Уроборос

London Bridge is falling down,
Falling down, falling down.
London Bridge is falling down,
My fair lady*.

Лето 1013 года

- Нет, мышей я не люблю, - мальчик, сидевший на большом, нагретом солнцем камне, покачал ногами. - Мне больше по нраву ежевика или орехи, - он погладил голову огромного змея, лежавшую у него на коленях.

Змей блаженно прикрыл глаза, позволяя человеческому детенышу обводить пальцами крупную зеленоватую чешую. Казалось, он дремал, но беседу, тем не менее, поддержал:

- Мыш-ш-ши вкус-с-снее орехов, - и облизался, показав длинный раздвоенный язык.

- Конечно, у тебя же зубов нет, клыки только! - воскликнул мальчик. - А давай лучше наперегонки до старого дуба?

Змей помедлил с ответом, а потом вдруг приподнялся на хвосте, вскинув в воздух все свое туловище, свитое до этого момента в тугие кольца, и стремительным броском кинулся в сторону высокого раскидистого дерева, видневшегося на небольшом расстоянии.

Мальчик что-то звонко завопил и тоже побежал со всех ног, догоняя уползавшего змея.

Они и знать не знали, что были на опушке не одни.

Снейп как раз посчитал именно этот день наилучшим моментом для сбора цвета пряной душицы, а Годрик по своему обычаю прогуливался по окрестностям в поисках дичи, которую в последнее время не бил, и ходить на охоту продолжал скорее по привычке.

Мальчишка добежал до меты первым, засмеялся и запрыгал, а змей - как и всегда, когда проигрывал - изобразил, что сильно сердит: обвил ногу своего приятеля хвостом и громко зашипел, встряхивая того и высоко поднимая его в воздух кверху тормашками. Обоих очень забавляла эта игра, но тут ее вдруг прервал гневный окрик:

- Стрикс!.. Немедленно отпусти его, гадина!

Змей обернулся на звук голоса, от неожиданности едва не уронив Стрикса на землю, но потом у него получилось спустить мальчика вниз, не причинив ему вреда. После этого он опять зашипел, поднимаясь во весь свой немаленький рост перед Снейпом. На сей раз он действительно был сердит.

- Не с-с-стоит крич-ч-чать, гряз-з-знокровка. Детеныш-ш-ш мог раз-з-збитьс-с-ся.

- Не смей больше трогать моего сына! - Северус чувствовал, как кровь кипит в нем: он тоже был донельзя разозлен, а еще - по-настоящему испугался.

Змей и человек стояли один против другого, сквозь зубы цедя проклятия и угрозы, еще немного - и в ход пошла бы магия и животная мощь, но тут между ними втиснулся сам предмет спора: Стрикс попытался затушить конфликт, обьясняя, что все было понарошку, и что они всегда так играют, и что не надо змея пускать на порошки, пожааалуйста!..

В какой-то момент Северус опустил взгляд, продолжая сжимать в руке направленную на змея волшебную палочку, и тот воспользовался этим, развернувшись с неожиданной для его размеров быстротой, и исчез среди камней. Откуда-то издалека послышалось его раздраженное шипение, в котором можно было разобрать что-то про мерзких людишек.

Когда Северус понял, что змей сбежал, он не сразу перевел дыхание, а еще какое-то время сохранял выжидательную позу. К реальности его вернул голос Стрикса, продолжавшего объяснять, что они давно играют тут, и ни разу ничего не случилось.

- Это все равно, что играть с огнем, - отрезал Снейп, пряча палочку в рукаве. - Похоже, что у некоторых вместо головы на плечах пустой котел.

Он повернулся и пошел к замку, зная, что Стрикс бежит следом. Мальчик шмыгал носом и все еще рассказывал, как змею тут скучно одному, и что они считают друг дружку братьями - на что Снейп не удержался и заметил:

- Скажи мне, кто твой друг... Еще раз поймаю вас вместе - точно пущу этого гада на порошки. А вам, молодой человек, придется до скончания века драить лабораторную посуду.

Стрикс понял всю серьезность угрозы, надулся и до самого Хогвартса молчал.

К ужину Северус слегка успокоился и решил для себя, что достаточно лишь строже следить за вылазками Стрикса, чтобы уберечь того от подстерегавших снаружи опасностей, и что данный эпизод полностью исчерпал себя, как вдруг сидевший рядом с ним за столом Годрик достаточно громко спросил:

- А когда это Эвейн научился по-змеиному баить? Ты разве учишь своего сына, Салазар?
Северус в полном изумлении посмотрел на него:

- О чем ты, Годрик?

- Да вы сегодня на тропе друг на дружку шипели. Поначалу я решил, что ссоритесь, аж слов не разобрать. А потом припомнил, что ты по-змеиному разумеешь...

- Умозаключение, блещущее своей безупречной логикой, - саркастически заметил Снейп, стараясь скрыть досаду: говорил Годрик как всегда громко, и теперь на них смотрели все присутствовавшие в Большом зале.

Больше всего его волновала реакция Гермионы.

Но та лишь задумчиво размешивала овсянку, растирая висок свободной рукой. Северус уже успел подумать, что она не слышала слов Годрика, но тут Гермиона вздохнула и, не меняя позы, произнесла безо всяких эмоций, просто констатируя:

- Серпентаго невозможно выучить. Это способность, которой некоторые обладают с рождения... Хотя лично я знаю два случая, когда люди начинали говорить по-змеиному после определенных... событий.

Северус почувствовал, как у него защемило в груди: ей было все равно. В последнее время он постоянно думал о том, что Гермиона совсем извела себя, пытаясь найти разгадку перемещений во времени. В который раз он не мог не обратить внимания на ее бледность и на то, какими прозрачными стали кисти ее рук. Определенно, стоило срочно принимать какие-то меры, но вот какие, если даже на сенсационные новости она смотрит с полнейшим безразличием?..

Приближалась сильная летняя гроза. Резкие порывы теплого еще ветра развевали накидку на плечах стоявшей у окна женщины.

Гермиона теперь часто приходила сюда, чтобы поразмышлять в одиночестве. Иногда, когда ее мысль в очередной раз заходила в тупик, она превращалась в птицу, и, чтобы отвлечься, делала круг-другой над замком. А потом, снова вернувшись в человеческий облик, прывисто вытаскивала блокнот и перо из складок мантии и что-то быстро записывала.

Нельзя сказать, что она заметно продвинулась вперед в сильно волновавшем ее вопросе: каким образом можно перемещаться во времени по своему усмотрению, но постепенно у нее накапливались идеи, помогавшие ей понимать сущность Времени.

