Мое лимонное дерево

Меня зовут Оливия Муссон

В «Кафе на туманном берегу» я пришла раньше положенного. Я сидела за своим любимым столиком у окна и ждала, изрядно нервничая перед встречей. За окном грел июль, что на удивление выдался весьма дождливым и пасмурным, но к своему окончанию все же впустил свет в город, разогнав с неба темные тучи. Обеденное солнце заполнило все пространство вокруг меня, интересно подсвечивая новый цвет стен. После ремонта количество посетителей в кафе прибавилось. Анна буквально разрывалась на части, обслуживая клиентов, официантки разносили сливочные коктейли, в которых то и дело гремели кубики льда, вилки ударялись о тарелки, всюду стоял гул из голосов людей. Вся обстановка напоминала мне старый Таймун, каким он еще был почти четыре месяца назад. Мне не верилось, что за такое короткое время город смог так измениться. Этот туманный берег, где располагалось кафе, был словно оазисом в пустыне. Именно здесь меня окружали люди, что может и неосознанно, но все же разделяли мое решение, и которые изо всех сил старались вести свое хозяйство. Все те горожане, что держали магазинчики в центре, продавцы, учителя... Все, кроме работников «Таймун Индастриз». Кроме меня. В нашей иллюзии они были нежеланными гостями, хотя вряд ли кто-то из них наведался бы сюда. Слишком далеко. Многие жители потихоньку перебирались в рабочий городок. Так было ближе добираться до завода, что теперь и вправду мог дать еще больше рабочих мест. Кто-то был рад, но кто-то в душе был недоволен и зол. Вся былая атмосфера разрушилась в миг, когда раздался звук первой бензопилы, что спускался вниз по течению реки множество дней. Город стал голым, опустошенным, словно лишился чего-то очень важного. Не было больше елового леса, что круглый год радовал жителей своим вечнозеленым цветом. Но ничто не вечно. И у добросовестных горожан Таймуна была возможность в этом убедиться, но вскоре они смирились с ощущением пустоты внутри, возникшим поначалу.

– Оливия? – Рыжеволосая женщина с короткой стрижкой-ежиком и в мятой рубашке-тунике остановилась возле меня в ожидании ответа.

– Да, все верно, присаживайтесь. – Я начала волноваться еще больше, ведь ее присутствие значило, что обратного пути больше нет.

– Меня зовут Лидия, я представитель Гристоунской городской газеты. – Она уселась напротив и принялась копаться в своей сумочке, наконец вытащила из нее диктофон и положила его на стол. – Простите, можно чашку кофе со сливками и одной ложкой сахара? – Лидия окликнула официантку, и когда заказ был принят, ее внимание вновь вернулось ко мне: – Ну что, нервничаете?

– Да, немного волнуюсь. – Я настороженно посмотрела на диктофон.

– Вы привыкнете. Обещаю, через десять минут вы и вовсе забудете про эту штуковину. – Женщина улыбнулась, а я в своей голове все прокручивала наставления Вероники: «Ты делаешь благое дело, правильное. Помни о тех неделях, что ты искала информацию. Ужасных неделях. Помни, как умирал город под звуки бензопилы. И забудь Марка, когда-то любимого – его больше нет. Есть лишь тот, кто совершил ужасную ошибку. А ты – та, кто может попытаться исправить ее».

– Я та, кто может исправить ошибку, – сказала я вслух, немного подбодрив себя.

– О, Оливия, вы та, кто взорвет этот город! Да что город... Страну! – Восклицала Лидия, принимая от официантки готовый кофе, уже предвкушая грандиозный материал.

– Да, но мне бы хотелось обратного.

– Так и будет. Каждый получит желаемое. Я – отличный материал для статьи, вы – чего вы там хотите? Избавиться от завода? Значит, так оно и будет. Хотя, смотря, что у вас есть. – Она бросила взгляд на папку бумаг, лежащих рядом со мной.

– Мне бы хотелось по возможности остаться анонимной, – неуверенно сказала я и передала ей папку.

Ожидание сводило меня с ума, пока Лидия листала бумаги, что я собирала еще с мая. Ради них я терпела пренебрежительное отношение Марка, делая вид, что я послушно следую его приказу. Я наблюдала за тем, как большие машины сравнивают с землей бывший лес и как идут восстановительные работы после пожара. Продолжала закрывать глаза на то, как не выполняются нормы и как нечистоты продолжают сливаться в реку. Я просто наблюдала за этим кошмаром, дозволяла, молчала. И это было самым сложным.

