🎃26.1 Мой близкий дьявол🎃
Да́йна
Мы с Гроссо едем по трассе на выезд из Парижа. Холодный ветер играет с нашими волосами. Хмурое небо навивает тоску. Еще один мистический и прекрасный год прошел. Больше именно такого не будет.
Фи́липпу удалось своей властью, по которой так скучала, вычеркнуть все, что терзало. Самайн быстро закончился, и я все же пришла к тому, что оттягивала. Слова Гроссо запутали, а фото поставило в ступор.
Сначала не поверила вы знаете, но Фи́липп в отеле показал меня человеком. Такой какой запомнил в 1889 году и еще много чего: наше настоящее знакомство, как на самом деле умер Аллен, обращение в вампира, и почему дальше помолвки, так и не дошло.
Теперь, хочу того или нет, придется вспомнить. Ради себя самой.
Пять часов в дороге тянулись долго, но за прослушиванием рока и рассказами о жизни вне времени Хэллоуина было не так скучно. Фи́липп припарковывается у той самой лавки противной колдуньи. Старуха с годами не меняется, как и мое отношение к ней.
Открываю дверь, но Фи́липп хватает за руку, что заставляет автоматически обернуться на него:
- Ди, пока все не произошло, хочу сказать. Если бы я знал, что Марсель зайдет так далеко, то никогда не позволил бы сделать этого. Ты так страдала по Аллену, что подумал скрыть часть правды, лишь на время, будет хорошей идеей, но потом оказалось поздно. Ты забыла меня, а найти тебя не получалось до той встречи в 1970-ом.
- Почему не рассказал тогда?
- Думал начать все заново, но Марсель все время крутился рядом, и я боялся, что мое присутствие навредит.
- Навредит?
- Поймешь, когда все вернется. Я все исправлю, даю слово.
На него не похоже. Голубые глаза так спокойны, и уж слишком добр. Или это я просто не знаю его эту сторону? Забыла? Его поведение путает, и я сама становлюсь на себя не похожей. Будто две стороны борются за свое.
Фи́липп тот мужчина, при виде которого бесконтрольно подкашивает ноги. Его обаяние и сексуальность, как под гипнозом, заставляют часто дышать и не сдерживать желание тела оказаться в массивных мужественных руках. Гроссо тот, чьи умелые пальцы имели такую власть надо мной ночью. Был то нежен, то груб, а сейчас поражает своим аристократичным воспитанием.
Фи́липп выходит из машины, обходит и подает руку с довольной улыбкой. Затем прижимает к иномарке, и целует по-французски держа руки на талии. Тревога тут же ушла. Что будет, то будет.
Мы заходим в лавку. Звон колокольчика на двери оповещает о приходе гостей.
- Выходи, Глория! - ору я. - Дело есть!
В дверном проеме появляется она. Внешне ни капли не изменилась старая колдунья. Все те же пышные африканские кудри, хитрые карие глаза, темная кожа и огромные кольца в ушах. Как на тридцать, не больше.
Так хочется схватить ее и выплеснуть весь гнев, но понимаю, что, таким как она угрожать без очень веской причины не стоит. Фи́липп кидает на меня косой взгляд и берет за руку. Я не стану возражать.
- Да́йна де Сент-Море и Фи́липп Гроссо. Какими судьбами?
Ведьма стает за прилавок растирая что-то пахнущее в ступе.
- Я знаю о чем тебя просил Марсель, - выдаю я прямо. - Мы пришли это снять.
Она вскидывает брови. Кажется, в курсе, что я не все сказала.
- И заклятье для Аллена тоже, - вслух сказать оказалось тяжело.
- Ты же понимаешь, о чем просишь, вампирша? - лукаво уточняет Глория. - Назад дороги точно не будет.
Цена за возможность видеться с Алленом была высокой - умерла моя мать Абель. Я горевала о ней, но потом узнала, что она хотела моей смерти. Дочь была ей не нужна. Всегда говорила только о сыне.
***
Идя по коридору, замечаю приоткрытую дверь, а оттуда раздается голос матери:
- Марсель, дорогой, я попросила Аннетт принести тебе поесть. Отец небось загрузил своими инженерными делами пока у министра. Обязательно поешь.
Брат сидит за письменным столом заваленный книгами и чертежами. Она целует его в лоб.
- Конечно, мама, благодарю за заботу.
- Не видел сестру сегодня?
В ответ слышу краткое отрицание.
- Вероятно она опять застряла в комнате со своим клятым искусством! - громко возмущается мама. - Лучше бы с тебя пример брала! Настоящий наследник. У тебя, к слову, скоро свидание с очень приличной и состоятельной девушкой. Не подведи, ладно?