Она все больше привыкала полагаться только на себя. Гермиона Грейнджер искала ответы на свои вопросы в книгах: иногда ответ находился быстро, иногда для этого приходилось перерывать горы рукописей, но рано или поздно она находила разгадку. Находила то, до чего додумывался кто-то другой. А Ровена Рейвенкло не имела возможности обратиться к знаниям тех, кто жил до нее. Книг было ничтожно мало, да и те чаще всего церковные. Колдовские книги сжигались на кострах или хранились, глубоко запрятанные, в семьях магов.

Маггловские науки были в самом зачатке. Друиды тоже прятались со своими секретами по лесам... Приходилось до всего додумываться самой. Пришлось даже написать по памяти несколько школьных учебников. Гермиона все больше становилась Ровеной. Но ей продолжало казаться, что ума от этого у нее не прибавилось. Иногда она говорила себе в те моменты, когда не знала, что ей делать:

- Великая Ровена наверняка расщелкала бы все мои вопросы, как орехи. Ирония над собой частенько помогала: она снова и снова подступалась к неразрешимым задачам, а те иногда вдруг неожиданно подходили к правильному ответу, заставляя ее удивляться и ликовать.

Дождь крупными каплями забарабанил по стенам замка, унося с собой удушливый зной.

Гермиона снова бросила взгляд на пейзаж за окном. Казалось, что вид бушующей стихии помогал ей упорядочить свои мысли. Если бы кто-нибудь оказался рядом, он бы мог слышать, как она бормочет себе под нос:

- Если взять за истину, что Время и Пространство - схожие плоскости, то и подход к перемещению в них должен быть идентичным. Как мы делаем это в Пространстве? Хм, если говорить о магглах, то перемещаются они исключительно линейно, при помощи транспортных средств или на своих двоих. Маги тоже, но маги умеют еще и аппарировать - перемещаться не линейно, а по своему выбору. Что для этого нужно? - она хмыкнула и процитировала преподавателя аппарации из Министерства (как давно это было!): - "Три "Н": нацеленность, настойчивость, неспешность"... Вуаля, вы переноситесь в обруч, лежащий на расстоянии метра. Особо одаренные способны к межконтинентальной аппарации. Теперь вернемся ко Времени. Большинство - как магглы, так и волшебники - перемещаются в нем линейно, от первого дня своей жизни до последнего. Исключения редки, те кто делал это, использовали хроноворот, а наш с Северусом случай можно приравнять к аппарации на другой континент. Во всем этом есть один интересный момент: ни те, кто путешествовал с хроноворотом, ни я, ни Северус не знаем, как на самом деле работает этот механизм. Какие у него три "Н"?.. Для начала отметим, что в пространстве при этом перемещения не происходит. Таким образом, первый компонент нам известен - это место. Строго определенное место. Пусть тоже будет на "н" - Назначение, - она хихикнула. - Которое путешествующий должен точно представить. Когда я крутила хроноворот, я четко знала, что попаду в тот же самый коридор, но на пару часов раньше. И оно каким-то образом работало. Я буквально видела это место за два часа до этого. Как увидела и описанное Ровеной место. Что приводит нас к выводу: второй компонент - Наваждение, а третий так и остается неизвестным.

Она посмотрела на висевшие над Запретным лесом тучи, сквозь которые уже начинали пробиваться лучи вечернего солнца:

- Будет ли и в моих изысканиях когда-нибудь прорыв, или мне вечно топтаться на месте?!
Но никто ей, естественно, не ответил.

В августе хрупкий мир опять был нарушен. Викинги устраивали набеги на остров настолько часто, что от вестей из маггловского королевства в замке поначалу попросту отмахнулись, но совсем скоро стало ясно, что Британия стояла на пороге масштабной войны.

На общем собрании сильно взводнованный Годрик поведал, что получил письмо от королевы, в котором та бегло, но точно обрисовывала ситуацию и пыталась узнать, смогут ли они с королем рассчитывать на помощь "верного и опытного" воина?.. Из слов Эммы им стало известно, что датское войско ведет сам конунг Свен, кораблей с ним видимо-невидимо, а вдобавок ко всему прочему - у него в сердце все еще горит огонь мести за погибшую сестру и ее семейство. И что в этот раз Этельреду деньгами не отделаться. "Да и нет в казне ничего, акромя паутины, - с горечью признавалась королева. - Каждый защитник на счету. Поспеши, если тебе дорог твой друг и та, что пишет".

Стоит ли говорить, что Годрик немедленно стал собиратся в поход? Остальные пытались отговаривать его, но отступились, видя, что это бесполезно.

- Нет ничего хуже упертого болвана с идеями про спасение прекрасной дамы, - Северус невесело усмехнулся. - Но настоящая беда в том, что с ним загорелось ехать и кучке романтически настроенной молодежи. Ладно - его собственные сыновья. Яблоко от яблони, как говорится... Но еще с десяток молодых людей из бывших выпускников - за этих мы формально уже не отвечаем, и пара-тройка облтусов с последнего курса - а вот этих я бы попросту выпорол и отправил обратно за парту, не будь они совсем бездарными, и Хогвартс лишь вздохнет с облегчением, лишившись этого контингента.

- Так значит, вы не против их отъезда, Салазар? - Хельга всплеснула руками.

- Пусть едут. Проще отпустить, иначе сами сбегут. А дальше пусть вершит свой суд естественный отбор. Не думаю, что колдовской социум сильно потеряет из-за полутора десятков идиотов.

- Вы читали Дарвина, братец? - вдруг рассеяно спросила Гермиона.

- Э-э-э... - вопрос смутил его своей неожиданностью.- Нет, но упоминания о работах сего мужа попадались в альманахах по маггловской биологии, которые я имел привычку просматривать, - он обвел учительскую глазами, по привычке встречая странные взгляды, которыми другие реагировали на "заумные" диалоги между Салазаром и Ровеной, и предпочел сменить тему: - Хогвартс, таким образом, выйдет из нейтралитета, который мы сохраняем по отношению к маггловским междоусобицам.

Гермиона покачала головой:

- Ох, не по нраву мне все эти войны. Неужели нельзя решить споры другими способами?

- Какие времена - такие и обычаи, сестрица. Рыцари-дуболомы, прекрасные принцессы, скрытные друиды, великаны, драконы и... злые колдуны с колдуньями. Нашим ученикам лучше не распространяться о своих умениях, даже если эти умения весьма скудны, - он хмыкнул. - Хогвартс продолжает соблюдать нейтралитет, хотя бы в глазах магглов.

