по голове, как и Аллен. Да́йна ниже чем обычно, наверное, из-за каблуков. Дышит в грудь и непривычно сильно обхватывает торс руками в кольцо. Не подозревал, что Да́йна, как человек, произведет совсем иное впечатление, а энергия будет излучать невинность.
— Так вот как ты выглядела тогда, — тихонько отмечаю я. — Такая красивая.
Да́йна ничего не отвечает, а просто отстраняется и уводит на улицу. Такое необычное чувство. Я в ее голове, в очень далёком прошлом, которое сломало все. Хочу верить, что получится вселить в сердце Да́йны шанс на лучшую жизнь. Надеюсь, парни ищут противоядие.