На душе так тягостно от ее слов. Любовь к живописи и скульптуре делает меня в ее глазах ужасной?
- Да, мама.
- Вот и славно.
Мама замечает меня у двери. Столкнувшись с ней взглядом, убегаю, как жалкая трусиха.
***
Фи́липп стает впереди меня не отпуская руку:
- Ты получишь любую сумму, Глория. Только верни ей все.
- Повезло, что цена за возвращение не так значительна. Баланс природы не будет нарушен.
Глория проводит нас вглубь магазина. Там, как и больше столетия назад, ее ритуальная комната: вся обставленная свечами, амулетами и ведьмиными артефактами. В углу шкаф с колдовскими гримуарами, по центру стол и стулья. С потолка свисают ловцы снов и длинные цветные перья. В воздухе витает запах трав.
- Хочу попросить об услуге, Глория. - Старуха смотрит на меня слушая. На удивление веду себя спокойно. - Позволь увидеть его, в последний раз.
Она удивляется. Оглядев нас, занимает свое место. Я, вспомнив одну деталь быстро добавляю:
- Если Фи́липп, конечно, не против.
Гроссо кивает, и мы располагаемся рядом. Глория махает рукой. Свечи загораются, плотные темные шторы задвигаются, ограждая нас от лишнего. Она стоит сзади, положив руки на голову Фи́липпа. С ее губ слетают древние слова. Пламя свечей становится выше. Ветер обдувает, колыхая предметы над нами.
Ведьма призывает вампирскую, особенную для меня, душу. Мужчины, что подарил мне бессмертие, показал сильную любовь и был готов бороться за человека.
Колдунья сотрясает своими словами пол. Чувствуется как воздух тяжелеет, когда вдыхаю его. Я ловлю déjà vu. Через несколько минут все утихает, и Фи́липп падает на мои колени. Поднимается, взгляд меняется, и я понимаю, что все получилось. Аллен осматривается.
- У вас пару минут. Это единоразовый призыв, - строго предупреждает Глория.
- Это место...неужели ты?
- Я счастлива быть с тобой в Хэллоуин, но хоть раз в жизни должна поступить не эгоистично. Тебе нужно обрести покой.
Он обхватывает мое лицо.
- Не жалей ни о чем, моя королева. Я хоть немного разделил с тобой вечность. Это не так уж и плохо. А тело...
- Фи́липпа Гроссо. Думаю, это имя хорошо тебе знакомо.
- Да, но... удивлен, что он с тобой, - и по лицу это тоже видно. - А тот человек?
- Дышит и живет себе в беспамятстве.
Трепетный поцелуй согревает губы. Аллен вкладывает все эмоции, позволяя оказаться в прошлом. Как в то время, когда была обычной Да́йной. Я прильнула, ближе вторгаясь в рот языком, чтобы показать ему всю страсть и навсегда запомнить мгновенье.
Прежде чем уйти Лордан обнимает меня и шепчет те слова, что очень редко слышу в свой адрес, как действительно искреннее:
- Я всегда буду любить тебя, Да́йна.
Объятья ослабевают, что значит одно - Аллен обрел покой. Сбивчивое дыхание не прекращается. Стук сердца отдает в виски. Хочу отстраниться, но Гроссо прижимает к себе.
- Все хорошо, Ди. Ты будешь в порядке.
Мы сидим так пока не возвращается Глория. Смешанные эмоции бурлят внутри, какие пока не понятно, но мне хочется поскорей закончить и выйти отсюда. Ведьма протягивает стакан и в нос бьет едкий запах вербены.
- Заклятье с Алленом снято. Идем дальше, но придется выпить, чтобы не сопротивлялась.
Не понимаю, ведьма радуется или сочувствует?
- Если надумала сделать что-то плохое... - грозно предупреждаю я.
- Ты хочешь вернуть память или нет? - уточняет старуха, подсунув воду ближе.
Она нахмуривает брови. Выдохнув, делаю глоток, и горло моментально обжигает. Сильно закашляв, жадно хватаю воздух. Ведьма принуждает пить до конца все четыре стакана. Такой слабой не чувствовала себя давно.
Фи́липп относит меня на диван. С каждой секундой все меньше понимаю, где нахожусь и что происходит. Мысленно проклинаю Марселя, а потом слышу, как Глория начинает что-то говорить, нависнув надо мной.
Все плывет, голова болит и кружится. Проносятся картинки, какие-то слова, вырванные из контекста и громкие звуки. Тело скручивает от боли и клятой судороги. В последнюю секунду осознаю, что отключаюсь.
Как вам глава?
Как думаете, какая будет реакция Дайны, когда все вспомнит?
Маленький спойлер: в 27 главе покажу что она увидела