Начало нового учебного года отвлекло обитателей замка от происходившего за его стенами. Отсутствие прессы в одиннадцатом веке замещали прибывавшие от родни учеников совы, да и Годрик иногда посылал весточку. Новости были одна тревожнее другой: чаще всего письма говорили о проигранных битвах, о датчанах, с легкостью захватывавших очередные земли, о позорном отступлении к столице.

Сентябрь 1013 года

Этельред почти не поднимал взгляда на участников военного совета. Те спорили, иногда переходя на крик, потрясали кулаками и оружием. Только какой во всем этом теперь смысл?..

Война была проиграна.

Всего лишь очередная война, опять и снова. Таков его удел. Жалкий король и военачальник. Никто не уважает его, даже собственная жена. Какого, спрашивается, демона сидит она тут, где ей не место? А весь позор опять ему. Как мало хорошего он видел в жизни, да и видел ли вообще?..

Этельред медленно поднял голову и обвел залу мутными глазами.

Вот очередной епископ кентерберийский, что-то визжит о защите древних святынь. Лучше бы помнил про свой сан, а то будто никто не знает, о чем на самом деле печется этот пузан: его личная казна и хоромы под стать королю. А там - глава Визенгамота, самый мудрейший мудрец всего королевства. Сидит с важным видом, стараясь скрыть, какой он болван. Один из самых богатейших в Британии, конечно. Иногда вслух называются суммы, за которые он купил себе место в совете. Все они тут либо честолюбивые идиоты, либо хитрые обманщики. Ни одного приятного исключения. Впрочем... вон там, в самом дальнем углу, сидит Годрик. Его тоже угнетает это лицедейство. Ни слова не промолвил, а уж он-то как раз и стратег, и сам мечом махать умеет. А как славно мы проводили время на охоте!..

Король мечтательно закрыл глаза, вздохнул полной грудью. Впрочем, момент, когда он отвлекся от забот, был чересчур коротким. А ведь так хотелось послать всех куда подальше, а самому отправиться на охотничьи забавы.

Этельред снова опустил плечи и заставил себя вернуться в рутину королевских обязанностей.

Годрик, в свою очередь, тоже был погружен в тяжкие думы.

Всего две луны сменились с тех пор, как он приехал со своим небольшим отрядом на подмогу. За это время им пришлось лишь пятиться, почти нигде они долго не держали обороны. А что оставалось делать, когда противник превосходит тебя силами в десять раз?!.
Его отряд бился изо всех сил, и он и строго-настрого запретил им пользоваться магией при магглах.

Смотреть на короля ему было больно. Этельред совсем одряхлел, а ведь они одних с ним лет. Впрочем, тревоги и заботы состарят кого угодно. Да он еще и плохо представлял себе истинное положение дел.

Не так давно они пытались удержать очередную крепость, совсем под самой столицей.

Викинги напирали с самоуверенностью, граничившей с наглостью, и англосаксы решились на вылазку скорее от отчаяния. Годрик сам повел их в бой, кое-как собрав и воодушевив три сотни ратников. И он никак не ожидал встретить на поле битвы старого знакомого.
Он не столько увидел, сколько почувствовал его присутствие. Крики рядом вдруг сделались совсем громкими, звон оружия беспощадно царапал слух. Годрик понял вдруг, что он и все королевство за его спиной бессильны перед надвигавшейся мощью. Но даже чувствуя, что им овладевает паника, Годрик поднял меч и повернулся к опасности лицом, приказывая себе стоять на месте.

Викинг в чеканном шлеме возник перед ним, подобный выходцу из эпоса бардов. Он тоже сжимал в руке окровавленнвый меч и шел прямо на Годрика.

Казалось, что на всем поле остались они одни, словно два льва, собиравшиеся выяснить, кто из них сильнее, а вся остальная стая попряталась в страхе.

Еще два шага, и викинг, уже заносивший клинок для удара, вдруг остановился, опустил меч и быстрым движением снял с головы шлем, воскликнув:

- Годрик! Да хранит тебя Улль!..**

За то время, пока Годрик не видел его, Кнут совсем возмужал и превратился в закаленного в боях воина.

Он моментально остыл к битве и широко улыбался, будто Годрик снова был гостем на его свадьбе. Похоже было на то, что опасность момента миновала. Но все равно чувствовалось, что даже если бы Годрик и решился поднять на кузена Эммы меч, то тот с легкостью отразил бы любой выпад.

- Отойдем в сторону, - спокойно предложил Кнут, мотнув головой в направлении небольшой рощицы.

Сам не понимая почему, Годрик послушался. Они сели под тощей осиной. Никто не обращал на них внимания, англосаксы давно отступили к своей крепости, а возможно и успели скрыться за ее стенами.

- Где Эмма? - без предисловий спросил Кнут, бросая рядом с собой меч.

В его тоне слышались нотки беспокойства.

- В Лондоне, - опять не стал играть ни в какие игры Годрик.

Кнут коротко и резко вздохнул.

- Я не воюю против друзей и женщин с детьми. Пусть уезжает. Скоро мы будем там.

- Вам никогда не покорить большого города.

- Разве? - удивление Кнута было искренним.

Впрочем, не зря говорят, что смелость города берет. Как раз этого у Кнута было хоть отбавляй. Дерзкий мальчишка давно стал умелым и бесстрашным воином, и теперь Годрик видел, кто реально стоял за всей датской кампанией - не конунг, но его младший сын.

Было нечто запредельное в том, что они, по сути дела те, чей голос был решающим в этой войне, вот так сидели и беседовали. Тем не менее, каким-то шестым чувством Годрик понимал, что раз у него была возможность без пролития крови договориться о любых уступках - он готов был пойти на это.

Кнут совсем не казался настроенным враждебно. Он даже спросил о матчах по квиддичу.

Годрик пытался повернуть его внимание на военные темы, но Кнут, казалось, совершенно не интересовался ни шедшей под его руководством битвой, ни войной вообще. Годрик же слишком беспокоился за своих, чтобы позволить себе судачить на отвлеченные темы. Вскоре он достаточно резко заявил, что ему недосуг, и дисаппарировал, убедившись, что никто из магглов его не видит, и, сам того не ведая, оставив Кнута с открытым ртом.

И вот, датчане уже были под стенами Лондона!..

Годрик понимал теперь, что больше медлить было нельзя.

Эмма вначале наотрез отказалась покидать Лондон.

- Куда ни беги - скоро все наши земли перейдут в чужие руки. Где тут спрячешься? Нас найдут и затравят, как зверя, забившегося в нору.