–Я правильно понимаю, что цех по очистке воды, который загорелся в мае, и фасад которого еще не восстановлен до конца, уже работает? Выполняет свою прямую функцию? – Наконец Лидия нарушила тишину своим вопросом, перед этим нажав на кнопку диктофона.

– Да. Официально там еще идут восстановительные работы, но заводу нужно как-то продолжать производство. Они установили новое оборудование, и по общедоступной информации все очистительные машины закуплены и установлены в положенном количестве. Но по факту работает только одна, и ее катастрофически не хватает, чтобы очистить воду от всех примесей.

– Всего одна машина по очистке? – Пытаясь разобраться, уточнила Лидия.

– Да, по всем правилам вода должна проходить несколько этапов очистки, а после опять поступать в производство. Сейчас она проходит только один этап. На последних страницах папки есть фотографии – подтверждение того, что нечистоты сливаются в городскую реку, после чего загрязненная вода отправляется вниз по течению: в дома жителей города Таймун. – Все, как и говорила Вероника, Марк лишь отчасти выполнил свое обещание, но этого было, увы, недостаточно.

– Ведь вы уже обращались в местную газету с данными фотографиями?

– Обращалась не я, а местные активисты, но фотографии все равно не приняли, ссылаясь то ли на недостаточное качество фото, то ли на их давность. Но те, что я даю вам, свежие. Если присмотритесь, то увидите, как идут ремонтные работы. – Я рассказываю и словно возвращаюсь в то утро, когда я на свой страх и риск заплатила строителю, чтобы тот сделал пару кадров, а после заплатила еще раз, чтобы он молчал.

– Вы же понимаете, что данная информация вызовет большой всплеск внимания, но этого недостаточно, чтобы развернуть действительно стоящую борьбу?

– Если вы пролистаете дальше, то сможете увидеть реальные документы: отчеты о расходах, всю внутреннюю бухгалтерию, заверенную. Там нет ни слова о покупке дополнительного очистного оборудования, кроме одной машины – той, что сейчас и создает видимость очистки воды.

– Интересно. А деньги?

– Их тоже нет, я за все четыре месяца поисков не смогла найти, куда ушли деньги за остальное оборудование.

– Я правильно понимаю, что вы – жена директора «Таймун Индастриз»? – Она успела нажать на кнопку остановки записи, прежде чем раскрыть мою личность.

– Бывшая жена. Но я бы все же хотела остаться не упомянутой в статье.

– Еще лучше! Оливия, мне кажется, вы не понимаете, как работают СМИ. Никому не будет интересна эта скучная документация. Людям просто нет до этого дела. О моей статье и вашей четырехмесячной работе забудут спустя неделю. Совсем другое – когда жена идет против мужа. – Я поперхнулась. – Вот, чувствуете? Люди – вот что по-настоящему интересно! Я настаиваю на том, чтобы я могла упомянуть ваше имя в газете.

– Извините, но боюсь, что это невозможно, – я так занервничала, что даже начала говорить с насмешкой.

– Тогда я только теряю время. – Она начала убирать диктофон в сумочку. – Художник в Гристоуне пишет картину кровью своей девушки. – Лидия недоумевающе покачала головой. – Если вы понимаете, о чем я. Что не так с этим миром? – Договорив, она встала и, попрощавшись, направилась к выходу.

Да какого черта я творю? «...И забудь Марка, когда-то любимого – его больше нет. Есть лишь тот, кто совершил ужасную ошибку. А ты – та, кто может попытаться исправить ее». Я не сдамся.

– Лидия!

Услышав мой крик, она остановилась, медленно развернулась, и я увидела на ее лице довольную улыбку.

– Как насчет чего-то покрепче, чем кофе, для уверенности?

– Да, уверенности мне потребуется много.

Мы вернулись за стол, заказали у Анны колу с ромом, Лидия вновь достала диктофон, но предложила сначала прикончить по стаканчику и только после начать. Когда я опустошила стакан, ром уже немного расслабил меня. Я выслушала краткий инструктаж по тому, как лучше всего отвечать на вопросы. После мы заказали еще по одной, и Лидия принялась выполнять свою работу. Щелчок кнопки диктофона – и запись началась.

– Меня зовут Оливия Муссон, я работаю в «Таймун Индастриз» на должности помощника технолога, мой бывший муж, Марк, на данный момент занимает должность директора вышеупомянутого завода...