Этельред молча пожевал ус, смотря за окно, а потом неожидано для всех произнес:

- Поезжайте к брату. Он, как близкий родственник и мужчина, позаботится о вас и ваших детях.

Эмма всплеснула руками:

- А как я туда поеду? Сама кораблем править буду, или своим дамам поручу?

- Годрик не откажется сослужить нам эту службу. Тем паче, он и у герцога бывал. Не правда ли?

Годрик с тревогой посмотрел на короля с королевой. Оставить его в пучине огня, чтобы выбирался как знает, или бросить ее на произвол стихии?

- Здесь ты ничем помочь не в силах, - добавил Этельред.

- Я отправлю на континент моих сыновей и еще пару-тройку добрых молодцев: все прошли много битв, и не надо смотреть на их молодость... А сам я останусь и буду драться до конца, - он опустился перед королем на одно колено, давая понять, что его выбор сделан.

- Что за радость тебе видеть, как меня порвут на кусочки, а моя корона достанется победителю? - пробормотал Этельред, жестом поднимая своего друга. - Уезжай и позаботься о ней и ее детях, может, по достижении лет они смогут вернуться и отомстят за своего родителя, положив руку на то, что принадлежит им по праву?..

Эмма не дала ему договорить, воскликнув:

- Как же это так, господин мой?!. Вы хотите идти на верная смерть!.. - обычно говорившая почти без акцента, она начинала ошибаться, когда волновалась. - Ежели вы не жить, то ваше королевство забирать чужие люди, и я - больше не королева!.

Этельред развел руками:

- Мой долг - до конца оставаться с порученными моим заботам подданными...

- Глупость!.. - прервала она. - Ваши подданные ликовать, когда вы висеть на городских воротах. Вам надо ехать с нами.

- Бросить королевство и подданных? Вы с ума сошли, моя госпожа.

- Они давно жить сами по себе...- Эмма бросила на Годрика умоляющий взгляд, чтобы тот помог уговорить ее мужа. - Сейчас главное - сохранить голову, а корона с нее никуда не пропадать. Это ваша земля, вы - ее господин. Почему не ехать в гости к Ришар? Брат будет рад.

Этельред тоже посмотрел на Годрика из-под насупленных бровей:

- Никогда не слушай совета женщины - это известная мудрость. А что скажешь ты, дружище?

Годрик поколебался, но потом ответил:

- Мне видится дельным такой выход, - он заметил благодарный взгляд Эммы. - Да, это называется "бежать", но лично вы будете в выигрыше, равно как и ваша семья, за которую вы тоже в ответе. Подданные давно не ждут от вас решительных действий, - при этих словах Этельред совсем потупился. - Вашего спасения желаем и я, и ваша супруга. Хотите ли этого вы?

Этельред тяжко вздохнул и приказал отправить письмо голубиной почтой нормадскому герцогу Ричарду.

Так Годрик во второй раз пересек пролив, снова очутившись на континенте. Вместе с ним были еще несколько человек из молодежи, прошедшей обучение в Хогвартсе, в том числе его сыновья.

Буквально через несколько недель после этого датское войско заняло Лондон. Горожане пытались отстоять столицу, приготовив наступавшим "сюрприз" - несколько алхимиков, совсем молодых, приехавших откуда-то с севера, а то даже из Шотландии - приготовили гремучую смесь, которой был начинен мост через Темзу. И стоило конунгу на своем белом коне триумфально въехать в побежденный город - мост взлетел на воздух.

Свен, получивший множественные увечия, тем не менее остался жив, и вскоре Визенгамот был вынужден признать его королем англо-саксонских земель. Правда, конунг был не в силах воспользоваться плодами своих побед, так как страдал от тяжелых ран, но его с успехом заменяли его младший сын Кнут и племянник Токе, сын убитой англосаксами сестры Свена.

---------------

В сочельник в Хогвартс прилетела сова с новостями от бывших учеников, оставшихся в Лондоне для его защиты:

- ...Утром была коронация, теперь у Англии новый король - чтоб загрыбаст унес Его Высочество - Свен I. Кругом полно датчан, и войска, и прочего люда. Впрочем, нам сдается, что колдунов они хотя и побаиваются, но больше все же уважают. Мы все живы и здоровы, чего и вам желаем... - зачитала леди Ровена некоторые отрывки вслух за праздничным ужином в Большом зале.

Днем раньше они получили весточку и от Годрика, живописавшего времяпровождение при дворе герцога нормандского: как они с близнецами охотятся, как некоторые из хогвартской молодежи привыкают к обходительному общению с дамами и покоряют их своими подвигами, как королева снова расцвела, а Этельред рискует совсем упиться, раз вино тут доступнее да лучше.

Поздно ночью, когда угомонились и самые шумные дети с ее факультета, Гермиона по привычке отправилась в северную галерею. Она шла, проводя рукой по камням стены, словно лаская их и чувствуя скрытую в них магию. Праздник, который в Хогватсе по совсем еще свежей традиции отмечали по-семейному, настроил ее на мечтательный лад. Она думала о школе, о том, сколько всего успели они сделать, вспоминала отдельных учеников, их шалости и успехи на занятиях. Постепенно ее думы перешли на более близких людей: Хельгу, Годрика, Северуса - он будет ждать у себя после полуночи, Хелену - опять она пыталась доказывать остальным, что ничуть не хуже, бедняжка, а также Рози и Хьюго. В сочельник она сама, когда училась в Хогвартсе, частенько чувствовала приступы ностальгии, так хотелось посидеть с родителями у камина, поговорить о том, о сем... Она понимала теперь, что и папа с мамой должны были сильнее ощущать тоску разлуки в праздники, особенно когда она не могла поехать на каникулы.

Гермиона снова стояла у окна, где однажды видела Рози, и теперь думала о том, что это даже глупо: у нее есть практически все составляющие для разрешения загадки, и ей так хочется увидеть своих детей, а получаются все эти перемещения по каким-то независящим от нее обстоятельствам!.. Она даже рассердилась на себя саму. Наверняка Рози тоже ждет ее, в Сочельник она наверняка расстроена сильнее обычного...

Гермиона посмотрела за окно и отметила, что снег пошел сильнее, хотя еще недавно на перемену погоды не было никаких намеков. Напрягая глаза, она всматривалась в темноту и только тут заметила отражение еще кого-то рядом.

Рози была как обычно с копной непричесанных волос и одета без условностей: в маггловские джинсы и рождественский свитер с оленями и снежинками от бабушки Уизли.

Гермиона замерла, боясь даже скосить глаза в ту сторону - а вдруг наваждение исчезнет? - но тут Рози сама вдруг шмыгнула носом и негромко сказала:

- Мама? - и тут же ее голос заметно повеселел, хотя говорила она почти шепотом: - Я так и знала, что ты придешь сегодня! Когда, если не в Рождество? Это мой лучший подарок! - она бросилась совершенно опешившей Гермионе на шею с объятиями.

Теперь ей ничего не оставалось, кроме как признать реальность происходившего. Чуть не сойдя с ума от счастья, она тоже заливалась слезами, не выпуская руки Рози из своей.

- Я из спальни удрала, редко получается, ты часто приходишь? - тихим голосом тараторила Рози.

В глубине галереи послышались шаги.

Мать и дочь на миг замерли, а потом обе одновременно отпрянули в темноту ближайшей ниши между колоннами.

Высокий крупный мужчина в темной развевающейся мантии быстро прошел мимо них.

- Это - профессор Лонгботтом, - прошептала Рози, когда шаги отдалились на значительное расстояние. - Он всегда проверяет коридоры по ночам. Ох и строгий!..

Гермиона едва удержалась, чтобы не прыснуть со смеху. Но и момент и повод были весьма неподхоящими. Хотя было жутко забавно узнать, что Невилл теперь пугает детей одним своим видом.

- Не строгий, а требовательный, - вслух произнесла она свою обычную в таких случаях фразу.

Инцидент почему-то сразу успокоил ее. Она села на подоконник и попросила Рози слегка ввести ее в курс последних новостей:

- Считай, что я была в... параллельной вселенной и у меня не было доступа к информации этого мира. Как твой брат? Я понимаю, что попасть в гриффиндорскую спальню мы не сможем. Расскажи ему потом, что у меня все замечательно и что меня вряд ли найдут. Все еще ищут, кстати?

Рози кивнула:

- И тебя, и Снейпа этого, - и, нахмурившись, она продолжила: - Папе пришлось уйти в отставку после того, как вы исчезли. Был настоящий скандал, многие считали, что он вам помогал. Здесь, в школе, тоже такие есть, - она шмыгнула носом. - Мне самой совершенно все равно, что там придумывают. А Хьюго пришлось долго это объяснять. Он никогда не был драчуном, но тут сразу полез с кулаками на этих глупцов. Настоящий гриффиндорец, теперь меня ничуть не удивляет, что он такой, - она даже попыталась гордо улыбнуться. - А те, кто дразнится - они лишь повторяют то, что слышат от родителей.

- Где сейчас ваш отец? - спросила Гермиона, из слов Рози сделавшая вывод о том, что в этом мире прошло лишь два месяца с тех пор, как они оставили его.

- Он прислал мне письмо... Вначале он жил у бабушки Уизли, но она совсем запилила его, - Рози махнула рукой и вздохнула. - Говорит, что уезжает и хочет начать "новую жизнь", что мы стали совсем самостоятельными, что когда он переехал в Хогвартс, новые друзья полностью заняли его время и мысли и что он отлично все понимает. Обещал оформить опекунство на дядю Гарри. Он и тетя Джинни звали нас на каникулы, но мы оба согласны с тем, что будем лишь мешать... Может, как-нибудь потом. А ты ведь вернешься? Мы будем видеться? Иногда так хочется хоть письмо тебе послать. А вы где вообще? Это страшная тайна? Что за параллельный мир? Почему ты всегда появляешься здесь? Тут есть заколдованный вход?..

Гермиона едва не рассмеялась от этой обычной для Рози пытливой манеры задавать вопросы. Теперь это казалось ей таким милым и знакомым. Казалось даже, что она не пропадала неизвестно где пятнадцать лет, а вышла лишь на минутку. Правда, новости были весьма тревожными. Наверняка Рози еще и не в курсе многих и многих вещей.

- Кто возглавил Аврорат после всего этого?

- Я его не знаю, - Рози покачала головой. - Папа назвал его прихвостнем и еще что-то. А еще... он попросил быть осторожными даже в Хогвартсе, где тоже есть опасные люди.

- Где это письмо?

- Я сожгла его, как он и просил.

Гермиона некоторое время сидела, молча обдумывая все услышанное.

Рози и Хьюго приходится трудно, но за ними присматривает Гарри, да и жизни их ничто не угрожает. Не то, что ученикам Хогвартса в далеком одиннадцатом веке... Тут Гермиона призналась себе, что беспокоится за них больше, чем за своих родных детей. К тому же, здесь ее присутствие могло лишь еще больше усложнить ситуацию.

- А можно я еще дяде Гарри скажу, что ты жива? - продолжала свои расспросы Рози. -

Впрочем, он и сам никогда не верил в то, что ты погибла или сбежала на край света.

- Можно, - согласилась Гермиона.

Помощь Гарри никогда не была лишней. Особенно если они решат вернуться в это время.

И тут Гермиона по-настоящему испугалась: а получится ли у нее снова попасть обратно на тысячу лет вперед?! Ведь она до сих пор не понимает, как у нее получаются эти перемещения!

Она вскочила на ноги и стала осматриваться вокруг, сильно нервничая. Если она не вернется, то неизвестно что будет со школой. Она несколько раз повернула голову направо и налево, под изумленным взглядом Рози, наблюдавшей за странным поведением матери.

Гермиона успела еще подумать о том, что сойдет с ума, если ей придется остаться здесь, когда, в очередной раз повернув голову в сторону Рози, внезапно поняла, что никого в галерее нет. Только что стоявшая рядом ее дочь испарилась, как дым.

Гермиона в шоке застыла.

Неужели у нее получилось?

От сильного потрясения она даже вынуждена была присесть прямо на полу, так как ноги отказывались держать ее.

- Что же было общим у всех этих путешествий во времени? - бормотала она вполголоса. - Если я научусь подчинять себе Время, то смогу видеть и всех моих детей, и учеников, и Северуса тоже...

- А не слишком ли много вы на себя берете, мисс Грейнджер? - вдруг раздался прямо у нее над ухом вкрадчивый голос.

- Что ты делаешь здесь? - спросила она слегка заплетающимся языком.

- Я устал ждать и пошел посмотреть, что это смогло так задержать тебя, - Северус подал ей руку, помогая подняться.

- Пожалуй, я действительно слегка увлеклась... экспериментами, - ее продолжало пошатывать.

- Совсем себя не бережешь, - начал он выговаривать ей тихим голосом, но потом, заметив, что она не в состоянии слушать, просто подхватил ее на руки и аппарировал к себе в подземелья.

- Нам надо и в самой школе тоже поставить антиаппарационные барьеры, - сидя в удобном кресле перед камином, она наблюдала за тем, как Северус наливает ей горячий чай. - Но это так, к слову. Я хотела сказать, что у меня получилось.

- На сегодняшний день это - лишняя затрата магии, не вижу в барьере необходимиости... У тебя что?!.

- Опять получилось перенестись на тысячу лет и обратно, - она кивнула, после чего расказала в деталях про свои умозаключения и про новости из двадцать первого века. - Только мне думается временами, что все это - не больше, чем мои фантазии.

- Это не про вас ли говорили, что вы страдаете как раз наличием ее отсутствия? - не удержался он от язвительного комментария.

Она лишь вздохнула:

- Вот и я уверена, что все это происходит наяву. И мне недостает лишь самой малости, чтобы перемещаться во времени по своей воле.

- Хм, я помню догадки о том, что время вокруг тебя течет по-другому, "разжижается" или что-то в этом роде...

- Нет, это лишь следствие, а не причина, сдается мне, - перебила она. - Я хочу понять, что со мной происходит в такие моменты, почему иногда оно работает, а иногда - нет.

Закрыв глаза, она попыталась вспомнить свои ощущения.

Ей недоставало одного элемента, всего одного. Что было общим у всех ее прыжков во времени?

- То, что я безумно нервничала, - усмехнулась она. - Смотри, тоже на "н"! Нет, это просто смешно. Пожалуй, стоит как следует выспаться, и разгадка появится сама собой.

Но разгадка не появилась ни на следующее утро, ни через неделю, хотя стоит заметить, что спала Гермиона в эти дни ничтожно мало.

-------------

Королевство магглов тем временем жило своей жизнью.

Мало кому пришлись по нраву новые хозяева с их порядками. По Этельреду и его "чертополоху" тоже, признаться, не скучали, но датчане вызывали полное отторжение.

История же, как и всегда, делала то, что было угодно ей самой.

Правление Свена не продлилось и пары месяцев. В самом начале февраля конунг умер от ран. Его смерть внесла полную сумятицу в и без того сложную ситуацию. Старшие сыновья Свена - Харальд, который оставался присматривать за родными землями, и Кнут - попытались удержать англосаксонское королевство в своих руках. Харальд прислал брату еще воинов. Датская дружина по праву сильного объявила Кнута королем, но завоеванный ими народ не захотел подчиняться каким-то иноземным молокососам. Чувствуя себя правыми, старейшины из Визенгамота написали Этельреду, говоря, что пора тому проявить себя как защитнику вверенного ему народа.

И Этельреду ничего не оставалось, кроме как вернуться и принять корону вместе с тяжестью обязанностей. Естественно, что Годрик не бросил его в этот решающий момент. Близнецы вернулись вместе с ним, а Эмма, ее дети и остальные волшебники так и остались в Нормандии. Впрочем, винить их было сложно, ибо заварушка на острове начиналась каких свет не видывал.

Этельред никогда не подозревал, что у него столько союзников. Под его знамена пришли и те знатные люди, которые обычно отсиживались в своих укрепленных подворьях. Но при датчанах им пришлось настолько несладко, что они предпочли "старого осла молодым львам".

И началась война.

-----------

К отсутствию Годрика в замке вскоре начали привыкать. Леди Ровена сама теперь объясняла Трансфигурацию, совсем лишившись свободного времени, которое теперь, к слову, летело подобно птице. Несмотря на полную занятость, Гермиона пыталась размышлять и о загадках Времени тоже. Свои идеи она заносила в приснопамятный блокнот. Иногда ей очень не хватало умного собеседника, каким мог быть Северус - им попросту некогда было сесть и поговорить на отвлеченные от школьных дел темы, а говорить самой с собой попахивало сумасшествием, и в один прекрасный день Гермиона начала обращаться в своих записках к племяннику Минервы МакГонагалл, раз тому суждено было заполучить эту книжицу в свои руки.

Ко всему прочему была и еще одна причина для головной боли: Хелена.

Они так и не знали точного возраста Хелены - по их рассчетам, ей могло быть лет пятнадцать в начале осени 1014 года - как раз на этот момент пришелся всплеск ее подросткового максимализма.

Приемная дочь леди Ровены продолжала учиться в Хогвартсе как ни в чем ни бывало. На уроках она размахивала самолично сделанной палочкой и верила в то, что в один прекрасный день ее магия вдруг проснется. Сразу после ее "распределения" они побывали в Косом переулке у Оливандера, но тот посоветовал не переводить денег зря, и обратно Хелена вернулась без палочки. Тогда Гермиона, вспомнив собственный опыт, предложила ей найти в лесу подходящее дерево и выточить из его ветки палочку. Хелена вначале долго выспрашивала о том, что же она увидит с завязанными глазами, а потом утверждала, что действительно чувствует магическое поле деревьев. Потом она налетела на большой клен, как следует ударившись о него лбом, и тут же заявила, что это и есть то самое дерево.

Палочка из клена выглядела ничуть не хуже, чем у остальных детей, и Хелена перестала переживать на этот счет. Впрочем, она действительно прилагала немалые усилия в учебе, досконально изучая все по теме урока, и Гермиона не раз чувствовала себя неуютно, когда та вдруг начинала спорить с ней во время занятий.

- А вы думаете, мисс Грейнджер, что мне безумно нравилось учить "гриффиндорскую заучку" в свое время? - усмехался Северус в ответ на ее жалобы в учительской. - Теперь ваша очередь попробовать это на своей шкуре.

Сам он был по давней привычке строг, что сразу пресекало любые попытки Хелены вступать в прения.

Впрочем, Хелене ничто не мешало думать, что она лучше всех.

- Ни к чему хорошему не приведет быть такой гордячкой, - качала головой добрая Хельга. - И то ей плохо, и никто ей не ровня. Брала бы с матушки пример - ведь леди Ровена так же умна, как и скромна.

- Наверняка у моей матушки полным полно секретов о премудростях, которыми она ни с кем не делится, - тут же высказывалась Хелена.

- Секреты? Тайные примудрости? - Гермиона откровенно удивлялась. - Все, что я знаю, я рассказываю вам на уроках, а все мои премудрости хранятся вот здесь, - и она стучала пальцем по виску. - Не стоит думать исключительно о книгах, есть вещи в этой жизни и поважнее, а их как раз ни в одной книге нет. Приходится набивать собственные шишки, чтобы понять их.

Вдобавок в эти времена Хелена уже вполне могла считаться девицей на выданье, но ее действительно интересовали лишь уроки и как достичь в них первенства. На других девочек, если те заговаривали о мальчиках, она презрительно фыркала: вот еще, тратить время на такую ерунду! А на мальчишек вообще смотрела сильно свысока.

Северус иногда вспоминал родную мать Хелены, и, как ему казалось, находил в обеих чересчур много сходства.

Его собственный сын, наоборот, рос на удивление разумным ребенком. На болотах его больше не видели, хотя Северус почему-то был уверен, что тот просто хорошо прячется. На уроки с остальными детьми Стрикс, которому было лишь десять лет, пока не ходил, но и отец, и Хельга с тетушкой Ровеной с удовольствием то показывали ему как прочесть какие-то руны, то рассказывали, какие свойства имеют травы, а тот схватывал все на лету и часто возвращался с вопросами, вытекавшими из сути только что усвоенного, что свидетельствовало о любознательности и умении мыслить. Он и вправду мало походил на отца, но и мать тоже, к сдержанной радости Северуса, напоминал очень отдаленно. Стрикс рос обласканным и любимым и своей тетушкой, и Хельгой, однако в глубине его глаз можно было увидеть странную печаль. Впрочем, чаще он бывал весел и даже горазд на шалости, как и дети Хельги, которых он почитал за своих братьев и сестер. Майра, старшая девочка, любила строить из себя лекаря, часто делая для малышей пластыри и припарки: в свои едва тринадцать она превосходно разбиралась в травах и их свойствах, обещая вырасти в настоящую доку в этом вопросе.

Хогвартс, лишь начинавший свою историю, уже мало чем отличался от того, который продолжал стоять на этом месте десяток веков спустя.

-------------

Из событий следующего года можно было выделить распределение Стрикса, которого с нетерпением ждали все главы факультетов. Все - потому что Годрик неожиданно приехал в самом конце лета.

Он был один, необычайно хмур и выглядел донельзя уставшим. На все расспросы вначале отвечал угрюмым бурчанием, но после сытного обеда немного расслабился и попросил леди Ровену о возможности поговорить с глазу на глаз.

- Никакой тайны в моих делах нет, - сразу признался корнуоллец, стоило им очутиться за закрытыми дверями. - Но не любо мне как на площади всем сразу баить про то, о чем болит сердце.

- Что случилось, Годрик? - с тревогой спросила Гермиона. - И почему ты один? Твои дети, что с ними?

- Да с ними как раз ничего, хотя кому как посмотреть. Мать за ними прислала, говорит - давно невест им присмотрела, из хороших родов по соседству. Мальчишки вначале перечить - как мы с поля битвы да за бабью юбку?! Но я сказал, что родителей почитать должно, да и это... тоже внучат хочу, - он поскреб уже начавший седеть подбородок. - А как свадьбы отгуляем, тогда и за ратное дело можно, верно?

- И оставить жен вдовами рано или поздно?

- Да я сам вначале боялся, но давно перестал, бо мальчишки толковые, вряд ли кто с ними сладит... Хотя оно и верно, пусть немного в мире поживут, оно и мне спокойнее.

Гермиона ясно видела, что основная причина для разговора еще не затронута, и снова спросила:

- Что еще случилось?

- Да король, госпожа Ровена... Совсем не тот, что раньше. День в седле - три дня роздыху. А как я разговор об том, чтобы поберечь себя заведу - рукой машет, говорит, что чует скорый конец и что помочь ему может разве что чудо. И что чудес не бывает, - он исподлобья взглянул на нее.

Гермиона на какое-то время задумалась, прежде чем ответить.

- Ты считаешь, что мы в состоянии помочь ему?

- Я сам видел, как вы врачуете многие недуги, - закивал головой Годрик.

- Кроме болезней тела, есть еще и болезни души, которые зачастую намного сложнее для врачевания. Я не могу ничего обещать тебе. К тому же, мы не знаем, как сам король отнесется к такого рода помощи...

- Если я уговорю Этти, вы согласны повидать его? - с надеждой в голосе произнес Годрик.

Гермиона подумала, что ничего плохого из визита "аббатессы Ровены" выйти не должно. К тому же, сам Годрик ведь давно помогал королю магглов... Стоило, впрочем, вначале посоветоваться с Северусом.

Снейп внимательно выслушал ее и кивнул:

- Быстрая и осторожная аппарация, никаких путешествий. И вначале разберемся с распределением.

- Ах, конечно. Ведь в этот раз у вас личный интерес, мистер Снейп, - улыбнулась она.

- Пусть только вздумает попасть на Гриффиндор. Уж лучше Хаффлпафф тогда, - он побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

- Не нервничай, пожалуйста, - она мягко убрала прядку волос у него со лба и поцеловала в висок, чувствуя, как под кожей туго пульсирует жилка. - Ни один факультет не может считаться хуже другого. Все они - под крышей нашего Хогвартса. Лишь бы вырос в достойного человека, а к этому у него есть все задатки.

- Вам легко говорить, мисс Грейнджер, вам легко...

Шляпа почти не колебалась, звучно выкрикнув:

- Слизерин!..

Со стороны могло показаться, что Салазар просто чванливо гордится таким результатом своего отпрыска, но Гермиона видела, что Северус лишь испытывает облегчение от мысли, что его сын будет под его присмотром.

Палочку Стриксу купили у Оливандера - по руке мальчику пришлась одиннадцатидюймовая "каштан и волос единорога, неподатливая". Сам мастер смотрел на своих клиентов очень странно, Северусу даже показалось, что не без опаски.

В Косом переулке по-прежнему кипела жизнь, несмотря на войну в королевстве магглов. Это более чем красноречиво свидетельствовало о том, что мир волшебников все больше начинал отдаляться от мира обычных людей.

------------

Этельред уступил Годрику, желавшему привести к нему своего лекаря, лишь совсем поздней зимой.

Гермиона, одетая по случаю холодной погоды, стоявшей в те дни, в длинную темно-синюю мантию на меху с капюшоном, аппарировала в указанную ей Годриком дубовую рощу.

Большой королевский шатер охраняли два вооруженных стражника, но Годрик что-то сказал им, и гостье позволили войти.

Этельред полулежал на коротком походном ложе и казался спящим, но стоило поблизиться к нему, тут же приоткрыл глаза. Даже при свете факелов его лицо выглядело неестественно бледным.

Герииона отбросила с лица капюшон и позволила представить себя:

- Аббатесса Ровена, мой король.

- А ты не упоминал, - откликнулся Этельред слабым голосом, - что твой лекарь - красивая дама... - Он внимательнее всмотрелся в ее лицо: - Да кажется, мы виделись когда-то давно... Только над вами совсем не властно время, госпожа аббатесса, - и он даже попытался улыбнуться, но получилось нечто вроде кривой усмешки.

Гермиона тут же хотела поправить его, собщив, что и она подвержена старению, но тут же спохватилась, подумав, что в глазах маггла она действительно должна выглядеть очень моложаво.

Она молча поклонилась, принимая комплимент, и предложила королю свои услуги.

Тот вначале махнул рукой, предполагая безнадежность чьей-либо помощи, а потом пожал плечами и согласился. Он послушно встал по ее просьбе и разрешил провести элементарный осмотр - палочкой Гермиона воспользоваться просто не могла, а про маггловскую медицину имела весьма общие представления.

Попутно она задавала вопросы о самочувствии и прочем, выяснив заодно, что королю пошел сорок восьмой год, а в эти времена продолжительность жизни нормального маггла не превышала лет пятьдесяти пяти и шестидесятилетние люди считались древними стариками.

И тут Гермиона обратила внимание, что король смотрит на нее немного странно.

- В чем дело? - поинтересовалась она.

- Да дюже непохоже на наших церковников все это... - ответил Этельред, натягивая через голову тонкую рубашку. - Те бы читать надо мной молитвенник какой принялись... А вы - не колдунья ли, часом?

Гермиона бросила быстрый взгляд на Годрика, застывшего в испуге, но совладала с собой и спокойно сказала:

- Не все церковники одинаковы, среди нас есть и ученые люди. Но, - тут она решила сделать осторожную попытку прощупать почву, - я немного общалась в молодости с друидами и видела, как они врачуют. Вам не отвратны их методы, мой господин? Может быть, ничего другого мы сделать не сможем...

Король покачал головой:

- Когда-то я бы дорого дал за то, чтобы во всех этих сказках оказалась хотя бы толика правды. Друиды и их знания? Они так ревностно хранили их, что эти секреты давно стали тайной и для них самих. Сказки - всего лишь сказки. И я слишком стар, чтобы в них верить. Если кто и говорит, что знает - скорее всего, он просто хочет обмануть... Или смягчить боль своей выдумкой... - он тяжело откинулся на огромные подушки.

Гермиона нахмурилась и ничего не сказала. Потом отозвала Годрика в сторону:

- Без палочки и когда речь идет о маггле... Я не в силах определить его болезнь, - Гермиона умолчала о том, что даже самый поверхностный осмотр не говорил ей ничего утешительного.

- Так вы сложите руки, госпожа Ровена? - с тревогой спросил Годрик.

- Нет. Я не могу лечить его средствами колдомедицины, но попрошу у Салазара зелье, которое восстанавливает силы - самого лучшего качества. И вот с этим тоже попытайтесь решить вопрос, - она указала на резной низкий столик рядом с кроватью, на котором стояла большая чаша с вином.

Годрик потупился, но обещал сделать все, что в его силах.

Кое-как ему удалось заставить короля пить "отвар из трав, что в аббатстве делают, сил придает", благодаря чему Этельреду суждено было пережить зиму, но ближе к весне следующего, 1016 года, стало ясно, что протянет он совсем недолго.

Это понимали и приближенные люди из знати, с недавнего времени за спиной умиравшего короля гадавшие о возможных преемниках, это понимал и Годрик. Он не мог не видеть и того, что каким слабым монархом ни был Этельред, его фигура пока продолжала объединять всех его подданных. И что вслед за его смертью непременно начнутся склоки и рознь. Но, давший себе слово оставаться рядом с другом до конца, он предполагал, что сразу вслед за этим оставит мир магглов. Впрочем, если бы его спросили, то он отдал бы предпочтение Эдмунду. Один из старших сыновей Этельреда, еще от первого брака, он был одних лет с его близнецами, да и сдружились все трое "мальчишек" за то время, пока они тут дерутся с датчанами...

Слабый звук привлек его внимание.

Годрик сидел один у изножия королевской кровати. Совсем недавно было принято решение вернутся в Лондон, чтобы Этельред провел свои последние дни с удобствами. Других придворных он и видеть не желал, а Годрика привечал по-прежнему.

Король еще раз почти беззвучно закашлялся. Годрик вскочил и поднес к его губам небольшой кубок с присланным из Хогвартса зельем, но Этельред покачал головой, отвергая питье.

- Мой король...- попытался воззвать к его рассудку Годрик.

- Нет в этом смысла, - совсем тихим голосом отозвался тот. - Я ухожу. Не зови никого, будь добр... Я давно исповедался и готов ко всему, что ждет меня в том, другом мире, - Этельред говорил внятно, но очень устало. - Вот и все. Никто не скажет, что я свернул с дороги или выбрал легкий путь... - его бледная сухая рука крепко сжала руку Годрика, и неожиданно он слабо улыбнулся: - Мы весело проводили с тобой время, друг мой. Только это я и могу вспомнить как нечто светлое в своей жизни...Вначале ты ждешь каких-то радостей и чудес, а в итоге мир оказывается серым, жестоким и... безумно скучным.

И тут Годрик решился.

- Ты ошибаешься, - сказал он едва слышно. - Смотри, - и вытащил свою волшебную палочку. - Волшебство и чудеса - совсем не выдумка.

На глазах у изумленного короля он показал ряд простейших заклинаний, а потом еще и превратился в большую борзую собаку.

- Что за видения посещают меня? - нашел в себе наконец силы проговорить Этельред. - Или я уже умер? Колдуны - таки не сказки выживших из ума старух?..

- Колдуны большую часть твоей жизни были рядом с тобой, охраняли тебя и помогали тебе в этом нелегком пути, - Годрик кивнул на чашу с зельем. - Но обычным людям лучше не ведать этого, так говорят Ровена и Салазар, и я тоже согласен с ними.

- Колдуны - не сказка... - еще раз пробормотал король, улыбаясь блаженной улыбкой счастливого ребенка.

Годрик тоже улыбнулся в ответ.

Оба молчали и в какой-то момент Годрик вдруг осознал, похолодев до кончиков пальцев, что Этельред больше никогда ничего не скажет.

Но его друг умер, поверив в чудеса - хотя бы это утешало Годрика.

________________
* Лондонский мост разваливается, Падать, падать. Лондонский мост разваливается, моя прекрасная леди
.Лондонский мост падает (Моя милая леди)(Народная детская песня)
** Улль - в скандинавской мифологии - один из асов, приемный сын Тора, охотник, стрелок, покровитель воинов в рукопашных схватках.